Читаем старые газеты: Салават Юлаев

В 1940 году в газе­те «Чка­лов­ская ком­му­на» была опуб­ли­ко­ва­на ста­тья о Сала­ва­те Юла­е­ве и его отце Юлае, в кото­рой при­ве­ден сокра­щен­ный вари­ант тек­ста при­го­во­ра, выне­сен­но­го в отно­ше­нии них 15 июля 1775 года Орен­бург­ским губер­на­то­ром Ива­ном Рейн­сдор­пом. В кон­тек­сте того вре­ме­ни, образ Сала­ва­та и его отца рас­смат­ри­вал­ся через приз­му идео­ло­гии рабо­че­го и кре­стьян­ско­го клас­са.

В ста­тье упо­ми­на­ет­ся любо­пыт­ный факт: доку­мен­ты, свя­зан­ные с кре­стьян­ским вос­ста­ни­ем под пред­во­ди­тель­ством Еме­лья­на Пуга­че­ва, были выве­зе­ны в 1890‑х годах из мест­но­го архи­ва на хра­не­ние в Санкт-Петер­бург.

*****

В 90‑х годах про­шло­го сто­ле­тия все архив­ные мате­ри­а­лы о пуга­чев­ском дви­же­нии были выве­зе­ны из мест­но­го архи­ва в Петер­бург. Цар­ское пра­ви­тель­ство, желая сузить до мини­му­ма воз­мож­ность обна­ро­до­ва­ния «пуга­чев­ских» мате­ри­а­лов, цен­тра­ли­зо­ва­ло их. Все же отдель­ные доку­мен­ты (пуга­чев­ской эпо­хи или слу­чай­но, или по недо­смот­ру оста­лись здесь и хра­нят­ся сей­час в чка­лов­ском област­ном исто­ри­че­ском архи­ве.

Напи­сан­ные на тол­стой бума­ге гуси­ны­ми перья­ми: замыс­ло­ва­тым, с тит­ла­ми, почер­ком, пере­пле­тен­ные в тол­стые фоли­ан­ты, они пре­крас­но сохра­ни­лись, несмот­ря на полу­то­ра­ве­ко­вую дав­ность.

Одним из таких доку­мен­тов, пред­став­ля­ю­щим боль­шой науч­но-исто­ри­че­ский инте­рес, явля­ет­ся при­го­вор баш­кир­ско­му бога­ты­рю, пуга­чев­ско­му бри­га­ди­ру — Сала­ва­ту Юла­е­ву и его отцу — Юлаю.

Имя Сала­ва­та, выда­ю­ще­го­ся сорат­ни­ка Еме­лья­на Пуга­че­ва и актив­но­го бор­ца про­тив кре­пост­ни­ков-поме­щи­ков и цариз­ма, вошло в исто­рию. В баш­кир­ских кол­хо­зах и по сей день еще поют о нем пес­ни, как о люби­мом сво­ем народ­ном герое. Из рода в род пере­да­ют­ся рас­ска­зы о том, как 20-лет­ний храб­рей­ший джи­гит Юла­ев Сала­ват с ору­жи­ем в руках отста­и­вал сво­бо­ду сте­пей от вла­сти цар­ских чинов­ни­ков, баев и мулл.

Как извест­но, к Пуга­че­ву Сала­ват при­шел осе­нью в 1773 году, с отря­дом баш­кир в 1200 чело­век. Ско­ро ста­ей храб­ро­стью, муже­ством, чест­но­стью, кипу­чей энер­ги­ей, воен­ны­ми успе­ха­ми Сала­ват снис­кал себе в сте­пях гро­мад­ную попу­ляр­ность. Его имя при­во­ди­ло в тре­пет мулл и бога­те­ев. Из сте­пей и с гор Баш­ки­рии непре­рыв­но шли к нему все новые и новые отря­ды повстан­цев и вли­ва­лись в армию Еме­лья­на Пуга­че­ва. За удач­ные опе­ра­ции про­тив цар­ско­го пол­ков­ни­ка Михель­со­на Сала­ват был про­из­ве­ден Пуга­че­вым сна­ча­ла в чин пол­ков­ни­ка, а затем бри­га­ди­ра.

После ухо­да глав­ных сил Пуга­че­ва из при­де­лов Орен­бург­ско­го края к цен­тру Рос­сии Сала­ват с неболь­шим отря­дом был остав­лен для защи­ты Ель­дяц­кой кре­по­сти, важ­ной в стра­те­ги­че­ском отно­ше­нии.

Окру­жен­ная, силь­ны­ми отря­да­ми цар­ских войск, кре­пость пала, а 25 нояб­ря 1774 года Сала­ват был задер­жан под­пол­ков­ни­ком Арши­нев­ским неда­ле­ко от дерев­ни Кал­мы­ко­вой и отправ­лен для допро­са в г. Казань, в сек­рет­ную комис­сию, кото­рая явля­лась в то же вре­мя чрез­вы­чай­ным воен­ным судом. В апре­ле 1774 года по делу Пуга­че­ва были учре­жде­ны две сек­рет­ные комис­сии в Каза­ни и Орен­бур­ге. Во гла­ве обо­их этих комис­сий нахо­дил­ся гене­рал Потем­кин.

После допро­са в казан­ской сек­рет­ной комис­сии Сала­ват и его отец Юлай были отправ­ле­ны в Моск­ву, в тай­ную экс­пе­ди­цию сена­та. Здесь Сала­ват был сно­ва допро­шен, но, не добив­шись от него, как и в казан­ской сек­рет­ной комис­сии при­зна­ний «в бес­че­ло­веч­ных убий­ствах», гене­рал-про­ку­рор сена­та Вязем­ский в мар­те 1775 года из Моск­вы на поч­то­вых под­во­дах под стро­гим сек­рет­ным кара­у­лом отпра­вил Сала­ва­та вме­сте с отцом в г. Орен­бург для иссле­до­ва­ния всех зло­де­я­ний на месте.

Отправ­ка Сала­ва­та в Орен­бург, надо пола­гать, име­ла целью не толь­ко осу­дить его как винов­ни­ка одно­го из бли­жай­ших спо­движ­ни­ков Пуга­че­ва. Для это­го цар­ское пра­ви­тель­ство и так рас­по­ла­га­ло доста­точ­ным обви­ни­тель­ным мате­ри­а­лом, заслу­жи­ва­ю­щим, по сло­вам гене­рал-про­ку­ро­ра Вязем­ско­го, «смерт­ную казнь». Отправ­ка была нуж­на для того, что­бы про­ве­сти над Сала­ва­том пока­за­тель­ный суд. учи­нить над ним экзе­ку­цию «на страх дру­гим зло­твор­цам», как пове­ле­ва­ла цари­ца Ека­те­ри­на II.

Сто шесть­де­сят пять лет тому назад, 15 июля 1755 года, Сала­ват был осуж­ден вме­сте с отцом. По при­го­во­ру орен­бург­ско­го губер­на­то­ра Рей­сдор­па их обо­их во всех тех местах, где они сра­жа­лись с вой­ска­ми цари­цы, били нещад­но кну­том, вырва­ли щип­ца­ми нозд­ри, заклей­ми­ли кале­ным желез­ным клей­мом лица и высла­ли на веч­ную катор­гу в Рогер­вик (порт на Бал­тий­ском море).

Гово­рят, что Сала­ват не вынес всех тяже­стей нево­ли и покон­чил с собой. Ниже мы впер­вые пуб­ли­ку­ем текст под­лин­но­го при­го­во­ра орен­бург­ско­го губер­на­то­ра.

Текст дает­ся в сокра­щен­ном виде, с неко­то­ры­ми отступ­ле­ни­я­ми от орфо­гра­фии под­лин­ни­ка. Опу­щен­ные места тек­ста обо­зна­ча­ют­ся мно­го­то­чи­ем.

1775 года июля 15 дня.

По ука­зу Ея импе­ра­тор­ско­го вели­че­ства, гене­рал-порут­чик. Орен­бург­ский губер­на­тор и кава­лер Рейн­сдорп, рас­смат­ри­вая экс­тракт при­слан­ной от Уфим­ской пра­ви­тель­ствен­ной кан­це­ля­рии, учи­нен­ной, из про­из­ве­ден­но­го след­ствия о винах обра­щав­ших­ся в зло­дей­ствах Уфим­ско­го уез­да Сибир­ской доро­ги стар­ши­ны Юлая Анда­ли­на, и сына его Сала­ва­та, в коем нахо­дят­ся сле­ду­ю­щие обсто­я­тель­ства: пер­вой из них Юлай в служ­бу зло­дей­скую посту­пил, и прот­чих к тому при­вел из особ­ли­ва­го сво­е­го к зло­дею Пуга­че­ву усер­дия по при­слан­но­му от него зло­дея к нему Юлаю пись­му, когда сво­бод­ное еще было ему, не совра­ща­ясь на то зло­дей­ство, уйти в бли­жай­шие кре­по­сти или а Уфу.

Будучи же в тол­пах зло­дей­ских разо­рял и сожи­гал он Юлай с сыном сво­им Сала­ва­том заво­ды и прот­чия селе­ния в како­вом слу­чае весь­ма не оста­лось у них без про­ли­тия кро­ви, как то и почи­ни­мым из дел про­из­во­дя­щих по сим обсто­я­тель­ствам, в Уфим­ской про­вин­ци­аль­ной кан­це­ля­рии справ­кам ока­за­лось, что оба они Юлай и Сала­ват… на Сим­ском заво­де свя­щен­ни­ка… пере­ко­ло­ли до смер­ти, и потом, весь завод выжгли… Сала­ват же столь­ко усерд­ство­вал к речен­но­му зло­дею Пуга­че­ву, что он сна­ча­ла пол­ков­ни­ком, а потом и бри­га­ди­ром… от Пуга­че­ва будучи назван, и для разо­ре­ния горо­дов, кре­по­стей, заво­дов и селе­ний, так же и набо­ру в при­со­еди­не­ние к себе люд­ства — посы­лан был неод­но­крат­но, что он и испол­нял с отме­ною на зло охо­тою…

Сверх того во мно­гих местах сра­жал­ся с вер­ны­ми воин­ски­ми коман­да­ми, где так же не без кро­во­про­ли­тия быть слу­чи­лось; а нако­нец отра­жен­ною от дета­ша­мен­та под­пол­ков­ни­ка Арше­нев­ско­го пар­ти­ею 25 чис­ла нояб­ря 1774 года… в быт­ность его на зло­дей­стве пой­ман, а сам не рас­ка­ясь и от того никак не отста­вал.

Еже­ли бы тако­во­му нико­гда не участ­во­вав­ше­му­ся про­дер­за­те­лю и зло­дею не пре­пят­ство­ва­ла поим­ка, но и по той оба они будучи уже в глав­ном пра­ви­тель­стве Тай­ной экс­пе­ди­ции истин­но­го о зло­де­я­ни­ях сво­их при­зна­ния, по вко­ре­нив­ших­ся в них зло­стям, не учи­ни­ли. Сала­ват же сверх того и в Уфе в заклю­че­нии будучи, дер­жась худо­го сво­е­го состо­я­ния, вымыс­лил напи­сать и доста­вить в житель­ство свое, и в те самые места, где про­из­весть веле­но о зло­де­я­ни­ях его след­ствие, пись­мо о тем, что­бы пока­зу­е­мо в уез­де было, с при­кры­ти­ем тех его зло­де­я­ний, в чем так же дока­зан сол­да­том Чуди­но­вым явно; а сам будучи издав­на на про­дер­зо­сти укло­нят­ся скор, а на при­зна­ние упрям, в том, чтоб оное им зде­ла­ло было, не открыл­ся…

И хотя по толь мно­гим изыс­ка­ни­ям, нет их соб­ствен­но­го в том при­зна­ния, одпак когда сто­рон­ния уезд­ныя люди, быв­шие при дей­ствии зло­де­я­ний… чини­мых ими Юла­ем и Сала­ва­том, допра­шван­ныя в уез­де, нароч­но из Уфы посы­ла­ным пере­вод­чи­ком Тре­тья­ко­вым… точ­но в том их обли­ча­ет: то уже и не нуж­но извле­кать из них то при­зна­ние, кото­ро­го они, как выше зна­чит, открыть ни мало не хотят, а и без того в раз­суж­де­нии толь мно­гих на них обли­че­ний Уфим­ская про­вин­ци­аль­ная кан­це­ля­рия нахо­дит, что все их зло­де­я­ния и самыя смерт­ныя уби­вства, непо­вин­ным дей­стви­тель­но от них и по пове­ле­нию их про­ис­хо­ди­ли.

И так оная про­вин­ци­аль­ная кан­це­ля­рия мне­ние свое пред­ста­ви­ла, что хотя оба они Юлай и Сала­ват за все те зло­де­я­нии, по изоб­ра­жен­ным в экс­трак­те зако­нам, неми­ну­е­мо заслу­жи­ли смерт­ную казнь, но… в след­ствие имян­но­го ея импе­ра­тор­ско­го вели­че­ства ука­за… на страх дру­гим зло­твор­цам нака­зать обо­их их, как зло­де­ев во всех тех селе­ни­ях, где от них самые злей­шия воров­ства и убий­ства про­ис­хо­ди­ли, кну­том и нако­нец в послед­нем селе­нии посту­пить с ними по состо­яв­ше­му­ся в про­шлом 1754 году майя 13 дня ука­зу вырвав нозд­ря и постам на лбу и на щеках зна­ки, послать веч­но в катарж­ную рабо­ту в Рогер­вик, дабы они, как не мало­важ­ные зло­деи будучи из Уфы так отда­ле­ны к побе­гу и к како­вым либо еще вред­ным замыс­лам спо­со­бов не име­ли…

И поне­же из выше­пи­сан­но­го явству­ет, что они Юлай и Сала­ват в зло­дей­ствах их в смерт­ных убий­ствах от вер­ных стар­шин и лут­ших людей доволь­но обли­че­ны да и по делам про­ис­хо­див­шим как здесь так и в Уфе извест­но, что они не толь­ко во вре­мя быв­ше­го народ­но­го мяте­жа, но и по отлу­че­нии из пре­де­лов Орен­бург­ской губер­нии госу­дар­ствен­но­го зло­дея Пуга­че­ва, имея послуж­ных себе баш­кир­цев в боль­шую тол­пу злость свою с неудер­жан­ным зло­дей­ским стрем­ле­ни­ем про­дол­жа­ли и при том… пожо­ги неко­то­рых заво­дов и селе­ний про­де­ла­ли и напо­сле­док Сала­ват пой­ман воин­ской коман­дою, а Юлай вызван к совет­ни­ку Тима­ше­ву поли­тич­но, за что. оба они Юлай и Сала­ват заслу­жи­ва­ют рав­но­мер­ное нака­за­ние, а имен­но то, кото­рое по мне­нию Уфим­ской про­вин­ци­аль­ной кан­це­ля­рии поло­же­но, кое­му и он гене­рал-попут­чик и кава­лер согла­сен.

И тако опре­де­лил: в тое про­вин­ци­аль­ную кан­це­ля­рию пред­ло­жить, чтоб она им Юлаю и Сала­ва­ту нака­за­ние по сво­е­му мне­нию учи­ни­ла во всех тех селе­ни­ях, где от них самые злей­шие вар­вар­ства и убий­ства про­ис­хо­ди­ли, и нако­нец в послед­нем селе­нии посту­пить с ними по соста­яв­ше­му­ся в про­шлом 1754 году майя 13 дня ука­зу и послать их веч­но в каторж­ную рабо­ту в Рогер­вик. А дабы над ними сия эксе­ку­ция толь точ­нее учи­не­на была, име­ет она про­вин­ци­аль­ная кан­це­ля­рия отпра­вить их в те селе­ния с такою осто­рож­но­стью, чтоб их Юлая и Сала­ва­та, яко зло­де­ев, не мог­ли баш­кир­цы и дру­гия по доро­ге отбить…

Иван Рей­сдорп.
Петр Чуча­лов

Так рас­пра­ви­лась с люби­мым геро­ем баш­кир­ско­го наро­да озве­рев­шая и в то же вре­мя трус­ли­вая цар­ская адми­ни­стра­ция.

Я. Жуков

Источ­ник: Я. Жуков, Сала­ват Юла­ев, «Чка­лов­ская ком­му­на», 3 авгу­ста 1940 года, №178 (4053)