К 140-летию со дня открытия Самаро-Оренбургской железной дороги
Движение по железнодорожной линии Оренбург – Самара было открыто 140 лет назад, 22 октября (3 ноября по новому стилю – И.К.) 1876 года. На смотре железной дороги и первого поезда присутствовали Оренбургский генерал-губернатор Н.А. Крыжановский, попечитель округа П.А. Лавровский и строитель дороги Ю.Ф. Бальц.
Оренбургский генерал-губернатор Николай Александрович Крыжановский в марте 1866 года обратился к городскому голове Петру Никитовичу Оглодкову с предложением: «Ближайшее изучение на месте причин, затрудняющих естественное развитие столь богатой страны, как Оренбургский край, убедило меня, что отсутствие удобных путей сообщения никогда не дозволит развиться торговле, земледелию и промыслам до тех размеров, какие возможны при благоприятствующих тому местных условиях.
…Очевидно, что сближение Оренбурга и чрез него и всего края с главными рынками империи представляется настоятельной необходимостью. Сближения этого возможно достигнуть единственно лишь при условии, когда Оренбург будет связан с ближайшею к нему Волжскою пристанью в г. Самаре хоть железно-конным путем».[1]
В июле 1867 года Н.А. Крыжановский сообщил Оренбургскому губернатору и наказному атаману казачьего войска Константину Николаевичу Боборыкину: «Комитет министров, выслушав в присутствии моем записку министра путей сообщения по Высочайшим отметкам во всеподданейшем моем отчете по управлению Оренбургским краем, согласился с мнением инженер-генерал-лейтенанта Мельникова о преимущественной пользе соединения гг. Самары и Оренбурга с селением Бугульчан железною дорогою, устроенною для парового движения, а не конного, как мною было первоначально предположено…»[2]
Известие о том, что «Государь Император (Александр II – И.К.) Всемилостивейше соизволил утвердить новую сеть железных дорог…» было доставлено в г. Оренбург в марте 1870 года.[3] С этого времени были начаты работы по составлению проекта Самаро-Оренбургской железной дороги и поиск денежных средств на ее строительство.
22 февраля 1874 года (здесь и далее даты указываются по старому стилю – И.К.) императором был утвержден Устав общества Оренбургской железной дороги. Вскоре Правление общества оповестило Оренбургского губернатора К.Н. Боборыкина: «…Первое общее собрание акционеров состоялось 14-го апреля, при чем избранному в сем Собрании Правлению поручено выработать: а) план действий по осуществлению предприятия для представления его на рассмотрение и утверждение второго общего собрания и б) исполнительный проект сооружения дороги и всех ея принадлежностей, а также согласную с проектом исполнительную расценочную ведомость для представления оных на утверждение министра путей сообщения.
Вследствие сего правление, признав необходимым для исполнения поручения общего собрания, а также в интересах Общества осмотреть чрез приглашенных им для сего инженеров, местность, по которой должна проходить предполагаемая к сооружению железная дорога, имеет честь покорнейше просить Ваше Превосходительство не отказать в благосклонном содействии командированным правлением с вышеозначенною целью в Оренбургскую губернию инженерам».[4] На документе оставлена резолюция губернатора: «Оказать содействие».[5]
По сведениям периодической печати строительство Самаро-Оренбургской железной дороги предполагалось завершить в мае 1877 года. По этому поводу в газете «Оренбургский листок» от 17 октября 1876 года была опубликована заметка: «…Полное открытие дороги последует лишь в мае будущего года; этот срок стоит и в условиях постройки. Между тем, рельсы уже уложены, и мост на Сакмаре готов. Сегодня или завтра двинется пробный поезд через мост для определения прочности его пролетов и склепок».[6] Тем не менее, движение по Самаро-Оренбургской железной дороге было открыто 22 октября 1876 года. Газета «Оренбургский листок» от 24 октября торжественно сообщала: «Слава богу: железная дорога наша готова!.. В пятницу, 22 октября, состоялся первый пробный поезд через железный мост на реке Сакмаре. Мы имели случай участвовать в поезде и потому заносим в летопись свою несколько слов об этом событии.
Приглашенные железнодорожным начальством лица начали собираться за рекой Сакмарой, по ту сторону моста, с одиннадцати часов.
Около двенадцати часов прибыл по бердинской дороге начальник края, генерал-адъютант Николай Андреевич Крыжановский с супругой и семейством. Туда же прибыли попечитель учебного округа П.А. Лавровский и еще несколько почетных лиц. Осмотрев мост, генерал-губернатор направился по полотну дороги к приготовленным вагонам в сопровождении дам и прочих гостей.
Во время осмотра дороги нельзя было не приметить на лице генерал-губернатора того глубокого внутреннего удовлетворения, которое испытывает человек, увидев исполнение своего заветного, твердо задуманного общеполезного дела.
Скоро был подан поезд, и публика уселась в инспекторском отделении поезда, а генерал-губернатор изъявил желание ехать на паровозе, чтобы лучше видеть дорогу и лично участвовать в управлении локомотивом. Вдали, по лугу, плелись обратно в город экипажи прибывших гостей, а у моста толпились любопытные.
Мы смотрели на удаляющиеся экипажи, покачивавшиеся от кочек и рытвин — и как жалка показалась нам эта кочковатая, изрытая ухабами и промоинами дорога, по которой только что приехали к мосту, и по которой до сей поры плетутся обозы из Самары, ломая свои возы и калеча животных.
Мост оказался готовым, даже выкрашенным уже; на нем осталось доделать самые ничтожные мелочи. Наконец, в 12 часов дня поезд тронулся. Длинная вереница товарных вагонов и платформ, нагруженных отчасти рельсами, юрко проскользнула по мосту и гладко, ровно покатила вперед. По пути встречались группы любопытных; всех любопытнее оказались татары, бежавшие за поездом вместе с мальчишками. Чем ближе подъезжали мы к городу, тем больше и чаще попадалось любопытных, а когда подъехали к платформе вокзала, публики уже было столько, что это уже походило на встречу нормального поезда. При повороте поезда против Николаевской улицы показалась вдали и навстречу огромная масса народа: это была церковная процессия, сопровождавшая Табынскую чудотворную икону, направлявшуюся из Оренбурга в поселок Бердский. Тихое молитвенное настроение толпы было, конечно, нарушено; внимание молящихся заняла небывалая новость, и многие из сопровождавших икону, по выходе за город, отделившись от процессии, прибежали к вокзалу.
Приехавшая на пробном поезде публика приглашена была осмотреть устройство вокзала. Вокзал оказался светлым, поместительным, с высокими потолками, поддерживаемыми при помощи очень нарядных и прочных чугунных пилонов; но внутренняя отделка вокзала еще не готова…
…Через полчаса прибывшие с поездом стали разъезжаться, но толпа любопытных все росла и росла. Маневрировавшие у вокзала два локомотива долго приковывали к себе внимание собравшейся публики, особенно локомотив, пришедший без вагонов потом ушедший обратно со скоростью по крайней мере ста верст в час. «Птиц, брат, право птица, гляди…» И от уехавшего локомотива толпа не могла оторвать глаз, пока он не скрылся из виду.
Момент не только в истории нашего края, полтораста лет тому назад пустынного и безмолвного, но и в истории нашего общего отечественного развития – безусловно великий…».[7]
Приговор Оренбургской городской думы от 15 ноября 1876 года гласил: «Оконченная ныне постройкою Самаро-Оренбургская железная дорога составляет важное событие в истории развития Оренбургского края, особенно же в торгово-промышленном отношении. Подвоз к азиатским рынкам русских товаров и вывоз сырья из Азии внутрь России сделались ныне более удобными, так как подавляющее размерами своими протяжения караванного пути из Азии в Россию сокращено ныне в значительной степени. Дорога Оренбургско-Самарская привела ныне наше колонизационное движение к тем «воротам Азии», отворить которые задумал еще блаженной памяти император Петр Великий. Ворота эти ныне открываются и дают культурному и политическому движению России полную возможность идти далее, вглубь Азии, с услугами европейской цивилизации и экономического развития. Продолжение железного пути в Среднюю Азию по направлению к пределам Индии, делаясь национальной задачей нашей, становится в тоже время делом европейским, так как железная дорога Оренбургская, будучи продолжена в Туркестан и далее, открывает новые рынки сбыта…»[8]
Торжественное открытие Оренбургской железной дороги и здания вокзала состоялось 31 декабря 1876 года. «Оренбургский листок» от 1 января 1877 г. информировал читателей: «Наконец наша давно жданная оренбургская железная дорога открыта. Вчера, 31 декабря, было молебное пение в вокзале и освящение зданий. Богослужение совершал преосвященный оренбургский Митрофан с духовенством. Приглашенных было до 300 лиц. Протоирей Семенов сказал по обычаю приличное случаю слово. За тем желающие остались завтракать. Из многочисленных тостов обращают на себя внимание по оживлению, с которым они были приняты, тост за Государя Императора, за начальника края Николая Андреевича Крыжановского и за процветание города Оренбурга, который, хотя и потерял доступность к целой трети своих выгонов с постройкой дороги, но надеется выиграть от сближения с центрами России при помощи торговли. Этот последний тост сказал купец Александр Михайлович Кибирев. Чрезвычайно уместным вышел тост доктора Ландкевича за здоровье рабочих оренбургской железной дороги и старшего главного между ними работника Юлия Федоровича Бальца, сломавшего при постройке вокзала ногу. Ура было очень искренне и продолжительно. Не менее оживленно был принят тост от бухарского посланника Тассамеддина Токсаба, который на обратном пути из Петербурга приехал на днях в Оренбург по железной дороге и вместе со свитой своей присутствовал на торжестве открытия этой дороги.
…В 4 часа кончился стол и желающие при двух хорах музыки отправились к сакмарскому мосту прокатиться в приготовленном поезде.
Было угощение и народу. Купец Клюмп выставил бочку пива, некоторые купцы прислали водки, нанята была для народа и музыка. Об одном было забыто, что для русского народа, кроме «питий», нужна еще была хлеб и соль». [9]
В той же газете от 9 января 1877 года сообщалось: «Движение по нашей железной дороге началось с 1 января сего года и с тех пор производится, согласно расписанию, правильно. Задержек, остановок и тому подобных препятствий железно-дорожные поезды еще не встречали, так как с 1 января у нас стоят сильные морозы при тихой погоде».[10]
Интерес представляют воспоминания современников о первых месяцах работы железной дороги и вокзала. 10 апреля 1877 года газета «Оренбургский листок» опубликовала письмо в редакцию Э.С. Страшинского, озаглавленное как «Впечатления, вынесенные при посещении вокзала оренбургской железной дороги, 6 марта». Автор письма отмечал: «Только три месяца еще прошло с тех пор, как открыта наша железная дорога, а в физиономии Оренбурга замечается уже значительная перемена. Центр тяготения, вокзал, стал привлекать к себе жителей всех сословий: то занятых делом торговли, то провожающих в путь пассажиров, то без всякого дела обыкновенных зрителей, которые на досуге приятно проводят время в созерцании кипучей деятельности на багажных платформах и постоянно переменяющейся панорамы новых лиц. К этим последним наблюдателям принадлежит и пишущий настоящие строки; тут можно увидеть и сибиряков из дальнего Иркутска, и негоциантов из Ирбита, и промышленников из восточных окраин России; многие из них сделали громадный круг, лишь бы попасть на нашу железную дорогу, которая выгодно и скорее доставит их в столицы.
… Душа невольно радуется при виде, что на том рубеже восточной Европы, где богатая производительная страна пребывала в застое и как бы в усыпленном состоянии, жизнь начинает пробуждаться и заявлять, что и эти кочевые степи башкир и киргиз займут со временем видное место в семье провинций обширного нашего государства. Кроме произведений Средней Азии: хлопка, шкур, овчин, сала и т.д., подвозимых к платформам, со всех сторон встречаешь многочисленных возчиков, доставляющих к линии произведения собственно нашей страны: пшеницы, муку, пшено, соль… Этими продуктами завалены горы на багажных платформах, и как мне передавали близкие к администрации рельсового пути, здешней железной дороги предстоит много транспортного дела. Уже при самом начале ея открытия из более населенных губерний проявляется значительное требование продуктов нашей страны, которые поныне никуда не вывозились и едва скудно вознаграждали труд земледельца».[11]
В дальнейшем правительством неоднократно поднимался вопрос о продолжении железной дороги из г. Оренбурга в г. Ташкент. В 1900 году императором Николаем II была подписана резолюция: «Предпочитаю в настоящую минуту направление Оренбург — Ташкент». В том же году началось строительство линии. В декабре 1905 года постройка Ташкентской железной дороги была окончательно завершена, и 110 лет назад, 1 января 1906 года, было открыто регулярное прямое железнодорожное сообщение между городами Оренбург и Ташкент.
Оренбургский листок – 1876 – 17 октября. Л. 80 об.
Оренбургский листок – 1876 – 24 октября. Л. 81
Ф. 41. Оп. 1. Д. 3. Л. 675–676
Оренбургский листок — 1877 — 1 января. Л. 102
Оренбургский листок – 1876 – 9 января. Л. 103
Оренбургский листок – 1876 – 9 января. Л. 132
Главный снимок темы: Harold A. Skaarup, Canadian Pacific Railway Locomotive No. 2638, ca 1920–1930, Calgary, Alberta. (Library and Archives Canada Photo, MIKAN No. 3224553)
…В 4 часа кончился стол и желающие при двух хорах музыки отправились к сакмарскому мосту прокатиться в приготовленном поезде.
… Душа невольно радуется при виде, что на том рубеже восточной Европы, где богатая производительная страна пребывала в застое и как бы в усыпленном состоянии, жизнь начинает пробуждаться и заявлять, что и эти кочевые степи башкир и киргиз займут со временем видное место в семье провинций обширного нашего государства. Кроме произведений Средней Азии: хлопка, шкур, овчин, сала и т.д., подвозимых к платформам, со всех сторон встречаешь многочисленных возчиков, доставляющих к линии произведения собственно нашей страны: пшеницы, муку, пшено, соль… Этими продуктами завалены горы на багажных платформах, и как мне передавали близкие к администрации рельсового пути, здешней железной дороги предстоит много транспортного дела. Уже при самом начале ея открытия из более населенных губерний проявляется значительное требование продуктов нашей страны, которые поныне никуда не вывозились и едва скудно вознаграждали труд земледельца».[11]
