Толкучий рынок Оренбурга – незаслуженно забытый спутник Гостиного двора

С сере­ди­ны XVIII века в самом цен­тре Орен­бург­ской кре­по­сти рас­по­ла­гал­ся глав­ный тор­го­вый объ­ект губерн­ско­го цен­тра — Орен­бург­ский Гости­ный двор.

Во вто­рой поло­вине XVIII — нача­ле XX веков в Орен­бур­ге суще­ство­ва­ла Глав­ная тор­го­вая (рыноч­ная) пло­щадь, кото­рая нахо­ди­лась на тер­ри­то­рии совре­мен­ных улиц Кобо­зе­ва, Киро­ва, 9 Янва­ря и Пуш­кин­ской. В наро­де эту пло­щадь назы­ва­ли «Тол­ку­чий рынок» или про­сто «Тол­чок», состав­ляв­шая с Гости­ным дво­ром фак­ти­че­ски еди­ное тор­го­вое про­стран­ство цен­тра Орен­бур­га.

О «Толч­ке», не отде­ляя его от Гости­но­го дво­ра, вскользь упо­ми­на­ет в 1878 году в сво­их очер­ках об Орен­бур­ге Ф.И. Лобы­се­вич:

«Здесь два боль­ших база­ра, – один под­ле гости­но­го дво­ра, а дру­гой – на пло­ща­ди, под­ле город­ской боль­ни­цы. Гости­ный двор, состо­я­щий из длин­но­го ряда камен­ных лавок, по всем четы­рем углам пло­ща­ди, заня­тых галан­те­рей­ны­ми, пан­ски­ми това­ра­ми, а так­же желез­ны­ми, посуд­ны­ми, сун­дуч­ны­ми и др., и в сре­дине, вдоль и попе­рек, тянут­ся ряды таких же лавок с муч­ным, табач­ным, мелоч­ным, овощ­ным и др. това­ра­ми; тут же соби­ра­ет­ся еже­днев­но тол­чок».

Исто­рия «Толч­ка» ярко и подроб­но опи­са­на орен­бург­ским биб­лио­гра­фом П.Н. Стол­пян­ским в его фун­да­мен­таль­ном тру­де «Город Орен­бург. Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», издан­ном в 1908 году:

«Сво­ею запад­ною сто­ро­ною гости­ный двор при­мы­ка­ет к глав­но-рыноч­ной пло­ща­ди, извест­ной под назва­ни­ем «Тол­чок».

В 1819 году граф Эссен, быв­ший в то вре­мя воен­ным губер­на­то­ром горо­да Орен­бур­га, по всей веро­ят­но­сти, совер­шен­но слу­чай­но, про­ез­жал через глав­ную рыноч­ную пло­щадь, пора­зил­ся ее без­от­рад­ным видом и при­ка­зал инже­нер-капи­та­ну Ген­су при­нять соот­вет­ствен­ные меры.

Пер­вою из тако­вых мер был рапорт Ген­са гене­ра­лу Эссе­ну. В этом рапор­те нахо­дим опи­са­ние глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди: «бала­га­ны, нахо­дя­щи­е­ся на тор­го­вой пло­ща­де, при въез­де в гостин­ный двор, боль­шею частью сде­ла­ны из луб­ков, под­дер­жи­ва­е­мые тон­ки­ми стол­би­ка­ми и пере­кла­ди­на­ми из жер­дей и хотя меж­ду ними нахо­дят­ся неко­то­рые лавоч­ки, сде­лан­ные из досок, но оне как наруж­ным видом, так и бес­по­ря­доч­ным рас­по­ло­же­ни­ем всех вооб­ще бала­га­нов, дела­ют без­об­ра­зие, будучи постав­ле­ны по обе сто­ро­ны ворот слиш­ком близ­ко меж­ду собою, отсла­ня­ют про­езд в гостин­ный двор тем более, что для покуп­ки про­да­ва­е­мых в них мелоч­ных това­ров тол­пит­ся око­ло них народ. Постро­е­ны бала­га­ны без вся­ко­го поз­во­ле­ния раз­ны­ми жите­ля­ми горо­да, про­да­ю­щи­ми в них, соб­ствен­ные свои това­ры или отда­ю­щи­ми оные в най­мы дру­гим тор­гов­цам, полу­чая в год по 30 руб. и более. Кро­ме сих бала­га­нов постро­е­ны по сто­ро­нам тор­го­вой пло­ща­ди еще дере­вян­ные лав­ки, из кото­рых, осо­бен­но те, кото­рые нахо­дят­ся про­тив Тро­иц­кой церк­ви, боль­шею частью вет­хи и без­об­раз­ны».

Генс пола­гал необ­хо­ди­мым:

1. Постро­е­ние бала­га­нов и лавок на тор­го­вой пло­ща­ди вос­пре­тить.
2. Бала­га­ны, стес­ня­ю­щие въезд в гостин­ный двор сне­сти, но что­бы тор­гов­цев, в них тор­гу­ю­щих, не лишать спо­со­бов про­из­во­дить сей торг, кото­рый состав­ля­ет у боль­шей части их весь про­мы­сел, то поз­во­лить поста­вить сии бала­га­ны на вре­мя в дру­гом удоб­ней­шем месте, отде­ляя оные от ворот гостин­на­го дво­ра.
3. Дере­вян­ные лав­ки, про­тив Тро­иц­кой церк­ви, без поз­во­ле­ния постро­ен­ные, велеть сне­сти, а на место их постро­ить на счет город­ской сум­мы хоро­шей архи­тек­ту­ры связь в два яру­са, рас­по­ла­гая оную таким обра­зом, что­бы в ниж­нем эта­же нахо­ди­лись лав­ки для лука, овса, соли, раз­ных съест­ных при­па­сов, кро­ме мяса и рыбы, кон­ской упря­жи и тому подоб­ных вещей, в верх­нем же для про­из­ве­де­ния фаб­рик, как то раз­ных желез­ных и сталь­ных това­ров, сто­ло­вой посу­ды и для при­ез­жа­ю­щих часто сюда ино­го­род­них куп­цов с галан­те­рей­ны­ми това­ра­ми. День­ги за наем сих лавок долж­ны посту­пать в город­скую каз­ну.
4. По постро­е­нии сих лавок все выше­упо­мя­ну­тые бала­га­ны сло­мать.
5. Тогда же и запре­тить здеш­ним город­ским жите­лям про­да­вать на самой пло­ща­ди муку, овес, кру­пу и соль, заста­нав­ли­вая воза­ми не малую часть пло­ща­ди и при­чи­няя от накоп­ле­ния наво­за нечи­сто­ту и вред­ные здо­ро­вью испа­ре­ния, то при­ну­дить их или про­да­вать сии вещи в упо­мя­ну­тых обще­ствен­ных лав­ках или в сво­их домах.

Итак, пер­вым офи­ци­аль­ным доку­мен­том от 1819 года, без­услов­но, при­зна­ет­ся: пер­вое, пра­во соб­ствен­но­сти горо­да на всю город­скую пло­щадь, вто­рое, то обсто­я­тель­ство, что лав­ки и бала­га­ны выстро­е­ны жите­ля­ми неза­кон­но.

Сле­до­ва­тель­но, ясно, что в 1819 году част­ных вла­дель­цев зем­лею на пло­ща­ди не было.

Граф Эссен вполне согла­сил­ся с дово­да­ми Ген­са и пред­пи­сал думе выпол­нить рапорт Ген­са. Торо­пил­ся граф Эссен так пото­му, что в 1821 г. ожи­дал­ся про­езд через Орен­бург Импе­ра­то­ра Алек­сандра I, и хоте­лось при­ве­сти рыноч­ную пло­щадь в поря­док.

Но, несмот­ря на насто­я­ния воен­но­го губер­на­то­ра, дума огра­ни­чи­лась толь­ко состав­ле­ни­ем «реест­ра»:

«кто, какие наме­рен постро­ить камен­ные или дере­вян­ные лав­ки про­тив Тро­иц­кой церк­ви из быв­ших ста­рых хозя­ев дере­вян­ным лав­кам». Таких дере­вян­ных лавок про­тив Тро­иц­кой церк­ви было 21, при­над­ле­жа­ли они 18 лицам. Дума соста­ви­ла «реестр», инже­нер Генс – новый план рыноч­ной пло­ща­ди и фасад новых лавок. Этим и закон­чи­лось на пер­вый раз дело о пере­строй­ке лавок, дело по улуч­ше­нию глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди.

Вто­рич­но это дело воз­ник­ло в 1827 году, уже по ини­ци­а­ти­ве думы, кото­рая про­си­ла воен­но­го губер­на­то­ра гра­фа Эссе­на раз­ре­ше­ния выстро­ить на рыноч­ной пло­ща­ди вме­сто суще­ству­ю­щих лавок, постро­ен­ных без раз­ре­ше­ния, новые город­ские лав­ки и сда­вать их от горо­да. Дума ссы­ла­лась на 6 и 7 пунк­ты ст. 107 горо­до­во­го поло­же­ния. Суще­ство­вав­шие же лав­ки вла­дель­цы долж­ны были сне­сти или про­дать горо­ду по сход­ной цене. День­ги, необ­хо­ди­мые для построй­ки лавок, пред­по­ла­га­лось поза­им­ство­вать из пожерт­во­ван­но­го горо­ду быв­шим город­ским голо­вою Шапош­ни­ко­вым капи­та­ла; общий доход от сда­чи лавок ожи­дал­ся в 1500 руб. ассиг.

Таким обра­зом, в 1827 году город­ская дума не при­зна­ет не за одним вла­дель­цем постро­ен­ных на город­ской пло­ща­ди лавок пра­ва на зем­лю. Лав­ки были постро­е­ны на город­ской пло­ща­ди. Зем­ля при­над­ле­жа­ла горо­ду.

Граф Эссен прин­ци­пи­аль­но согла­сил­ся с пред­ло­же­ни­ем думы, но про­сил собрать подроб­ные све­де­ния о лав­ках: «в коих про­да­ют­ся чер­ный и белый хлеб, ибо с оных брать в поль­зу град­ско­го дохо­ду что либо я (т.е. граф Эссен) счи­таю неудоб­ным, дабы через сие не воз­вы­сить цены на хлеб к неудо­воль­ствию народ­но­му».

Дума в ско­ром вре­ме­ни пред­ста­ви­ла гра­фу Эссе­ну подроб­ный спи­сок лиц, тор­гу­ю­щих на глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди. Из это­го спис­ка вид­но, преж­де все­го, что фами­лии боль­шин­ства быв­ших в 1827 году вла­дель­цев лавок в насто­я­щее вре­мя уже не суще­ству­ют – или вымер­ли или сошли со сце­ны дей­ствия. Далее состав рын­ка был сле­ду­ю­щий: куп­цы – 12, мещане – 18, кре­стьяне – 5, коло­ни­сты – 9, армяне – 1, тата­ры – 6, каза­ки – 3, отстав­ные сол­да­ты – 4, гос­под­ские люди – 2.

Таким обра­зом, глав­ным эле­мен­том, тор­гу­ю­щим на глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди, были мещане, за ними сле­до­ва­ли куп­цы, коло­ни­сты, тор­го­вав­шие, по пре­иму­ще­ству, таба­ком и тата­ры.

Но при состав­ле­нии спис­ка лиц, вла­де­ю­щих лав­ка­ми и не пла­тя­щих «акциз», дума сде­ла­ла малень­кую ошиб­ку, – не внес­ла в спи­сок мно­гих вла­дель­цев. И ока­за­лось, что про­пу­щен­ны­ми были город­ской голо­ва Крив­цов и его род­ствен­ни­ки. На это обра­тил вни­ма­ние уезд­ный стряп­чий Ага­пьев и запро­сил думу об ука­зан­ных про­пус­ках. Дума в свою оче­редь посла­ла бума­гу в поли­цию, про­ся ее сооб­щить, какие род­ствен­ни­ки город­ско­го голо­вы не попа­ли в спис­ки. Поли­ция не без ехид­ства отве­ти­ла думе, что «дума долж­на луч­ше знать род­ствен­ни­ков город­ско­го голо­вы».

Но поли­ция не удо­вле­тво­ри­лась таким отве­том, а сочла нуж­ным доне­сти воен­но­му губер­на­то­ру, что в состав­лен­ную горо­дом опись лавок не вошли целые трид­цать две лав­ки (в город­ском спис­ке было все­го 60 лавок), и что все эти лав­ки при­над­ле­жат или город­ско­му голо­ве или глас­ным думы.

Воен­ный губер­на­тор велел про­из­ве­сти след­ствие, дело нача­лось и… и не дало ника­ких резуль­та­тов. Но если срав­нить план город­ской пло­ща­ди 1827 года с насто­я­щим, то ока­жет­ся, что лав­ки Крив­цо­ва, и его род­ствен­ни­ков и глас­ных думы вполне соот­вет­ству­ют нынеш­не­му Путо­лов­ско­му ряду, кото­рый постро­ен буд­то бы не на город­ской зем­ле, а на част­но­вла­дель­че­ской.

В архи­вах мы не нашли кон­ца раз­би­ра­е­мо­го нами дела, оно исчез­ло, как исчез­ла мас­са дел, име­ю­щих ино­гда очень серьез­ное зна­че­ние, и таким обра­зом мы можем уста­но­вить лишь факт, что лав­ки, нося­щие в насто­я­щее вре­мя, назва­ние Путо­лов­ский ряд и при­над­ле­жа­щие част­ным лицам, а не горо­ду, были имен­но теми лав­ка­ми, о кото­рых доно­си­ла поли­ция, как о невне­сен­ных в состав­лен­ный думою «реестр» лавок.

Но отно­си­тель­но захва­та зем­ли под нынеш­ний Зуев­ский и Тру­ев­ский ряд мы нахо­дим­ся в более счаст­ли­вом поло­же­нии и можем обри­со­вать всю исто­рию захва­та, опи­ра­ясь на доку­мен­таль­ные дан­ные.

Дело об упо­ря­до­че­нии рыноч­ной пло­ща­ди и во вто­рой раз окон­чи­лось без­ре­зуль­тат­но. Памят­ни­ком от него остал­ся толь­ко выше­упо­ми­на­е­мый реестр. Но 23 фев­ра­ля 1835 года 22 куп­ца и меща­ни­на горо­да Орен­бур­га, а имен­но: 1) Федор Жин­кин, 2) Илья Рома­нов, 3) Дмит­рий Коси­лов, 4) Миха­ил Шерин, 5) Миха­ил Кекин, 6) Нико­лай Изма­и­лов, 7) Ники­та Оглод­ков, 8) Михай­ло Деев, 9) Ефим Мякинь­ков, 10) Гав­ри­ло Пам­фи­лов, 11) Ефим Лебе­дев, 12) Федор Путо­лов. 13) Иван Крив­цов, 14) Васи­лий Тру­ев, купе­че­ские сыно­вья: 15) Павел Шиба­ев, 16) Егор Крив­цов, 17) куп­чи­ха Дарья Лебе­де­ва, мещане: 18) Васи­льев, 19) Евграф Шелуд­ков и еще трое лиц, под­пись кото­рых нераз­бор­чи­ва, дали сле­ду­ю­щую под­пис­ку:

«В 1835 году фев­ра­ля 28 дня мы, ниже­под­пи­сав­ши­е­ся, вла­дель­цы вновь выстро­ен­ных на север­ной и южной сто­ро­нах рыноч­ной пло­ща­ди камен­ных лавок, быв в собра­нии в Орен­бург­ской город­ской думе на общем сове­ща­нии, учи­ни­ли сей при­го­вор в том, что еди­но­глас­но пред­по­ло­жи­ли пла­тить за озна­чен­ные при­над­ле­жа­щия нам лав­ки еже­год­но с сего 1835 года в город­ской доход по деся­ти руб­лей ассиг­на­ци­я­ми с каж­дой лав­ки, в чем и под­пи­су­ем­ся».

Общее коли­че­ство вновь выстро­ен­ных камен­ных лавок было 46, по 23 лав­ки на каж­дой сто­роне. Акциз этот вла­дель­цы лавок пла­ти­ли, как вид­но из дела пото­му, что их лав­ки были выстро­е­ны на город­ской зем­ле.

Итак, в 1835 году пра­де­ды нынеш­них вла­дель­цев Тру­ев­ско­го и Зуев­ско­го рядов при­зна­ва­ли пра­во соб­ствен­но­сти на зем­лю, нахо­дя­щу­ю­ся под постро­ен­ны­ми ими камен­ны­ми лав­ка­ми, за горо­дом.

Далее исто­рия идет сле­ду­ю­щим обра­зом: взяв с вла­дель­цев лавок 10 руб­лей за места, дума обло­жи­ла их еще и оце­ноч­ным сбо­ром. Вла­дель­цы лавок пожа­ло­ва­лись граж­дан­ско­му губер­на­то­ру, кото­рый и при­слал думе указ за № 959 от 28 янва­ря 1837 года:

«В раз­ре­ше­ние пред­став­ле­ния город­ской думы от 18 чис­ла теку­ще­го меся­ца за № 144 (ответ думы на жало­бу куп­цов) даю знать, что как сбор в поль­зу горо­да с оцен­ки стро­е­ний по 1% есть общий для всех жите­лей, то оный взыс­ки­вать и с вла­дель­цев 46 камен­ных лавок, рас­по­ло­жен­ных в горо­де Орен­бур­ге на рыноч­ной пло­ща­де, соглас­но заклю­че­ния думы, изъ­яс­нен­но­му в упо­мя­ну­том пред­став­ле­нии за №144, и за сим сбор по 10 руб­лей с каж­дой лав­ки отме­нить, что и пред­пи­сы­ваю думе при­ве­сти в испол­не­ние.

Граж­дан­ский губер­на­тор Гев­лич».

Таким обра­зом, вла­дель­цы лавок ста­ли упла­чи­вать тот налог, кото­рый пла­ти­ли вла­дель­цы част­ных вла­де­ний – и … и лав­ки в кон­це кон­цов ока­за­лись постро­ен­ны­ми не на город­ской пло­ща­ди (зем­ской дав­но­сти на пло­щадь нет), а на част­но­вла­дель­че­ской зем­ле.

По вопро­су о том, как очу­ти­лись посре­ди пло­ща­ди лав­ки не на город­ской зем­ле, а на част­но­вла­дель­че­ской, мы пока не нашли доку­мен­тов, но поз­во­ля­ем себе выска­зать сле­ду­ю­щее пред­по­ло­же­ние: эти лав­ки в нача­ле были теми лав­ка­ми, кото­рые обла­гать нало­гом не согла­сил­ся граф Эссен – как мы при­во­ди­ли выше. С тече­ни­ем вре­ме­ни моти­вы, поче­му эти лав­ки не обла­га­лись сбо­ром в поль­зу горо­да, забы­лись, и остал­ся толь­ко факт непла­те­жа вла­дель­ца­ми за пра­во на места. Отсю­да лег­ко было сде­лать соот­вет­ству­ю­щий вывод.

Мы при­во­дим лишь исто­рию горо­да и не каса­ем­ся тех нрав­ствен­ных и юри­ди­че­ских вопро­сов, кото­рые выте­ка­ют из фак­тов. Делать заклю­че­ние, мы пред­став­ля­ем тем, кто счи­та­ет себя раде­те­ля­ми и защит­ни­ка­ми город­ских инте­ре­сов.

При­ве­дем неко­то­рые фак­ты, харак­те­ри­зу­ю­щие исто­рию роста город­ской пло­ща­ди. Преж­де все­го, вот рост пла­ты за лав­ки.

В 1828 году пла­та рав­ня­лась 1915 р., в 1829 г. – 3420 р., в 1839 г. – 2450 р., 1840 г. – 1411 р. 284/7 к., в 1850 г. – 1680 р. 201/4 к.

До 1848 года тор­гов­цы под­пи­сы­ва­ли толь­ко тор­го­вые листы, с это­го вре­ме­ни ста­ли заклю­чать­ся кон­трак­ты, спер­ва на один год, а с 1852 г. на три.

Наи­боль­шее изме­не­ние рыноч­ная пло­щадь ста­ла полу­чать после 1867 года. 2 июля 1867 года дума – все еще шести­глас­ная – поста­но­ви­ла назна­чить в про­да­жу под построй­ку камен­ных лавок места вдоль запад­ной сте­ны гости­но­го дво­ра, при­чем поку­па­лось и пра­во веч­но­го вла­де­ния зем­лею. Это поста­нов­ле­ние думы было отме­не­но губерн­ским прав­ле­ни­ем, оно вос­пре­ти­ло про­да­жу самых мест, а раз­ре­ши­ло про­из­ве­сти тор­ги лишь на построй­ку камен­ных лавок (тор­ги состо­я­лись 10 мар­та 1870 г.), при­чем срок арен­ды 75 лет. 24 сен­тяб­ря 1871 г. орен­бург­ская город­ская дума изда­ла обя­за­тель­ное поста­нов­ле­ние о том, что­бы на глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди не раз­ре­шать дере­вян­ных постро­ек, затем 20 апре­ля 1873 г. утвер­жде­ны пла­ны на построй­ку 5 кор­пу­сов, 10 июля 1876 г. состо­я­лись тор­ги на отда­чу 16 лавок в 48-лет­нее аренд­ное содер­жа­ние. 15 апре­ля 1876 года были пере­стро­е­ны Ануф­ри­ев­ские ряды, – окон­ча­тель­ная пере­строй­ка всех дере­вян­ных лавок про­изо­шла после пожа­ра 1879 года.

Наи­бо­лее извест­ный спра­воч­ник-путе­во­ди­тель по Орен­бур­гу, издан­ный в 1915 году П.Д. Рай­ским, содер­жит сле­ду­ю­щие све­де­ния о Глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди:

«Глав­ная рыноч­ная пло­щадь и «Тол­чок»

К гости­но­му дво­ру с запад­ной его сто­ро­ны при­мы­ка­ет Глав­ная рыноч­ная пло­щадь, где сосре­до­то­че­на вся тор­го­вая дея­тель­ность горо­да. На рыноч­ной пло­ща­ди устро­е­но 12 камен­ных кор­пу­сов с 24 тор­го­вы­ми ряда­ми и 217 лав­ка­ми, кро­ме того на пло­ща­ди име­ет­ся 565 тор­го­вых мест с подвиж­ны­ми дере­вян­ны­ми ларя­ми, сто­ла­ми и ска­мья­ми, при­над­ле­жа­щи­ми арен­да­то­рам мест.

На этой же пло­ща­ди нахо­дит­ся Тол­ку­чий рынок, или «Тол­чок», где еже­днев­но тол­пит­ся про­стой народ с целью куп­ли – про­да­жи с рук на руки раз­ных деше­вых това­ров. Сюда же, как и на Чер­но­ре­чен­скую пло­щадь, еже­днев­но соби­ра­ет­ся рабо­чий люд для най­ма в домаш­нее услу­же­ние и на поле­вые рабо­ты.

На Толч­ке, меж­ду про­чим, нахо­дит­ся камен­ная часов­ня в честь Св. про­ро­ка Осии, соору­жен­ная горо­дом в память чудес­но­го спа­се­ния в 1888 году Цар­ской Семьи при кру­ше­нии желез­но­до­рож­но­го поез­да близ стан­ции «Бор­ки». Око­ло назван­ной часов­ни с раз­ре­ше­ния над­ле­жа­щих начальств одно вре­мя про­ис­хо­ди­ли пуб­лич­ные дис­пу­ты мест­ных мис­си­о­не­ров с рас­коль­ни­ка­ми, сек­тан­та­ми и маго­ме­та­на­ми.

К Толч­ку же при­мы­ка­ет дере­вян­ная часов­ня во имя Живо­нос­но­го Источ­ни­ка, при­пи­сан­ная к Орен­бург­ско­му жен­ско­му Успен­ско­му мона­сты­рю. В этой часовне про­из­во­дит­ся кру­жеч­ный сбор в поль­зу назван­но­го мона­сты­ря и про­да­жа просфор. Служ­ба совер­ша­ет­ся здесь еже­год­но толь­ко по пят­ни­цам на Пас­халь­ной неде­ле».

Выда­ю­щий­ся орен­бург­ский исто­рик архи­тек­ту­ры и кра­е­вед Вик­тор Васи­лье­вич Доро­фе­ев в сво­ем обоб­ща­ю­щем тру­де по исто­рии воз­ник­но­ве­ния и застрой­ки Орен­бур­га «Над Ура­лом-рекой» так­же уде­лил несколь­ко абза­цев исто­рии глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди:

«С 1860‑х годов начи­на­ет доволь­но быст­ро застра­и­вать­ся ряда­ми лавок глав­ная рыноч­ная пло­щадь. Сна­ча­ла лав­ки стро­и­ли пре­иму­ще­ствен­но дере­вян­ные, поз­же толь­ко камен­ные. В 1867 году было толь­ко три ряда камен­ных, они рас­по­ла­га­лись по кра­ям пло­ща­ди».

«К 1888 году все, кро­ме спе­ци­аль­но остав­лен­ной пло­ща­ди, ока­за­лось застро­ен­ным. Посте­пен­но начи­на­ет­ся и рекон­струк­ция рядов, их над­стра­и­ва­ют вто­рым эта­жом, при­чем дела­лось это каж­дым хозя­и­ном в отдель­но­сти, но по еди­но­му пла­ну. В 1899 году рекон­стру­и­ру­ют так назы­ва­е­мый Путо­лов­ский ряд. Этот ряд несколь­ко обособ­лен был от дру­гих, при­мы­кая глу­хой сто­ро­ной к дво­ро­вым местам. Сей­час это запад­ная сто­ро­на Теле­граф­но­го пере­ул­ка. Ряд над­стро­и­ли вто­рым эта­жом, каж­дая из 22 лавок име­ла по два окна навер­ху, а вни­зу один про­ем, закры­ва­е­мый воро­та­ми. Это деле­ние замет­но и сей­час. У мно­гих куп­цов было по несколь­ку лавок в одном ряду. Кор­пу­са были под номе­ра­ми, ряды име­ли еще и назва­ния, напри­мер, Тру­ев­ский, Воз­не­сен­ский, Ивер­ский».

Таким обра­зом, орен­бург­ский Тол­ку­чий рынок («Тол­чок») к рубе­жу XIX-XX веков пред­став­лял собой обшир­ную пло­щадь, застро­ен­ную пре­иму­ще­ствен­но двух­этаж­ны­ми кир­пич­ны­ми тор­го­вы­ми ряда­ми (тор­го­вы­ми мага­зи­на­ми). Все­го на Глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди было устро­е­но 12 камен­ных кор­пу­сов с 24 тор­го­вы­ми ряда­ми и 217 лав­ка­ми, боль­шая часть кото­рых в целом сохра­ни­лась.

Пря­мо­уголь­но­го пла­на зда­ния мага­зи­нов Тол­ку­че­го рын­ка пере­кры­ва­лись валь­мо­вой желез­ной кров­лей. Сти­ли­сти­ка, пре­иму­ще­ствен­но, была выдер­жа­на в духе эклек­ти­ки с заим­ство­ва­ни­ем клас­си­ци­сти­че­ских моти­вов. Здесь же, на Тол­ку­чем рын­ке, ранее рас­по­ла­га­лась камен­ная часов­ня в честь Св. про­ро­ка Осии, соору­жен­ная горо­дом в память чудес­но­го спа­се­ния в 1888 году Цар­ской Семьи при кру­ше­нии желез­но­до­рож­но­го поез­да близ стан­ции Бор­ки и дере­вян­ная часов­ня во имя Живо­нос­но­го Источ­ни­ка, при­пи­сан­ная к орен­бург­ско­му жен­ско­му Успен­ско­му мона­сты­рю, ныне, к сожа­ле­нию, утра­чен­ные.

В совет­ское вре­мя Гости­ный двор и Тол­ку­чий рынок утра­ти­ли свою тор­го­вую функ­цию. В Гости­ном дво­ре раз­ме­стил­ся Орен­бург­ский шел­ко­вый ком­би­нат, а зда­ния мага­зи­нов Тол­ку­че­го рын­ка при­спо­со­би­ли для самых раз­ных нужд – под жилье, слу­жеб­ные поме­ще­ния раз­лич­ных орга­ни­за­ций и т.д. Уже во вто­рой поло­вине XX века о суще­ство­ва­нии неко­гда шум­но­го орен­бург­ско­го «Толч­ка» у Гости­но­го дво­ра прак­ти­че­ски забы­ли…

Тем не менее, ансамбль тор­го­вых мага­зи­нов Тол­ку­че­го рын­ка, сло­жив­ший­ся за пери­од со 2‑ой чет­вер­ти XIX века по конец 1880‑х годов, сохра­нил свое гра­до­стро­и­тель­ное и исто­ри­че­ское зна­че­ние, как быв­шая цен­траль­ная пло­щадь Орен­бур­га, имев­шая в XIX – нача­ле XX веков одну из важ­ных для горо­да функ­ций – тор­го­вую.

В фев­ра­ле 2024 года Орен­бург­ским област­ным отде­ле­ни­ем Все­рос­сий­ско­го обще­ства охра­ны памят­ни­ков исто­рии и куль­ту­ры были пода­ны заяв­ле­ния о вклю­че­нии двух быв­ших зда­ний тор­го­вых мага­зи­нов Тол­ку­че­го рын­ка в Еди­ный госу­дар­ствен­ный реестр объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия (памят­ни­ков исто­рии и куль­ту­ры) наро­дов Рос­сий­ской Феде­ра­ции.

Осо­бен­но инте­рес­но зда­ние, име­ю­щее совре­мен­ный адрес: ул. 9 Янва­ря, 41 / ул. Киро­ва, 11а. При изу­че­нии пла­нов горо­да Орен­бур­га XIX века выяс­не­но, что длин­ное камен­ное зда­ние, вытя­ну­тое вдоль ули­цы Гости­но­двор­ской (совре­мен­ной – ул. Киро­ва) и сопо­ста­ви­мое по место­по­ло­же­нию с ныне суще­ству­ю­щим зда­ни­ем, отме­че­но уже на плане горо­да Орен­бур­га 1836 года.

Это же камен­ное зда­ние при­сут­ству­ет как на Гене­раль­ном плане горо­да Орен­бур­га, состав­лен­ном в 1853 году пору­чи­ком Логви­но­вым, так и пла­нах г. Орен­бур­га 1874–1875, 1888 годов. Ука­за­тель улиц и домов горо­да Орен­бур­га 1896 года сооб­ща­ет нам, что это зда­ние, как «Тор­го­вые мага­зи­ны Тол­ку­че­ва рын­ка» име­ло по Гости­но­двор­ской ули­це «поли­цей­ские номе­ра» 23 и 25.

Дан­ное зда­ние, воз­ник­шее во 2‑ой чет­вер­ти XIX века, и, несо­мнен­но, не раз рекон­стру­и­ро­ван­ное (пере­пла­ни­ро­ван­ное, над­стро­ен­ное и т.д.), явля­ет­ся неотъ­ем­ле­мой частью ансам­бля зда­ний тор­го­вых мага­зи­нов Тол­ку­че­го рын­ка и одним из ста­рей­ших зда­ний, как само­го ансам­бля, так и исто­ри­че­ско­го ядра горо­да Орен­бур­га. Из сохра­нив­ших­ся деко­ра­тив­ных эле­мен­тов фаса­да мож­но отме­тить: фрон­тон с меда­льо­ном с ул. 9 Янва­ря, антаб­ле­мент (кар­низ, фри­за, архит­рав), лопат­ки, меж­этаж­ный кар­низ, окон­ные про­емы в нишах на фаса­де 1‑го эта­жа.

Дру­гое зда­ние тор­го­вых мага­зи­нов (ул. 9 Янва­ря, 41 / ул. Киро­ва, 11б) было постро­е­но в 1880‑е годы. В его фаса­дах чет­ко чита­ет­ся охри­стый отте­нок шту­ка­тур­но-кра­соч­но­го слоя с беле­ны­ми чле­не­ни­я­ми – пиляст­ра­ми и кар­ни­за­ми, при этом вен­ча­ю­щий кар­низ состав­лен как тяну­ты­ми эле­мен­та­ми, так и тра­ди­ци­он­ны­ми для Орен­бур­га сере­ди­ны ХIХ века крон­штей­на­ми. В фев­ра­ле 2024 года зда­ние серьез­но постра­да­ло от пожа­ра.

При­ка­за­ми инспек­ции госу­дар­ствен­ной охра­ны объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия Орен­бург­ской обла­сти от 11 июля 2024 года №01–08-291 и №01–08-292 два зда­ния тор­го­вых мага­зи­нов, вхо­див­ших в ком­плекс Глав­ной тор­го­вой (рыноч­ной) пло­ща­ди (Тол­ку­че­го рын­ка) Орен­бур­га, по ул. 9 Янва­ря, 41 / ул. Киро­ва, 11а, 11б, вклю­че­ны в Пере­чень выяв­лен­ных объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия Орен­бург­ской обла­сти.

Источ­ни­ки:

• Меж­ре­ги­о­наль­ный науч­ный центр «Насле­дие»
• Меж­ре­ги­о­наль­ный науч­ный центр «Насле­дие»