Сквозь пожары

В исто­рии наше­го горо­да были и печаль­ные стра­ни­цы. Пожа­ры, один страш­нее дру­го­го, обжи­га­ли лицо Орен­бур­га со вре­ме­ни его осно­ва­ния. В 60‑е годы XIX века полы­ха­ли окра­и­ны горо­да. Но самый тяже­лый из них вспых­нул 16 апре­ля 1879 года.

Пожар в Орен­бур­ге. Гра­вю­ра. Фран­ция. Вто­рая поло­ви­на 19 века. RUSSIE — L’incendie de la ville d’Orenburg. — (Dessin de M. Dimitrieff.) Лист из фран­цуз­ско­го иллю­стри­ро­ван­но­го жур­на­ла. Пред­по­ло­жи­тель­но 1870‑е — 1880‑е годы.

Сви­де­те­ли тех «огнен­ных» вре­мен утвер­жда­ют, что все­го пожа­ров было пять и они раз­го­ра­лись один за дру­гим в тече­ние трех недель.

В них погиб­ли, по одним све­де­ни­ям, более 1700 домов и более 200 лавок, по дру­гим – око­ло 1400 жилых стро­е­ний. Вто­рая циф­ра появи­лась уже в XX веке у кра­е­ве­дов Стол­пян­ско­го и Рай­ско­го. А в бро­шю­ре, издан­ной по горя­чим сле­дам пожа­ров Коми­те­том народ­ной помо­щи, сто­ит циф­ра 1766 домов, в том чис­ле камен­ных. Постра­да­ли так­же учре­жде­ния, церк­ви, учеб­ные заве­де­ния: учи­тель­ский инсти­тут, мед­ре­се и так далее.

…Вес­на в тот год при­шла рано. Уже нача­ли тор­го­вать пер­вы­ми поле­вы­ми цве­та­ми, гото­ва была рас­пу­стить­ся сирень, набух­ли поч­ки на ябло­нях, погро­мы­ха­ли над горо­дом весен­ние гро­мы, шли дож­ди­ки. Но в целом было сухо, а из сте­пи дули ура­ган­ные вет­ры. Они-то и рас­ше­ве­ли­ли огонь, кото­рый раз­во­ди­ли во мно­гих дво­рах. Гово­рят, заня­лось пла­мя в Фор­штад­те, пере­ки­ну­лось через вал и пошло по горо­ду. Впро­чем, счи­та­ют, что огонь вспых­нул в ста­рой чер­те горо­да. Ско­рее все­го, оча­гов было несколь­ко, а ветер раз­го­нял пожар. Кста­ти ска­зать, нигде нет точ­но­го коли­че­ства погиб­ших, хотя оче­вид­цы утвер­жда­ли, что пла­мя дого­ня­ло людей, не укрыв­ших­ся от его язы­ков, чело­век вспы­хи­вал и пре­вра­щал­ся в костер.

Дру­гие мате­ри­а­лы по теме: Бек­ка­ре­вич, Н. Д. Орен­бург­ские пожа­ры 1879 года

Про­ти­во­сто­ять пожа­ру было прак­ти­че­ски нечем. Пожар­ные обо­зы мог­ли бороть­ся с локаль­ны­ми воз­го­ра­ни­я­ми, а что делать с огнем, дви­га­ю­щим­ся широ­ким фрон­том, никто не знал. Огонь широ­кой поло­сой раз­де­лял город. Горе­ли сто­га на кон­но-сен­ном рын­ке, навоз за клад­би­щем, вспы­хи­ва­ли надвор­ные построй­ки. Дом, где жили мои пред­ки, Скор­ня­ко­вы, сто­ял на ули­це Под­уров­ской и выго­рел дотла. Кто-то из пред­ков вынес ико­ну с доро­гим окла­дом из огня. На эти-то сред­ства и вос­ста­но­ви­ли потом дом. Может быть, это, конеч­но, леген­да, а день­ги собра­ли где мог­ли.

Кара­зин Нико­лай Нико­ла­е­вич, «Орен­бург, 10 мая 1879 г. после пожа­ра». 1879 год

По край­ней мере, это тоже, похо­же, леген­да, несколь­ко золо­тых монет «на сча­стье» были зары­ты под ворот­ный столб. Доле­жа­ли ли они до сно­са дома в 70‑е годы про­шло­го века – не знаю, но по край­ней мере еще один сокру­ши­тель­ный пожар 1888 года, спа­лив­ший чуть ли не пол­го­ро­да, обо­шел дом сто­ро­ной.

Был отдан при­каз гене­рал-губер­на­то­ром, и на погреб лег­ли, при­крыв его сво­и­ми тела­ми от летев­ших искр, сол­да­ты.

Но вер­нем­ся в апрель 1879 года. Пла­мя мет­ну­лось к полен­ни­цам дров, лежа­щим у казарм, к поро­хо­во­му погре­бу, где жда­ли сво­е­го часа сна­ря­ды для кам­па­нии в Тур­ке­стане. Если бы они рва­ну­ли, то от Орен­бур­га оста­лись бы одни голо­веш­ки. На место опас­но­сти при­был губер­на­тор Нико­лай Андре­евич Кры­жа­нов­ский. Артил­ле­рий­ский офи­цер участ­во­вал в Крым­ской войне, был награж­ден. Он пре­крас­но оце­ни­вал, чем гро­зит взрыв горо­ду. Был отдан при­каз гене­рал-губер­на­то­ром, и на погреб лег­ли, при­крыв его сво­и­ми тела­ми от летев­ших искр, сол­да­ты. Свер­ху, что­бы не заго­ре­лись мун­ди­ры, сол­дат поли­ва­ли водой.

Дру­гие мате­ри­а­лы по теме: Жур­нал «Нива»: Пожар в Орен­бур­ге, 1879

Рас­ска­зы­ва­ют, что сол­дат­ско­му подви­гу был уста­нов­лен памят­ник. До наших лет он, прав­да, не дожил, фото­гра­фии не уце­ле­ли. А жаль, согла­си­тесь. Подвиг был, как и бра­вый гене­рал-губер­на­тор, дав­ший коман­ду собой при­крыть от огня поро­хо­вой погреб. Впро­чем и сам он сто­ял рядом, если бы рва­ну­ло, и от губер­на­то­ра Кры­жа­нов­ско­го ниче­го бы не оста­лось.

Напом­ним, что все­го 18 лет назад в Рос­сии было отме­не­но кре­пост­ное пра­во, и пра­во у поме­щи­ков рас­по­ря­жать­ся жиз­нью «сво­их» людей еще жило в голо­вах сол­дат.

Гово­рят, что при­ста­вы и квар­таль­ные, полу­чив­шие при­каз от гене­рал-губер­на­то­ра, помча­лись по город­ским ули­цам с кри­ка­ми: «Спа­сай­тесь, беги­те из горо­да, его сей­час взо­рвет». Горо­жане, кото­рые и без того были охва­че­ны пани­кой, совсем поте­ря­ли голо­ву и кину­лись спа­сать­ся за реку. Посколь­ку мост в рощу еще не был постро­ен, те, кто быст­рее, погру­зи­лись в лод­ки. При­чем за лод­ки пла­ти­ли, по слу­хам, по 25 руб­лей. На всех плав­средств, есте­ствен­но, не хва­ти­ло. Жда­ли взры­ва, обсуж­да­ли, что от него Урал вый­дет из бере­гов, а от жилых квар­та­лов оста­нут­ся толь­ко гру­ды раз­ва­лин. Но бог мило­вал или сол­да­ты спас­ли Орен­бург.

26 мая 1879 года Город­ская Дума собра­лась, что­бы обсу­дить, где выде­лить зем­лю пого­рель­цам для застрой­ки. Рас­смат­ри­ва­ли три груп­пы застрой­щи­ков: тех, кто имел дома на мало­мер­ных местах; отстав­ных сол­дат, име­ю­щих пра­во на уса­деб­ную зем­лю; мещан, не имев­ших домов до пожа­ра, но жела­ю­щих стро­ить­ся…

Им было выде­ле­но 63 деся­ти­ны 2068 квад­рат­ных саже­ней меж­ду Бер­дин­ской и Ново­кар­га­лин­ской доро­га­ми. Пло­щадь поде­ли­ли на 12 квар­та­лов и реши­ли раз­да­вать по жре­бию по 25 копе­ек за квад­рат­ный сажень. К этим пло­ща­дям тут же при­смот­ре­лись мест­ные бога­теи, взяв­ши­е­ся ссу­дить день­га­ми буду­щих застрой­щи­ков, фак­ти­че­ски став­шие хозя­е­ва­ми зна­чи­тель­ных пло­ща­дей. Губер­на­тор Н.А. Кры­жа­нов­ский это поста­нов­ле­ние гор­ду­мы опро­те­сто­вал и сам отпра­вил­ся на засе­да­ние, где вопрос сей рас­смат­ри­ва­ли вновь.

Сле­ду­ет отме­тить, что к нача­лу вос­ста­но­ви­тель­ных работ зна­чи­тель­но под­ня­лись, а если точ­нее, то про­сто взле­те­ли вверх цены на стро­и­тель­ные мате­ри­а­лы и рабо­чую силу. Что тоже явля­лось одной из про­блем для пого­рель­цев.

Прой­дет немно­го вре­ме­ни, и Кры­жа­нов­ский влип­нет в кор­руп­ци­он­ную исто­рию. Рас­про­даст сво­им людям жир­ные кус­ки баш­кир­ских земель, а луч­шие из них пере­даст в управ­ле­ние сво­е­му сыну. Сенат­ская комис­сия из Санкт-Петер­бур­га уста­но­ви­ла винов­ных, Нико­лая Андре­еви­ча отпра­ви­ли в отстав­ку, и он дожи­вал свои годы в име­нии, писал рома­ны и иссле­до­ва­ния по воен­ной исто­рии. А подви­ги? Они ведь не защи­ща­ют каз­но­кра­дов от «суро­вых» нака­за­ний госу­да­ря импе­ра­то­ра Алек­сандра III.

Каза­лось бы, к 18 апре­ля уда­лось ути­хо­ми­рить огонь, но 25 апре­ля, затем 30-го, и еще в мае, 1‑го и 3‑го, непо­тух­шие уголь­ки пожа­ра полы­ха­ли вновь. Погиб­ла в огне типо­гра­фия част­ной газе­ты «Орен­бург­ский листок», сго­рел и дом редак­то­ра Ефи­мов­ско­го-Миро­виц­ко­го. В кру­гах «дру­зей» редак­то­ра пошли раз­го­во­ры, что типо­гра­фию под­па­ли­ли те, кому успел доса­дить жур­на­лист сво­и­ми фелье­то­на­ми.

Спу­стя почти 140 лет труд­но это дока­зать, но газе­та пере­клю­чи­лась с раз­об­ла­че­ний на вос­ста­нов­ле­ние горо­да.

Горо­да не было. Вид­нел­ся один страш­ный чер­ный столб, ухо­див­ший высо­ко в небо, по кото­ро­му сколь­зи­ли огнен­ные язы­ки и змей­ки… Доно­си­лись звон­ки пожар­ных… Здесь как-то жут­ко было смот­реть на это страш­ное бед­ствие. Чув­ство­ва­лось пол­ное бес­си­лие. Вре­ме­на­ми раз­да­ва­лись выстре­лы. Это стре­ля­ли патро­ны в горев­ших ору­жей­ных лав­ках.

С оглу­ши­тель­ным гулом упал коло­кол с коло­коль­ни церк­ви во имя Свя­той Тро­и­цы весом в 600 пудов. Он про­шиб дно сво­да коло­коль­ни и вре­зал­ся в камен­ный пол на чет­верть, трес­нул про­доль­но.

Еще гран­ди­оз­нее имел вид весь пожар от кадет­ско­го пер­во­го кор­пу­са из его окон. Отсю­да виден был весь город, объ­ятый огнем, и силь­но напо­ми­нал кар­ти­ну гибе­ли Гер­ку­ла­ну­ма и Пом­пеи.

Так опи­сы­вал пожар его оче­ви­дец Нико­лай Бек­ка­ре­вич, а вот что он писал о спа­се­нии поро­хо­во­го скла­да:

«Сюда уже при­ска­ка­ли пожар­ные, при­бы­ли сол­да­ты, а так­же сам гене­рал-губер­на­тор Кры­жа­нов­ский… Жара была убий­ствен­ная. Сам склад пред­став­лял ред­кую кар­ти­ну. По обе­им скло­нам его кры­ши лежа­ли сол­да­ты, и их посто­ян­но поли­ва­ли водой. Эти живые защит­ни­ки попла­ти­лись, про­ле­жав на кры­ше поро­хо­во­го скла­да весь день в гря­зи и мок­рые, в бес­пре­рыв­но напря­жен­ном состо­я­нии, что они пер­вые взле­тят на воз­дух, если взо­рвет­ся склад».

Пожар 1879 года слу­чил­ся, когда на импе­ра­тор­ском пре­сто­ле сидел импе­ра­тор Алек­сандр II. До того дня, 1 мар­та 1881 года, когда он погиб­нет от рук тер­ро­ри­стов Рыс­цо­ва и Гри­не­вец­ко­го, оста­ва­лось еще почти два года.

Импе­ра­тор сра­зу оза­бо­тил­ся про­бле­ма­ми Орен­бур­га и отпра­вил горо­ду 40 тысяч руб­лей. Не оста­лись в сто­роне и чле­ны его семьи, пожерт­во­вав­шие еще несколь­ко тысяч руб­лей.

Когда под­ве­ли пер­вые ито­ги того ущер­ба, кото­рый при­чи­ни­ли Орен­бур­гу 5 апрель­ско-май­ских пожа­ров, то в них сго­ре­ли 172 камен­ных и 1594 дере­вян­ных дома. Все­го к тому момен­ту в горо­де было 3297 домов. Стра­хо­вое обще­ство упла­ти­ло пого­рель­цам 1 мил­ли­он 509 тысяч 457 руб­лей. Това­ров сго­ре­ло на 6 мил­ли­о­нов руб­лей. Уже поз­же появи­лась сум­ма обще­го ущер­ба око­ло 15 мил­ли­о­нов руб­лей, сред­ства по тем вре­ме­нам про­сто колос­саль­ные.

Гово­ри­лось, что в пер­вом пожа­ре 16 – 18 апре­ля погиб­ли пять чело­век. Сот­ни и тыся­чи людей оста­лись не толь­ко без кро­ва, но и без про­пи­та­ния. Вопро­сом накор­мить пого­рель­цев оза­бо­тил­ся коми­тет народ­ной помо­щи.

Коми­тет назна­чил пунк­ты выда­чи хле­ба и взял на себя обя­зан­ность отсле­жи­вать, что­бы цены на хлеб не отли­ча­лись от тех, что были до пожа­ра.

Коми­тет взял на себя удо­вле­тво­ре­ние пер­вых нужд пого­рель­цев в про­до­воль­ствии, полу­че­нии еди­но­вре­мен­но­го посо­бия, предо­став­ле­нии бес­при­ют­ным пого­рель­цам вре­мен­ных поме­ще­ний, меди­цин­ской помо­щи. В свя­зи с при­бли­жа­ю­щей­ся осе­нью нуж­но было думать о зим­нем жилье. А так­же рас­хо­до­вать на пого­рель­цев полу­чен­ные от жерт­во­ва­те­лей сум­мы.

Сама­ра, Бузу­лук, каза­чьи ста­ни­цы взя­лись за постав­ку муки, кар­то­фе­ля, мяса. Коми­тет орга­ни­зо­вал рабо­ту пека­рен, кото­рые выпе­ка­ли еже­днев­но до 250 пудов хле­ба (по 90 копе­ек за пуд).

С 8 мая нача­ли обслу­жи­вать горо­жан четы­ре дар­мо­вые сто­ло­вые, рас­по­ло­жен­ные в казар­мах баш­кир­ско­го пол­ка, в юнкер­ском учи­ли­ще, при воен­ном гос­пи­та­ле. Сто­ло­вы­ми поль­зо­ва­лись до полу­то­ра тысяч чело­век. Руко­во­дил на пер­вых порах коми­те­том народ­ной помо­щи управ­ля­ю­щий кан­це­ля­ри­ей гене­рал-губер­на­то­ра, тай­ный совет­ник Холод­ков­ский. Город был поде­лен на пять участ­ков. За каж­дым закреп­ле­ны были чинов­ни­ки осо­бых пору­че­ний при гене­рал-губер­на­то­ре.

Раз­да­ча хле­ба пого­рель­цам Фор­штад­та, Ото­рва­нов­ки про­из­во­ди­лась под наблю­де­ни­ем супру­ги гене­рал-губер­на­то­ра Олим­пи­а­ды Кирил­лов­ны Кры­жа­нов­ской.

В Орен­бург при­бы­ли для ока­за­ния прак­ти­че­ской помо­щи Гла­ву­пол­но­мо­че­ный Обще­ства Крас­но­го Кре­ста Жуков­ский, извест­ные бла­го­тво­ри­тель­ни­цы кня­ги­ни Тру­бец­кая и Дол­го­ру­ко­ва.

При­ме­ча­ние «Берд­ской Сло­бо­ды»:  В 1879 году кня­ги­ня Надеж­да Бори­сов­на Тру­бец­кая орга­ни­зо­ва­ла мате­ри­аль­ную помощь, постра­дав­ше­му от пожа­ра Орен­бур­гу, и лич­но отво­зи­ла в город пред­ме­ты пер­вой необ­хо­ди­мо­сти.

В это же вре­мя более 300 семейств было посе­ле­но в бара­ках воен­но­го гос­пи­та­ля Алек­сан­дров­ских казарм, в про­ви­ант­ском мага­зине. Ста­ло раз­ре­ше­но рыть вре­мен­ные зем­лян­ки. В ока­за­ние помо­щи боль­ным пого­рель­цам вклю­чи­лись город­ские и воен­ные меди­ки. Часть лекарств им раз­да­ва­лась бес­плат­но. Два вра­ча воен­но­го ведом­ства Гюн­тер и Кирил­лов изъ­яви­ли жела­ние посе­щать боль­ных без­воз­мезд­но.

Конеч­но, самым насущ­ным вопро­сом для горо­жан ста­ло вос­ста­нов­ле­ние жилья. Цена на лес воз­рос­ла (9‑аршинное брев­но сто­и­ло теперь до 7 руб­лей за шту­ку), а тыся­ча штук кир­пи­ча обхо­ди­лись 25 руб­лей. Коми­тет народ­ной помо­щи стре­мил­ся сни­зить сто­и­мость стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов, и стро­и­тель­ство всех домов, кото­рым ведал коми­тет, было завер­ше­но еще в нояб­ре 1879 года.

Это несколь­ко сотен доми­ков, как назы­ва­ли такие стро­е­ния в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах. Кста­ти ска­зать, исчез­ло назва­ние рай­о­на – Ото­рва­нов­ка. Город­ские вла­сти учли ту помощь, кото­рую ока­за­ла Орен­бур­гу Госу­да­ры­ня Импе­ра­три­ца, и это место ста­ло назы­вать­ся Марьи­но.

Назва­ние это, впро­чем, не при­жи­лось, и к годам совет­ской вла­сти уже нече­го было пере­име­но­вы­вать. Бед­ней­шим пого­рель­цам были пред­став­ле­ны гли­но­бит­ные доми­ки как наи­бо­лее деше­вый про­ект. Все­го же под наблю­де­ни­ем пору­чи­те­лей был воз­ве­ден 731 дом. Из них на сред­ства Коми­те­та народ­ной помо­щи 586, 145 – на день­ги, выде­лен­ные Обще­ством Крас­но­го Кре­ста. Камен­ных, под желез­ной кры­шей – 259, дере­вян­ных домов под желез­ной кры­шей – 426, под дере­вян­ной кров­лей – 46 домов.

Все­го же в Орен­бур­ге вме­сто сго­рев­ших домов постро­е­но 1533 дома, при­чем 635 – камен­ных.

Орен­бург менял свое лицо, появ­ля­лись целые квар­та­лы камен­ных стро­е­ний, кото­рые не полы­ха­ли как свеч­ки.

Тем не менее закрыть все вопро­сы по пово­ду жилья не уда­лось, и коми­тет народ­ной помо­щи занял­ся раз­ме­ще­ни­ем на зиму бес­при­ют­ных по квар­та­лам. Таких семейств, а циф­ра эта была опре­де­ле­на в авгу­сте, набра­лось 200. Для жилья в первую оче­редь были исполь­зо­ва­ны стро­е­ния воен­но­го ведом­ства Алек­сан­дров­ские казар­мы и дру­гие. Если гово­рить о тех, кто жерт­во­вал сред­ства на орен­бург­ских пого­рель­цев, то кро­ме импе­ра­тор­ских вели­честв и Высо­честв, ока­за­лись воен­ные губер­на­то­ры Ураль­ской обла­сти, Восточ­ной Сиби­ри, Перм­ской губер­нии. Каза­лось, вся Рос­сия спе­шит помочь сго­рев­ше­му горо­ду. День­ги при­сы­ла­ли из Одес­сы и Ниж­не­го Нов­го­ро­да, Санкт-Петер­бур­га и Моск­вы, Тав­рии и Каза­ни, Аст­ра­ха­ни и Кре­мен­чу­га. Сла­ли сред­ства чинов­ни­ки и жур­на­ли­сты, воен­ные и мещане, куп­цы и уче­ные…

В бро­шю­ре, издан­ной Коми­те­том народ­ной помо­щи, несколь­ко стра­ниц запол­не­ны убо­ри­стым тек­стом имен и долж­но­стей дари­те­лей, пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных рели­ги­оз­ных кон­фес­сий. Отдель­ная ведо­мость объ­еди­ня­ет сот­ни имен тех, кто пере­дал пого­рель­цам съест­ные при­па­сы и вещи.

Пожерт­во­ва­ния соста­ви­ли око­ло 300 тысяч руб­лей. Имен­но эти­ми сум­ма­ми опе­ри­ро­вал коми­тет народ­ной помо­щи, а затем отчи­тал­ся перед обще­ствен­но­стью.

Пожа­ры – страш­ное бед­ствие для горо­дов. И все же, несмот­ря на огнен­ные напа­сти, Орен­бург ожи­вал и отстра­и­вал­ся.

Источ­ни­ки:

• Андрей Свет­лов, «Сквозь пожа­ры», Вечер­ний Орен­бург, № 29 от 18 апре­ля 2018 г.
• Андрей Свет­лов, «Сквозь пожа­ры», Вечер­ний Орен­бург, № 31 от 25 апре­ля 2018 г.