Предложена новая городская больница

Нема­ло идей, заро­див­ших­ся в умах наших пред­ков нака­нуне пер­вой миро­вой вой­ны, вопло­ще­но в жизнь толь­ко после того как Орен­бург стал област­ным горо­дом.

Наме­рен устро­ить ваго­ны-цистер­ны

Труд­но пове­рить, но в кон­це XIX сто­ле­тия неф­те­про­дук­та­ми тор­го­ва­ли мел­кие орен­бург­ские лавоч­ни­ки, хра­ня их в дере­вян­ных боч­ках. На стра­ни­цах мест­ных пери­о­ди­че­ских изда­ний печа­та­лись объ­яв­ле­ния:

«В лав­ке Ануф­ри­е­вой име­ет­ся для роз­нич­ной и опто­вой про­да­жи бакин­ский керо­син выс­ше­го сор­та това­ри­ще­ства бра­тьев Нобель».

Скрыв­шись за ини­ци­а­лом «Г», сотруд­ник газе­ты «Орен­бург­ский листок» делил­ся сво­и­ми рас­суж­де­ни­я­ми:

«Из осве­ти­тель­ных мате­ри­а­лов глав­ную роль в нашей жиз­ни игра­ет теперь керо­син и спрос на него так рас­про­стра­нен, что в самой из ничтож­ней­ших лаво­чек горо­да встре­ча­ет­ся в про­да­же керо­син в зна­чи­тель­ном коли­че­стве, керо­син поку­па­ет дерев­ня и степь кир­гиз­ская. Меж­ду тем при его вос­пла­ме­ня­е­мо­сти несча­стья быва­ют так часты, что пора бы обра­тить вни­ма­ние, если не на спо­со­бы хра­не­ния керо­си­на, то на само­воль­но устра­и­ва­е­мые скла­ды в горо­де. На днях нам при­шлось видеть на Вве­ден­ской ули­це (ныне ул. 9 Янва­ря) как во двор куп­чи­хи Ануф­ри­е­вой вво­зи­ли сот­ни пудов керо­си­на в дере­вян­ных боч­ках».

Изме­нить поло­же­ние дел решил­ся ком­мер­сант Ники­фор Про­ко­фье­вич Савин­ков, подав 15 октяб­ря 1884 года в город­скую упра­ву заяв­ле­ние:

«Так как осве­ще­ние и отоп­ле­ние в чело­ве­че­ской жиз­ни состав­ля­ет весь­ма важ­ное зна­че­ние в эко­но­ми­че­ском отно­ше­нии и бла­го­да­ря нау­ке, раз­ви­тию тор­го­вой про­мыш­лен­но­сти спо­со­бы осве­ще­ния во всех видах све­де­ны в насто­я­щее вре­мя к зна­чи­тель­но­му уде­шев­ле­нию, то я, Савин­ков, желая эти спо­со­бы рас­про­стра­нить в Орен­бур­ге и Орен­бург­ском крае на более раци­о­наль­ных и широ­ких нача­лах наме­рен устро­ить соб­ствен­ные ваго­ны-цистер­ны, а для хра­не­ния керо­си­на устро­ить камен­ные и желез­ные цистер­ны».

При этом орен­бург­ский пер­вой гиль­дии купец под­чер­ки­вал:

«Цистер­ны для хра­не­ния керо­си­на постро­е­ны в обе­их сто­ли­цах и мно­гих губерн­ских горо­дах, так как скла­ды-цистер­ны, кро­ме уде­шев­ле­ния необ­хо­ди­мо­го для всех и каж­до­го про­дук­та, предо­став­ля­ют неза­ме­ни­мую поль­зу для горо­да тем, что они совер­шен­но без­опас­ны от огня».

Н.П. Савин­ков про­сил выде­лить ему уча­сток зем­ли «за пер­вой буд­кой желез­ной доро­ги» в 1450 кв. сажен с пра­вом арен­ды на 24 года. Выслу­шав хода­тай­ство, город­ские дум­цы «опре­де­ли­ли»:

«… обя­зать Савин­ко­ва, что­бы на отве­ден­ном участ­ке он, кро­ме соору­же­ний, необ­хо­ди­мых для скла­да неф­ти, ника­ких дру­гих скла­дов и тор­го­во-про­мыш­лен­ных заве­де­ний не делал».

Так в губерн­ском цен­тре появил­ся пер­вый склад неф­те­про­дук­тов.

Гос­по­дин Нобель вам при­я­тель

Сре­ди архив­ных мате­ри­а­лов посчаст­ли­ви­лось обна­ру­жить сви­де­тель­ство о том, что Ники­фор Про­ко­фье­вич был зна­ком с Людви­гом Нобе­лем — пред­ста­ви­те­лем зна­ме­ни­той швед­ской семьи, нема­ло сде­лав­шей для про­цве­та­ния Рос­сии. Осе­нью 1887 года мест­ный житель утвер­ждал:

"Цены на керо­син сто­я­ли здесь издав­на низ­кие, осо­бен­но с тех пор, когда Н.П. Савин­ков устро­ил в Орен­бур­ге для керо­си­на цистер­ну и стал про­да­вать это гор­ное мас­ло по 50 к. за пуд. Мы часто слы­ша­ли от бед­ных жите­лей мно­го бла­го­сло­ве­ний и бла­го­дар­но­стей по адре­су гос­по­ди­на Савин­ко­ва.

Вдруг в нояб­ре керо­син на рын­ке сра­зу под­нял­ся в цене: мел­кие тор­га­ши ста­ли про­да­вать его по 3 и даже по 4 копей­ки за фунт, ссы­ла­ясь на то, что и Савин­ков под­нял цены. Гос­по­дин Савин­ков! Сми­луй­тесь над бед­ня­ка­ми и спу­сти­те цену на керо­син до про­шло­год­них раз­ме­ров. Кон­ку­рен­ции вам нет и гос­по­дин Нобель вам при­я­тель. А за вашу уме­рен­ность опять польют­ся вам бла­го­сло­ве­ния и бла­го­дар­но­сти, осо­бен­но если вы объ­яви­те ваши «налив­ные цены» для того, что­бы малень­кие лавоч­ки не сме­ли оби­рать нас".

На про­тя­же­нии мно­гих лет Н.П. Савин­ков — глас­ный (т.е. депу­тат) орен­бург­ской город­ской думы, в 1887 году даже выдви­гал­ся на долж­ность город­ско­го голо­вы, но отка­зал­ся бал­ло­ти­ро­вать­ся. Сотруд­ник газе­ты «Орен­бург­ская жизнь», харак­те­ри­зуя Ники­фо­ра Про­ко­фье­ви­ча, в нача­ле ХХ века писал:

«Н.П. Савин­ков был про­грес­сив­ным чело­ве­ком и выгод­но выде­лял­ся сре­ди купе­че­ства. Он был участ­ни­ком зем­ско­го и город­ско­го съез­да 1905 года, поль­зо­вал­ся ува­же­ни­ем в горо­де и думе, ока­зал нема­ло услуг Орен­бур­гу, кото­рый не раз упол­но­ма­чи­вал его отста­и­вать свои инте­ре­сы в Петер­бур­ге. К чис­лу осо­бых заслуг нуж­но отне­сти одну, зна­че­ние кото­рой ста­нет понят­но всем имен­но теперь, когда Орен­бург пре­вра­ща­ет­ся в желез­но­до­рож­ный узел. Бла­го­да­ря его энер­гич­ным ста­ра­ни­ям и вовре­мя при­ня­тым мерам Таш­кент­ская желез­ная доро­га ста­ла стро­ить­ся от Орен­бур­га. Без него она мог­ла отой­ти от Ураль­ска на Алек­сан­дров-Гай».

Остав­лен капи­тал в 100000 руб­лей

«Орен­бург­ская газе­та» в 1910 году огор­чи­ла чита­те­лей:

«7 фев­ра­ля в 2 ч. 10 м. дня в г. Таш­кен­те после про­дол­жи­тель­ной болез­ни скон­чал­ся ком­мер­ции-совет­ник Ники­фор Про­ко­фье­вич Савин­ков. Тело умер­ше­го при­бу­дет в г. Орен­бург 12 фев­ра­ля, от стан­ции вок­за­ла желез­ной доро­ги про­сле­ду­ет в цер­ковь Покро­ва».

Мест­ный жур­на­лист в нача­ле 1914 года инфор­ми­ро­вал:

"В горо­де мно­го гово­рят о наме­ре­нии О.Н. Савин­ко­вой (вдо­вы покой­но­го Н.П. Савин­ко­ва, быв­ше­го вид­ным и авто­ри­тет­ным глас­ным нашей думы) постро­ить на месте, где пред­по­ло­же­на буду­щая новая город­ская боль­ни­ца, кор­пус для хро­ни­че­ских боль­ных и обес­пе­чить часть коек веч­ным вкла­дом. Кро­ме того, пере­да­ют о наме­ре­нии гос­по­жи Савин­ко­вой пожерт­во­вать горо­ду пре­крас­ный особ­няк на Инже­нер­ной ули­це (ныне ул. Воло­дар­ско­го) со все­ми построй­ка­ми и наме­ча­ют даже воз­мож­ность поме­ще­ния в этом доме город­ской пуб­лич­ной биб­лио­те­ки.

По пово­ду наме­ре­ния О.Н. Савин­ко­вой нель­зя не ска­зать, что они вполне достой­ны ее покой­но­го мужа. Созда­ние ему куль­тур­ных памят­ни­ков в Орен­бур­ге, кото­ро­му он отдал мно­го тру­да и люб­ви, вполне достой­но завер­шит его при­жиз­нен­ную рабо­ту на поль­зу горо­да".

Вско­ре газе­та «Орен­бург­ская жизнь» под заго­лов­ком «Пожерт­во­ва­ния» сооб­ща­ла:

«В город­скую думу вно­сит­ся заяв­ле­ние вдо­вы О.Н. Савин­ко­вой об отво­де места для построй­ки убе­жи­ща для хро­ни­ков, на построй­ку и обес­пе­че­ние кото­ро­го, соглас­но сло­вес­ной воле умер­ше­го мужа Савин­ко­вой, остав­лен капи­тал в 100000 руб­лей».

На засе­да­нии комис­сии «по построй­ке хро­ни­че­ско­го отде­ле­ния на сред­ства О.Н. Савин­ко­вой» реше­но:

«Место отве­сти на зем­ле, зани­ма­е­мой иппо­дро­мом; день­ги, жерт­ву­е­мые рас­пре­де­лить таким обра­зом: 65 тысяч на построй­ку зда­ния, 10 тысяч на обза­ве­де­ние инвен­та­рем и 25 тысяч в веч­ный вклад на про­цен­ты, с кото­рых будут содер­жать 10 коек хро­ни­че­ско­го отде­ле­ния. Кро­ме того, комис­сия поста­но­ви­ла снять план с пло­ща­ди, на кото­рой нахо­дит­ся иппо­дром и про­сить думу выне­сти прин­ци­пи­аль­ное поста­нов­ле­ние о том, что вся эта пло­щадь отво­дит­ся под име­ю­щую быть постро­ен­ной новую боль­ни­цу, а пото­му впредь на этой пло­ща­ди ника­ких зда­ний не соору­жать».

Осла­бит части­цу народ­но­го горя

Житель губерн­ско­го цен­тра вос­хи­щал­ся:

«Свя­тое дело совер­ши­ла О.Н. Савин­ко­ва, пожерт­во­вав горо­ду сред­ства на боль­ни­цу для неиз­ле­чи­мых боль­ных. Мас­се наро­да жить очень тяже­ло: изну­ри­тель­ная, часто не по лич­ным склон­но­стям рабо­та, пло­хое пита­ние, отвра­ти­тель­ное жили­ще… Вот удел жиз­ни мно­гих! Но насту­па­ет ста­рость или хро­ни­че­ские неиз­ле­чи­мые болез­ни, рабо­тать уже нет сил, при­хо­дит­ся питать­ся хле­бом, добы­тым дру­ги­ми рука­ми, хотя бы и близ­ких людей. Несчаст­ный чело­век ищет воз­мож­но­сти уйти от сво­их близ­ких из сво­е­го худо­го, гряз­но­го угла. А выход один — хро­ни­че­ское отде­ле­ние город­ской боль­ни­цы. Что такое наше хро­ни­че­ское отде­ле­ние? В поме­ще­нии, при­спо­соб­лен­ном кое-как под боль­ни­цу для 15–18 чело­век, посто­ян­но лежат 30–32 чело­ве­ка. Здо­ро­во­му чело­ве­ку в нем быть опас­но, боль­ные-хро­ни­ки там не живут, а стра­да­ют. Части­цу боль­шо­го народ­но­го горя не толь­ко осла­бит жерт­ва О.Н. Савин­ко­вой, но и даст воз­мож­ность несчаст­ным людям перед смер­тью послед­ние дни пожить в хоро­шем поме­ще­нии».

В жар­ких спо­рах 28 мая 1914 года мест­ные дум­цы реша­ли вопрос об отво­де зем­ли под построй­ку боль­нич­ных зда­ний. Сущ­ность докла­да упра­вы сво­ди­лась к тому, что­бы всю тер­ри­то­рию, зани­ма­е­мую иппо­дро­мом, «навсе­гда отве­сти под боль­нич­ный уча­сток для рас­по­ло­же­ния на нем как боль­ни­цы О.Н. Савин­ко­вой (для хро­ни­ков), так и пред­по­ла­га­е­мой к построй­ке город­ской боль­ни­цы».

Уча­сток под боль­ни­цу О.Н. Савин­ко­вой реко­мен­до­ва­лось отве­сти в север­ной части иппо­дро­ма (1000 кв. сажен), а вза­мен обще­ству кон­но­за­вод­ства отве­сти под иппо­дром такой же уча­сток с южной сто­ро­ны. После непро­дол­жи­тель­ных пре­ний «глас­ные прин­ци­пи­аль­но согла­ша­ют­ся на то, что эта пло­щадь никем и ничем, кро­ме боль­ни­цы, заня­та быть не может».

Побе­да совет­ско­го здра­во­охра­не­ния

Но лишь в янва­ре 1938 года на пере­крест­ке совре­мен­ных нам улиц Орской и Тереш­ко­вой появи­лось лечеб­ное учре­жде­ние. Под заго­лов­ком «Новая побе­да совет­ско­го здра­во­охра­не­ния» област­ная газе­та «Орен­бург­ская ком­му­на» сооб­ща­ла:

"В Орен­бур­ге откры­лась хирур­ги­че­ская боль­ни­ца. Огром­ное блед­но-розо­вое зда­ние. Как не похо­жа она на серые казар­мен­ные кор­пу­са, пред­став­ле­ние о кото­рых свя­зы­ва­ет­ся обыч­но с вос­по­ми­на­ни­ем о боль­ни­це.

В новой боль­ни­це 140 ком­нат. Одни пала­ты боль­шие, про­стор­ные — для выздо­рав­ли­ва­ю­щих; дру­гие на 1–2 кой­ки — для сла­бых, нуж­да­ю­щих­ся в абсо­лют­ном покое. Кой­ки! Это отми­ра­ю­щее казар­мен­но-лаза­рет­ное назва­ние зву­чит здесь стран­но и неумест­но. Не кой­ка­ми, а бога­ты­ми, с нике­лем, с мяг­ки­ми сет­ка­ми кро­ва­тя­ми обстав­ле­ны пала­ты. У каж­дой кро­ва­ти тум­боч­ка, полу­мяг­кое крес­ло. Для выздо­рав­ли­ва­ю­щих в обо­их эта­жах обо­ру­до­ва­ны сто­ло­вые с акку­рат­ны­ми сто­ли­ка­ми, креслом-качал­кой.

Свер­ка­ют нике­лем, сде­лан­ные по послед­не­му сло­ву тех­ни­ки опе­ра­ци­он­ные сто­лы, още­ти­нясь мно­го­чис­лен­ны­ми рыча­га­ми для под­ни­ма­ния и опус­ка­ния сто­ла, для пово­ро­та, для удоб­но­го рас­по­ло­же­ния тела. Каж­дый, при­ве­зен­ный из Моск­вы стол сто­ит четы­ре тыся­чи руб­лей. Таких сто­лов не име­ла ни одна опе­ра­ци­он­ная Орен­бур­га.

Опе­ра­ци­он­ная — это четы­ре без­уко­риз­нен­но чистые ком­на­ты. Шка­фы со все­воз­мож­ны­ми инстру­мен­та­ми. Бик­сы для сте­ри­ли­за­ции мате­ри­а­лов, элек­три­че­ский авто­клав для сте­ри­ли­за­ции инстру­мен­тов, сто­я­щий десять тысяч руб­лей. Тут же слож­ный аппа­рат для пере­ли­ва­ния кро­ви…

В боль­шой с вене­ци­ан­ски­ми окна­ми ком­на­те рас­по­ло­жил­ся физио­те­ра­пев­ти­че­ский каби­нет, обо­ру­до­ван­ный мно­же­ством аппа­ра­тов, вплоть до «гор­но­го солн­ца». Обо­ру­ду­ет­ся иссле­до­ва­тель­ская лабо­ра­то­рия. В ее рас­по­ря­же­нии пре­па­ра­ты для иссле­до­ва­ния кро­ви, аппа­рат для опре­де­ле­ния гемо­гло­би­на в кро­ви, зон­ды для иссле­до­ва­ния жел­чи и мно­гое дру­гое. В боль­ни­це — две пере­вя­зоч­ные ком­на­ты. Обо­ру­до­ва­на своя апте­ка, своя элек­три­че­ская под­стан­ция.

Для обслу­жи­ва­ния боль­ни­цы уже подо­бран кол­лек­тив работ­ни­ков. Все­го будут рабо­тать 5 вра­чей, 20 работ­ни­ков сред­не­го меди­цин­ско­го пер­со­на­ла, 30 сани­та­рок и швей­ца­ров".

Сей­час на месте, где до рево­лю­ци­он­ных собы­тий 1917 года нахо­дил­ся иппо­дром — целый боль­нич­ный горо­док, ранее извест­ный как мед­сан­часть «Орен­бург­га­з­пром», а теперь — област­ная кли­ни­че­ская боль­ни­ца №2.

Источ­ник: Татья­на Судор­ги­на, «Пред­ло­же­на новая город­ская боль­ни­ца», «Вечер­ний Орен­бург», № 10 от 05 мар­та 2003 г.