В статье Татьяны Судоргиной, опубликованной в интернет-издании «Вечерка56» (13 ноября 2024 года), рассказывается о малоизвестном эпизоде из истории Оренбурга — попытке переименовать город в 1914 году на фоне антинемецких настроений, охвативших Россию с началом Первой мировой войны. В то время в городской думе и местной прессе активно обсуждался вопрос о «немецком» происхождении названия и необходимости заменить его на более «русское». Однако именно в этот момент местные историки и краеведы выступили с аргументами в защиту исторического имени, подчеркивая его связь с прошлым края и ролью Оренбурга в российской истории.
Материал показывает, как патриотический подъем военного времени может обернуться угрозой для исторической памяти. Председатель Оренбургской Ученой Архивной комиссии Александр Попов предостерегал от поспешных решений, напоминая: переименование не сотрет прошлого и не изменит культурного вклада, который сделали разные народы. Благодаря позиции ученых, Оренбург сохранил свое имя, а история этого спора стала напоминанием о важности уважения к собственному прошлому даже в самые тревожные времена.
*****
Версия о немецком происхождении названия нашего областного центра 110 лет назад послужила причиной попытки его изменить.
«О желательности переименования Оренбурга»
Поводом к началу Первой мировой войны послужило убийство сербскими националистами в июне 1914 года наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанта. День 17 июля (30 июля по новому стилю), когда в России была введена всеобщая мобилизация, стал своего рода рубиконом, перейдя который, россияне вступили в эпоху социальных потрясений. После объявления 19 июля (1 августа) 1914 года Германией войны с Россией по всей стране прокатилась волна патриотического подъема. Обострение российско-германских отношений привело к росту антинемецких настроений в стране. В печати и на бытовом уровне превозносилось все национальное, а иностранное, главным образом немецкое, подвергалось порицанию.
Ранней осенью 1914 года активно обсуждался вопрос о переименовании города Оренбурга, «в связи с тем, что он носит немецкое название». Открыв заседание оренбургской думы, городской голова В.Н. Ладыгин в сентябре доложил, что как на его имя, так и на имя многих гласных поступает масса заявлений «о желательности переименования Оренбурга русским наименованием». Находя «весьма желательным дать Оренбургу какое-либо другое соответственное название», глава губернского центра просил гласных высказаться по этому поводу. Затем городская дума постановила:
«Согласиться принципиально на переименование г. Оренбурга, при чем для выбора наименования вопрос передать в школьную комиссию».
«Имеет голландское произношение»
Не остались в стороне и представители местной периодической печати. Именно тогда оренбуржцев познакомили с содержанием жалованной грамоты Императрицы Анны Иоанновны городу Оренбургу, выданной в июне 1734 года (она в 1914 году хранилась «в кассе городской управы»). Автор публикации подчеркивал, что в тексте документа название города пишется «Оренбурхъ» и имеет голландское, а не немецкое произношение. Сделав вывод о том, что «почтенное чувство патриотизма», которым вызвано обсуждение этого вопроса, «никаким переименованием не доказать», он призывал земляков «не использовать патриотизм неуклюжим образом». При этом утверждал:
«В русском обиходе останутся тысячи слов немецкого языка, одно из коих в настоящее время ежедневно повторяется тысячи раз с примесью различных чувств: страха, сострадания и надежды. Это слово – солдат».
«Понятие о крае исчезнет»
По свидетельствам современников, 110 лет назад «местные ученые общества, архивная комиссия и отдельные лица, известные своими трудами и познаниями в области истории и археологии вообще и в истории г. Оренбурга в частности» должны были вынести свое заключение о целесообразности переименования.
На заседании школьной комиссии 27 октября (9 ноября по новому стилю) 1914 года с докладом выступил председатель Оренбургской Ученой Архивной комиссии (далее – ОУАК) А.В. Попов. Он сообщил, что не находит
«никаких веских оснований к переименованию города, а наоборот, признает необходимым ходатайствовать перед образованной в Петрограде особой комиссией по переименованию городов об оставлении за Оренбургом его названия, так как с названием Оренбург тесно связаны понятия о целом Оренбургском крае, оренбургских степях, оренбургском казачестве, занимающих довольно обширное место в истории России».
Александр Владимирович уверял:
«С заменой названия Оренбург на новое, понятие об этом крае, имеющем свое историческое прошлое, исчезнет. Никакая война не может уничтожить следов того влияния, какое оказал Запад вообще и Германия в частности на развитие культуры России, что, однако, не помешало русским сохранить свою самобытность».
Школьная комиссия «в виду различных мнений» постановила:
«Предоставить решение вопроса самой городской думе большинством голосов».
«Нисколько не в ущерб своей самобытности»
Члены ОУАК (сейчас в ее здании на набережной Урала располагаются служебные помещения Музея истории Оренбурга) честно выполнили свое прямое назначение – «охранять от уничтожения все памятники древности, как материальные, так и духовные». Считая, что «название города относится к духовным, словесным памятникам местной старины», они поручили А.В. Попову «формулировать полнее перед городским управлением постановление об оставлении за Оренбургом его настоящего названия».
Особый интерес представляет «Записка председателя Оренбургской Ученой Архивной Комиссии (по вопросу переименования города)», обнародованная 110 лет назад. Внимания заслуживают аргументы, которые приводит Александр Владимирович Попов по этому поводу. Сначала он пишет:
«Прошлое великого русского народа, присоединившего обширные пространства земли и ассимелировавшего самые разнообразные народности, составляет его гордость. При необыкновенной гибкости своего ума русский народ стремился заимствовать от соседних народов (нисколько не в ущерб своей самобытности) все, что достигнуто ими лучшего и передового на поприще наук, художеств, ремесел, военного дела и прочего. Стремясь поставить русское государство и народ в уровень со всеми прочими цивилизованными народами, русские правители еще до Петра Великого, а тем более с его эпохи, приглашали на службу, как по администрации, так и по части художеств, ратного дела, врачебного и прочего – иностранцев из Италии, Франции, особенно много из Германии в силу естественной близости и простого соседства. Влияние германской образованности особенно сильно сказывалось в истории культуры России. Памятником этого многозначительного и плодотворного периода является и наименование нашего города на немецкий лад».
«Стал прочным достоянием науки»
Цитируя мнение замечательного историка Петра Ивановича Рычкова о немецком и турецком толкованиях наименования города, председатель ОУАК в конце 1914 года настаивал:
«Оренбург до своего прочного основания на нынешнем уже третьем месте имел уже свою, хотя и краткую историю, которая ясно запечатлелась в его названии: сначала он был заложен у устья реки Орь, затем был перенесен на место нынешнего Красногорского поселка и в третий раз уже окончательно основан при устье реки Сакмары.
Дальнейшая история Оренбурга показывает, что это место чрезвычайно удачно выбрано и является лучшим на всей реке Урал. Государственный ум первых устроителей нашего края сказался именно в этом окончательном выборе для административного, торгово-промышленного центра в наиближайшем и наивыгоднейшем расстоянии от реки Волги – главной артерии России.
За основанием Оренбурга последовало и присоединение обширной его окраины, получившей название «оренбургского края». Край этот в силу своего исторического, этнографического и прочего интереса вскоре стал предметом всевозможных научных исследований, почему термин «оренбургский край» стал прочным достоянием науки. Его употребляют не только наши отечественные ученые, но и многие заграничные».
«Нельзя выкинуть из государственной истории»
Доказывая то, что Оренбуржье «нельзя выкинуть из государственной истории», Александр Попов извещал:
«С самых незапамятных времен он служил воротами, через которые проникло в Азию индо-европейское племя, а затем обратная волна турецко-монгольских кочевников… Наш край был ареной пугачевщины, потрясшей до основания государственный организм России. Затем следовало приобщение разнообразного населения края к благам европейской цивилизации. Все эти процессы связаны с термином «оренбургский край».
Можно переименовать город Оренбург, но нельзя вычеркнуть из многочисленных сочинений о нашей окраине термина «оренбургский край». Изобретением нового названия для города только разобщится он от своей истории… Город Оренбург появился на свет со своим названием, с ним скитался по белу свету, пока не осел на устье реки Сакмары. Понятно переименование Шлиссельбурга в Орешек, Дерпта в Юрьев – это их исконные, первозданные имена. Оренбург не имел другого имени. В самом имени его скрыта первоначальная его история и потому нет никакой необходимости, ни основания в его переименовании».
«Не следует в угоду минутному настроению»
«Что касается мотивов к этой перемене, то мы боимся, что здесь сказывается обычная наша славянская экспансивность, скоропроходящее увлечение крайностями», – делился своими опасениями председатель ОУАК.
Александр Владимирович, обращаясь к согражданам, на излете 1914 года сожалел:
«При вполне справедливом желании быть самобытными, мы размениваемся на мелочи. В настоящее время мы находимся в войне с немцами, еще с венграми, некогда обитавшими в нашем крае, где еще можно отыскать несколько угорских названий – не следует ли и их переиначить на русский лад? Мы находимся также в войне с Турцией – весь наш край полон турецкими названиями». Попов предупреждал: «Придет время, когда все воинствующие ныне народы перекуют мечи на орала и снова закипит совместный труд для достижения лучшего будущего, а он возможен только при взаимном уважении и заимствованиях результатов работы другого.
Состояние войны есть временное и не следует в угоду минутному настроению, проявлять узко-националистические чувства и вычеркивать из своей славной истории целые страницы. Эта история говорит только о всепобеждающем гении русского народа, о его гибком уме, о величии духа, не боящемся заимствований, о тонкой деликатности к соседям и иностранцам, с которыми нам в самом скором времени предстоит жить в мире и согласии».
