История праздника 1 Мая в Оренбурге

Пер­вое мая в Орен­бур­ге — это не толь­ко офи­ци­аль­ный празд­ник, но и мно­го­ве­ко­вая тра­ди­ция, объ­еди­ня­ю­щая горо­жан в радост­ном празд­но­ва­нии вес­ны, тру­да и соли­дар­но­сти. От народ­ных гуля­ний на Маяч­ной горе в XIX веке до мас­со­вых демон­стра­ций совет­ской эпо­хи этот день отра­жал дух вре­ме­ни, соци­аль­ные изме­не­ния и настро­е­ния обще­ства. В этом очер­ке, осно­вы­ва­ясь на сви­де­тель­ствах совре­мен­ни­ков, архив­ных мате­ри­а­лах и газет­ных пуб­ли­ка­ци­ях, мы про­сле­дим, как пер­во­май­ские празд­ни­ки в Орен­бур­ге эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли, сохра­няя свой уни­каль­ный харак­тер.

Тра­ди­ция пер­во­май­ских гуля­ний уко­ре­ни­лась в Орен­бур­ге задол­го до появ­ле­ния в кален­да­ре Дня соли­дар­но­сти тру­дя­щих­ся. Этот день озна­ме­но­вал нача­ло сезо­на город­ских гуля­ний.

Из путе­во­ди­те­ля П.Д. Рай­ско­го:

«Маяк – обыч­ное место встреч вес­ны про­стым наро­дом. Еже­год­но 1 мая почти вся гора быва­ет усы­па­на весе­лы­ми ком­па­ни­я­ми, вос­се­да­ю­щи­ми и воз­ле­жа­щи­ми на ков­рах вокруг само­ва­ра, при­чем чае­пи­тие сопро­вож­да­ет­ся обиль­ны­ми воз­ли­я­ни­я­ми в честь Баху­са и раз­ны­ми закус­ка­ми. Говор, хохот, зву­ки гар­мо­ни­ки и пляс­ки не умол­ка­ют до позд­ней ночи. При воз­вра­ще­нии в город пешим в ноч­ное вре­мя под­гу­ляв­ший субъ­ект рис­ку­ет сва­лить­ся в одну из бес­чис­лен­ных ям, так как каме­но­лом­ни ничем не ого­ро­же­ны. Маяк для Орен­бур­га то же, что Воро­бье­вы горы для Моск­вы».

Первомай — семейный праздник

Пер­во­май как семей­ный празд­ник опи­сы­вал С. Бар­ба­чев, жив­ший в Орен­бур­ге в нача­ле 1870‑х годов:

«С пер­во­го мая откры­ва­ет­ся у нас лет­ний сезон гуля­ний наших. В этот день весь город без раз­ли­чий сосло­вий, состо­я­ния, пола, воз­рас­та и народ­но­стей спе­шит на «Маяк». С утра начи­на­ют жите­ли горо­да и сло­бо­док тянуть­ся разо­рван­ной цепью, пеш­ком и в эки­па­жах по направ­ле­нию от горо­да к Маяч­ной горе. В пол­день цепь эта ста­но­вит­ся тес­нее, а с обе­да обра­ща­ет­ся в непре­рыв­ную. Пешие и кон­ные, боль­ные и здо­ро­вые, ста­рые и малые, пле­беи и ари­сто­кра­тия куп­но с бур­жу­а­зи­ей – все, пови­ну­ясь уста­но­вив­ше­му­ся издрев­ле обы­чаю, спе­шат с чаем, обе­дом и ужи­ном пере­се­лить­ся на Маяк, что­бы насла­дить­ся созер­ца­ни­ем зеле­ни и кра­си­вой мест­но­сти, откры­ва­ю­щей­ся взо­ру с маяч­ной горы, поды­шать све­жим воз­ду­хом после «воз­ду­хов» город­ских, насы­щен­ных пылью, зло­во­ни­ем и вся­ко­го рода миаз­ма­ми».

При этом С. Бар­ба­чев под­чер­ки­вал:

«Празд­ник на Мая­ке – это празд­ник чисто семей­ный, празд­ник тес­ных круж­ков, кото­рые, нахо­дясь бок о бок к друг дру­гу, не сме­ши­ва­ясь меж­ду собой, по край­ней мере, до тех пор, когда доволь­но упив­ши­е­ся чле­ны одно­го круж­ка слу­чай­но непо­слуш­ны­ми нога­ми зано­сят­ся или неожи­дан­но сва­ли­ва­ют­ся в сосед­ний кру­жок, воз­буж­дая в жен­щи­нах ужас, а в под­гу­ляв­ших муж­чи­нах без­обид­ный смех. Весен­ний ли воз­дух или доб­ро­душ­ное настро­е­ние гуля­ю­щих до того дей­ству­ет успо­ко­и­тель­но на нер­вы, что пуб­ли­ка ведет себя бла­го­душ­но: слы­шат­ся смех, пес­ни, ожив­лен­ный говор, прав­да, к ночи пере­хо­дя­щий в пере­бран­ку – ино­гда круп­ную. Даже пья­ные в нынеш­нем году были чрез­вы­чай­но спо­кой­ны и под­би­ра­е­мые полис­ме­на­ми бес­пре­ко­слов­но, по ука­за­нию их ложи­лись в лож­бине на спус­ке в рощу, что про­тив так назы­ва­е­мых Пуга­чев­ских реду­тов и мир­но засы­па­ли»…

Участ­ник пер­во­май­ских празд­ни­ков в 1877 году сви­де­тель­ство­вал:

«Пер­вое мая – день тра­ди­ци­он­но­го гуля­нья орен­бург­ско­го обще­ства на Мая­ке в этом году име­ло совер­шен­но иную физио­но­мию от преж­них лет: было боль­ше уве­се­ле­ний и дале­ко мень­ше весе­ля­ще­го­ся наро­да… Не было, как в преж­ние годы живо­пис­ных групп, там и сям весе­ло, непри­нуж­ден­но рас­се­яв­ших­ся по все­му про­тя­же­нию Мая­ка.

Офи­ци­аль­но устро­ен­ное гуля­нье с песен­ни­ка­ми, музы­кой, раз­ны­ми гим­на­сти­че­ски­ми игра­ми с при­за­ми для наи­бо­лее отли­чив­ших­ся, и гуля­нье, устро­ен­ное с бла­го­тво­ри­тель­ной целью в поль­зу обще­ства «Крас­но­го Кре­ста», не при­влек­ли, одна­ко, на Маяк быв­шей преж­де раз­но­об­раз­ной пест­рой и мно­го­чис­лен­ной тол­пы, и, пре­дав­ши гуля­нью физио­но­мию како­го-то офи­ци­аль­но­го хож­де­ния от одной заба­вы к дру­гой, отня­ло у него тот чисто семей­ный харак­тер, кото­рый в былые годы состав­лял луч­шую сто­ро­ну это­го народ­но­го празд­ни­ка.

Прав­да, там, где око­ло стол­ба, на кото­рый за извест­ный приз нахо­ди­лись охот­ни­ки взо­брать­ся с помо­щью рук и ног и нелов­ко после пер­вых попы­ток ска­ты­ва­лись на зем­лю, раз­да­вал­ся смех тол­пы, кото­рая таким же сме­хом при­вет­ство­ва­ла вся­ко­го нелов­ко­го пры­гу­на через ска­мей­ку или дере­вян­ную лошадь, падав­шую вме­сте с желав­шим пере­прыг­нуть через них. Сме­я­лась тол­па и над теми, кто про­хо­дил под вед­ром воды, при­ве­шен­ным к кана­ту, пере­ки­ну­то­му на два стол­ба, уда­ряя в дно вед­ра копьем, и совер­шен­но неожи­дан­но для себя ока­чи­вал­ся холод­ной водой».

Совре­мен­ник собы­тий огор­чен­но заме­тил:

«Но смех тол­пы был какой-то поры­ви­стый, быст­ро пре­кра­ща­ю­щий­ся. Не было того бла­го­ду­шия, каким отли­ча­лось гуля­нье преж­де и вопре­ки уста­но­вив­ше­му­ся обы­чаю встре­чать на Мая­ке чуть не рас­свет сле­ду­ю­ще­го дня, Маяк опу­стел засвет­ло. С пяти часов вече­ра мож­но было встре­тить еду­щих и иду­щих с гуля­нья обрат­но в город, несмот­ря на то, что пре­крас­ная пого­да, сто­яв­шая в этот день, рас­по­ла­га­ла каж­до­го подоль­ше поды­шать све­жим воз­ду­хом. Народ воз­вра­щал­ся в пыль и духо­ту, не успев­ши раз­гу­лять­ся вдо­сталь по широ­кой рус­ской нату­ре.

…Мно­го­чис­лен­ные тол­пы наро­да вече­ром 1 мая напол­ня­ли рощу за рекой Ура­лом, где на про­сто­ре весе­ли­лись по-сво­е­му. На буль­ва­ре тоже было доволь­но люд­но. Сло­вом, гуля­ю­щие на этот раз раз­би­лись на три груп­пы. Я дол­жен был побы­вать всю­ду…»

Разо­ча­ро­ван­ные ран­ним завер­ше­ни­ем гуля­ний на Мая­ке, горо­жане напра­ви­лись в дру­гие угол­ки Орен­бур­га, что­бы про­дол­жить празд­но­ва­ние. Роща за рекой Ура­лом и город­ской буль­вар ста­ли новы­ми цен­тра­ми пер­во­май­ских весе­лий, при­вле­кая тол­пы раз­но­го сосло­вия и настро­е­ния. Празд­но­ва­ние празд­ни­ка вес­ны про­хо­ди­ло и на буль­ва­ре:

«Здесь не было ниче­го осо­бен­но при­ме­ча­тель­но­го; пуб­ли­ка, быв­шая тут, при­над­ле­жа­ла по поло­же­нию боль­ше к выда­ю­ще­му­ся купе­че­ству и чинов­ни­че­ству сред­ней руки. Гуля­ла чин­но, сме­я­лась тихо, гово­ри­ла о войне и о наря­дах, о пожерт­во­ва­ни­ях в поль­зу ране­ных вои­нов и о дур­ном пиве в Орен­бур­ге и, вооб­ще, «о том, о сем, а боль­ше ни о чем». Я пере­пра­вил­ся в рощу.

Еще, когда я плыл на ту сто­ро­ну Ура­ла, мне навстре­чу попа­да­лись лод­ки с пою­щи­ми седо­ка­ми и сидел­ка­ми; весе­ло и звон­ко раз­да­ва­лись их пес­ни по реке, и весе­лье неволь­но сооб­щи­лось и мне. Я бод­ро выпрыг­нул на берег и пошел пере­бе­гать от одной куч­ки людей к дру­гой.

Смех, пес­ни, гром­кий весе­лый говор огла­ша­ли рощу. Мно­го забав­но­го, без­за­бот­но­го бро­са­лось в гла­за, когда я под­хо­дил к куч­кам и круж­кам, воз­ле­жав­шим в раз­ных местах рощи под дей­стви­ем паров Баху­са без­злоб­но ост­рив­шим и бесе­до­вав­шим меж­ду собой».

4 мая 1897 года газе­та «Орен­бург­ский листок» сооб­ща­ла:

«Пер­вое мая — празд­ник вес­ны крас­ной. Несо­мнен­но, что празд­но­ва­ние это­го дня ведет свое нача­ло из глу­бо­кой, язы­че­ской древ­но­сти; дню при­уро­чен поэ­ти­че­ский отдых на лоне зеле­не­ю­щей при­ро­ды, и пото­му 1 или 5 мая отды­хать в сущ­но­сти одно и то же, а отдох­нуть полез­но, осо­бен­но детям. В ста­ри­ну школь­ни­кам дава­ли в мае три дня отды­ха в полях или рощах (1, 15 и 30) и назы­ва­ли эти дни «рекре­а­ци­я­ми» (recreatio). Игры на чистом воз­ду­хе Воз­рож­да­ю­щей­ся при­ро­ды в страд­ные дни экза­ме­нов дей­стви­тель­но ожив­ля­ли школь­ни­ков. Надо пожа­леть, что в Орен­бург этот доб­рый обы­чай не прак­ти­ку­ет­ся наши­ми педа­го­га­ми. А маев­ка в этом году вышла при чуд­ной погод, как бы на зависть детям. Теперь шко­ля­рам нашим незна­ко­ма и песен­ка хоро­вая по латы­ни:

«Quam es, Mai, blandus, Svavis et amandus! Campi sunt virentes, Arbores florentes», и т. д.

Горо­жане одна­ко мае­ва­ли с охо­той и напол­ни­ли не толь­ко рощу за p. Ура­лом, но вид­ны были груп­пы в лугах за Фор­штад­том, за рекой Сак­ма­рой, на Собо­ле­вой горе, осо­бен­но же мно­го было наро­ду на Мая­ке. Кста­ти, 1 мая был и татар­ский празд­ник Кур­бан — Бай­рам (празд­ник жертв), а тата­ры очень любят поне­жить­ся на «зеле­нях». Дети вос­тор­га­лись, слу­шая чару­ю­щее «ку-ку» кукуш­ки, гоня­ясь за пест­ро­кры­лы­ми бабоч­ка­ми, лета­ю­щи­ми май­ски­ми жука­ми, сры­вая цве­точ­ки и бегая в запус­ки («в горел­ки», напр.). Май начал­ся бла­го­при­ят­но».

В нача­ле мая 1905 года кор­ре­спон­дент «Орен­бург­ской газе­ты» инфор­ми­ро­вал:

«Пер­вое мая. Празд­ник вес­ны, хотя и сов­пал ныне с вос­крес­ным днем, но в общем про­шел очень спо­кой­но. В про­шед­шие года в этот день было гораз­до шум­нее, а глав­ное – пья­нее. Сле­ду­ет ли это при­пи­сать обще­му гне­ту­ще­му состо­я­нию, пере­жи­ва­е­мо­му в насто­я­щее вре­мя и отча­сти при­ня­тым уси­лен­ным пре­ду­пре­ди­тель­ным мерам, неиз­вест­но, но повто­ря­ем, тако­го бес­ша­баш­но­го раз­гу­ла, какой заме­чал­ся в преж­ние «пер­вое мая», не было. По обык­но­ве­нию горо­жане с чада­ми и домо­чад­ца­ми выез­жа­ли на маев­ку в рощу, на Маяк, в Фор­штадт­ские луга. Вече­ром почти весь город собрал­ся на буль­ва­ре, где игра­ет пре­крас­ный каза­чий оркестр».

Одна­ко в 1905 году, на фоне рево­лю­ци­он­ных вол­не­ний в Рос­сии, Пер­во­май в Орен­бур­ге начал при­об­ре­тать новый, поли­ти­че­ский смысл. Наря­ду с тра­ди­ци­он­ны­ми гуля­ни­я­ми, в горо­де про­шли пер­вые тай­ные собра­ния рабо­чих, кото­рые зало­жи­ли осно­ву для про­тестных мае­вок.

Первомай — день стачек и протестов

Пер­во­май как день ста­чек и про­те­стов впер­вые про­явил­ся в Орен­бур­ге в 1905 году. По дан­ным началь­ни­ка отде­ла Орен­бург­ско­го цен­тра доку­мен­та­ции (быв­ше­го пар­тар­хи­ва) Ири­ны Люк­ши­ной, имен­но эта дата упо­ми­на­ет­ся в архив­ных мате­ри­а­лах.

Надо пом­нить, каким для Рос­сии был тот 1905 год, когда во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны, шед­шей в Порт-Арту­ре, в сто­ли­це импе­рии Санкт-Петер­бур­ге и круп­ней­шем горо­де Москве шли насто­я­щие бои с внут­рен­ни­ми вра­га­ми госу­дар­ства. Рево­лю­ци­о­не­ры зимой 1905 года соору­жа­ли бар­ри­ка­ды на ули­цах глав­ных рос­сий­ских горо­дов и отстре­ли­ва­лись от поли­ции и вой­ско­вых частей из револь­ве­ров, имев­ших на тот момент сво­бод­ное хож­де­ние по стране. Поэто­му вес­ной вла­сти самых раз­ных рос­сий­ских губер­ний все еще поба­и­ва­лись актив­но­сти «бор­цов с режи­мом» и запре­ща­ли их сбо­ры и под­поль­ные парт­со­бра­ния.

Пер­вая маев­ка совсем не похо­ди­ла на митинг. Собрав­ши­е­ся на нее 18 чело­век под руко­вод­ством орен­бург­ско­го рево­лю­ци­о­не­ра Дави­да Гин­збур­га про­во­ди­ли свою встре­чу в усло­ви­ях пол­ной кон­спи­ра­ции. Местом тако­го собра­ния ста­ли кир­пич­ные заво­ды, рас­по­ло­жен­ные в тот пери­од в рай­оне горы Маяк (ныне там рас­по­ло­же­на элек­тро­стан­ция «Маяк»).

Вот в такой-то нерв­ной обста­нов­ке и собра­лись пред­ста­ви­те­ли в основ­ном глав­ных желез­но­до­рож­ных мастер­ских, обсуж­дая дета­ли сопро­тив­ле­ния вла­сти.

«В этом месте к 11 часам вече­ра собра­лись 18 чело­век: пре­иму­ще­ствен­но рабо­чие Таш­кент­ской желез­ной доро­ги. Воз­глав­лял маев­ку Д.Г. Гин­збург. Для обес­пе­че­ния без­опас­но­сти были выстав­ле­ны посты, пре­ду­пре­ждав­шие о при­бли­же­нии поли­ции. После того как был заме­чен казац­кий разъ­езд, на собра­нии был под­нят вопрос о воору­жен­ном сопро­тив­ле­нии – мно­гие из при­сут­ство­вав­ших были с револь­ве­ра­ми – боль­шин­ством голо­сов было при­ня­то реше­ние разой­тись без кро­во­про­ли­тия. Пер­вая орен­бург­ская маев­ка про­дол­жа­лась пол­то­ра часа».

Таким обра­зом пер­вая орен­бург­ская маев­ка, как акция про­те­ста, про­шла бес­кров­но. И этот вид про­те­ста, стал весь­ма попу­ляр­ным в рабо­чей сре­де.

Далее несколь­ко лет под­ряд нашим мест­ным рево­лю­ци­о­не­рам уда­ва­лось вся­кий раз при­да­вать маев­кам не эко­но­ми­че­ский, а поли­ти­че­ский накал. Вме­сто того что­бы тре­бо­вать, как во всех дру­гих стра­нах, где про­хо­дил Пер­во­май, улуч­ше­ния усло­вий тру­да и повы­ше­ния зара­бот­ной пла­ты, наши рабо­чие выдви­га­ли лозунг «Долой само­дер­жа­вие!».

На сле­ду­ю­щий 1906 год, 1 Мая в том же лесу на бере­гу Сак­ма­ры собра­лось уже до тыся­чи чело­век. Тому были при­чи­ны. Перед круп­ным митин­гом на основ­ных пред­при­я­ти­ях горо­да рево­лю­ци­о­не­ры всех мастей про­ве­ли серьез­ную под­го­тов­ку.

В глав­ных желез­но­до­рож­ных мастер­ских, на паро­вых муко­моль­ных мель­ни­цах, на заво­де Орлес, на меха­ни­че­ском заво­де Эвер­та, на бой­нях, коже­вен­ных заво­дах и мел­ких мастер­ских — повсю­ду рас­про­стра­ня­лись листов­ки, шла аги­та­ци­он­ная и про­па­ган­дист­ская рабо­та. И в резуль­та­те на берег Сак­ма­ры вышло колос­саль­ное коли­че­ство рабо­чих с семья­ми.

При­шед­шие гото­ви­ли пищу на кострах, рас­пи­ва­ли чай и более креп­кие напит­ки. Слу­ша­ли высту­пав­ших ора­то­ров и про­сто радо­ва­лись жиз­ни.

Такой празд­ник ни каза­ки, ни жан­дар­мы пор­тить людям не ста­ли. Вла­сти жда­ли демон­стра­цию на ули­цах горо­да. Но руко­во­ди­те­ли акции бла­го­ра­зум­но реши­ли огра­ни­чить­ся народ­ны­ми гуля­нья­ми.

Так и ока­за­лось, что и вол­ки сыты, и овцы целы. Боль­шая маев­ка 1906 года не ста­ла опас­ной для вла­стей, а рабо­чие почув­ство­ва­ли свою силу, при­чем безо вся­ко­го ору­жия.

В 1907 году маев­ка ока­за­лась едва ли не самой кон­фликт­ной в исто­рии про­ве­де­ния это­го празд­ни­ка.

Наро­ду под горой Маяк на реке Сак­ма­ра собра­лось мень­ше, чем год назад, око­ло 400 чело­век. Но состав был уже бое­вой. Ника­ких семей. Поми­мо ведо­мых рабо­чих в митин­ге при­ни­ма­ли уча­стие ост­рые на язык город­ские интел­ли­ген­ты и уча­щи­е­ся раз­ных учеб­ных заве­де­ний. Их окру­жа­ли две каза­чьи сот­ни, не желав­шие выпу­стить эту агрес­сив­но настро­ен­ную и воору­жен­ную тол­пу в город.

Но пона­ча­лу сами демон­стран­ты ста­ли выяс­нять отно­ше­ния меж­ду собой. Чуть не подра­лись. Как поз­же писа­ли совет­ские исто­ри­ки, про­изо­шел рас­кол меж­ду митин­гу­ю­щи­ми на соци­ал-демо­кра­тов и эсе­ров.

Буду­щие твор­цы рево­лю­ции 1917 года уже тогда, за девять лет до нее, нача­ли делить власть.

В кон­це кон­цов весь нега­тив, как и поло­же­но, вылил­ся на людей, пред­став­ляв­ших госу­дар­ствен­ные инте­ре­сы, а имен­но — на сле­див­ших за поряд­ком каза­ков. В ходе сты­чек были при­ме­не­ны нагай­ки. Нача­лись аре­сты.

Одна­ко боль­ше дан­ная ситу­а­ция напо­ми­на­ет стыч­ку орен­бург­ско­го ОМО­На с самар­ски­ми фут­боль­ны­ми фана­ми на ста­ди­оне в Росто­шах, когда после про­во­ка­ции пра­во­охра­ни­те­ли задер­жа­ли 12 хули­га­нов, а осталь­ных пре­про­во­ди­ли в сто­ро­ну вок­за­ла.

В роще за горой Маяк, Е.А. Тих­ме­нев.

Спу­стя мно­го лет в Орен­бур­ге была напи­са­на кар­ти­на мифо­ло­ги­зи­ро­ван­но­го раз­го­на демон­стра­ции 1 мая 1907 года, на кото­рой каза­ки раз­го­ня­ют рево­лю­ци­о­не­ров рево­лю­ци­о­не­ров.

В этом каза­ки, по све­де­ни­ям из архив­ных источ­ни­ков, аре­сто­ва­ли непо­нят­ное коли­че­ство чело­век, кото­рых потом, веро­ят­но, отпу­сти­ли из ката­лаж­ки, взяв чест­ное сло­во не бузо­те­рить.

В 1908 году на Мая­ке на Пер­во­май раз­вер­ну­лись насто­я­щие бои мест­но­го зна­че­ния. Жан­дарм­ское охран­ное отде­ле­ние реши­ло вооб­ще не допу­стить маев­ку. И каза­ки выис­ки­ва­ли в лесу у Сак­ма­ры при­шед­ших туда по тра­ди­ции рабо­чих.

В кон­це кон­цов было аре­сто­ва­но око­ло сот­ни рабо­чих, в основ­ном из желез­но­до­рож­ных мастер­ских. Све­де­ний об актив­ном воору­жен­ном сопро­тив­ле­нии в тот день все-таки нет. Будем счи­тать, что обо­шлось без жертв, кро­ме спин убе­гав­ших, по кото­рым про­шлась нагай­ка.

Да и резуль­та­ты мас­со­вых аре­стов были дутые. Задер­жан­ных опро­си­ли, пере­пи­са­ли и отпу­сти­ли по домам. За неко­то­ры­ми впо­след­ствии была нала­же­на слеж­ка.

В 1909 году скром­ная маев­ка состо­я­лась исклю­чи­тель­но бла­го­да­ря орга­ни­за­тор­ско­му талан­ту Геор­гия Коро­сте­ле­ва, стар­ше­го из бра­тьев-рево­лю­ци­о­не­ров, уже при­быв­ше­го в Орен­бург из ссыл­ки на посе­ле­ние. Веро­ят­но, люди пом­ни­ли про­шло­год­ние собы­тия и не очень-то хоте­ли ссо­рить­ся с каза­ка­ми.

В 1910 году рабо­чий про­тест вооб­ще пре­вра­тил­ся в анек­дот.

При­шед­шие на пер­во­май­ский митинг к кон­то­ре сво­е­го пред­при­я­тия рабо­чие-желез­но­до­рож­ни­ки вовре­мя заме­ти­ли жан­дар­мов, веро­ят­но, соби­рав­ших­ся их разо­гнать. А пото­му друж­но запрыг­ну­ли в ваго­ны про­хо­дя­ще­го мимо товар­ня­ка.

Состав тихо ехал по сво­е­му марш­ру­ту. Но не про­во­дить же митинг в его ваго­нах! А пото­му рабо­чие дое­ха­ли до про­до­воль­ствен­но­го пунк­та (одно­го из нынеш­них эле­ва­то­ров). По коман­де выса­ди­лись под виа­ду­ком (веро­ят­но, на месте моста у совре­мен­ной ули­цы Юрки­на) и там про­ве­ли свой митинг. В пря­мом смыс­ле сло­ва — под­поль­ный.

После Октябрь­ской рево­лю­ции 1917 года Пер­во­май в Орен­бур­ге обрел ста­тус офи­ци­аль­но­го госу­дар­ствен­но­го празд­ни­ка, сим­во­ли­зи­ру­ю­ще­го побе­ду рабо­че­го клас­са. Кон­спи­ра­тив­ные маев­ки сме­ни­лись мас­со­вы­ми демон­стра­ци­я­ми, отра­жав­ши­ми иде­а­лы соци­а­ли­сти­че­ско­го строя.

Первомай в советское время

Насто­я­щую силу пер­во­май­ские демон­стра­ции обре­ли после уста­нов­ле­ния в Орен­бур­ге совет­ской вла­сти.

Даже во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны в 1918 и 1919 годах в горо­де про­во­ди­лись и митин­ги 1 Мая, и жен­ский празд­ник 8 Мар­та. Прак­ти­че­ски в усло­ви­ях воен­но­го поло­же­ния. Пото­му что уже через два меся­ца в 1918 году город был во вла­сти у белых. И вме­сто Пер­во­мая вновь празд­но­ва­лись цер­ков­ные празд­ни­ки.

1 мая 1919 года газе­та «Кому­нар» сооб­ща­ла:

«В насто­я­щее вре­мя, когда все силы Восточ­но­го фрон­та напря­же­ны и направ­ле­ны на про­ти­во­дей­ствие кол­ча­ков­ской аван­тю­ре, гро­зя­щей неис­чис­ли­мы­ми бед­стви­я­ми, когда бело­гвар­дей­ская сво­ра щел­ка­ет зуба­ми, рыщет вокруг горо­да, ста­ра­ясь нащу­пать сла­бое место, — тогда не вре­мя улич­ных демон­стра­ций. Рабо­чие Орен­бур­га не на мир­ной демон­стра­ции, а в кро­ва­вом бою в нынеш­нем году в день Пер­во­мая демон­стри­ру­ют свою силу».

К 1920 году, когда совет­ская власть укре­пи­лась в Орен­бур­ге после отступ­ле­ния белых, Пер­во­май вновь стал пово­дом для мас­со­вых шествий. Город ожил, и демон­стра­ции, напол­нен­ные рево­лю­ци­он­ным энту­зи­аз­мом, отра­зи­ли надеж­ды жите­лей на новое буду­щее.

Год спу­стя, 2 мая, та же газе­та рас­ска­за­ла о празд­но­ва­нии в горо­де Пер­во­мая, состо­яв­ше­го­ся нака­нуне:

«В отли­чие от про­шлых годов какая раз­ни­ца в празд­но­ва­нии пер­во­май­ско­го дня! Утром рано город на ногах. По всем направ­ле­ни­ям спе­шат тол­пы наро­да с забот­ли­во-празд­нич­ным видом. Игра­ет музы­ка. Строй­но дви­жут­ся колон­ны крас­но­ар­мей­цев, крас­ные зна­ме­на тихо веют в воз­ду­хе. По ули­цам в раз­ных направ­ле­ни­ях мар­шем дви­жут­ся колон­на за колон­ной совет­ских слу­жа­щих. Мас­са жен­щин. Зву­чит рево­лю­ци­он­ная песнь. Бод­рые, сме­лые лица».

Вот и на фото­гра­фи­ях пер­вых лет совет­ской вла­сти есть два извест­ных орен­бурж­цам кад­ра пер­во­май­ских гуля­ний. Пер­вый — на Мар­со­вом поле у Зна­мен­ной избы.

Пер­во­май­ская демон­стра­ция у Зна­мен­ной избы, 1 мая 1920 года

Колон­на вос­пи­тан­ни­ков Дет­ско­го дома в пер­во­май­ской демон­стра­ции, 1 мая 1923 года. Пред­по­ло­жи­тель­но, автор сним­ка Иван Куд­ря­шов.

На пер­во­май­ские празд­ни­ки в Орен­бур­ге уже при совет­ской вла­сти при­хо­ди­лись и ори­ги­наль­ные памят­ные даты.

К это­му дню в 1925 году в пар­ке напро­тив дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра был тор­же­ствен­но открыт памят­ник Лени­ну, постро­ен­ный на день­ги, собран­ные рабо­чи­ми все тех же желез­но­до­рож­ных мастер­ских.

Откры­тие памят­ни­ка В.И. Лени­ну. Орен­бург, 1 мая 1925 года.

После смер­ти вождя про­шло чуть боль­ше года. В Совет­ской Рос­сии еще не нача­лась мас­со­вая уста­нов­ка памят­ни­ков. И этот один из пер­вых в стране наш «малень­кий Ленин» был по-насто­я­ще­му народ­ной, очень искрен­ней памя­тью и данью ува­же­ния чело­ве­ку, пере­вер­нув­ше­му мир. По край­ней мере, от тех, кто пом­нил пер­вые маев­ки и искренне желал раз­ру­шить окру­жав­шую неспра­вед­ли­вость.

Под­шив­ки газе­ты «Смыч­ка» за этот день рас­ска­за­ли, что в горо­де были про­ве­де­ны и дру­гие тор­же­ствен­ные меро­при­я­тия:

«Кипит сов­парт­школь­ный мура­вей­ник. Каж­до­му из актив­ных ребят комис­сия по про­ве­де­нию празд­ни­ка дала свое дело. Реше­но под Пер­вое мая вече­ром про­ве­сти обще­кур­сант­ское собра­ние, на кото­ром о празд­ни­ке ста­вят­ся два докла­да, на рус­ском и кир­гиз­ском язы­ках. После собра­ния будут демон­стри­ро­вать­ся рус­ская и татар­ская пье­сы на тему дня. Биб­лио­теч­ным объ­еди­не­ни­ем будет про­ве­ден книж­ный кар­на­вал, орга­ни­зу­ет­ся шествие обло­жек книг».

В после­ду­ю­щие годы Пер­во­май в Орен­бур­ге про­дол­жал объ­еди­нять горо­жан в празд­но­ва­нии рево­лю­ци­он­ных иде­а­лов. К 1927 году, как запе­чат­ле­но на одном из сохра­нив­ших­ся сним­ков, город все еще сохра­нял доре­во­лю­ци­он­ные чер­ты, но атмо­сфе­ра празд­ни­ка отра­жа­ла нарас­та­ю­щий энту­зи­азм совет­ско­го стро­и­тель­ства.

Празд­но­ва­ние пер­во­мая, 1 мая 1927 года, Орен­бург. Вда­ли вид­не­ет­ся Успен­ский жен­ский мона­стырь. Город пока еще даже при­бли­зи­тель­но не застро­ен так, как теперь.

Пер­во­май­ские дни в Орен­бур­ге, где еще сохра­ня­лись чер­ты доре­во­лю­ци­он­но­го укла­да, напол­ня­лись духом соци­а­ли­сти­че­ско­го тру­да. В такой атмо­сфе­ре газе­та «Смыч­ка» 1 мая 1929 года опуб­ли­ко­ва­ла замет­ку, при­зы­ва­ю­щую тру­дя­щих­ся к свер­ше­ни­ям в инду­стри­а­ли­за­ции и кол­лек­ти­ви­за­ции:

«Мы будем празд­но­вать день Пер­во­мая в усло­ви­ях напря­жен­ной рабо­ты по раз­вер­ты­ва­нию соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства в горо­де и деревне. За неуклон­ное раз­вер­ты­ва­ние инду­стри­а­ли­за­ции стра­ны, за подъ­ем и соци­а­ли­сти­че­ское пере­устрой­ство сель­ско­го хозяй­ства! Стро­и­тель­ство кол­хо­зов и сов­хо­зов — вер­ный путь к улуч­ше­нию поло­же­ния бед­но­ты, к укреп­ле­нию сою­за с серед­ня­ком, к осво­бож­де­нию дерев­ни от экс­плу­а­та­ции кула­ка».

За деся­ти­ле­тие в стране свер­ши­лось мно­же­ство собы­тий: от кол­лек­ти­ви­за­ции дерев­ни до вели­ких стро­ек пяти­ле­ток, изме­нив­ших облик горо­дов. Пер­во­май в Орен­бур­ге, став­шем Чка­ло­вым, все ярче отра­жал тру­до­вой подвиг. В этом духе «Чка­лов­ская ком­му­на» 1 мая 1939 года опуб­ли­ко­ва­ла замет­ку, про­слав­ля­ю­щую пере­до­ви­ков ста­ха­нов­ско­го дви­же­ния.

«В обста­нов­ке боль­шо­го подъ­ема и раз­вер­ты­ва­ния соци­а­ли­сти­че­ско­го сорев­но­ва­ния встре­ча­ют тру­дя­щи­е­ся Чка­лов­ской обла­сти Пер­во­май 1939 года. Перед пер­во­май­ски­ми дня­ми в ряды орде­но­нос­цев нашей обла­сти влил­ся новый отряд пере­до­вых людей Орской ТЭЦ, Южно-Ураль­ско­го нике­ле­во­го ком­би­на­та, ком­би­на­та «Ормедь» и тре­ста «Южу­рал­тяж­строй», награж­ден­ных орде­на­ми и меда­ля­ми.

Да здрав­ству­ет, рас­тет и креп­нет ста­ха­нов­ское дви­же­ние — один из заме­ча­тель­ных ито­гов вто­рой пяти­лет­ки!»

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны стра­на жила под лозун­гом «Все для фрон­та! Все для побе­ды!», отда­вая все силы борь­бе с вра­гом. Но даже в эти суро­вые годы вла­сти нахо­ди­ли воз­мож­ность про­во­дить пер­во­май­ские празд­ни­ки, что­бы спло­тить народ и под­нять бое­вой дух. Вот как опи­сы­ва­ла Пер­во­май 1943 года газе­та «Чка­лов­ская ком­му­на»:

«В садах и пар­ках горо­да 1 Мая для детей с 3 часов дня до 20 часов орга­ни­зу­ют­ся мас­со­вые игры, аттрак­ци­о­ны, тан­цы, хоро­вое пение. Игра­ют духо­вые оркест­ры, бая­ни­сты. На пло­ща­ди Дома Сове­тов устра­и­ва­ют­ся мас­со­вые физ­куль­тур­ные игры, волей­бол, шты­ко­вой бой, фех­то­ва­ние.

С 8 часов вече­ра нач­нет­ся ком­со­моль­ский кар­на­вал. Воз­ле кино­те­ат­ров «Октябрь», «Молот», окруж­но­го ДКА, на пло­ща­ди Дома Сове­тов — тан­цы. За луч­шие кар­на­валь­ные костю­мы — при­зы.

С 11 часов вече­ра на пло­ща­ди Дома Сове­тов демон­стра­ция кино­филь­мов».

Побе­да в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне вдох­ну­ла в Пер­во­май дух воз­рож­де­ния и тру­до­во­го энту­зи­аз­ма. В этом духе фото­ре­пор­та­жи запе­чат­ле­ли тор­же­ствен­ные шествия, про­слав­ляв­шие подвиг рабо­чих и моло­де­жи Чка­ло­ва.

Фото­ре­пор­таж: Пер­во­май­ска демон­стра­ция тру­дя­щих­ся горо­да Чка­ло­ва 1948 года.

Во гла­ве празд­нич­ных колонн идут тру­дя­щи­е­ся Желез­но­до­рож­но­го рай­о­на, заняв­шие пер­вое место в пред­май­ском соци­а­ли­сти­че­ском сорев­но­ва­нии. На сним­ке (сле­ва напра­во): 1. Коло­на Стан­ко­за­во­да, 2. Идет кол­лек­тив Паро­во­зо­ре­монт­но­го заво­да. Фото И. Бара­но­ва и В. Лаш­ма­но­ва.

На сним­ке: на празд­нич­но разу­кра­шен­ных авто­ма­ши­нах школь­ни­ки млад­ших клас­сов выез­жа­ют на пло­щадь Дома Сове­тов. Фото И. Бара­но­ва и В. Лаш­ма­но­ва.

На сним­ке (сле­ва напра­во): 1. Сту­ден­ты Чка­лов­ско­го сель­хоз­ин­сти­ту­та име­ни А.А. Андре­ева, 2. Уче­ни­цы город­ских сред­них жен­ских школ про­хо­дят мимо три­бу­ны, 3. На пло­ща­ди Дома Сове­тов выхо­дят спортс­ме­ны-дина­мов­цы Фото И. Бара­но­ва, А. Глаз­ко­ва, В. Лаш­ма­но­ва.

Пер­во­май­ская демон­стра­ция 1948 года.

Пер­во­май­ские демон­стра­ции после­во­ен­ных лет сим­во­ли­зи­ро­ва­ли не толь­ко тру­до­вой энту­зи­азм, но и тех­ни­че­ский про­гресс. Так, в 1953 году, спу­стя все­го пять лет после ярких празд­нич­ных шествий, Орен­бург всту­пил в новую эпо­ху — в этот день по горо­ду начал кур­си­ро­вать пер­вый трол­лей­бус. Элек­три­че­ский транс­порт буду­ще­го, как счи­та­лось тогда, стал сим­во­лом обнов­ле­ния. Трол­лей­бус 1‑го марш­ру­та шел от желез­но­до­рож­но­го вок­за­ла по Совет­ской до Буль­ва­ра и раз­во­ра­чи­вал­ся на пло­щад­ке перед гаупт­вах­той (музе­ем горо­да). Этот Пер­во­май для орен­бурж­цев, пере­жив­ших смерть Ста­ли­на 5 мар­та 1953 года, дей­стви­тель­но оли­це­тво­рял эпо­ху пере­мен.

В 1950‑е годы Орен­бург, вер­нув­ший свое имя, устре­мил­ся к новым тру­до­вым вер­ши­нам, вдох­нов­лен­ный иде­а­ла­ми ком­му­низ­ма. 1 мая 1959 года газе­та «Южный Урал» писа­ла:

«Совет­ские люди раз­вер­ты­ва­ют дви­же­ние за зва­ние кол­лек­ти­вов и удар­ни­ков ком­му­ни­сти­че­ско­го тру­да. Нака­нуне празд­ни­ка рапор­то­ва­ли Родине о досроч­ном выпол­не­нии пла­на четы­рех меся­цев работ­ни­ки про­мыш­лен­но­сти Орен­бур­га, Ново­тро­иц­ка. Кол­хо­зы и сов­хо­зы Соро­чин­ско­го, Илек­ско­го, Бузу­лук­ско­го рай­о­нов в луч­шие сро­ки и на высо­ком агро­тех­ни­че­ском уровне закон­чи­ли сев ран­них зер­но­вых».

В 1960‑е годы Орен­бург стре­ми­тель­но раз­ви­вал­ся, воз­во­дя новые дома и заво­ды в духе ком­му­ни­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства. В этом духе 1 мая 1969 года «Южный Урал» сооб­щи­ла о тру­до­вых побе­дах, про­слав­ляя дости­же­ния стро­и­те­лей.

«Завер­ше­но стро­и­тель­ство пер­во­го девя­ти­этаж­но­го жило­го дома в горо­де Орен­бур­ге. Зда­ние это постро­е­но в Цен­траль­ном рай­оне горо­да, непо­да­ле­ку от Двор­ца куль­ту­ры «Рос­сия». На соору­же­нии его по-удар­но­му пора­бо­та­ли все, что­бы сдать объ­ект в пер­вые дни мая».

1960‑е годы ста­ли вре­ме­нем актив­но­го стро­и­тель­ства и про­мыш­лен­но­го роста, но к кон­цу сле­ду­ю­ще­го деся­ти­ле­тия акцен­ты Пер­во­мая сме­сти­лись. Если в 1969‑м глав­ной ново­стью было воз­ве­де­ние пер­во­го девя­ти­этаж­но­го дома, то к 1979 году празд­ник все чаще свя­зы­ва­ли не толь­ко с тру­до­вы­ми подви­га­ми, но и с про­сты­ми чело­ве­че­ски­ми радо­стя­ми. Так, газе­та «Южный Урал» 1 мая 1979 года рас­ска­зы­ва­ла уже не о строй­ках, а о ново­рож­ден­ной Инне Сыро­ват­ко — двух­ты­сяч­ном ребен­ке, появив­шем­ся на свет в Орен­бур­ге в Меж­ду­на­род­ный год ребен­ка. Ее роди­те­лей, сту­ден­тов поли­тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та, поздра­ви­ли депу­та­ты, а гор­ис­пол­ком вру­чил памят­ное поздрав­ле­ние. «Счаст­ли­вой тебе жиз­ни, Инна!» — писа­ла газе­та, под­чер­ки­вая, что Пер­во­май оста­вал­ся не толь­ко празд­ни­ком тру­да, но и днем, объ­еди­ня­ю­щим раз­ные поко­ле­ния орен­бурж­цев.

*****

За пол­то­ра века Пер­во­май в Орен­бур­ге про­шел путь от сти­хий­ных народ­ных гуля­ний на Маяч­ной горе до офи­ци­аль­но­го празд­ни­ка с демон­стра­ци­я­ми, а затем — до дня, соче­та­ю­ще­го госу­дар­ствен­ную тор­же­ствен­ность и лич­ные радо­сти. Меня­лись эпо­хи, иде­а­лы и даже назва­ния горо­да, но суть оста­ва­лась неиз­мен­ной: 1 мая все­гда объ­еди­ня­ло людей — будь то чае­пи­тия под гар­мош­ку в XIX веке, рево­лю­ци­он­ные маев­ки нача­ла XX сто­ле­тия или мас­со­вые шествия с порт­ре­та­ми вождей. Сего­дня, огля­ды­ва­ясь назад, мож­но ска­зать, что Пер­во­май в Орен­бур­ге — это не про­сто дата в кален­да­ре, а живая тра­ди­ция, в кото­рой, как в зер­ка­ле, отра­зи­лась исто­рия все­го горо­да.

При созда­нии мате­ри­а­ла исполь­зо­ва­лась инфор­ма­ция:

• Орен­бург­ский листок, 4 мая 1897 г.
• Л. Ничу­гов­ская, «Это было, было…», Южный Урал, 30 апре­ля 1989 г.
• Кон­стан­тин Копы­лов, «Исто­ки Пер­во­мая», Вечер­ний Орен­бург, № 31 от 25 апре­ля 2018 г.
• «Орен­бург­ский Пер­во­май: от каза­чьих нага­ек, до каза­чьей охра­ны», 56orb.ru,  1 мая 2018 г.
• Пер­во­май­ска демон­стра­ция тру­дя­щих­ся горо­да Чка­ло­ва, 1 мая 1948 года, Чка­лов­ская ком­му­на, 4 мая 1948 года
• Татья­на Судор­ги­на, «Откры­ва­ет­ся лет­ний сезон», Вечер­ний Орен­бург, № 31 от 27 апре­ля 2022 г.

© 2020–2022, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей