Иван Крылов и Оренбуржье

13 фев­ра­ля испол­ни­лось 250 лет со дня рож­де­ния рус­ско­го писа­те­ля-бас­но­пис­ца Ива­на Андре­еви­ча Кры­ло­ва. Так какую же дату мы отме­ча­ем на самом деле? И прав­да ли, что Кры­лов – наш зем­ляк?

И.А. Кры­лов. Порт­рет рабо­ты К.П. Брюл­ло­ва

Каза­лось бы, дата и место рож­де­ния И.А. Кры­ло­ва дав­но уста­нов­ле­ны, вне­се­ны в спра­воч­ни­ки и энцик­ло­пе­дии – 13 фев­ра­ля 1769 года, город Москва. Одна­ко не всё ока­за­лось так про­сто.

Тай­на рож­де­ния

Окон­ча­тель­но год рож­де­ния поэта утвер­дил­ся в обще­ствен­ном созна­нии, когда в 1838‑м вла­сти и обще­ствен­ность тор­же­ствен­но отме­ти­ли 70-летие со дня рож­де­ния Кры­ло­ва и 50-летие его лите­ра­тур­ной дея­тель­но­сти. На то были свои при­чи­ны. 1769‑й стал счи­тать­ся годом рож­де­ния Кры­ло­ва после того, как была най­де­на чело­бит­ная мате­ри Ива­на Андре­еви­ча на имя импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II. Вдо­ва после смер­ти мужа-офи­це­ра хло­по­та­ла о пен­сии. В послед­ние годы дока­за­но, что имен­но она силь­но зани­зи­ла воз­раст пер­вен­ца, что­бы раз­жа­ло­бить госу­да­ры­ню коли­че­ством сво­их мало­лет­них детей.

Дока­за­тель­ства это­му обсто­я­тель­ству тоже есть. Если вни­ма­тель­но при­смот­реть­ся к био­гра­фии бас­но­пис­ца, обна­ру­жи­ва­ют­ся уди­ви­тель­ные несо­сты­ков­ки. Выхо­дит, что 13-лет­ний Иван Кры­лов само­сто­я­тель­но уехал из Тве­ри в Петер­бург, был при­нят на служ­бу в Казён­ную пала­ту (солид­ное госу­дар­ствен­ное учре­жде­ние!), при­вёз с собой гото­вое либ­рет­то коми­че­ской опе­ры «Кофей­ни­ца». Да это ни в какие воро­та не лезет!

С местом рож­де­ния Ива­на Андре­еви­ча тоже не всё ясно. В 1949 году, когда в стране отме­ча­ли 180-летие со дня рож­де­ния Кры­ло­ва, Ста­лин рас­по­ря­дил­ся при­знать роди­ной писа­те­ля Моск­ву. Гово­рят, что нака­нуне юби­лея вели­ко­го бас­но­пис­ца Ста­лин «посо­ве­то­вал» не спо­рить о месте его рож­де­ния: «Будем счи­тать, что Кры­лов родил­ся в Москве». И глав­ный совет­ский бас­но­пи­сец Сер­гей Михал­ков напо­ми­нал об этом «фак­те» при вся­ком удоб­ном слу­чае.

Так где же и когда родил­ся буду­щий вели­кий рос­сий­ский бас­но­пи­сец?

Кста­ти, в «Имен­ных спис­ках чинов­ни­ков Импе­ра­тор­ской пуб­лич­ной биб­лио­те­ки» за 1837‑й, 1838‑й, 1840 годы (той самой биб­лио­те­ки, в кото­рой И.А. Кры­лов рабо­тал почти 30 лет) ука­зы­ва­ет­ся, что Кры­лов родил­ся в 1766 году.

Южно­ураль­ские кра­е­ве­ды утвер­жда­ют, что отец Ива­на Кры­ло­ва с 1765-го по 1769 год про­жи­вал с супру­гой в Тро­иц­ке (тогда Орен­бург­ской губер­нии!), где про­хо­дил служ­бу в дра­гун­ском пол­ку Орен­бург­ско­го гар­ни­зо­на. 2 фев­ра­ля 1765 года (а не в 1769‑м, как утвер­жда­ет офи­ци­аль­ная био­гра­фия) в семей­стве родил­ся пер­ве­нец Иван. Сына кре­сти­ли в недав­но постро­ен­ном Свя­то-Тро­иц­ком хра­ме (в годы пуга­чёв­щи­ны все мет­ри­че­ские запи­си про­па­ли). А в янва­ре 1769 года, когда Ива­ну Кры­ло­ву было почти четы­ре года, полк его отца напра­ви­ли в Аст­ра­хань.

Пред­ше­ство­ва­ли это­му такие собы­тия. Отец бас­но­пис­ца, Андрей Про­хо­ро­вич Кры­лов, слу­жил в Орен­бург­ском дра­гун­ском пол­ку с 1751-го по 1769 год. Полк во вре­мя пер­вой рус­ско-турец­кой вой­ны влил­ся в состав Мос­ков­ско­го леги­о­на, одна­ко был воз­вра­щён из Аст­ра­ха­ни в «род­ную» губер­нию на подав­ле­ние пуга­чёв­ско­го вос­ста­ния. Мать Кры­ло­ва, Мария Алек­се­ев­на, была сиро­той, встре­тил её буду­щий муж в нынеш­ней Кур­ган­ской обла­сти.

Капи­тан Андрей Про­хо­ро­вич Кры­лов был небо­гат, офи­цер­ский чин полу­чил после три­на­дца­ти­лет­ней служ­бы про­стым сол­да­том. А в Орен­бург­скую губер­нию отпра­вил­ся пото­му, что здесь офи­це­рам за служ­бу дава­ли земель­ные наде­лы. Когда нача­лось пуга­чёв­ское вос­ста­ние, капи­тан Кры­лов слу­жил заме­сти­те­лем комен­дан­та кре­по­сти Яиц­ко­го город­ка (нынеш­не­го Ураль­ска) и решил отпра­вить жену с сыном в более укреп­лён­ный Орен­бург.

Как бы то ни было, мы можем счи­тать Ива­на Андре­еви­ча Кры­ло­ва сво­им зем­ля­ком – уро­жен­цем Орен­бург­ской губер­нии.

Ана­ста­сия Шило­ва: «В этом доме пря­тал­ся от оса­ды вели­кий бас­но­пи­сец Иван Андре­евич Кры­лов».

Ваня Кры­лов в оса­ждён­ном Орен­бур­ге

Пер­вый раз на воло­сок от смер­ти Ванеч­ка Кры­лов ока­зал­ся имен­но в то самое смут­ное вре­мя пуга­чёв­щи­ны, когда его отец отпра­вил жену с сыном под защи­ту кре­пост­ных валов Орен­бур­га. По доро­ге нае­ха­ли бун­тов­щи­ки, и Ваню мама спря­та­ла от их глаз в кор­ча­гу – очень боль­шой кув­шин. Об этом слу­чае рас­ска­зы­вал один из орен­бург­ских поме­щи­ков, «чело­век почтен­ный, вну­шав­ший к себе дове­рен­ность», как харак­те­ри­зу­ет его один из био­гра­фов Кры­ло­ва М.Е. Лоба­нов. И хотя Яиц­кий горо­док вос­став­шие всё-таки захва­ти­ли, взять город­скую кре­пость с Михай­ло-Архан­гель­ской цер­ко­вью в ней у них никак не полу­ча­лось. Комен­дант под­пол­ков­ник Иван Симо­нов и его заме­сти­тель капи­тан Андрей Кры­лов пре­крас­но пони­ма­ли, какая страш­ная участь их ждёт, если они попа­дут в руки пуга­чёв­цев

В этом нет пре­уве­ли­че­ния. Уже на вто­рой день шество­ва­ния «импе­ра­то­ра» по «сво­ей» зем­ле нача­лись убий­ства. В каж­дой заня­той кре­по­сти наря­ду с празд­не­ством устра­и­ва­лись каз­ни. При­чём людей уби­ва­ли не во вре­мя штур­ма, но после – тор­же­ствен­но, демон­стра­тив­но, едва ли не со вку­сом, с при­го­тов­ле­ни­ем висе­лиц. Пуга­чёв разыг­ры­вал целый спек­такль с «цар­ским судом». Веша­ли и жен­щин – по взя­тии Рас­сып­ной кре­по­сти вме­сте с комен­дан­том май­о­ром Велов­ским пове­си­ли его жену, в Тати­ще­вой – жену пол­ков­ни­ка Ела­ги­на…

Всё-таки мать и сын Кры­ло­вы добра­лись до Орен­бур­га. Что жда­ло их в оса­ждён­ной кре­по­сти? К момен­ту оса­ды в мага­зи­нах горо­да был трёх­ме­сяч­ный запас про­ви­ан­та – око­ло 4 250 чет­вер­тей муки и 740 чет­вер­тей круп. Заме­тим, что рус­ская мера чет­верть состав­ля­ла 131,04 кило­грам­ма. Но это был запас для обыч­но­го кон­тин­ген­та Орен­бур­га – теперь же в кре­по­сти ско­пи­лось до 16 тысяч чело­век. Уже ста­ло не хва­тать и фура­жа для лоша­дей.

Затя­нув­ша­я­ся оса­да тяже­ло далась орен­бурж­цам. Рез­ко вырос­ли цены на хлеб: чет­верть ржа­ной муки про­да­ва­лась (если про­да­ва­лась!) по 130 руб­лей, пше­нич­ной – по 140. Прак­ти­че­ски рубль за кило­грамм – сума­сшед­шие по тем вре­ме­нам день­ги! Фунт мяса (око­ло 400 грам­мов) – по 8–10 руб­лей, кони­на – по 4 руб­ля за пуд (16 кило).

По при­ка­зу губер­на­то­ра Ива­на Рейн­сдор­па все нищие были собра­ны, и про­корм­ле­ни­ем их заня­лись вла­сти. Тако­вых было до 100 чело­век. Пред­при­ни­ма­лись и иные шаги – губер­на­тор пытал­ся взять под кон­троль запа­сы про­до­воль­ствия в горо­де, вплоть до кон­фис­ка­ции излиш­ков у иму­щих. Вве­де­ны были нор­мы выда­чи пай­ков для нуж­да­ю­щих­ся – по фун­ту хле­ба в день на взрос­ло­го. Раз­ре­ше­но выхо­дить за сте­ны кре­по­сти на рыб­ную лов­лю.

В сере­дине октяб­ря по горо­ду про­шёл слух о нехват­ке соли, но губер­на­тор быст­ро пре­сёк его, при­ка­зав про­ве­рить соля­ные запа­сы и сооб­щив всем о резуль­та­тах. В даль­ней­шем соль выда­ва­ли бес­плат­но. В пищу ста­ли исполь­зо­вать необ­ра­бо­тан­ную кожу ско­та.

Вот какие тра­ги­че­ские собы­тия пере­жил Ваня Кры­лов в ран­нем дет­стве.

Орен­бур­жье в твор­че­стве

В 1833 году Иван Андре­евич рас­ска­зы­вал Пуш­ки­ну о пуга­чёв­ских собы­ти­ях в Орен­бург­ском крае, дав цен­ный мате­ри­ал писа­те­лю для его «Капи­тан­ской доч­ки» и «Исто­рии Пуга­чё­ва». Мно­гие фак­ты о дея­тель­но­сти отца Кры­ло­ва, быв­ше­го в пери­од Пуга­чёв­ско­го вос­ста­ния помощ­ни­ком комен­дан­та Яиц­кой кре­по­сти и фак­ти­че­ски орга­ни­за­то­ром её защи­ты, взя­ты Алек­сан­дром Сер­ге­е­ви­чем для созда­ния обра­за капи­та­на Миро­но­ва. Пуш­кин исполь­зо­вал и быто­вые дета­ли вос­по­ми­на­ний Кры­ло­ва, жив­ше­го ребён­ком в Орен­бур­ге.

Сре­ди мно­же­ства басен Кры­ло­ва есть и такие, в кото­рых ска­зы­ва­ют­ся вос­по­ми­на­ния его о пуга­чёв­щине, хотя и замас­ки­ро­ва­ны эти вос­по­ми­на­ния ярко выра­жен­ной алле­го­ри­ей.

Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что в басне «Без­бож­ни­ки» дана кар­ти­на народ­но­го бун­та, кото­рый Кры­лов наблю­дал лич­но. В басне «Конь и Всад­ник» Кры­лов, рас­суж­дая о сво­бо­де, рас­ска­зы­ва­ет о том, что раз­нуз­дан­ный конь сбро­сил седо­ка, а сам убил­ся до смер­ти, сва­лив­шись в овраг. Бас­ня заклю­ча­ет­ся выво­дом:

Как ни при­ман­чи­ва сво­бо­да,
Но для наро­да
Не мень­ше гибель­на она,
Когда разум­ная ей мера не дана.

Такой след оста­ви­ли годы, про­жи­тые на орен­бург­ской зем­ле, в твор­че­стве Ива­на Андре­еви­ча Кры­ло­ва.

Автор: Сер­гей Хому­тов, «Сель­ская жизнь»
Источ­ник: RIA56