Оренбургский ретродетектив: как любовь между представителями разных народов привела к боевым действиям

В 1921 году в Актю­бин­ском уез­де Орен­бург­ско-Тур­гай­ской губер­нии рас­сле­до­ва­лось неве­ро­ят­ное по нынеш­ним вре­ме­нам уго­лов­ное дело. В нем все спле­лось в при­чуд­ли­вый клу­бок: и древ­ние обы­чаи кочев­ни­ков, и про­ти­во­сто­я­ние белых с крас­ны­ми, и тра­ги­че­ская исто­рия люб­ви. По это­му делу мож­но кино сни­мать: будут там и пере­стрел­ки из «нага­нов» и «мау­зе­ров», и кон­ные пого­ни по пыль­ным степ­ным доро­гам, и коло­рит­ные бас­ма­чи с не менее коло­рит­ны­ми бело­ка­за­ка­ми и чеки­ста­ми…

«Наве­ли на граж­дан аула пани­ку»

Осе­нью 1921 года по аулам Актю­бин­ско­го уез­да, вхо­див­ше­го тогда в состав Орен­бург­ско-Тур­гай­ской губер­нии, про­нес­ся тре­вож­ный слух: в окру­ге заве­лась бан­да, тер­ро­ри­зи­ру­ю­щая мест­ное насе­ле­ние. Стран­ные, оде­тые как попа­ло люди появ­ля­лись то тут, то там, отби­ра­ли скот, день­ги, любые цен­но­сти, не брез­го­ва­ли и одеж­дой. При этом предъ­яв­ля­ли негра­мот­ным кре­стья­нам вну­ши­тель­но выгля­дев­шие доку­мен­ты, а те теря­лись: то ли это недо­би­тые бас­ма­чи, каких мно­го ски­та­лось по про­стор­ным казах­ским сте­пям, то ли и вправ­ду пред­ста­ви­те­ли новой вла­сти…

Круж­ком на ста­рой доре­во­лю­ци­он­ной кар­те выде­ле­но место, где про­ис­хо­ди­ли опи­сан­ные в этой серии ретро­де­тек­ти­ва собы­тия

Пер­вая стра­ни­ца рапор­та комис­са­ра Тюри­ко­ва

Нако­нец один из отря­дов сумел захва­тить пред­во­ди­те­ля этой бан­ды. Вот что о про­ве­ден­ной опе­ра­ции рас­ска­зы­вал в сво­ем рапор­те воен­ком села Мар­тук:

Дово­жу до Ваше­го све­де­ния, что мною полу­че­ны све­де­ния 15 октяб­ря от при­бе­жав­ше­го кир­ги­зи­на [тер­мин «казах» тогда еще не исполь­зо­вал­ся, почти всех ази­а­тов по тра­ди­ци­ям Рос­сий­ской импе­рии назы­ва­ли кир­ги­за­ми: и соб­ствен­но кир­ги­зов, и каза­хов, и узбе­ков, и турк­ме­нов] из граж­дан 9‑го аула това­рищ Басту­бай, кото­рый заявил сле­ду­ю­щее. В 9 ауле 15 октяб­ря с.г. появил­ся какой-то отряд в соста­ве 30 с лиш­ним чело­век, из коих были несколь­ко чело­век воору­же­ны, бла­го­да­ря чему наве­ли на граж­дан аула пани­ку, тре­буя под угро­зой рас­пла­ты кон­три­бу­ции в сум­ме 5 мил­ли­о­нов 500 тысяч.

Тюри­ков
Участ­ко­вый воен­ный комис­сар села Мар­тук

Полу­чив это изве­стие, Тюри­ков моби­ли­зо­вал всех сель­чан, кто мог сидеть в сед­ле, сфор­ми­ро­вал отряд и отпра­вил его «по сле­дам пре­ступ­ни­ков». В посел­ке Яйсане (сей­час он назы­ва­ет­ся Жай­сан, нахо­дит­ся в 20 с неболь­шим кило­мет­рах от Мар­ту­ка) пре­сле­до­ва­те­лям уда­лось захва­тить 5 чело­век. Когда их окру­жи­ли и ста­ло понят­но, что уйти от пре­сле­до­ва­те­лей не удаст­ся, эти пяте­ро сда­лись – и пред­ста­ви­лись блю­сти­те­ля­ми поряд­ка.

Один ока­зал­ся упол­но­мо­чен­ный из осо­ба­го отде­ла актю­бин­ско­го пунк­та тов. Истек­ба­ев, и с ним 4 мили­ци­о­не­ра актю­бин­ской мили­ции.

Тюри­ков
Участ­ко­вый воен­ный комис­сар села Мар­тук

Насто­я­щее удо­сто­ве­ре­ние чеки­ста 1921 года

В дока­за­тель­ство того, что он вовсе не бан­дит, а совсем наобо­рот, Истек­ба­ев предъ­явил чекист­ский ман­дат – то есть удо­сто­ве­ре­ние. Вот он:

Актю­бин­ский пункт Осо­бо­го отде­ла при Орен­бург­ско-Тур­гай­ской Чрез­вы­чай­ной Комис­сии. Предъ­яви­тель сего есть дей­стви­тель­но упол­но­мо­чен­ный Каза­лин­ско­го отде­ле­ния Осо­бо­го отде­ла Турк­фрон­та. Това­ри­щу Истек­ба­е­ву Дер­би­са­ли вме­ня­ет­ся в обя­зан­ность про­из­во­дить аре­сты и обыс­ки всех подо­зри­тель­ных лиц в контр­ре­во­лю­ци­он­ной дея­тель­но­сти, сни­мать с них допро­сы и пре­про­вож­дать в Актю­бин­ский пункт Осо­бо­го отде­ла при Орен­тур­губ­че­ка. Тов. Истек­ба­е­ву предо­став­ля­ет­ся пра­во раз­го­ва­ри­вать по пря­мо­му про­во­ду, а так­же раз­ре­ша­ет­ся хра­не­ние и ноше­ние огне­стрель­но­го и холод­но­го ору­жия… Не испол­ня­ю­щие закон­ных тре­бо­ва­ний тов. Истек­ба­е­ва будут аре­сто­ва­ны и пре­да­ны суду Воен­но-рево­лю­ци­он­но­го три­бу­на­ла.

Та самая рас­пис­ка, под­ши­тая к уго­лов­но­му делу

Несмот­ря на то, что задер­жан­ный раз­ма­хи­вал этой бума­гой с печа­тью самой ЧК, люди воен­ко­ма Тюри­ко­ва скру­ти­ли и его, и дико­ва­то выгля­дев­ших мили­ци­о­не­ров, и обыс­ка­ли их. В вещах Истек­ба­е­ва обна­ру­жи­лись весь­ма любо­пыт­ные бума­ги – как ука­зал в рапор­те Тюри­ков, «под­твер­жда­ю­щие их пре­ступ­ность доку­мен­ты, како­вые были состав­ле­ны под угро­зой выше­на­зван­ных бан­ди­тов». Напри­мер, рас­пис­ка сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

1920 года июля 22 дня я, граж­да­нин Умар Нув­та­зин, и его жена Алия Ума­ро­ва, даем насто­я­щую рас­пис­ку гр. Дер­би­са­ли Истек­ба­е­ву в том, что при­зна­ем себя винов­ны­ми в рас­тра­те вещей, при­над­ле­жа­щих Д. Истек­ба­е­ву, пере­дан­ных им мое­му мужу на хра­не­ние, как-то: в чемо­дане ману­фак­ту­ра [т.е. ткань], керен­ских денег [денег Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства, кото­рое воз­глав­лял Алек­сандр Керен­ский] восемь тысяч руб., брю­ки, тужур­ка и дру­гия вещи. И для мир­на­го лик­ви­ди­ро­ва­ния эта­го дела мы воз­ме­ща­ем Д. Истек­ба­е­ву, вза­мен ука­зан­ных вещей, одну лошадь (сивой масти, 9 лет, пра­вое ухо раз­ре­за­но, гри­ва на обе сто­ро­ны, на левом боку рана раз­ме­ром в окруж­но­сти чай­на­го ста­ка­на). А так­же воз­вра­ща­ем ему еще не рас­тра­чен­ныя вещи, как-то оде­я­ло одно­спаль­ное и сереб­ря­ный порт­си­гар. Ника­ких пре­тен­зий по сему делу боль­ше нет и не будет.

По мне­нию Тюри­ко­ва, тако­го рода рас­пис­ки под­твер­жда­ли пока­за­ния жите­лей близ­ле­жа­щих аулов: Истек­ба­ев и его люди нале­та­ли на селе­ние, затем запу­ги­ва­ли мир­ных людей ору­жи­ем и бума­га­ми с гроз­ны­ми печа­тя­ми, самых строп­ти­вых изби­ва­ли, после чего отби­ра­ли у них иму­ще­ство, и, что­бы потом при­крыть­ся в слу­чае рас­сле­до­ва­ния, состав­ля­ли такие вот рас­пис­ки. В ито­ге воен­ком отпра­вил аре­сто­ван­ных под кон­во­ем в Актю­бин­ский укреп­пункт, а сам про­дол­жил пре­сле­до­ва­ние основ­но­го отря­да бан­ды, «так как шай­ка не вся аре­сто­ва­на, и жите­ли боят­ся рас­пра­вы от остав­ших­ся».

Коман­ди­ры и полит­ра­бот­ни­ки 7‑й кав­бри­га­ды Тур­ке­стан­ско­го фрон­та

Когда Истек­ба­ев с това­ри­ща­ми был при­ве­зен в Актю­бинск и водво­рен в тюрь­му, отту­да по посел­кам и аулам были разо­сла­ны запро­сы: вдруг еще где отме­тил­ся упол­но­мо­чен­ный ЧК? Ответ при­шел из Алим­бе­тов­ки. Под­пи­сан он был чле­ном волост­но­го испол­ко­ма Ямба­е­вым:

По полу­чен­ным офи­ци­аль­ным све­де­ни­ям, в 1 ауле Алим­бе­тов­ской воло­сти нахо­дит­ся некий совре­мен­ный бан­дит, кото­рый буд­то бы име­ет ман­дат Осо­бо­го отде­ла, Дер­би­са­ли Истек­ба­ев, и с ним 4 мили­ци­о­не­ра. Бро­дят и оби­ра­ют насе­ле­ние дан­ной воло­сти. Напри­мер, Истек­ба­ев, при­ез­жая в волость, начи­на­ет бить того кир­ги­за, на кото­ро­го он наме­рен напасть, гово­ря, что у тебя жена не закон­ная, и она долж­на от тебя уйти. Конеч­но, начи­на­ет­ся тор­гов­ля. Истек­ба­ев за остав­ле­ние жены при сво­ем муже полу­ча­ет взят­ки в раз­ных раз­ме­рах, а имен­но: от Ахме­та Кар­ким­ба­е­ва взял 8 голов ско­та и 1 скирд соло­мы; Истея Бай­сын­ди­то­ва 5 голов ско­та и 30 тысяч день­га­ми; Хаса­на Бак­ба­ко­ва 100 тысяч руб­лей; Абдул­лы Сапа­ко­ва 140 тысяч руб­лей. Истек­ба­ев име­ну­ет себя самым выс­шим началь­ни­ком в этом рай­оне. По све­де­ни­ям, обо­брав Алим­бе­тов­скую волость, [он] выехал по «делам служ­бы», т.е. для даль­ней­ше­го про­из­ве­де­ния сво­е­го дела, в Бур­лин­скую волость. А посе­му про­шу испол­ком при­нять самые сроч­ные меры к розыс­ку ука­зан­но­го выше бан­ди­та, кото­рый само­чин­ны­ми сво­и­ми дей­стви­я­ми очень пло­хо вли­я­ет на тем­ные кир­гиз­ские мас­сы.

Ямба­ев
Член Алим­бе­тов­ско­го волост­но­го испол­ко­ма

А из аула №7 Кара­ту­гай­ской воло­сти (сей­час Кара­то­гай – село в Мар­тук­ском рай­оне Актю­бин­ской обла­сти) сле­до­ва­тель при­вез обсто­я­тель­ный, на 7 листах, доку­мент, под­пи­сан­ный 30‑ю мест­ны­ми жите­ля­ми.

Рас­сказ жите­лей 7‑го аула

В апре­ле 1918 года, когда власть в реги­оне удер­жи­вал ата­ман Дутов, некий Боташ Аки­мов, ува­жа­е­мый житель 7‑го аула, наду­мал женить­ся. Жену он взял «у тур­ке­стан­ских кир­гиз», жив­ших в 3 ауле в окрест­но­стях Мар­ту­ка (в неко­то­рых слу­ча­ях они же назы­ва­ют­ся «таш­кент­ски­ми кир­ги­за­ми», то есть речь идет, оче­вид­но, об этни­че­ских узбе­ках, кото­рых на тер­ри­то­рии нынеш­не­го Казах­ста­на все­гда было и сей­час оста­ет­ся мно­го). Взял «по доб­ро­воль­но­му согла­ше­нию», упла­тив ее род­ствен­ни­кам Алма­ну Ахме­то­ву и Сулей­ма­ну Бай­ме­но­ву 3 тыся­чи руб­лей калы­ма.

Тро­ицк – дутов­ская сто­ли­ца во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны

Но семей­ная жизнь про­дол­жа­лась недол­го. В июле крас­ные вой­ска выби­ли каза­ков из этой мест­но­сти и ста­ли уста­нав­ли­вать там новые поряд­ки. Этим вос­поль­зо­ва­лись «тур­ке­стан­цы»: они нажа­ло­ва­лись крас­но­му коман­до­ва­нию буд­то Аки­мов похи­тил их сопле­мен­ни­цу, и попро­си­ли помо­щи. Крас­ный коман­дир, сла­бо раз­би­рав­ший­ся в меж­пле­мен­ных отно­ше­ни­ях мест­но­го насе­ле­ния, выде­лил два десят­ка крас­но­ар­мей­цев, кото­рые поеха­ли в аул, забра­ли «плен­ни­цу» и вер­ну­ли ее род­ствен­ни­кам. Супруг с сол­да­та­ми спо­рить не решил­ся, но поехал к «тур­ке­стан­цам» вслед за отря­дом и предъ­явил пре­тен­зии: как, мол, так, упла­че­но же! Те отве­ти­ли, что упла­че­но-то было, но мало, и выста­ви­ли новый цен­ник: хочешь вер­нуть жену – при­го­няй 7 голов ско­та и кла­ди свер­ху 400 руб­лей. Боташ на эти усло­вия согла­сил­ся…

Но в апре­ле 1919 года в аул ворва­лось 35 чело­век «тур­ке­стан­цев». Они заяви­ли, что и вто­рой части калы­ма мало – уж очень хоро­шая жена доста­лась Аки­мо­ву! В общем, пода­вай еще 10 овец и 4 тыся­чи руб­лей. И, к тому же, коро­ву зарежь на уго­ще­ние – вон сколь­ко наро­ду из-за тебя из само­го Мар­ту­ка при­е­ха­ло, ого­ло­да­ли люди в доро­ге… Эти тре­бо­ва­ния тоже были Аки­мо­вым испол­не­ны.

Месяц спу­стя в аул опять при­бы­ло 9 чело­век.

«Силой ору­жия, имея у себя вин­тов­ку, желез­ныя вилы и дру­гие ору­дия, они нача­ли про­из­во­дить дра­ку с Аки­мо­вым, тре­буя воз­вра­тить его жену».

Это было уже слиш­ком: пред­се­да­тель аул­со­ве­та под­нял народ, «тур­ке­стан­цев» свя­за­ли, соста­ви­ли акт об их бес­чин­ствах, и отпра­ви­ли в Актю­бинск: пусть, мол, закон­ная власть (к тому вре­ме­ни Актю­бинск сно­ва был под кон­тро­лем белых – с янва­ря 1918 по сен­тябрь 1919 город три­жды пере­хо­дил из рук в руки) раз­би­ра­ет­ся, кто в этом кон­флик­те прав, кто вино­ват.

По пути в Актю­бинск «про­во­жа­тых и аре­сто­ван­ных встре­тил офи­цер из каза­чьей бан­ды [понят­но, что бан­дой этот каза­чий разъ­езд назва­ли в 1921 году, когда совет­ская власть уста­но­ви­лась в Актю­бин­ске накреп­ко; в 1919, когда это про­ис­хо­ди­ло, офи­цер в гла­зах мест­ных жите­лей был коман­ди­ром вполне леги­тим­но­го воин­ско­го фор­ми­ро­ва­ния]», и «по рас­смот­ре­нии про­то­ко­ла всех тур­ке­стан­цев раз­стре­лял на доро­ге по направ­ле­нию к 3‑му аулу».

Орен­бург­ские каза­ки вре­мен Граж­дан­ской вой­ны

Несмот­ря на то, что так суро­во с девя­тью зачин­щи­ка­ми обо­шлись вовсе не жите­ли 7‑го аула, а белый офи­цер, тур­ке­стан­цы реши­ли ото­мстить имен­но им:

12 июня при­бы­ло с Мар­ту­ка и его окрест­но­стей 200 с лиш­ним чело­век тур­ке­стан­ских кир­гиз во гла­ве с извест­ным все­му насе­ле­нию пья­ни­цей Изба­ем, кото­рый назы­вал себя помощ­ни­ком Дуто­ва. Они само­воль­но устро­и­ли кибит­ки, заре­за­ли 4 голо­вы рога­то­го ско­та и 40 бара­нов, про­из­во­дя там наси­лие жен­щин. Кро­ме все­го это­го, взя­ли у граж­дан 10 голов ско­та, 10 тысяч день­га­ми и 3 лоша­ди. Сам назвав­ший себя помощ­ни­ком Дуто­ва заявил, что отве­тить дол­жен весь уезд за уби­тых офи­це­ром тур­ке­стан­цев.

Пока «тур­ке­стан­цы» рез­ви­лись в захва­чен­ном ауле, мест­ные жите­ли отпра­ви­ли в Актю­бинск гон­ца. Вско­ре из горо­да при­был неболь­шой, все­го 25 чело­век, но хоро­шо обу­чен­ный и хоро­шо воору­жен­ный отряд каза­ков. Отряд этот не встре­тил ника­ко­го сопро­тив­ле­ния, зачин­щи­ки и наи­бо­лее отли­чив­ши­е­ся при гра­бе­жах были аре­сто­ва­ны и отправ­ле­ны в Тро­ицк, кото­рый являл­ся тогда сто­ли­цей Дутов­ско­го мини-госу­дар­ства.

Жите­ли аула соста­ви­ли спи­сок: у кого что отня­ли «тур­ке­стан­цы» во вре­мя июнь­ско­го гра­бе­жа. Это – пер­вая стра­нич­ка спис­ка, в деле их 4.

Но исто­рия этим не кон­чи­лась: в сен­тяб­ре, вско­ре после того, как крас­ные раз­би­ли дутов­цев под Актю­бин­ском, в 7 аул сно­ва при­шли вой­ска – на этот раз совет­ские. Соб­ствен­но крас­но­ар­мей­цев там было немно­го, все­го шесте­ро («четы­ре кир­ги­зи­на и двое рус­ских», уточ­ня­ет­ся в про­то­ко­ле), но их уси­лил отряд «тур­ке­стан­цев» – 50 чело­век. Селе­ние было окру­же­но, завя­за­лась пере­стрел­ка. От слу­чай­ной пули погиб­ла узбек­ская жена каза­ха Аки­мо­ва – та, из-за кото­рой, соб­ствен­но, и раз­го­рел­ся весь этот кон­фликт. Но, конеч­но, это уже ниче­го не меня­ло, речь-то дав­но уже шла не о судь­бе этой жен­щи­ны, кото­рую про­да­ли, поня­ли, что про­де­ше­ви­ли, и при­ня­лись тас­кать туда-сюда, из-за нее уже было про­ли­то мно­го кро­ви, и теперь за эту кровь мсти­ли сто­ро­ны…

Взяв аул, крас­но­ар­мей­цы аре­сто­ва­ли ста­рей­шин и повез­ли их в Яйсан. Глав­ным пред­ста­ви­те­лем вла­сти там чис­лил­ся некий Пет­ров, член рев­ко­ма. Выслу­шав объ­яс­не­ния сто­рон, он рас­по­ря­дил­ся ауль­ских ста­рей­шин отпу­стить, а крас­но­ар­мей­цев, что их доста­ви­ли, наобо­рот, поса­дить под замок – за само­управ­ство. В 7 аул, где еще оста­ва­лись «тур­ке­стан­цы», он отпра­вил отряд из 13 бой­цов во гла­ве с пред­се­да­те­лем волост­но­го Сове­та Попо­ви­чем. В ауле сно­ва завя­за­лась корот­кая пере­стрел­ка, в резуль­та­те кото­рой 1 «тур­ке­ста­нец» был убит, а 14 – взя­ты в плен.

На Тур­ке­стан­ском фрон­те

С тех пор у жите­лей 7 аула насту­пи­ла жизнь мир­ная, «тур­ке­стан­цы» им не доса­жда­ли. А потом в уез­де объ­явил­ся това­рищ Истек­ба­ев, кото­рый при­нял сто­ро­ну «тур­ке­стан­цев», при­бли­зил к себе актю­бин­ско­го мили­ци­о­не­ра Избая Акрам­бе­ко­ва (того само­го, кото­рый еще недав­но пред­став­лял­ся помощ­ни­ком Дуто­ва), и все закру­ти­лось по новой.

Рас­сказ аре­сто­ван­но­го чеки­ста

Разу­ме­ет­ся, сле­до­ва­те­ли побе­се­до­ва­ли и с самим Истек­ба­е­вым, содер­жав­шим­ся в каме­ре актю­бин­ской тюрь­мы. Тот вру­чил им зара­нее под­го­тов­лен­ное «про­ше­ние» и твер­до заявил: ника­ко­го вымо­га­тель­ства, ника­ких гра­бе­жей не было. Да, он, как пред­ста­ви­тель зако­на, выпи­сал ман­да­ты четы­рем набран­ным в Актю­бин­ске мили­ци­о­не­рам (в том чис­ле и «помощ­ни­ку Дуто­ва» Избаю) – но ведь он упол­но­мо­чен­ный, имел на это пра­во! Да, заби­рал у мест­ных жите­лей скот, день­ги, одеж­ду – но ведь не для того, что­бы обо­га­тить­ся, а для того, что­бы спра­вед­ли­вость вос­тор­же­ство­ва­ла!

Пер­вый лист «про­ше­ния», напи­сан­но­го чеки­стом Истек­ба­е­вым в Актю­бин­ской тюрь­ме

В его изло­же­нии все выгля­де­ло так. Те самые «кир­ги­зы Кара­тур­гай­ской воло­сти» (то есть жите­ли 7‑го, 9‑го и про­чих аулов) когда-то дав­но всту­пи­ли в кон­фликт с «кир­ги­за­ми тур­ке­стан­ски­ми» по быто­вой при­чине – «из-за брач­но­го дела». Что­бы насо­лить «тур­ке­стан­цам», «кара­ту­гай­цы» натра­ви­ли на них дутов­ских каза­ков:

В июне меся­це 1919 года [то есть речь идет о собы­ти­ях, кото­рые «кара­тур­гай­цы» пред­ста­ви­ли как напа­де­ние на их аул двух сотен «тур­ке­стан­цев»] кир­ги­зы Кара­ту­гай­ской воло­сти выда­ли белой бан­де 114 чело­век граж­дан Тур­ке­стан­ско­го края, обви­няя их в при­част­но­сти к боль­ше­виз­му, через что озна­чен­ные граж­дане кол­ча­ков­ским пра­ви­тель­ством [ата­ман Дутов в 1918 году при­знал Кол­ча­ка Вер­хов­ным Пра­ви­те­лем Рос­сии, и его каза­ки фор­маль­но счи­та­лись воен­но­слу­жа­щи­ми Рус­ской армии под коман­до­ва­ни­ем адми­ра­ла] были взя­ты в плен и угна­ны по направ­ле­нию к горо­ду Тро­иц­ку на рабо­ты. Из ука­зан­ных 114 чело­век до насто­я­ще­го вре­ме­ни не вер­ну­лось и таким обра­зом про­па­ло 25 чело­век. Поми­мо того, когда они были пре­да­ны контр­ре­во­лю­ци­о­не­рам, у них было ото­бра­но 32 теле­ги, 50 лоша­дей со сбру­ей, раз­ной одеж­ды и денег не менее 2 мил­ли­о­нов руб­лей. С при­бы­ти­ем совет­ских войск кир­ги­зы Кара­ту­гай­ской воло­сти, желая покон­чить это дело миром, обя­за­лись упла­тить воз­на­граж­де­ние и «пла­ту за кровь» по кир­гиз­ско­му обы­чаю. Мы, как упол­но­мо­чен­ные тур­ке­стан­ских кир­гиз, и отпра­ви­лись полу­чить сле­ду­ю­щую пла­ту. Меж­ду тем, кир­ги­зы Кара­ту­гай­ской воло­сти, имея на нас зло­бу, объ­яви­ли нас вымо­га­те­ля­ми и, дабы избег­нуть пла­те­жа, вве­ли в заблуж­де­ние и при помо­щи крас­но­ар­мей­цев аре­сто­ва­ли нас.

Дер­би­са­ли Истек­ба­ев
Упол­но­мо­чен­ный ЧК

В общем, сво­ей вины в про­изо­шед­шем чекист не при­зна­вал кате­го­ри­че­ски. Не для себя же ста­рал­ся, а для того, что­бы закон был испол­нен! Пусть не совет­ский закон, а вар­вар­ский «кир­гиз­ский обы­чай» – но все же. В кон­це «про­ше­ния» он пред­ло­жил немед­лен­но его и помощ­ни­ков-мили­ци­о­не­ров осво­бо­дить и поз­во­лить им вер­нуть­ся к соби­ра­нию «пла­ты за кровь».

Крас­но­ар­мей­цы Тур­ке­стан­ско­го фрон­та

К сожа­ле­нию, в архив­ных мате­ри­а­лах нет све­де­ний о том, чем закон­чи­лось рас­сле­до­ва­ние это­го неве­ро­ят­но­го дела – его пере­да­ли в суд по тер­ри­то­ри­аль­но­сти, и сле­ды его зате­ря­лись. Поэто­му мы с вами, увы, не узна­ем, нака­за­ли ли чеки­ста Истек­ба­е­ва за само­управ­ство; не узна­ем, при­влек­ли ли жите­лей аула к ответ­ствен­но­сти за ответ­ствен­но­сти за сотруд­ни­че­ство с дутов­ца­ми; не узна­ем, выпла­че­на ли была назна­чен­ная «пла­та кро­ви»… Но, даже будучи неза­вер­шен­ной, эта исто­рия, согла­си­тесь, сто­и­ла того, что­бы ее рас­ска­зать!

Урал56.Ру бла­го­да­рит за помощь в под­го­тов­ке мате­ри­а­ла ГБУ «Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти» и лич­но дирек­то­ра Ири­ну Джим, а так­же началь­ни­ка отде­ла пуб­ли­ка­ции и науч­но­го исполь­зо­ва­ния доку­мен­тов Ксе­нию Попо­ву.

Источ­ник: Урал56.Ру