Купцы и приказчики

Осо­бен­но­сти дело­вых отно­ше­ний куп­цов и при­каз­чи­ков в усло­ви­ях при­гра­нич­ной про­вин­ции на при­ме­ре Орен­бург­ской губер­нии вто­рой поло­ви­ны XIX нача­ла ХХ веков.

Скла­ды и мага­зи­ны куп­ца Шани­на в Сама­ре и Орен­бур­ге

Про­бле­мы вза­и­мо­от­но­ше­ний пред­при­ни­ма­те­лей со сво­и­ми глав­ны­ми наем­ны­ми управ­лен­ца­ми в оте­че­ствен­ной исто­рио­гра­фии нико­гда не были отдель­ной темой иссле­до­ва­ний. В доре­во­лю­ци­он­ный пери­од осо­бен­но­сти тру­до­вой дея­тель­но­сти купе­че­ских упол­но­мо­чен­ных, про­из­во­дя­щих дело­вые опе­ра­ции на ази­ат­ском направ­ле­нии, опи­са­ны в 50х гг. XIX в. в рабо­те П.И. Небо­ль­си­на, посвя­щен­ной эко­но­ми­че­ско­му вза­и­мо­дей­ствию Рос­сий­ской импе­рии с госу­дар­ства­ми Сред­ней Азии [1].

Новей­шие пост­со­вет­ские иссле­до­ва­ния так­же не обра­ща­ют вни­ма­ния на раз­ра­бот­ку роли при­каз­чи­ков в функ­ци­о­ни­ро­ва­нии купе­че­ских пред­при­я­тий. Вот неко­то­рые из напи­сан­ных работ. В кни­ге Г.В. Андре­ев­ско­го име­ет­ся отдель­ная гла­ва, в кото­рой отно­ше­ния пред­при­ни­ма­те­лей со сво­и­ми слу­жа­щи­ми в XIX в. пред­став­ле­ны как попыт­ки одной сто­ро­ны обза­ве­стись бес­плат­ной рабо­чей силой, а дру­гой, в свою оче­редь, ком­пен­си­ро­вать мате­ри­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ское ущем­ле­ние путем умыш­лен­но­го хище­ния иму­ще­ства нани­ма­те­ля [2]. Пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет управ­лен­че­ско­го пер­со­на­ла купе­че­ских фирм в поре­фор­мен­ное вре­мя пред­став­лен в ста­тье С.В. Фила­то­вой [3].

Зача­стую, имея доволь­но раз­ветв­лен­ную сеть тор­го­вых точек или круп­ное пред­при­я­тие с фили­а­ла­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми в раз­ных горо­дах стра­ны, рос­сий­ские пред­при­ни­ма­те­ли не име­ли воз­мож­но­сти справ­лять­ся с дела­ми, пола­га­ясь толь­ко на соб­ствен­ные силы или помощь чле­нов сво­ей семьи. Кон­троль за рабо­той уда­лен­ных от голов­ной фир­мы под­раз­де­ле­ний обес­пе­чи­вал управ­лен­че­ский состав купе­че­ских пред­при­я­тий при­каз­чи­ки. Круг обя­зан­но­стей глав­ных купе­че­ских управ­лен­цев был весь­ма раз­но­об­ра­зен, и, в зави­си­мо­сти от объ­е­ма воз­ла­га­е­мых на их пле­чи задач, а так­же важ­но­сти пору­че­ний, при­каз­чи­ки дели­лись на две кате­го­рии. Соглас­но поло­же­нию «Об упол­но­мо­чен­ных и при­каз­чи­ках» 1825 г.,

«в пер­вый класс вхо­дят глав­ные при­каз­чи­ки, упол­но­мо­чен­ные, пове­рен­ные, или комис­си­о­не­ры при опто­вой тор­гов­ле, коим пору­ча­ет­ся целая тор­го­вая опе­ра­ция, и вме­сте с тем закуп­ка, или про­да­жа това­ров, или дела­ет­ся одно из сих пору­че­ний, так­же управ­ля­ю­щие всем тор­гом хозя­и­на, или целым заве­де­ни­ем…» [4, с. 170].

Для при­каз­чи­ков пер­во­го клас­са было акту­аль­ным ука­зать в дого­во­ре с нани­ма­те­лем, «какое определе­но ему жало­ва­ние или содер­жа­ние» [4, с. 172]. Из это­го сле­ду­ет, что наем­ный руко­во­дя­щий состав был весь­ма важ­ным зве­ном в купе­че­ских биз­нес-струк­ту­рах, нали­чие кото­ро­го было необ­хо­ди­мо для рас­ши­ре­ния пред­при­я­тий нани­ма­те­ля и поз­во­ля­ло послед­не­му отка­зать­ся от лич­но­го уча­стия в рабо­чих про­цес­сах на посто­ян­ной осно­ве. Тем не менее, сам при­каз­чик, как субъ­ект соци­аль­ных отно­ше­ний, очень часто вос­при­ни­мал­ся в каче­стве отри­ца­тель­но­го пер­со­на­жа, при­чем не толь­ко со сто­ро­ны рабо­то­да­те­лей-куп­цов, но и в широ­ких обще­ствен­ных мас­сах. Об этом упо­ми­на­ет­ся в ста­тье С.В. Фила­то­вой: «Как пра­ви­ло, сохра­нив­ши­е­ся источ­ни­ки рису­ют не слиш­ком при­ят­ный образ при­каз­чи­ка» [3, с. 196].

Даже рус­ский фольк­лор порой явля­ет пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет при­каз­чи­ка как люби­те­ля «нало­жить лапу» на все, что доро­го его хозя­и­ну. В сказ­ке «Купе­че­ская жена и при­каз­чик» [5] наем­ный слу­жа­щий посяг­нул на доб­ро­де­тель моло­дой купе­че­ской жены, кото­рая не смог­ла отверг­нуть уха­жи­ва­ния и отве­ти­ла ему вза­им­но­стью. Пополз­ли слу­хи, и встре­во­жен­ный купец обра­тил­ся за разъ­яс­не­ни­ем к супру­ге, и она тогда реши­ла при помо­щи сво­е­го поклон­ни­ка навсе­гда отбить у мужа при­выч­ку соби­рать сплет­ни, кото­рые, одна­ко, были досто­вер­ны­ми. Этот замы­сел бле­стя­ще сра­бо­тал, и купец, кото­рый в ходе про­вер­ки супру­же­ской вер­но­сти был креп­ко побит, при­знал, что был вве­ден в заблуж­де­ние злы­ми язы­ка­ми. «Вот видишь, а ты вся­ко­му веришь! — ска­за­ла куп­чи­ха и с того вре­ме­ни ста­ла жить с при­каз­чи­ком без вся­ко­го стра­ху», ска­за­но в кон­це исто­рии [5].

Подоб­ный нега­тив­ный образ купе­че­ских слу­жа­щих фор­ми­ро­вал­ся исхо­дя из спе­ци­фи­ки меж­лич­ност­ных кон­так­тов рабо­то­да­те­лей со сво­и­ми сотруд­ни­ка­ми. Рас­про­стра­нен­ные во вто­рой поло­вине XIX в. слу­чаи пре­не­бре­жи­тель­но­го и гру­бо­го обхож­де­ния куп­цов со сво­и­ми при­каз­чи­ка­ми побуж­да­ли послед­них к про­ти­во­прав­ным дей­стви­ям в отно­ше­нии хозя­ев. Подоб­ные неза­кон­ные акции недо­воль­ные про­из­во­лом сотруд­ни­ки счи­та­ли некой ком­пен­са­ци­ей за мораль­ный и мате­ри­аль­ный ущерб. О дан­ном состо­я­нии дел в рабо­те Г.В. Андре­ев­ско­го гово­рит­ся, что «при­каз­чик, обкра­ды­вая хозя­и­на, уте­шал свою совесть тем, что мстит ему за оби­ды, уни­же­ния и недо­пла­ту жало­ва­нья» [2, с. 415].

Этот же автор при­во­дит при­мер того, как купец, не желая рас­ста­вать­ся с день­га­ми, мог вос­поль­зо­вать­ся сво­им поло­же­ни­ем и отка­зать работ­ни­ку в выпла­те нуж­ной сум­мы:

«Вна­ча­ле хозя­ин мог про­сто ска­зать ему: «Послу­жи, посмот­рим, ста­рай­ся, не оби­жу», ну а потом, если сво­и­ми рас­спро­са­ми и намё­ка­ми на при­бав­ку жало­ва­нья при­каз­чик вызы­вал у хозя­и­на раз­дра­же­ние, то мог услы­шать от него доволь­но злоб­ную отпо­ведь: «Дого­во­ру пись­мен­но­го меж­ду нами не было, а по тво­ей рабо­те я не мог назна­чить тебе тако­го жало­ва­нья, о кото­ром ты гово­ришь, ты его не сто­ишь. Вот полу­чай, что даю, и уби­рай­ся вон, а пого­во­ришь ещё не полу­чишь ни копей­ки»» [2, с. 412].

В ста­тье С.В. Фила­то­вой ска­за­но при­мер­но то же самое:

«Труд так назы­ва­е­мых маль­чи­ков был весь­ма попу­ляр­ным. Так назы­ва­лись под­рост­ки, кото­рых роди­те­ли или род­ствен­ни­ки отда­ва­ли в услу­же­ние для при­об­ре­те­ния навы­ков тор­го­вой дея­тель­но­сти. Обыч­но они рабо­та­ли бес­плат­но, за кров, пищу и обу­че­ние. Это сти­му­ли­ро­ва­ло, ска­жем так, неко­то­рые непо­ря­доч­ные дей­ствия» [3, с. 195].

В совре­мен­ном иссле­до­ва­нии по эко­но­ми­че­ской исто­рии под автор­ством М.В. Коно­то­по­ва и С.И. Сме­та­ни­на так­же упо­мя­ну­то, что в слу­ча­ях полу­че­ния при­каз­чи­ка­ми широ­кой авто­но­мии в плане управ­ле­ния фир­мой эти руко­во­ди­те­ли в отли­чие от реаль­ных хозя­ев будут стре­мить­ся толь­ко к уве­ли­че­нию соб­ствен­ной выго­ды.

«Поэто­му и состав ураль­ских завод­чи­ков был осо­бым. Пред­при­им­чи­вых осно­ва­те­лей заво­дов сме­ни­ли их потом­ки, для кото­рых заво­ды были лишь источ­ни­ком дохо­дов. Хозяй­ство заво­дов ока­зы­ва­лось в руках управ­ля­ю­щих и при­каз­чи­ков; про­цве­та­ли воров­ство, взя­точ­ни­че­ство, при­пис­ки», — отме­че­но в рабо­те [6, с. 125].

Отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью Орен­бург­ской губер­нии было ее гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние на гра­ни­це с цен­траль­но-ази­ат­ским реги­о­ном. В силу это­го обсто­я­тель­ства пред­при­ни­ма­тель­ская про­слой­ка насе­ле­ния Орен­бург­ско­го края име­ла на про­тя­же­нии XIX нача­ла XX в. посто­ян­ные тор­го­вые свя­зи с куп­ца­ми из Сред­ней Азии. Сбыт на Бухар­ском, Коканд­ском и Хивин­ском рын­ках изде­лий рос­сий­ской про­мыш­лен­но­сти при­но­сил орен­бург­ским куп­цам солид­ную при­быль. Одна­ко до окон­ча­тель­но­го погло­ще­ния Рос­сий­ской импе­ри­ей всей тер­ри­то­рии ази­ат­ских ханств в 70‑х гг. XIX сто­ле­тия и стро­и­тель­ства сети желез­ных дорог, разом решив­ших мно­гие про­бле­мы гру­зо­обо­ро­та, основ­ным сред­ством достав­ки това­ров в ази­ат­ском направ­ле­нии и обрат­но явля­лись тор­го­вые кара­ва­ны.

Для того что­бы пре­вра­тить тор­гов­лю на ази­ат­ском направ­ле­нии в эко­но­ми­че­ски выгод­ное пред­при­я­тие, орен­бург­ским ком­мер­сан­там пред­сто­я­ло решить широ­кий круг все­воз­мож­ных про­блем. Во-пер­вых, все­гда был велик риск про­сто не довез­ти товар до пунк­та назна­че­ния, под­верг­шись в пути напа­де­нию раз­бой­ни­чьих групп. Подоб­ный исход дела неред­ко закан­чи­вал­ся не толь­ко поте­рей това­ра, но и смер­тью вла­дель­ца. Так­же куп­цы из Рос­сии, в слу­чае бла­го­по­луч­но­го при­бы­тия в какой-либо из ази­ат­ских горо­дов, вынуж­де­ны были всту­пать в кон­такт с мест­ным бюро­кра­ти­че­ским аппа­ра­том, отно­ше­ние кото­ро­го к лич­но­сти тор­гов­ца во мно­гом зави­се­ло от кон­фес­си­о­наль­ной при­над­леж­но­сти послед­не­го. То есть пред­при­ни­ма­те­ли мусуль­мане не под­вер­га­лись уни­зи­тель­ным про­це­ду­рам досмот­ра и пла­ти­ли нало­го­вый сбор, сум­ма кото­ро­го была мень­ше в разы по срав­не­нию с их кол­ле­га­ми-хри­сти­а­на­ми. Поэто­му, как отме­тил П.И. Небо­ль­син:

«…рус­ские куп­цы ред­ко быва­ют в Сред­ней Азии, а дове­ря­ют тор­гов­лю сво­им при­каз­чи­кам казан­ским тата­рам и ростов­цам, кото­рым за все бес­по­кой­ства путе­ше­ствия, за хло­по­ты и непри­ят­но­сти на чужой сто­роне, пла­тят от ста до ста семи­де­ся­ти, ред­ко две­сти и три­ста, и еще реже четы­ре­ста руб­лей сереб­ром жало­ва­ния» [1, с. 18].

Так­же о том, что орен­бург­ские пред­при­ни­ма­те­ли пред­по­чи­та­ли вести тор­го­вые дела в Азии, исполь­зуя в каче­стве аген­тов сво­их при­каз­чи­ков, гово­рит факт награж­де­ния куп­ца 1‑й гиль­дии Н. Дее­ва «за отправ­ле­ние при­каз­чи­ков в Хиву и Буха­ру». За подоб­ное пред­при­я­тие Нико­лай Деев удо­сто­ил­ся зва­ния ком­мер­ции совет­ни­ка [7, с. 38].

Мож­но ска­зать, что на про­тя­же­нии все­го пери­о­да, когда орен­бург­ские куп­цы были вынуж­де­ны про­во­дить дело­вые опе­ра­ции в ази­ат­ских стра­нах, при­бе­гая к услу­гам при­каз­чи­ков, эта тер­ри­то­рия рис­ко­ван­но­го пред­при­ни­ма­тель­ства слу­жи­ла сво­е­го рода «поли­го­ном» для про­вер­ки доб­ро­со­вест­но­сти наем­ных слу­жа­щих.

Как извест­но, не все купе­че­ские управ­лен­цы про­хо­ди­ли эту про­вер­ку на бла­го­на­деж­ность. Отсут­ствие кон­тро­ля со сто­ро­ны хозя­и­на, пол­ный доступ к иму­ще­ству и финан­сам, а так­же нахож­де­ние на уда­лен­ной от рос­сий­ской юрис­дик­ции тер­ри­то­рии порож­да­ли уве­рен­ность в без­на­ка­зан­но­сти и про­во­ци­ро­ва­ли дове­рен­ных лиц ком­мер­сан­тов на обман сво­их нани­ма­те­лей. Вот что об этом писал П.И. Небо­ль­син:

«Отче­тов от них не тре­бу­ет­ся почти ника­ких: у иных хозя­ев это не в обы­чае, у иных при­каз­чи­ков явят­ся закон­ные и ува­жи­тель­ные пре­пят­ствия, изви­ня­ю­щие неве­де­ние отчет­но­сти, и пото­му боль­шое чис­ло наших тор­гов­цев доволь­ству­ют­ся толь­ко налич­ным резуль­та­том. Если, напри­мер, к зиме взял с собой в кара­ван хозяй­ско­го това­ра на тыся­чу руб­лей и на сле­ду­ю­щую вес­ну воз­вра­тил­ся к куп­цу с ази­ат­ски­ми това­ра­ми, по мест­ным ценам тыся­чи на пол­то­ры руб­лей хозя­ин совер­шен­но дово­лен, что выру­чил на рубль пол­ти­ну бары­ша, и затем при­каз­чик осво­бож­да­ет­ся от вся­ко­го над­зо­ра и ответ­ствен­но­сти в сво­их дей­стви­ях. Это не то, что­бы боль­шое дове­рие, но ни спра­вить­ся о нем, ни усчи­тать его нет ника­кой воз­мож­но­сти. Может быть дове­рен­ное лицо уро­ни­ло кре­дит хозя­и­на, может быть оно добы­ло рубль на рубль, но от него не тре­бу­ют ни книг, ни запи­сок и верят во всем на сло­во» [1, с. 18–19].

В исто­рии дело­вых отно­ше­ний орен­бург­ских куп­цов с госу­дар­ства­ми Сред­ней Азии изве­стен слу­чай пол­но­го при­сво­е­ния при­каз­чи­ком хозяй­ской соб­ствен­но­сти.

В 1860 г. дове­рен­ный орен­бург­ско­го куп­ца С.М. Дее­ва кре­стья­нин Н.М. Уре­нев был отправ­лен с кара­ва­ном в Буха­ру, но по доро­ге решил при­сво­ить себе хозяй­ское доб­ро. При пере­се­че­нии гра­ни­цы с эми­ра­том он объ­явил бухар­ским чинов­ни­кам, что весь товар при­над­ле­жит ему, при­нял ислам и остал­ся жить в Буха­ре [8, с. 11]. Вла­де­лец това­ра пред­при­нял попыт­ку вер­нуть утра­чен­ное и отпра­вил сле­дом дру­го­го при­каз­чи­ка, но не добил­ся успе­ха.

В рабо­те П.И. Небо­ль­си­на обра­ща­лось вни­ма­ние на безы­ни­ци­а­тив­ность и отсут­ствие инте­ре­са у при­каз­чи­ков в созда­нии более ком­форт­но­го дело­во­го кли­ма­та для рус­ских тор­гов­цев на тер­ри­то­рии Сред­ней Азии.

«При­каз­чи­ку нет насто­я­тель­ной надоб­но­сти рабо­тать голо­вой за чужо­го чело­ве­ка, часто не быва­ет у него над­ле­жа­щей смет­ки, доста­точ­ной наблю­да­тель­но­сти на то, что­бы под­смот­реть осо­бен­но­сти сред­не­ази­ат­ско­го чело­ве­ка, вник­нуть в его нуж­ды, най­ти новую сто­ро­ну пред­ме­та, при­ду­мать новую ста­тью обо­ро­тов, открыть новую доро­гу к облег­че­нию и рас­ши­ре­нию сво­их свя­зей с потре­би­те­ля­ми, бла­го­род­ны­ми и поз­во­ли­тель­ны­ми сред­ства­ми» [1, с. 19–20].

Но надо ска­зать, что хотя подоб­ная кар­ти­на и была доволь­но мас­со­вой, она не явля­лась абсо­лют­но гос­под­ству­ю­щей. Ого­вор­ку об этом оста­вил и сам Небо­ль­син:

«Уда­ча выбо­ра, рас­по­ря­ди­тель­ность и поощ­ре­ния со сто­ро­ны куп­ца, доб­ро­со­вест­ность, уме­ние и сно­ров­ка в опе­ра­ци­ях со сто­ро­ны при­каз­чи­ка не состав­ля­ют како­го-нибудь исклю­че­ния из обще­го пра­ви­ла» [1, с. 21].

Обрат­ный при­мер пре­дан­но­сти взя­тым на себя обя­за­тель­ствам про­де­мон­стри­ро­вал орен­бург­ский меща­нин Нико­лай Нико­ла­е­вич Шме­лев, услу­га­ми кото­ро­го в 60‑е гг. XIX в. поль­зо­ва­лись не толь­ко мест­ные ком­мер­сан­ты, но и куп­цы из дру­гих горо­дов Рос­сии.

«В 1862 году в каче­стве при­каз­чи­ка куп­цов Быков­ских Шме­лев отпра­вил­ся в Буха­ру с бухар­ским кара­ва­ном, в кото­ром нахо­ди­лось до 900 вер­блю­дов и более 100 чело­век. По пути на кара­ван напа­ли каза­хи и Шме­лев про­явил боль­шую рас­то­роп­ность и храб­рость. Комен­дант фор­та № 1 сооб­щал: «Бухар­цы гово­ри­ли, что Шме­лев во все вре­мя дела заря­жал сам почти все ружья (зна­то­ков было мало), стре­лял и давал дру­гим стре­лять. Со дня дела Шме­лев заслу­жил к себе сочув­ствие бухар­цев, а по при­бы­тии в Буха­ру это сочув­ствие мно­го помог­ло ему в тор­го­вых делах фир­мы Быков­ских, так что товар про­дан успеш­но и доволь­но выгод­но». Шме­лев был награж­ден сереб­ря­ной меда­лью на геор­ги­ев­ской лен­те с над­пи­сью «За храб­рость»» [9, с. 217].

«В 1868 г. Шме­ле­ва вто­рич­но награ­ди­ли сереб­ря­ной меда­лью «за усер­дие», за «рев­ност­ное» содей­ствие раз­ви­тию рус­ской тор­гов­ли в Сред­ней Азии, за отлич­ное выпол­не­ние пору­че­ний рус­ских куп­цов, бла­го­да­ря хоро­ше­му зна­ком­ству со Сред­ней Ази­ей, с ее вли­я­тель­ны­ми людь­ми, с обы­ча­я­ми и проч.» [9, с. 217].

Успеш­ная дея­тель­ность орен­бург­ских при­каз­чи­ков в ази­ат­ских стра­нах поз­во­ля­ла купе­че­ским слу­жа­щим самим выбить­ся в раз­ряд извест­ных пред­при­ни­ма­те­лей. Напри­мер, житель Орен­бур­га Семен Яко­вле­вич Клю­ча­рев, доб­ро­со­вест­но выпол­няя обя­зан­но­сти при­каз­чи­ка «пер­во­ста­тей­ных» куп­цов в Хиве, Буха­ре и Таш­кен­те, сумел сде­лать карье­ру успеш­но­го ком­мер­сан­та. В 60‑х гг. поза­про­шло­го сто­ле­тия он был зачис­лен в куп­цы вто­рой гиль­дии и полу­чил потом­ствен­ное почет­ное граж­дан­ство. Пред­при­я­тия Клю­ча­ре­ва рас­по­ла­га­лись в Орен­бур­ге и Росто­ве.

Вооб­ще, такое направ­ле­ние про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти, как рабо­та при­каз­чи­ком, явля­лось сво­е­го рода «куз­ни­цей кад­ров» для купе­че­ско­го сосло­вия. По это­му пово­ду С.В. Фила­то­ва выра­зи­лась так:

«Одна­ко было и нема­ло при­ме­ров весь­ма успеш­ной при­каз­чиц­кой карье­ры, кото­рая в даль­ней­шем транс­фор­ми­ро­ва­лась уже в пред­при­ни­ма­тель­ское дело» [3, с. 197].

Сре­ди орен­бург­ских куп­цов изве­стен при­мер Гри­го­рия Кли­мо­ви­ча Сквор­цо­ва, кото­рый «…начал тор­гов­лю мел­ким това­ром, как гово­ри­ли, «враз­нос», в зва­нии при­каз­чи­ка аж до трид­ца­ти семи лет» [10, с. 43]. «В губерн­ской сто­ли­це Гри­го­рий Кли­мо­вич посту­пил в при­каз­чи­ки к извест­но­му тор­гов­цу ману­фак­тур­ны­ми това­ра­ми Шани­ну» [10, с. 43]. Нако­пив стар­то­вый капи­тал, Гри­го­рий Кли­мо­вич орга­ни­зо­вал свое дело. Пер­вым объ­ек­том инве­сти­ций куп­ца ста­ла кон­ди­тер­ская, а затем был открыт мага­зин коло­ни­аль­ных това­ров [10, с. 43–44].

Надо отме­тить, что в Орен­бург­ской губер­нии при­каз­чи­ки наравне со сво­и­ми нани­ма­те­ля­ми куп­ца­ми так­же весь­ма актив­но зани­ма­лись тор­го­вой дея­тель­ность. Так в 1866 году в горо­дах Орен­бур­жья при­каз­чи­кам было выда­но 1899 тор­го­вых сви­де­тельств 1‑й и 2‑й гиль­дий [11, с. 100]. В Орен­бур­ге доку­мен­ты на пра­во тор­гов­ли 1‑й гиль­дии полу­чи­ли 238 при­каз­чи­ков. В Верх­не­ураль­ске это циф­ра соста­ви­ла 77 чел., в Орске 59, в Тро­иц­ке 106 и в Челя­бин­ске 64 [11, с. 100]. Сви­де­тель­ства 2‑й гиль­дии в Орен­бур­ге при­об­ре­ли 787 при­каз­чи­ков, в Верх­не­ураль­ске 180, в Орске 67, в Тро­иц­ке 246, в Челя­бин­ске 75 [11, с. 100].

В исто­рии про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти при­каз­чи­ков на тер­ри­то­рии Орен­бур­жья име­ет­ся при­мер пря­мо-таки фана­тич­ной пре­дан­но­сти инте­ре­сам хозя­и­на. Цар­ско­сель­ский купец 1‑й гиль­дии М. Тома­сов в 1877 г. являл­ся испол­ни­те­лем под­ря­да на постав­ку стро­и­тель­но­го леса обще­ству Орен­бург­ской желез­ной доро­ги. Выпол­нить взя­тые на себя обя­за­тель­ства сто­лич­ный ком­мер­сант дол­жен был в очень сжа­тые сро­ки, в про­тив­ном же слу­чае ему пред­сто­я­ло поне­сти зна­чи­тель­ные убыт­ки. По неиз­вест­ным при­чи­нам под­ряд­чик не мог свое­вре­мен­но предо­ста­вить заказ­чи­ку ого­во­рен­ное коли­че­ство бре­вен.

Тогда, что­бы не сорвать кон­тракт и тем самым нане­сти ущерб финан­со­во­му поло­же­нию и дело­вой репу­та­ции, пред­при­ни­ма­тель Тома­сов при помо­щи сво­е­го при­каз­чи­ка, меща­ни­на П.И. Шихо­ва, решил­ся на неза­кон­ное при­сво­е­ние леса дру­гих соб­ствен­ни­ков. Постра­дав­шие от дей­ствий при­каз­чи­ка Шихо­ва орен­бург­ские лесо­про­мыш­лен­ни­ки напра­ви­ли про­тест в уезд­ное поли­цей­ское управ­ле­ние, а затем и гене­рал-губер­на­то­ру [12, л. 8]. Потер­пев­шие пред­при­ни­ма­те­ли доно­си­ли, что Шихов в рай­оне реки Сак­ма­ры осу­ще­ствил выгруз­ку леса, не при­над­ле­жа­ще­го Тома­со­ву, с чужи­ми клей­ма­ми. Это были 7‑аршинные сос­но­вые и 6аршинные «лист­вен­ные коро­ты­ши» и берё­зо­вые дро­ва [12, л. 8]. Постра­дав­ши­ми от неза­кон­ных дей­ствий Шихо­ва были орен­бург­ские ком­мер­сан­ты И.Г. Сквор­цов, П.М. Деев, Н.Н. Кожев­ни­ков и Г. Давлет­шин [12, л. 88].

В ходе след­ствия были опро­ше­ны рабо­тав­шие на М. Тома­со­ва пиль­щи­ки леса, кото­рые под­твер­ди­ли само­управ­ство купе­че­ско­го при­каз­чи­ка. По сло­вам наём­ных рабо­чих, они спра­ши­ва­ли П. Шихо­ва о том, как осу­ществ­лять заго­тов­ку брё­вен пилить выбо­роч­но или всё без раз­бо­ра? На этот вопрос при­каз­чик отве­тил, что «…лес пилить весь, не раз­би­рая ника­ких клейм, при этом нико­го не слу­шать кро­ме само­го Шихо­ва» [12, л. 26]. Дру­ги­ми сви­де­те­ля­ми, видев­ши­ми, что лес пили­ло мно­же­ство людей, были сто­ро­жа реч­но­го скла­да и ста­нич­ный ата­ман, «кото­рый конеч­но с 80 чело­ве­ка­ми в дра­ку не пошёл» [12, л. 27]. Но пра­во­охра­ни­тель­ные орга­ны Орен­бур­га сра­бо­та­ли опе­ра­тив­но, и на ещё не отгру­жен­ные заказ­чи­ку брёв­на был нало­жен арест, в резуль­та­те чего Тома­сов сорвал сро­ки постав­ки и понес серьез­ный финан­со­вый ущерб.

В сво­ей моно­гра­фии Г.В. Андре­ев­ский упо­ми­нал о том, что недо­воль­ный рабо­той при­каз­чи­ка купец мог отка­зать в выпла­те жало­ва­ния сво­е­му слу­жа­ще­му. К тому же, не полу­чив­ший рас­чет работ­ник прак­ти­че­ски был лишен воз­мож­но­сти как-то про­ти­во­дей­ство­вать про­из­во­лу рабо­то­да­те­ля.

«Искать прав­ду моло­до­му чело­ве­ку было негде. Ника­ких тру­до­вых дого­во­ров при­каз­чи­ки с хозя­е­ва­ми не заклю­ча­ли, рас­чёт­ных кни­жек, в кото­рых бы ука­зы­вал­ся раз­мер жало­ва­нья и ого­ва­ри­ва­лось бы сохра­не­ние его в слу­чае болез­ни и при­зы­ва на шести­не­дель­ную воен­ную служ­бу, не име­ли», ска­за­но в рабо­те авто­ра [2, с. 430].

Одна­ко подоб­ная ситу­а­ция была харак­тер­на ско­рее все­го для XIX в., пото­му что, судя по рабо­чей доку­мен­та­ции орен­бург­ско­го тор­го­во­го дома куп­цов Зарыв­но­вых, эта фир­ма в нача­ле XX в. заклю­ча­ла мно­го­чис­лен­ные дого­во­ры со сво­и­ми слу­жа­щи­ми.

Зача­стую, имея доволь­но раз­ветв­лен­ную сеть тор­го­вых точек или круп­ное пред­при­я­тие с фили­а­ла­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми в раз­ных горо­дах стра­ны, рос­сий­ские пред­при­ни­ма­те­ли не име­ли воз­мож­но­сти справ­лять­ся с дела­ми, пола­га­ясь толь­ко на соб­ствен­ные силы или помощь чле­нов сво­ей семьи. Кон­троль за рабо­той уда­лен­ных от голов­ной фир­мы под­раз­де­ле­ний обес­пе­чи­вал управ­лен­че­ский состав купе­че­ских пред­при­я­тий при­каз­чи­ки.

Мага­зин А.О. Лес­ка на Нико­ла­ев­ской ули­це (ныне Совет­ская 44).

Дове­рен­ным лицам пред­при­ни­ма­те­лей пред­сто­я­ло рас­по­ря­жать­ся круп­ны­ми денеж­ны­ми сум­ма­ми и дру­гим иму­ще­ством нани­ма­те­ля, поэто­му пре­тен­ден­ты на долж­ность при­каз­чи­ков предо­став­ля­ли харак­те­ри­сти­ку с преды­ду­ще­го места рабо­ты. Вот како­го харак­те­ра объ­яв­ле­ния мож­но было встре­тить на стра­ни­цах орен­бург­ской прес­сы:

«Моло­дой чело­век жела­ет полу­чить долж­ность при­каз­чи­ка по хлебно­му или дру­го­му делу. Пись­мен­ные и лич­ные реко­мен­да­ции. Мага­зин Леск. Спро­сить при­каз­чи­ка Насо­но­ва» [13].

В 1909 г. тор­го­вый дом «Алек­сей Зарыв­нов с сыно­вья­ми» заклю­чил дого­вор с орен­бург­ским меща­ни­ном Сер­ге­ем Васи­лье­ви­чем Вол­ко­вым. В тру­до­вом согла­ше­нии было про­пи­са­но, что «…А.В. Вол­ков посту­пил к Тор­го­во­му дому в при­каз­чи­ки по его тор­гов­ле в чай­ной лав­ке в горо­де Орен­бур­ге сро­ком на один год за пла­ту за весь озна­чен­ный срок 540 руб­лей. …И соглас­но сему обя­зу­юсь: про­из­во­дить тор­гов­лю вве­рен­ны­ми мне това­ра­ми акку­рат­но и доб­ро­со­вест­но, про­давать и поку­пать това­ры за налич­ные день­ги отнюдь не кре­ди­ту­ясь от име­ни Тор­го­во­го дома Алек­сей Зарыв­нов с сыно­вья­ми, кни­ги, сче­та, а рав­но и дру­гие по тор­гов­ле запи­си обя­зу­юсь вести в над­ле­жа­щей чисто­те и вер­но­сти и по тре­бо­ва­нию Тор­го­во­го дома давать во всем точ­ные отче­ты. Если Тор­го­вый дом оста­нет­ся служ­бою моей недо­во­лен или я ока­жусь не спо­соб­ным для испол­не­ния при­ня­той на себя обя­зан­но­сти, то имею пра­во во вся­кое вре­мя отка­зать, рас­счи­тав по день отка­за, соглас­но выше­про­пи­сан­но­го жало­ва­ния, а я, Вол­ков, дол­жен сдать остав­ший­ся товар, день­ги и все вру­чен­ное мне иму­ще­ство в цело­сти, если же ока­жет­ся, что мною по день рас­че­та будет взя­то излиш­нее жало­ва­ние, то тако­вое я дол­жен воз­вра­тить, я же Вол­ков, оста­вить само­воль­но служ­бу не имею пра­ва. За рас­тра­ту вру­чен­ных мне това­ров и иму­ще­ства отве­чаю я, Вол­ков, по зако­ну. Суще­ству­ю­щие поста­нов­ле­ния о при­каз­чи­ках нам извест­ны» [14, л. 96].

Как пока­за­но в тек­сте доку­мен­та, дого­вор двух сто­рон преду­смат­ри­вал опре­де­лен­ное финан­со­вое воз­на­граж­де­ние при­каз­чи­ка даже в слу­чае его уволь­не­ния по при­чи­нам неудо­вле­тво­ри­тель­но­го испол­не­ния сво­их обя­зан­но­стей.

Сто­ит заме­тить, что раз­мер жало­ва­ния наем­ных при­каз­чи­ков за­висел от того, в какой мест­но­сти им пред­сто­я­ло тру­дить­ся. Если нани­ма­тель направ­лял сво­е­го работ­ни­ка в ино­го­род­нее подразделе­ние фир­мы, то зара­бот­ная пла­та при­каз­чи­ков воз­рас­та­ла по срав­не­нию с окла­дом кол­лег, остав­лен­ных в Орен­бур­ге. В том же 1909 году к тор­го­во­му дому «Алек­сей Зарыв­нов с сыно­вья­ми» посту­пил на служ­бу при­каз­чи­ком орен­бург­ский меща­нин Лео­нид Васи­лье­вич Ваню­шин. Местом рабо­ты слу­жа­ще­го был опре­де­лен город Илек Ураль­ской обла­сти. За год рабо­ты при­каз­чи­ку пола­га­лось выпла­тить 600 р., «выда­ва­е­мых по мере заслу­ги» [14, л. 98].

Еще в 1909 г. орен­бург­ские куп­цы тру­до­устро­и­ли на долж­ность при­каз­чи­ка илец­ко­го меща­ни­на Васи­лия Алек­сан­дро­ви­ча Дуби­ни­на. Место рабо­ты слу­жа­ще­го г. Темир Ураль­ской обла­сти. Оклад 600 р. в год [14, л. 122]. В это же вре­мя, тор­го­вый дом Зарыв­но­вых коман­ди­ро­вал в город Актю­бинск Тур­гай­ской обла­сти кре­стья­ни­на Ниже­го­род­ской губер­нии, Гор­ба­тов­ско­го уез­да, дерев­ни Шева­ри­ха Федо­ра Мат­ве­е­ви­ча Шабо­ше­ва, кото­рый про­жи­вал в Орен­бур­ге [14, л. 124].

Этот слу­жа­щий так­же был при­нят на долж­ность при­каз­чи­ка с годо­вым жало­ва­ни­ем в 600 р. [14, л. 124]. Полу­ча­ет­ся, что все коман­ди­ро­ван­ные для рабо­ты в дру­гие насе­лен­ные пунк­ты управ­лен­цы тор­го­во­го дома полу­ча­ли зар­пла­ту, раз­мер кото­рой на 60 р. пре­вы­шал оклад упо­мя­ну­то­го выше при­каз­чи­ка С.В. Вол­ко­ва, в сфе­ре ответ­ствен­но­сти кото­ро­го нахо­ди­лась орен­бург­ская чай­ная лав­ка Зарыв­но­вых.

В дея­тель­но­сти фир­мы Зарыв­но­вых име­ло место при­об­ре­те­ние и стро­и­тель­ство про­мыш­лен­но-тор­го­вых поме­ще­ний и пред­при­я­тий по всей Орен­бург­ской губер­нии. В декаб­ре 1913 г. состо­я­щий наём­ным при­каз­чи­ком у тор­го­во­го дома стер­ли­та­мак­ский меща­нин В.А. База­нов отчи­тал­ся о при­об­ре­те­нии раз­но­го иму­ще­ства по зака­зу орен­бург­ских куп­цов. База­но­вым было при­об­ре­те­но:

«дом в селе Тро­иц­ком сто­и­мо­стью 1 150 руб­лей, мас­ло­бой­ный завод там же 2 500 руб­лей, лав­ка в селе Таш­ла 1 800 руб­лей, лав­ка в деревне Сапы­ко­во 2 000 руб., дом там же 500 руб., лав­ка в селе Тро­иц­ком 2 500 руб., лоша­ди и упряжь на 500 руб­лей».

Все­го при­каз­чик Зарыв­но­вых потра­тил 10450 р. [14, л. 276].

Инсти­тут при­каз­чи­ков являл­ся неза­ме­ни­мым инстру­мен­том в руках купе­че­ства для обес­пе­че­ния ста­биль­ной рабо­ты раз­но­про­филь­ных и мно­го­чис­лен­ных пред­при­я­тий. На рубе­же ХІХ-ХХ веков орен­бург­ское пред­при­ни­ма­тель­ское сооб­ще­ство в рус­ле обще­рос­сий­ской тен­ден­ции пре­тер­пе­ва­ло транс­фор­ма­цию в тор­го­во-про­мыш­лен­ную бур­жу­а­зию. Рас­ши­ре­ние купе­че­ских пред­при­я­тий, откры­тие новых фили­а­лов в раз­ных горо­дах реги­о­на и всей стра­ны вызы­ва­ли необ­хо­ди­мость в уве­ли­че­нии соста­ва руко­во­дя­щих слу­жа­щих. Поэто­му такая про­фес­си­о­наль­ная стра­та, как при­каз­чи­ки, ста­ла весь­ма мно­го­чис­лен­ной про­слой­кой в круп­ных насе­лен­ных пунк­тах импе­рии. Это при­ве­ло к созда­нию в горо­дах и реги­о­нах стра­ны пред­ста­ви­тель­ских орга­ни­за­ций, при­зван­ных отста­и­вать пра­ва дан­ной кате­го­рии слу­жа­щих. Как ука­за­но в ста­тье С.В. Фила­то­вой:

«В 1892 г. в Пен­зе было созда­но Обще­ство тор­го­во-про­мыш­лен­ных слу­жа­щих, оно же Обще­ство вза­им­но­го вспо­мо­же­ния тор­го­во-про­мыш­лен­но­му слу­жеб­но­му тру­ду, а про­ще Клуб при­каз­чи­ков. Фор­маль­но эта орга­ни­за­ция име­ла целью ока­за­ние мате­ри­аль­ной помо­щи сво­им чле­нам и защи­ту их инте­ре­сов, но фак­ти­че­ски его дея­тель­ность сво­ди­лась в основ­ном к куль­тур­но-досу­го­вой функ­ции» [3, с. 197198].

Ана­ло­гич­ная орга­ни­за­ция орен­бург­ских при­каз­чи­ков про­яв­ля­ла замет­но боль­шую соци­аль­но-поли­ти­че­скую актив­ность. В мар­те 1907 г. обще­ство при­каз­чи­ков Орен­бур­га «…объ­яви­ло бой­кот тор­го­во­му дому бра­тьев Рахи­мо­вых за уволь­не­ние одно­го из при­каз­чи­ков из-за убеж­де­ний, при­кры­вая это уволь­не­ние моти­вом о необ­хо­ди­мо­сти сокра­ще­ния шта­та слу­жа­щих.» [15, л. 17].

Взгля­ды, за кото­рые постра­дал уво­лен­ный при­каз­чик, ско­рее все­го, отно­си­лись к поли­ти­че­ской ори­ен­та­ции, так как «…вопрос о бой­ко­те Рахи­мо­ва после обсуж­де­ния его собра­ни­ем обще­ства при­каз­чи­ков был окон­ча­тель­но решен 12-го мар­та 1907 г. на тай­ном экс­трен­ном засе­да­нии коми­те­та и пред­ста­ви­тель­ской груп­пы ремес­лен­но-при­каз­чи­чье­го рай­о­на Орен­бург­ской груп­пы Рос­сий­ской Соци­аль­но Демо­кра­ти­че­ской рабо­чей пар­тии…» [15, л. 17].

Еще один акт обще­ствен­ной ини­ци­а­ти­вы обще­ства вза­и­мо­по­мо­щи при­каз­чи­ков в Орен­бург­ской губер­нии про­де­мон­стри­ро­вал тро­иц­кий фили­ал этой орга­ни­за­ции в 1915 г. Этот пред­ста­ви­тель­ский орган напра­вил орен­бург­ско­му губер­на­то­ру хода­тай­ство о воз­мож­но­сти бес­сроч­но­го сохра­не­ния запре­та на про­да­жу спирт­но­го. В заяв­ле­нии гово­ри­лось:

«с воз­вра­ще­ни­ем вино­тор­гов­ли сно­ва воца­ри­лись бы такие повсе­днев­ные явле­ния, как про­гу­лы, ссо­ры и даже дра­ки на ули­це и в семьях, запои алко­го­ли­ков, кра­жи, убий­ства и дру­гие бес­чис­лен­ные пре­ступ­ле­ния и болез­ни, след­стви­ем чего явля­лось ран­нее обед­не­ние, посто­ян­ная нуж­да и часто пол­ная гибель мно­гих, как в физи­че­ском, так и в мораль­ном отно­ше­нии» [16, л. 316].

Вооб­ще, в нача­ле XX века сотруд­ни­ки руко­во­дя­ще­го аппа­ра­та купе­че­ских фирм весь­ма актив­но боро­лись за свои пра­ва субъ­ек­та тру­до­вых отно­ше­ний. Так, в 1913 г. в Иркут­ске при­каз­чи­ка­ми пред­при­я­тия куп­цов Вто­ро­вых была орга­ни­зо­ва­на акция про­те­ста. Рос­сий­ские ком­мер­сан­ты Вто­ро­вы Алек­сандр Федо­ро­вич и его сын Нико­лай счи­та­лись одни­ми из самых бога­тей­ших куп­цов стра­ны.

По неко­то­рым све­де­ни­ям, состо­я­ние этой дина­стии «к 1917 году исчис­ля­лось более чем в 100 млн. руб. золо­том, пре­вы­шая капи­та­лы всех денеж­ных воро­тил Рос­сии, раз­ве что кро­ме Рябу­шин­ских, усту­пая лишь богатству цар­ской семьи» [17, с. 146]. Сотруд­ни­ки фир­мы Вто­ро­вых «объ­яви­ли заба­стов­ку, тут же под­хва­чен­ную на пред­при­я­ти­ях дру­гих сибир­ских куп­цов и про­мыш­лен­ни­ков. Тре­бу­ют 8-часо­во­го рабо­че­го дня, отдых во все празд­нич­ные дни и даже 1 мая в «день соли­дар­но­сти тру­дя­щих­ся мира», уни­что­же­ния сверх­уроч­ных работ, запре­та на труд мало­лет­них…» [17, с. 153154].

Завер­шая иссле­до­ва­ние, мож­но ска­зать, что Орен­бур­жье на всем про­тя­же­нии поре­фор­мен­ных лет в силу сво­е­го гео­гра­фи­че­ско­го поло­же­ния вдоль гра­ниц Цен­траль­ной Азии име­ло устой­чи­вые эко­но­ми­че­ские свя­зи с сопре­дель­ным реги­о­ном. Имен­но это направ­ле­ние дело­вых опе­ра­ций орен­бург­ских куп­цов поз­во­ля­ло как нель­зя луч­ше опре­де­лить сте­пень надеж­но­сти дове­рен­ных лиц, кото­рые в каче­стве при­каз­чи­ков отве­ча­ли за экс­порт-импорт раз­лич­ных това­ров.

Порой отсут­ствие кон­тро­ля со сто­ро­ны нани­ма­те­ля побуж­да­ло слу­жа­щих, в руках кото­рых нахо­ди­лись мате­ри­аль­ные цен­но­сти на весь­ма солид­ные сум­мы, к свер­ше­нию про­ти­во­прав­ных дей­ствий в отно­ше­нии сво­их рабо­то­да­те­лей путем при­сво­е­ния их иму­ще­ства. В иных ситу­а­ци­ях, наобо­рот, при­каз­чик доб­ро­со­вест­но выпол­нял свои обя­зан­но­сти и даже, рискуя соб­ствен­ной жиз­нью, обо­ро­нял товар хозя­и­на от банд налет­чи­ков, про­мыш­ляв­ших раз­бо­ем в ази­ат­ских сте­пях.

В нача­ле XX века пред­при­я­тия наи­бо­лее круп­ных орен­бург­ских ком­мер­сан­тов име­ли пред­ста­ви­тель­ства в раз­ных горо­дах стра­ны и края. Подоб­ное рас­ши­ре­ние биз­не­са тре­бо­ва­ло и уве­ли­че­ния шта­та наем­ных управ­лен­цев, кото­рые бы осу­ществ­ля­ли руко­вод­ство фили­а­лом, будучи коман­ди­ро­ван­ны­ми в место его рас­по­ло­же­ния. В нача­ле ХХ века внут­ри­кор­по­ра­тив­ные отно­ше­ния меж­ду ком­мер­сан­та­ми и их слу­жа­щи­ми неред­ко при­ни­ма­ли дове­ри­тель­ный харак­тер, о чем мож­но судить по отно­ше­нию купе­че­ской фир­мы Зарыв­но­вых к сво­им при­каз­чи­кам.

Спи­сок лите­ра­ту­ры:

1. Небо­ль­син П.И. Очер­ки тор­гов­ли Рос­сии со стра­на­ми Сред­ней Азии, Хивой, Буха­рой и Кокан­дом (со сто­ро­ны Орен­бург­ской линии). СПб., 1856. 375 с.
2. Андре­ев­ский Г. В. Повсе­днев­ная жизнь Моск­вы на рубе­же ХІХ-ХХ веков. М.: Моло­дая гвар­дия. 2009. 642 с.
3. Фила­то­ва С.В. «При­каз­чик, грош в ящик, а пятак за сапог»: наем­ные слу­жа­щие тор­го­вых купе­че­ских заве­де­ний во вто­рой поло­вине XIX нача­ле XX в. (по мате­ри­а­лам Сред­не­го Повол­жья) // Мате­ри­аль­ный фак­тор и пред­при­ни­ма­тель­ство в повсе­днев­ной жиз­ни насе­ле­ния Рос­сии: исто­рия и совре­мен­ность (реги­о­наль­ный аспект): мате­ри­а­лы меж­ду­нар. науч. конф. СПб.: ЛГУ им. А.С. Пуш­ки­на, 2016. С. 194-
4. Обо­зре­ние прав и обя­зан­но­стей рос­сий­ско­го купе­че­ства и вооб­ще все­го сред­не­го сосло­вия // Репринт­ное вос­про­из­ве­де­ние изда­ния 1826 г. М.: Изд. дом Тон­чу, 2006. 464 с.
5. Купе­че­ская жена и при­каз­чик. Рус­ские завет­ные сказ­ки, М.: Мос­ков­ский книж­ный дом, 1992, С. 155–156.
6. Коно­то­пов М.В., Сме­та­нин С.И. Эко­но­ми­че­ская исто­рия: учеб. М.: Даш­ков и К°, 2015. 608 с.
7. Ничу­гов­ская Л.Р. Орен­бург­ское купе­че­ство в доку­мен­тах Госу­дар­ствен­но­го архи­ва нашей обла­сти / Орен­бур­гу 250 лет: прогр. и мате­ри­а­лы науч. конф., по свящ. юби­лею горо­да. Орен­бург, 1993. С. 38-
8. Юдин М.Л. Поло­же­ние тор­гов­ли со сред­не­ази­ат­ски­ми хан­ства­ми до заня­тия Тур­ке­стан­ско­го края // Тр. Оренб. учен. архив. комис­сии. Орен­бург, 1902. Вып. IX. Т. IX. 208 с.
9. Рож­ко­ва М.К. Эко­но­ми­че­ские свя­зи Рос­сии со Сред­ней Ази­ей. М.: Акад. наук СССР, 1963. 238 с.
10. Ерма­шо­ва Н. Лица во вре­ме­ни. Орен­бург: Димур, 2014. 296 с.
11. Спис­ки насе­лен­ных мест Рос­сий­ской импе­рии, состав­лен­ные и изда­ва­е­мые Цен­траль­ным ста­ти­сти­че­ским коми­те­том Мини­стер­ства внут­рен­них дел. Вып. 28: Орен­бург­ская губер­ния. СПб.: Изд. Центр. стат. комис. Мин. внутр. дел, 1871. 108 с.
12. Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти (далее ГАОО). Ф. 6. Оп. 6. Д. 14568.
13. Орен­бург­ская газе­та. 7 окт.
14. ГАОО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 5.
15. ГАОО. Ф. 21. Оп. 2. Д. 360.
16. ГАОО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 395.
17. Жуко­ва Л.Н., Жуко­ва О.Г. Рус­ское купе­че­ство. Гении дела и твор­цы исто­рии. М.: Вече, 2014. 272 с.

Автор: К.А. Абд­рах­ма­нов

Источ­ник: Исто­рия повсе­днев­но­сти, Науч­ный жур­нал, 2019, № 3(11) С. 116–129