От 4‑го сего генваря Государственной Военной коллегии имел честь донести 1, что по неприбытию сюда отправленных на помощь войск, по недостатку здешних команд, а по превосходству изменнической толпы известного злодея, отразить и путь открыть я не в состоянии, что и в пропитании здешнее многочисленное гражданство претерпевает крайнюю нужду: однако и потом не оставлял частными командами неоднократно делать сражении.
А 13-го числа настоящего по неотступной просьбе всего здешняго общества, весьма страждущего в пропитании, а при том, имея известия чрез вышедших из злодейской толпы, что реченной злодей с некоторою частию отлучился к Яицкому городку и бутто б при той толпе артиллерийских припасов немного, принужден со общего совета, собрав до 1700 пехоты и до 400 яицких и оренбургских верных казаков, зделать генеральную выласку с таким по данном от меня позиции предписанием, дабы сей корпус, разделя в три колонны, выступи из городу по полуночи в 5‑м часу, занять авантажные места, и, не допущая злодеев из гнезда их выбраться, всеми силами стараться поражать, как Государственная коллегия из приложенной с диспозиции моей копии усмотреть соизволят 2. Которыми колоннами сия злодейская толпа действительно на месте и атакована была и хотя действием нашей артиллерии сначала злодеям причинен знатной урон, но как первая колонна назначенного от меня места занять по разсветанию дня не успела, то чрез сие злодеи имели способ выбраться многочисленною конницею и более нежели с 60 орудиями, окружа со всех сторон все наши колонны, такой учинили наисильнейший огонь и наездами своими нападение, что с нашей стороны, увидя не малый урон и пришед в растройку, принуждены были, уступя те занятые авантажные места, ретироваться к городу, оставя на месте убитых с амунициею до 300 человек, а за убитием лошадей несколько артиллерии. И хотя, защищенном высланного от меня в команде подполковника Могутова из разного рода людей сикурса, фронт, будучи построен, злодея и отразил, но дальнейшего уже поиска над оным, как по глубокости снега люди пришед в истощение сил своих, учинить способу не было. О чем однакож не примину я впредь, при первой способной оказии, с планом сего действия обстоятельно донести.
И так я, за умалением при сей и при прежних неоднократных выласках людей, без особливой помощи, которой через четыре месяца ни с которой стороны дождаться не могу, выласки против него, злодея, делать уже не в состоянии.
Причем, паче всего опасно страдание здешнего немалолюдного общества, коего тысяч до 16 душ находится в пропитании, ибо имевшейся в магазейнах провиант весь в расход вышел, а достать онаго, хотя неоднократными от меня к господину генерал-порутчику и ковалеру Деколонгу 3 сообщениями требовано, за препятствием от реченного злодея, никакова способа нет. И дабы оное общество по притчине голода не пришло в колебание, а от него высочайшим ея императорского величества интересам не приключилось невозвратного вреда, то я Государственной коллегии покорно прошу, в предварение той крайности, главнокомандующих со определенными на помощь войсками господ генералов о самоскорейшем сюда поспешении понудить.
Иван Рейнсдорп
Из Оренбурга. Генваря 25-го дня 1774 году.
ЦГВИА, ф. Секретная экспедиция Военной коллегии. Дела о Пугачеве, кн. 4, лл. 29–30.
Примечания:
Упоминаемый здесь рапорт И. Рейнсдорпа см. ЦГАДА, ф. 1100, кн. 5, л. 44 и об.
