В каком хаосе находится кладбище

Нака­нуне дня поми­но­ве­ния усоп­ших Радо­ни­цы орен­бурж­цы все­гда про­яв­ля­ли осо­бое вни­ма­ние к местам захо­ро­не­ния род­ных и близ­ких.

Пока­за­тель само­ува­же­ния

На стра­ни­цах газе­ты «Орен­бург­ский листок» 130 лет назад (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: в 1889 году) напе­ча­та­на инфор­ма­ция:

Радо­ни­ца про­шла при отлич­ной пого­де: тёп­лой и тихой, ясной, если не счи­тать вих­ря, про­нёс­ше­го­ся над горо­дом око­ло 4 часов дня. Поми­на­ю­щих на клад­би­ще было мно­го, осо­бен­но детей. Но, Боже! В каком неизоб­ра­зи­мом хао­се нахо­дит­ся наше рус­ское пра­во­слав­ное клад­би­ще! По нём, что назы­ва­ет­ся, не прой­ти нель­зя, не про­ехать! Про­тив Фор­штад­та сло­ма­ны уже и воро­та.

Неволь­но при­хо­дит мысль, что состо­я­ние клад­бищ есть пока­за­тель нашей соб­ствен­ной опрят­но­сти и само­ува­же­ния. Заме­ча­тель­но, что дело об упо­ря­до­че­нии клад­би­ща совер­шен­но гото­во. Оста­лось думе попро­сить лиц, соста­вив­ших про­ект это­го упо­ря­до­че­ния, потру­дить­ся до кон­ца. Не тут-то было. Нашлись умни­ки, кото­рые сами ниче­го не дела­ют и дру­гим не поз­во­ля­ют. На клад­би­ще нет даже над­зо­ра, кара­у­ла. Есть лишь могиль­щи­ки доб­ро­воль­цы, беру­щие цену за рытье могил тоже “доб­ро­воль­ную”.

Отче­го это при­ход­ские свя­щен­ни­ки не помо­га­ют прео­свя­щен­но­му архи­пас­ты­рю подей­ство­вать на пра­во­слав­ное и на все вооб­ще хри­сти­ан­ские обще­ства поза­бо­тить­ся об улуч­ше­нии хри­сти­ан­ских клад­бищ? Сле­ду­ет гово­рить об этом с цер­ков­ных кафедр, и непре­мен­но най­дут­ся доб­рые люди, кото­рые почтут кости и прах преж­де почив­ших отцов и бра­тьев наших о Гос­по­де. Если дума не жела­ет занять­ся упо­ря­до­че­ни­ем клад­би­ща, мож­но обой­тись и без неё. С раз­ре­ше­ния духов­но­го и граж­дан­ско­го началь­ства мож­но обра­зо­вать все­со­слов­ный коми­тет, и он не муд­рое дело это сде­ла­ет. Такой коми­тет под руко­вод­ством клад­би­щен­ско­го прич­та будет и лега­лен, так как содер­жа­ние клад­бищ по уста­ву меди­цин­ской поли­ции отно­сит­ся к обя­зан­но­стям всех сосло­вий горо­жан.

В 1892 году сотруд­ник это­го же пери­о­ди­че­ско­го изда­ния радо­вал­ся:

Клад­би­ще хри­сти­ан­ское посе­ти­ли мно­гие в день Радо­ни­цы и нашли, что оно несколь­ко обла­го­ро­же­но про­ве­де­ни­ем доро­жек, убор­кой сгнив­ших и валяв­ших­ся огра­док, кре­стов. Одна­ко до пол­но­го бла­го­устрой­ства не доста­ёт мно­го­го, преж­де все­го дорог. Нищих на клад­би­ще не пус­ка­ли, хотя они про­ры­ва­лись через огра­ду или под видом при­лич­но оде­тых посе­ти­те­лей. В этот раз коми­тет о нищих выста­вил к воро­там клад­би­ща повоз­ку с вывес­кой “В поль­зу нищих”. Повоз­ка ока­за­лась пол­ной вся­кой вся­чи­ны, а боль­ше кра­ше­ны­ми яйца­ми и бул­ка­ми. Ново­вве­де­ние это дав­но жела­тель­ное. Попро­шай­ки на клад­би­ще в преж­нее вре­мя надо­еда­ли силь­но и меша­ли молит­ве, дёр­гая чуть не за полы.

Памят­ни­ки и кре­сты рас­хи­ща­ют­ся

Через год совре­мен­ник собы­тий сви­де­тель­ство­вал:

Радо­ни­ца, или роди­тель­ский день, при­влек­ла на хри­сти­ан­ские клад­би­ща мас­су живых, молив­ших­ся о душах покой­ни­ков, несо­мнен­но, искрен­но, так как идти в этот день на отда­лён­ное клад­би­ще при силь­ней­шем вет­ре и пыли для одно­го раз­вле­че­ния было бы неохот­но.

Как ни ста­ра­лась поли­ция у вхо­да, а нищих попро­ша­ек про­ник­ло на клад­би­ще вели­кое мно­же­ство. Иные из них изоб­ре­ли новое сред­ство выпра­ши­ва­ния. Какая-нибудь ста­ру­шен­ция, дер­жа в руках поми­наль­ную кни­жеч­ку, убеж­да­ет вас, что ей нуж­но хотя бы две-три копей­ки. Что­бы запла­тить при­чту за пани­хид­ку по мужу, детям, но бед­ность-де лиша­ет душу её это­го удо­воль­ствия. Дают, конеч­но, пока не удо­сто­ве­рят­ся, что эта же фигу­ра в деся­тый, а может быть, в два­дца­тый раз ищет средств помя­нуть сород­ни­ков всё тем же спо­со­бом.

Пыль от вет­ра сто­я­ла на клад­би­ще ужас­ная и засо­ря­ла гла­за. Но всё же чле­ны при­чтов и штат­ные и заштат­ные с ран­не­го утра и до 4 часов дня тер­пе­ли­во слу­жи­ли пани­хи­ды, едва успе­вая удо­вле­тво­рять веру­ю­щих про­си­те­лей и без малей­ше­го ропо­та при­ни­ма­ли за труд свой гро­ши, не тор­гу­ясь, а зача­стую слу­жи­ли без­воз­мезд­но. Это очень отрад­ное явле­ние.

Клад­би­ще город­ское, несмот­ря на уси­лен­ные забо­ты дум­ской клад­би­щен­ской комис­сии, всё ещё в вели­ком бес­по­ряд­ке и неопрят­но. Меж­ду тем суще­ству­ет город­ская клад­би­щен­ская кон­то­ра, извле­ка­ю­щая ныне дохо­ды от клад­би­ща. Несколь­ко изви­ли­стых тро­пок или доро­жек без тол­ку и кое-как рас­чи­щен­ных – вот и всё улуч­ше­ние клад­би­ща, о кото­ром идут у нас забо­ты бук­валь­но 20 лет! Памят­ни­ки и кре­сты над моги­ла­ми по-преж­не­му пор­тят­ся и рас­хи­ща­ют­ся, моги­лы в бес­по­ряд­ке, мусор не убран и ямы, про­ва­лы не засы­па­ны. А сколь­ко умни­ча­ла эта милая дум­ская клад­би­щен­ская комис­сия над про­ек­том пер­вой дум­ской комис­сии в 1883 году! Клад­би­ща ино­вер­цев (татар­ское и еврей­ское) в луч­шем поряд­ке содер­жат­ся и дока­зы­ва­ют, что мы, рус­ские, не уме­ем почи­тать даже кров­ных пред­ков сво­их. Есть моги­лы мест­ных обще­ствен­ных дея­те­лей, кото­рые заслу­жи­ва­ли бы попе­че­ния о себе за счёт горо­да, напри­мер, Шапош­ни­ко­ва, пода­рив­ше­го горо­ду бога­дель­ню, и дру­гих, но и к ним и тро­по­чек нет…

Состо­я­ние клад­бищ очень вол­но­ва­ло город­ские вла­сти. Мест­ный жур­на­лист в 1887 году счёл сво­им про­фес­си­о­наль­ным дол­гом сооб­щить:

Дав­но ещё, 30 сен­тяб­ря 1874 года, епар­хи­аль­ное началь­ство обра­ща­ло вни­ма­ние город­ской думы на необ­хо­ди­мость упо­ря­до­че­ния обще­го хри­сти­ан­ско­го клад­би­ща в Орен­бур­ге, и дума уже дела­ла пору­че­ние город­ской упра­ве постро­ить у клад­би­ща хотя бы сто­рож­ку, но упра­ва ниче­го луч­ше­го не сде­ла­ла и даже самый вопрос до послед­не­го вре­ме­ни не выхо­дил из обла­сти кан­це­ляр­ской пере­пис­ки.

Нако­нец думой учре­жде­на была 19 сен­тяб­ря 1885 года осо­бая клад­би­щен­ская комис­сия, в кото­рую вошли орен­бург­ский поли­цей­мей­стер, город­ской архи­тек­тор, губерн­ский инже­нер-архи­тек­тор, горо­до­вой врач, клад­би­щен­ский при­чт и пред­ста­ви­те­ли от ино­вер­ных хри­сти­ан­ских испо­ве­да­ний – рим­ско-като­ли­че­ский свя­щен­ник и люте­ран­ский пас­тор.

Ноч­лег для без­дом­ных. При­тон для воров

Клад­би­щен­ская комис­сия под пред­се­да­тель­ством глас­но­го И.И. Евфи­мов­ско­го-Миро­виц­ко­го преж­де все­го

изго­то­ви­ла точ­ный план клад­би­ща с нане­се­ни­ем на него всех памят­ни­ков и, обо­зрев самоё клад­би­ще, а так­же дело о нём, нашла, что наше хри­сти­ан­ское клад­би­ще содер­жит­ся, дей­стви­тель­но, в бес­по­ряд­ке и крайне запу­ще­но:

1. Могиль­ные ямы роют­ся где и как попа­ло, без над­зо­ра и ука­за­ния места, при­чём неред­ко раз­ры­ва­ют­ся чужие моги­лы, извле­ка­ют­ся из них чело­ве­че­ские кости, в одной моги­ле поме­ща­ет­ся по несколь­ко гро­бов – один над дру­гим, а над­мо­гиль­ные кре­сты и пли­ты пере­дви­га­ют­ся, изло­ман­ные же валя­ют­ся по клад­би­щу.
2. Дорог нет, а быв­шие когда-то дорож­ки по клад­би­щу до такой сте­пе­ни загро­мож­де­ны бес­по­ря­доч­но раз­бро­сан­ны­ми моги­ла­ми, что по клад­би­щу нет теперь не толь­ко про­ез­дов, но места­ми даже про­хо­дов и досту­па, так, что несу­щие гроб и сопро­вож­да­ю­щие его часто пада­ют или вынуж­де­ны пере­ле­зать через памят­ни­ки и оград­ки. Вслед­ствие это­го мно­гие сво­бод­ные ещё места на клад­би­ще ста­ли для погре­бе­ния недо­ступ­ны­ми, а иные, как, напри­мер, у церк­ви и при вхо­де, до невоз­мож­но­сти пере­пол­не­ны гро­ба­ми…
3. Полом­ка и рас­хи­ще­ние метал­ли­че­ских укра­ше­ний, кре­стов, обра­зов, мра­мор­ных изва­я­ний и метал­ли­че­ских букв в над­пи­сях, рас­хи­ще­ние зам­ков и даже решё­ток, не толь­ко дере­вян­ных, но и желез­ных, раз­ру­ше­ние камен­ных огра­док, а так­же полом­ка дре­вес­ных насаж­де­ний на моги­лах не пере­ста­ют быть явле­ни­ем зауряд­ным и дав­но вызы­ва­ют спра­вед­ли­вый ропот горо­жан.
4. Над­зо­ра за клад­би­щем и ока­ра­у­ли­ва­ния над­мо­гиль­ных соору­же­ний не суще­ству­ет и на клад­би­ще нет даже кара­уль­ной избы, хотя бы для при­врат­ни­ка (для лета могиль­щи­ки сами устро­и­ли себе меж моги­ла­ми мерт­ве­цов вол­чью нору, в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва, где ночу­ют и укры­ва­ют­ся от непо­го­ды) – вслед­ствие чего клад­би­ще, по заяв­ле­нию орен­бург­ско­го поли­цей­мей­сте­ра, слу­жит ноч­ле­гом для без­об­раз­ных без­дом­ни­ков и при­то­ном для воров.
5. Рытьё могил, как про­мы­сел, при­сво­ил себе един­ствен­ный могиль­щик — пре­ста­ре­лый меща­нин Миле­ев и пото­му про­из­во­дит­ся воль­ны­ми охот­ни­ка­ми его за неопре­де­лён­ную, ино­гда вынуж­ден­ную пла­ту от 2 до 10 руб­лей за моги­лу, что весь­ма стес­ни­тель­но для людей бед­ных и для всех, не жела­ю­щих тор­го­вать­ся в печаль­ные мину­ты.
6. По город­ско­му клад­би­щу валя­ют­ся во мно­же­стве вет­хие кре­сты и облом­ки под­гнив­ших дере­вян­ных решё­ток, а так­же облом­ки от памят­ни­ков…
7. Восточ­ная часть клад­би­ща сво­бод­на от могил, но к ней нет про­ез­да и даже досту­па, осо­бен­но зимой.
8. Клад­би­ще, зани­ма­ю­щее пло­щадь в 31,350 кв. сажен или 13 деся­тин 150 кв. сажен, дав­но вызы­ва­ет забо­ты о рас­ши­ре­нии погре­баль­но­го пого­ста отво­дом или при­рез­кой к нему ново­го земель­но­го участ­ка на севе­ро-восток…

Будучи при­ве­де­но в долж­ный поря­док, клад­би­ще может слу­жить нуж­дам город­ско­го хри­сти­ан­ско­го насе­ле­ния ещё десят­ки лет и оно удо­вле­тво­ря­ло бы есте­ствен­но­му чело­ве­че­ско­му чув­ству почте­ния к памя­ти усоп­ших срод­ни­ков наших хотя бы неза­тей­ли­вым содер­жа­ни­ем в опрят­но­сти их могил и над­мо­гиль­ных памят­ни­ков. Содер­жа­ния клад­бищ в долж­ном поряд­ке тре­бу­ет и закон в видах охра­не­ния народ­но­го здра­вия и свой­ствен­ной месту бла­го­при­стой­но­сти. Нель­зя не отме­тить того обсто­я­тель­ства, что мест­ные клад­би­ща — еврей­ское и маго­ме­тан­ское — содер­жат­ся луч­ше и во всех отно­ше­ни­ях опрят­нее”.

Город отста­и­вал пра­ва на клад­би­ще

Исто­рик П. Стол­пян­ский, автор кни­ги об Орен­бур­ге, издан­ной в 1908 году, писал:

Пра­во­слав­ное клад­би­ще, рас­по­ло­жен­ное на восточ­ной сто­роне горо­да, нахо­дит­ся от каза­чье­го Фор­штад­та менее чем на сто сажен и око­ло само­го рын­ка (ныне Цен­траль­ный рынок. – Т.С.). Поза­ди клад­би­ща рас­по­ло­же­ны артил­ле­рий­ские погре­ба и лабо­ра­то­рия. Далее цепью под пря­мым углом тянут­ся и вре­за­ют­ся в самый город ино­род­че­ские клад­би­ща – еврей­ское и маго­ме­тан­ское. Все эти три клад­би­ща рас­по­ло­же­ны на гос­под­ству­ю­щей в горо­де мест­но­сти. О неудоб­стве и бли­зо­сти к горо­ду клад­би­ща речь идёт с неза­па­мят­ных вре­мён, ещё в 1862 году дума­ли пере­не­сти клад­би­ще на новое место, но клад­би­ще оста­ва­лось там же, где оно было…

Всё ново­вве­де­ние, кото­рое сде­ла­но, заклю­ча­ет­ся в том, что клад­би­ще раз­би­то на две части, бли­же к церк­ви назва­но ста­рым клад­би­щем и оно закры­то, раз­ре­ша­ет­ся хоро­нить толь­ко тем лицам, у кото­рых име­ют­ся места, ого­ро­жен­ные огра­да­ми. И восточ­ная часть клад­би­ща – новое клад­би­ще, кото­рое еже­год­но уве­ли­чи­ва­ет­ся новы­ми и новы­ми при­рез­ка­ми зем­ли. Дума неод­но­крат­но выби­ра­ла осо­бые комис­сии по вопро­су о регу­ли­ро­ва­нии клад­би­ща, об устрой­стве его, при­ви­де­нии в поря­док и о посто­ян­ном наблю­де­нии за ним. Но все эти комис­сии, все клад­би­щен­ские коми­те­ты обык­но­вен­но без­дей­ство­ва­ли. Стран­ное дело – мы счи­та­ем­ся пра­во­слав­ны­ми хри­сти­а­на­ми, наро­дом глу­бо­ко рели­ги­оз­ным и едва ли у кого-нибудь, кро­ме, конеч­но, диких пле­мён, суще­ству­ет такая малая забо­та о клад­би­ще. Полу­раз­ру­шен­ные огра­ды, сло­ман­ные кре­сты, забро­шен­ные памят­ни­ки, моги­лы, порос­шие бурья­ном и кра­пи­вой, – место веч­но­го покоя пре­жде­жив­ших. Моги­лы роют­ся как попа­ло, поро­жек не дела­ет­ся, дере­вья не сажа­ют­ся – и клад­би­ще про­из­во­дит глу­бо­ко печаль­ный вид – нет ува­же­ния к памя­ти, нет ува­же­ния и к соб­ствен­но­му досто­ин­ству.

Отно­си­тель­но клад­би­ща у нас воз­ник доволь­но любо­пыт­ный кон­фликт меж­ду город­ским управ­ле­ни­ем и епар­хи­аль­ной вла­стью. Послед­няя 24 янва­ря 1902 года воз­буж­да­ла вопрос о пере­да­че клад­би­ща в веде­ние духо­вен­ства, обе­щая более исправ­ное наблю­де­ние за клад­би­щем, чем у горо­да. Клад­би­ще хоте­ли при­пи­сать к собо­ру, как не име­ю­ще­му при­хо­да. Но город упор­но отста­и­вал свои пра­ва на клад­би­ще.

О местах веч­но­го успо­ко­е­ния горо­жан соста­ви­тель “Путе­во­ди­те­ля по Орен­бур­гу”, дати­ро­ван­но­го 1915 годом, П. Рай­ский оста­вил такие стро­ки:

В Орен­бур­ге име­ет­ся два хри­сти­ан­ских клад­би­ща: город­ское и воен­ное. Пер­вое нахо­дит­ся за Кон­но-Сен­ной пло­ща­дью (сей­час тер­ри­то­рия вокруг Цен­траль­но­го рын­ка. – Т.С.), рядом с жен­ским мона­сты­рём, вто­рое — за каза­чьим Фор­штад­том. Город­ское клад­би­ще обне­се­но камен­ной огра­дой, а воен­ное — зем­ля­ным валом. На том и на дру­гом клад­би­щах име­ют­ся церк­ви.

Город­ским клад­би­щем заве­ду­ет город­ское управ­ле­ние. На город­ском хри­сти­ан­ском клад­би­ще, вдвое уве­ли­чен­ном по слу­чаю холер­ной эпи­де­мии в 1892 году, кро­ме пра­во­слав­ных погре­ба­ют­ся так­же като­ли­ки, люте­ране, ста­ро­об­ряд­цы и рас­коль­ни­ки, послед­ние для погре­бе­ния сво­их еди­но­вер­цев устро­и­ли на клад­би­ще осо­бую заго­родь. Вид­ные же обще­ствен­ные дея­те­ли и более состо­я­тель­ные граж­дане пред­по­чи­та­ют могиль­ные места на клад­би­ще жен­ско­го мона­сты­ря.

Для лиц нехри­сти­ан­ско­го испо­ве­да­ния – маго­ме­тан и евре­ев име­ют­ся осо­бые клад­би­ща меж­ду пло­ща­дя­ми Кон­но-Сен­ной и Мечет­ной, обне­сён­ные камен­ны­ми сте­на­ми.

Автор: Татья­на Судор­ги­на

Источ­ник: «Вечер­ний Орен­бург» № 17 от 21 апре­ля 2004 г.