Берды — небольшой казачий поселок в Оренбуржье, где история и мистика сплелись в удивительный узор, заставляющий задуматься: где кончается правда и начинается вымысел? Этот край хранит множество тайн: от древних легенд до воспоминаний о реальных событиях, которые со временем обросли мифами. Здесь, среди просторов степей и казачьих станиц, народная память сохранила рассказы, передаваемые из поколения в поколение, и я хочу поведать вам некоторые из них.
В детстве я безумно любил слушать различные страшные истории о колдунах и колдовках, так на Бердах называли ведьм, которые мне рассказывала бабушка. Я с замиранием сердца слушал очередную страшилку, мысленно представляя себе место, где происходили эти события. Истории были необычными, и поверить в них было трудно, но бабушка говорила, что это сущая правда, и все это происходило на Бердах.
Я оказался не одинок. Собирая материалы о Бердах, я неоднократно сталкивался с подобными историями:
«Мои бабушки из Оренбурга в детстве рассказывали, как очевидцы в послевоенное время видели свинью-оборотня или о ведьме, которая превращалась в колесо. Вот тележное или с шиной не могу сказать. Просто колесо-оборотень. Причем слышал я подобные рассказы от нескольких бабушек…»
Некоторые истории, как оказалось, связаны с различными легендами и имеют под собой исторические корни:
«Молодая Харлова имела несчастье привязать к себе самозванца (прим. Пугачева). Он держал ее в своем лагере под Оренбургом. Она одна имела право во всякое время входить в его кибитку; по ее просьбе прислал он в Озерную приказ похоронить тела им повешенных при взятии крепости. Она встревожила подозрения ревнивых злодеев, и Пугачев, уступив их требованию, передал им свою наложницу. Харлова и семилетний брат ее были расстреляны. Раненые, они сползлись друг с другом и обнялись. Тела их, брошенные в кусты, оставались долго в том же положении» (А.С. Пушкин, IX, 11. 1, 27–28).
В народе же образ невесты Пугачева, дворянки Харловой, за несколько столетий трансформировался в образ немой ведьмы. Эта легенда имеет два альтернативных, но тем не менее, печальных конца. По одной из версий юную ведьму-красавицу сожгли, по другой, как и два с половиной века назад, расстреляли. И каждую весну, после того, как сойдет снег на месте казни на земле появляется кровавое пятно.
Еще одна легенда, также связанная с Пугачевым, гласит, что каждое полнолуние от места, где раньше стоял дом казака Ситникова, известный как «Золотые палаты», появляются призрачные фигуры Пугачева и Хлопуши, которые ведут свое призрачное войско на штурм Оренбурга. Во главе защитников города стоит призрак губернатора Рейнсдорпа. И эти две армии сходятся в смертельной битве. Беззвучно рвутся ядра, беззвучно кричат умирающие солдаты-призраки и ржут погибающие лошади. Но как бы Пугачев ни старался, ему не удавалось захватить осажденный город.
По другой легенде, призраки Пугачева и Хлопуши проходят мимо места, где когда-то стоял дом казачки Бунтовой, с которой А.С. Пушкин разговаривал осенью 1833 года. Они доходят до церкви и исчезают.
Эта легенда не только связывает призраков Пугачева с реальными местами Берд, но и напоминает о том, как живые свидетели тех бурных времен становились частью народных преданий. Одной из таких свидетельниц была казачка Бунтовая, чьи воспоминания о встрече с поэтом дошли до нас в необычном свете.
Все явления и предметы, выходившие за рамки обычной жизни, казались местным жителям загадочными и таинственными. Но иногда происходили забавные случаи. Например, в воспоминаниях казачки Бунтовой, опубликованных в «Трудах Оренбургской ученой комиссии», описывается переполох, вызванный разговором с поэтом:
«Только он со двора, бабы все так на меня и накинулись. Кто говорит, что его подослали, что меня в тюрьму посадят за мою болтовню, кто говорит: «Антихрист! Видела ногти-то у него какие. Да и в писании сказано, что антихрист будет любить старух, заставлять их песни петь и деньгами станет дарить». Слегла я со страху, велела телегу заложить, везти меня в Оренбург к начальству. Так и говорю: «Смилуйтесь, защитите, коли и чего наплела на свою голову; захворала я с думы». Те смеются. «Не бойся, — говорят, — это ему сам государь позволил о Пугачеве расспрашивать». Ну уж я и успокоилась, никого не стала слушать».
Этот случай показывает, как легко суеверия проникали в повседневную жизнь казаков, превращая даже визит известного поэта в повод для страхов и споров. И если такие бытовые недоразумения могли вызывать переполох, то что уж говорить о более мрачных поверьях — о колдунах, ведьмах и прочей нечисти, которые, по мнению местных, населяли Берды.
Но это были легенды и суеверия. Сегодня мы поговорим о мистике, которая была в Бердах, о различных суевериях, сглазах, колдунах, колдовках и ведьмах или, как их раньше называли в Оренбуржье, «вещицах».
Вещица (ударение на первый слог) — ведьма. «Само слово ведьма не употребляется, а заменяется словом вещица». Кривощёк. №2. 1913. С. 43.// Оренбургский областной словарь. – Б.А. Моисеев
Начнем наше повествование с людей, обладающих сверхъестественными способностями. По этическим соображениям имена, фамилии персонажей и места, где происходили события, были изменены или удалены из текста.
Первые два рассказа объясняют, как люди получали подобные навыки.
Ученик колдуна. «Было какое-то застолье. Среди казаков оказался молодой парнишка, который, как все знали, был учеником колдуна. В хмельной беседе кто-то из присутствующих поинтересовался, действительно ли он учится у колдуна, и паренек ответил утвердительно. Затем его попросили показать что-нибудь из своих умений:
— Что ты можешь? Можешь, чтобы бабы голыми бегали?
Он снова утвердительно кивнул и напустил не то какой-то морок, не то еще что, из-за которого в доме со всех сторон начала литься вода, да так быстро, что быстро заполнила всю избу. Бабы завизжали, вскочили на лавки и задрали подолы. В то время нижнее белье не носили.
Казаки не унимаются и просят его показать другие навыки… В тот момент у них закончилась выпивка. Парнишка попросил нож и со всей силы воткнул его в стену, а под него подставил пустое ведро. Почти сразу же с ножа в ведро полилось хлебное вино. Когда ведро наполнилось, парнишка послал своих сотрапезников в ближайшую лавку, чтобы купить выпивку. Казаки пришли к лавочнику, но у него все бутылки оказались пустыми, хотя и были запечатаны…
Прошло время, и паренек закончил обучение у колдуна. Колдун решил устроить ему последнее испытание. Он сказал: «Иди к Сакмаре по такой-то дороге. На твоем пути будет прыгать большая лягушка. Ты не должен ее пугаться и должен прыгнуть в ее открытый рот. Если ты сделаешь это, то пройдешь испытание».
Когда он пошел к реке, то заметил, что обычно по этой тропе ходит много людей, но в этот раз было тихо и безлюдно. Вокруг стояла такая тишина, что даже птицы не пели.
Вдруг навстречу ему по дороге прыгает огромная лягушка с выпученными глазами. Она остановилась и открыла рот. Паренек заробел и сошел с дороги. Лягушка постояла немного и попрыгала дальше. Парнишка посмотрел ей вслед, а ее уже и нет. И все, чему он научился, вылетело из его головы».
Татаренок. «В одном доме тяжело умирала бабка-колдовка. По поверью, чтобы она смогла быстро и легко умереть, ей нужно было кому-нибудь передать свои знания. Для этого требовалось всего лишь взять за руку любого человека. Все об этом знали, и никто к ней не подходил. Правда, был и другой способ помощи — поднятие конька на доме. Но почему этого не сделали — непонятно.
В это время в доме батрачил татаренок. Шустрый парнишка. У него все горело в руках. Именно он и подошел к старухе. Она попросила его: «Сыночек, дай мне, пожалуйста, попить». Парнишка, не подозревая подвоха, налил ей воды. Но как только он поднес чашку, бабка схватила его за руку и… умерла.
А ночью парнишка пропал. Сколько его ни искали, нигде не смогли найти».
На основе этих примеров становится понятно, что колдуном или колдовкой можно было стать двумя способами: либо пойти в ученики, либо подать руку умирающему. Это подтверждает Марина Власова, составитель «Энциклопедии русских суеверий» (СПб.: Издательский дом «Азбука-Классика», 2008. — 624 с.), ссылаясь на работу Феноменова М. Я. «Современная деревня. Опыт краеведческого обследования одной деревни».
«Стать колдуном (если чародейские способности не даны от природы) можно было разными способами: обучившись у другого колдуна, непосредственно обратившись к нечистой силе или даже случайно (например, нечаянно получив в наследство помощников-чертей или купив их). По поверьям, не передавший кому-нибудь колдовских умений человек был обречен на мучительную смерть и поэтому всеми силами стремился «наделить колдовством» своих родственников и знакомых (даже против их желания)».
Считалось, что через руку они мгновенно передают все свои знания и умирают. Однако этот способ передачи информации работал только тогда, когда человек, получающий информацию, не ожидал никакого подвоха. Люди, хорошо знавшие умирающего, предпочитали общаться с ним на расстоянии. Умирающие колдуны, не имея возможности передать свои знания, испытывали муки, от которых их можно было избавить, если у дома «поднимали конек».
Марина Власова, ссылаясь на работу Иосифа Игнатьевича Железнова (1824–1863) «Уральцы. Очерки быта уральских казаков», дает этому объяснение:
«Ведьмы, как и колдуны, умирают, по поверьям, очень тяжело, особенно если не успеют передать своих колдовских знаний или помощников-чертей <…>.
Пытаясь облегчить кончину подозреваемых в ведовстве, поднимали конек (князек) у избы, матицу (прим. «Бердской слободы»: матица — потолочная балка или бревно, являющаяся перекрытием и основой для крыши и стропильной системы), разбирали потолок, объясняя этот обычай по-разному. На Урале считали, что когда колдун умирает, «в это время окружает его целый сонм чертей; они заграждают дорогу ангелу; а душу из тела — так в Святом Писании сказано, — душу из тела, окромя Ангела Господня, никакой черт не смеет вынуть. После уже, как ангел-то вынет душу, черти-то и отобьют ее, есть-когда она грешная, а кольми паче еретицкая, отобьют, подцепят на багры да и поколябят во тьму кромешную. Вот для этого-то самого дела и поднимают у избы конек, чтобы дать ангелу место пробраться в избу» (Железнов, 1910).
Согласно некоторым крестьянским рассказам, смерть ведьмы или ее погребение могут сопровождать стихийные бедствия. В повествовании, бытовавшем на реке Урал, кончина ведьмы вызывает пожар, от которого сгорает весь город».
Если колдуны и колдовки внушали страх своей связью с нечистой силой, то знахари и отворотники занимали особое место в жизни казаков: их боялись и уважали одновременно, ведь они могли как навредить, так и исцелить.
«Колдун, по их понятиям, по смерти может вставать из могилы и мстить тому, на кого в жизни имел неудовольствие; избавиться же от преследования колдуна можно только тем, если по смерти его подрезать ему пятку или вбить в могилу осиновый кол».
Многие мистические истории были связаны с людьми, которые могли наводить порчу или лечить от сглаза (этим занимались «отворотники») знахарями.
В архивных документах есть отчет губернатору Крыжановскому от губернского правления за 1871 год, который объясняет подобное явление.
«Недостаток народного образования сильно отражается в жизни нравов и на здравии крестьян. Врачи замечают, что большинство крестьян Оренбургского уезда избегают врачебной помощи, как чего-то зловредного, и охотно отдаются в руки знахарей и лекарок, которые угощают больных всевозможными мерзостями, крепкой водкой, мышьяком, сулемой, дорогой травой (сарсапариль) и др. Другие, более безвредные знахари и бабы, пользуют больных заговорами и нашёптыванием.
Крестьяне до сих пор видят главную причину болезней в наговоре злых людей, сглазе и других неведомых силах. Так, например, в деревне Ивановке к врачу явилась за советом крестьянка, у ней была желтуха, боль в стороне желудка и по временам рвота. На вопрос «от чего заболела?» — ответила, что причиной болезни была ея свекровь, которая из желания ей зла подала напиться холодного квасу и недопитый его остаток выплеснула в лохань — это главным образом было причиной болезни.
Больная прибегала за советом к лекарке, которая вначале и предложила больной четверть фунта дорогой травы, настоенной на вине; но улучшения не последовало, тогда было приступлено к заговору, который исполнялся следующим образом. Больной надели на шею хомут и поставили её лицом к двери. Знахарка шептала таинственные слова.
Иногда больные крестьяне обращаются к священникам за советами, которые занимаются лечением. Нельзя не сознаться, что многие из них приносят пользу в том отношении, что вместо мышьяка, крепкой водки и других ядовитых веществ употребляют лекарства из растительного царства, которые если не приносят пользы, то и не вредят».
Заговор могли делать на самые разные предметы. После этого заговоренную вещь нужно было выбросить. Считалось, что тот, кто ее поднимет, возьмет на себя всю негативную энергию заговора. Именно поэтому нельзя было поднимать с земли монеты, наперстки, кольца, иголки, ножницы, ножи, крестики и иконки, особенно если они лежали на перекрестке.
Не следует поднимать и закрытые замочки. «Раз не ты закрывал, не тебе и открывать». Якобы на такие замочки тоже могли наложить заговор. Также для оккультных обрядов использовали ключи.
У Федора Старикова мы находим способы и заговоры, которыми лечились оренбургские казаки:
«<…>казаки верят: в приметы, в домовых, леших, вещиц или ведьм, колдунов, в порчу людей, в дурной глаз и т.п. <…>
При внутренних болезнях казаки прямо жалуются на колдунов, от которых они будто бы страдают. Для излечения этих болезней обращаются к знахарям и знахаркам, которые для пользования больных, употребляют или простое нашептывание, или некоторые известные целительные средства. Нашептывание производится знахарями, или над самим больным, или над водою и хлебом; первую дают больному обыкновенно пить или вспрыскивают ею больного, а второй дают больному есть на заре. Из целительных средств употребляют разного рода растительные вещества, как-то: отвары ромашки, зверобоя, богородской травы, шалфея, репейного корня, девясила и др., также нашатырь, камфору, синий купорос, мышьяк, сулему и т.п.
От лихорадки и дурного глаза употребляют заговоры. Так, например, от первой: «встану я, раб Божий, благославясь, умоюсь, перекрестясь, пойду я из дверей в двери, из ворот в ворота, в восточную сторону к море-океану: по край того моря стоит дуб зеленый, под дубом сидят четыре святых: Кирило и Урило, Михаил и Самуил, — святые отцы накажите дщерей Царя Ирода, 12-ть дев простоволосых с длинными косами, с растрепанными волосами, чтобы они в мир не ходили, раба (имя) не знобили и огнем не палили, костей не ломили и тело не роняли: гой еси, святые отцы, Кирила и Урила, Михаил и Самуил, помилуйте нас от ныне и до века. Аминь, аминь». От одной и той же болезни употребляют много других заговоров.
Противодействующим средством от лихорадки считают: медвежье сало, как наружное лекарство и чеснок, как внутреннее.
Если у кого болит голова или спина, то приписывают это особенной болезни «чемир», вследствие чего отыскивают на голове припухлое мягкое место, отделают на нем клок волос, берут его в зубы и дергают так сильно, «чтобы щелкнуло»; для уничтожения чемира на спине, предварительно его разминают, потом оттягивают кожу и сильно тянут. От собачьей старости употребляют припек, для чего обыкновенно раскатывают из пресного теста толстую кору, защипывают в нее ребенка, оставляя небольшое отверстие для дыхания и сажают на лопате в печь.
При этом одна женщина спрашивает: «что припекаешь»? – «Собачью старость» — отвечает другая. – «Припекай ее, чтобы век не было», — повторяя три раза. Или берут ребенка в баню со щенком соответствующего пола и парят их вместе, с приговором: «собака, собака возьми мою старость» — до трех раз. Если младенец не спокоен и кричит по ночам, то выносят ребенка в подоле своего платья в полночь на двор к среднему воротному столбу и, качая его, приговаривают: «Господи, Иисусе Христе, помилуй ребенка (такого-то), воротный скрип, возьми у ребенка рев и крик» — повторяя до трех раз».
Вот одна из историй, рассказанная моей бабушкой, о событиях, которые произошли в моей семье:
«Дед попросил внука, одного из моих братьев, принести ковшик воды. Внук принес. Выпив воду, дед легонько шлепнул пустым ковшиком мальчика по попе. Мальчуган испугался, и после этого случая стал сильно заикаться. Причем заикание проявлялось приступами. Чего только мамака не делала. Кому его только не показывали, но никто не мог его вылечить.
Как-то мимо дома проходил сторонний человек (не бердяш), заметив у мальчика приступ, он спросил родителей, почему они не лечат сына. «Чего только мы не делали. Никто не смог помочь». Гость сказал, что может помочь горю, и поинтересовался, не жалко ли хозяевам овцы. «Бери любую», — ответили они.
Пришлый приготовил кол, наточил топор и стал ждать, когда у мальчика начнется приступ. Как только болезнь проявилась, он схватил ближайшую овцу и быстро отрубил ей ногу, после чего с силой стал вбивать в отрубленную ногу кол. Сделав это, он сказал родителям, что они должны зарезать покалеченную овцу. После этого болезнь мальчика прошла».
Некоторые истории о знахарях передавались из уст в уста. Однако были случаи, которые произошли именно с рассказчиками.
Спорынья. «Был у нас на соседней улице знахарь, который снимал спорынью. Это, знаете, когда у ржи или пшеницы нет зерен. Он называл это «спорыньей» – так мне родители рассказывали. У него была большая папаха, я его хорошо помню. Его никто не любил. Люди садят (прим. сажают) для своих… и пустое. Урожай хорош травой, а зерна нет. Тогда всех предупреждали: «Если он попадется, ты его предупреди, чтобы он это (прим. спорынью) не снимал».
В данном случае под «спорыньей» понимается жизненная сила. Это название происходит от словосочетания «спорый хлеб» — хлеб, который быстро насыщает. Считалось, что такой хлеб очень полезен и дает силу и здоровье, и, «снимая спорынью», знахарь забирает силу урожая себе. Непривлекательный и несытный хлеб называли «неспорым».
Съем спорыньи проводился следующим образом. Колдун, колдовка или знахарь жали тоненькую полоску колосков на урожайном поле и уносили их к себе в хлев. После этого на «выжатом» поле мог уродиться только плохой, неспорый хлеб. Для владельцев земли это могло означать только одно — голод.
Были и те, кто мог своим взглядом наводить порчу на все:
«Была у нас одна, она все сглаживала. Если она увидела поросенка, выбегающего из сарая, тогда их не держали во дворах, все, поросенок издыхает. Цыплят видит — все, цыплята лежат. «Кто, — говорит, — приходил? — Это тетя … — А зачем ты ее пускала?»
Она «глазливая» была: «Ой, какой красивый поросеночек» – и все. И детей ей никогда маленьких не доверяли, не показывали, пока маленько (немного) не подрастут. Глаз у нее был очень нехороший».
Черная собака. «На Бердах был дом, который все старались обходить стороной. Здесь жила колдовка, обладающая тяжелым взглядом, от которого пострадали многие жители станицы. У кого-то корова переставала доиться, а кто-то после общения с ней тяжело заболевал. Но, как говорили, главное, она могла превращаться в большую черную собаку.
Казакам все это надоело, и они решили вывести колдовку на чистую воду. Ночью несколько казаков тайком встали около ее дома на караул. И вот из ее дома вышла черная собака, хотя собак у колдовки сроду не было, да такая большая и страшная… Казаки поняли, что собака — это колдовка, и бросились на нее с шашками наголо. Одному казаку удалось отрубить собаке лапу. Раздался громкий, нечеловечий крик, и собака пропала. Утром казаки пришли к колдовке, а она была на печи с рукой, завернутой в тряпки.
Все поняли, что это она ночью была в виде собаки. Атаман приказал ей покинуть станицу. Колдовка ушла, а казак, который отрубил собаке лапу, вскоре погиб. Все говорили, что это было колдовкино проклятье».
Свинья. «Была у нас одна, которая свиньей обращалась. Вот казаки говорят: «Мы ее проучим». И, значит, по свинье-то как дали, по уху саблей, чтоб она не ходила пугать людей. Ну и все. Приходят, а она на печи с повязкой на голове. «Ты чего, кума, на печку залезла? Чей-то ты завязалась-то?» А она завязала ухо — ей ухо-то поранили».
Колесо. «За казаками катилось колесо от телеги. Когда они останавливались, то и колесо останавливалось вместе с ними. Шли дальше, и оно катилось. В итоге его казаки поймали, продели через втулку ремень и застегнули его. И колесо превратилось в старуху, через которую был продернут застегнутый ремень…»
Сосед. «Поругались как-то два соседа, об одном из них по станице шла не очень хорошая молва. И вот у другого соседа стала скотина сохнуть. Заходят в сарай, а корова стоит на рогах. Голова в пол, а ноги вверх. Корову на мясо зарезали, вскрыли — а у нее внутри вот такая головешка! Как ее туда засунули?
Подобные события стали происходить с другим скотом. Сосед с сыновьями решили выяснить, что происходит, и ночью спрятались за стогом сена…
И вдруг они увидели, как летит большой «огненный сноп». Они кинули в него вилы, раздался крик, и сноп исчез. Утром пошли по домам. Зашли к соседу. Спрашивают: «Где дед?»? Им ответили, что он лежит на печке, прихворал. Когда они подошли, то увидели, что он перевязан тряпками. Сняли их, а под ними следы от вил…»
Аналогичные истории из других казачьих станиц легли в основу сказок.
Владимир Иванович Даль (1801–1872) в своей работе «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» дал следующее описание оборотней:
«Оборотень — на Украине вовкулака – какой-то недобрый дух, который мечется иногда человеку под ноги, или поперек дороги, как предвестник беды. От него крестятся и отплевываются. Он никогда не является иначе, как на лету, на бегу, и то мельком, на одно мгновение, что едва только успеешь его заметить; иногда с кошачьим или другим криком и воем, иногда же он молча подкатывается клубком, клочком сена, комом снега, овченой и проч.
Оборотень перекидывается, изменяя вид свой, во что вздумает, и для этого обыкновенно ударится наперед об земь; он перекидывается в кошку, в собаку, в сову, петуха, ежа, даже в клубок ниток, в кучу пакли и в камень, в копну сена и проч. Изредка в лесу встречаешь его страшным зверем или чудовищем; но всегда только мельком, потому он никогда не даст рассмотреть себя путем.
Нередко он мгновенно, в глазах испуганного насмерть прохожего, оборачивается несколько раз то в то, то в другое, исчезая под пнем или кустом, или на ровном месте, на перекрестке. Днем очень редко удается его увидеть, но уже в сумерки он начинает проказить и гуляет всю ночь напролет. Перекидываясь или пропадая внезапно вовсе, он обыкновенно мечется, словно камень из-за угла, со странным криком, мимо людей.
Некоторые уверяют, что он-то есть коровья смерть, чума, и что он в этом случае сам оборачивается в корову, обыкновенно черную, которая гуляет со стадом, под видом приблуды или пришатившейся, и напускает порчу на скот. Есть также поверье, будто оборотень – дитя, умершее некрещеным, или какой-то вероотступник, коего душа нигде на том свете не принимается, а здесь гуляет и проказит поневоле.
В некоторых местах, на севере, оборотня называют кикиморой; ведьме и домовому иногда приписывают также свойства оборотня. Из всего этого видно, что если мужик видел что-нибудь в сумерки или ночью и сам не знает что, – то это бесспорно был оборотень».
Некоторые люди, не обладающие способностью трансформации и нечистые на руку, пытались использовать веру в оборотней в своих криминальных целях. Об этом случае написал в своих записках, опубликованных в «Трудах Оренбургской ученой архивной комиссии», , известный оренбургский благотворитель и краевед Иван Васильевич Чернов (1825—1902):
«При князе Волконском (прим. «Бердской слободы»: Оренбургский военный губернатор в 1803–1817 годах) выдавался за не подлежащий сомнению факт, что в городе по ночам ходит оборотень «человек-свинья», нападает на одиноких пешеходов и сбивает с ног. Падая со страху, они, когда придут в сознание, не находят на себе ценных вещей.
Казначей Алексей Михайлович Романовский как-то ночью возвращался с вечера от князя и на базаре встретился со свиньею; последняя, хрюкая, набежала на него и видимо желала сшибить его с ног, как и других, но он устоял и, заметив у свиньи руки, вступил с нею в борьбу, бил по ушам шпагою, без которой не ходил к начальству; при этом с головы свиньи упала искусно приделанная шапка, изображавшая свиное рыло. Романовский увидал, что свиньею наряжался солдат и по ночам грабил трусливых. На другой день отыскался этот солдат по полученным на ушах ранам, предан суду, и с того времени оборотней в городе не было. Но много позднее, в 1843 или 44 г., тоже показывался подобный оборотень-свинья, и случай кончился комически.
Против тюрьмы показался боров, отставший от стада. Караульный на часах докладывает офицеру, что наконец-то оборотень явился. Офицер разрешил преследование его и даже сам принял в этом участие. Преследуемый был действительным зверем, от страха забежал в грязь и от бессилия повалился. Офицер было схватил его, но он вырвался… Офицер попал в густую грязь и выпачкался весь. Так как для перемены платья не было времени, то в этом обезображенном и перепачканном виде попался своему начальнику, который арестовал его и рассказал другим о его похождениях. Офицер был прапорщик Дьяконов, кончивший курс Неплюевского военного училища».
Федор Стариков в своем сборнике рассказал о пакостях, которые могли делать ведьмы:
«Ведьмы, или вещицы, вынимают ребят у беременных женщин, жарят их, едят, а вместо ребенка кладут в живот женщины хлеб или голик с головешкой: женщина непременно должна известись».
Любой юный бердяш мог с уверенностью рассказать, что вихрь, крутящий пыль столбом, — это не что иное, как нечистые «свадьбу крутят» или «кашу варят». Люди постарше были уверены, были уверены, что, чтобы прекратить это действие, нужно бросить с молитвой в центр столба вилы или нож, и если на них появлялась кровь, то это было явным признаком ранения нечистого.
Бабушки часто ругали своих не в меру активных внуков, когда те болтали или качали ногами, положив ногу на ногу, за то, что они на ноге «качают беса». Если же кто-то смеялся за столом во время еды, считалось, что в это время «бес гадит в его тарелку». А если не убрать постель, то в ней весь день будут «глумиться бесы».
Мамы и бабушки запрещали малолетним девочкам и девкам на выдане есть куриные яйца с двойным желтком, чтобы избежать появления двойни.
Собирая мистические истории Берд, я неоднократно слышал истории, которые происходили с рассказчиками.
«Иду я с хора, я в хоре на Нефтемаслозаводе участвовала. Иду маме сказать, что ночевать останусь у подружки, которая жила на краю Берд, и что пойду оттуда сразу на работу.
Лунная ночь была. Иду, смотрю — выходит женщина вся в черном, я ее помню хорошо. Я говорю: «Господи, ночь — она выходит». Я, значит, перехожу к соседнему дому, оглядываюсь, а ее уже нет. За мной бежит собака, огромная, «кх-кх-кх-кх», вот так кхыкает, как человек, но это собака. И храпит, как человек. Собака бы лаяла…
Я думаю: «Боже ты мой, откуда она появилась сразу?». И меня спас перекресток — на нем собака пропала. А чего она (прим. эта женщина) хотела сделать? Ее сын хотел со мной дружить, а я не желала этого, т.к. моя мама говорила: «Она (прим. эта женщина) — колдовка». Все Берды знали. И меня спас этот перекресток.
А вот когда эта бабка умирала, она долго мучилась, ей конек поднимали».
Такие истории о перекрестках и их защитной силе часто встречаются в рассказах бердяшей, подчеркивая, как глубоко суеверия вплелись в их жизнь.
Как видим, здесь рассказчицу спас перекресток. Перекрестки упоминаются и в других рассказах:
«Это мне мама рассказывала. Ходили, когда под базы садили огороды. Они тогда большие были. Моя бабушка полила все и пошла домой с ведрами. Идет, а вот дерево следом, ветками хлыщет. Она бежать. И только спас ее перекресток. «Дерево вот-вот хлопает меня сзади ветками. Дерево!!!»
«Плетнюшки были, мама рассказывала: «Вот плетня из стволов, и она катится, катится, — говорит, — на человека», но только вот перекрестки, они не могут перейти. У них закон, что ли, такой, они не могут через перекресток перейти, и все тут».
Подтверждением того, что перекресток может стать непреодолимым препятствием для оборотня в образе, является история, которую рассказала мне моя бабушка о событиях, произошедших с ее родителями. Они тогда жили возле старой церкви, там, где сейчас находится современная улица Хлопуши.
«Мои как-то на телеге ехали у церкви. Они увидели какую-то старуху, которая в мгновенье пропала. Куда, никто не знает. Была и нет. Шла, дошла до перекрестка и пропала».
Некоторые мистические истории связаны с гаданиями.
Шашка. «Одна девка решила погадать на своего суженого. Она распустила волосы, поставила на стол зеркало, свечу и два столовых прибора. Под столом положила связанного петуха и произнесла: «Суженый, ряженый, приходи ко мне ужинать».
Через некоторое время открылась дверь, и в комнату вошел казак. Он снял шинель и сел за стол. Девка испугалась и ногой толкнула петуха. Петух закричал, и казак, схватив шинель, кинулся к двери. Убегая, он забыл свою шашку. Ее девка спрятала в сундук.
Прошло время, и этот казак женился на этой девке. Через некоторое время он залез в сундук и увидел спрятанную там шашку. Он схватил ее и зарубил свою жену. Из-за потери шашки у него на службе были очень большие проблемы, т.к. он не мог вспомнить, где ее потерял или забыл».
Суеверия. Наши предки считали, что все события имеют свои причины и последствия. Они верили, что есть определенные закономерности, которые могут привести к неприятным результатам. Например, когда в доме умирал человек, зеркала накрывали тканью. Они верили, что душа усопшего может испугаться своего отражения или забрать с собой человека, который будет смотреться в зеркало, находясь в доме, где есть покойник.
Были и другие суеверия, которые не имели отношения к потустороннему миру и могли принести несчастья или неудачи. Например, считалось, что на деньги, полученные от продажи коровы, нельзя покупать лошадь. Это была бы «никчемная лошадь». Моя бабушка рассказывала, что, когда строили дом, дед захотел продать корову и на эти деньги купить лошадь, бабушка была категорически против. В итоге дед все же купил лошадь, но от нее в хозяйстве не было никакого проку («никчемная лошадь»), поэтому ее решили продать. Но за нее выручили сущие копейки, которых с трудом хватило, чтобы купить плохонькую матку (матицу). Старики говорили: «Нельзя продать корову и купить лошадь», но делать наоборот было вполне допустимо.
Еще одно суеверие, связанное со свадьбой, было очень распространено в то время. Свадьбы тогда длились несколько дней, и после застолья молодые могли выйти на улицу, чтобы прогуляться. В подол юбки невесты втыкали иголки, которые служили оберегами. Такие же иголки от сглаза были воткнуты в брюки жениха.
Параллельно с молодыми шли несколько человек, которые следили за тем, чтобы никто не пересекал им дорогу. Иногда дело доходило до драки, если кому-то нужно было перейти улицу «здесь и сейчас». Считалось, что если кто-то перейдет молодым дорогу, то это может привести к беде в их семье.
Говоря о суевериях, нельзя не упомянуть о снах. Считалось, что никому не стоит рассказывать или пересказывать свои сны, особенно если они были страшными. Ведь иначе они могли стать реальностью. Особое место уделялось «праздничным снам» — в любой церковный праздник мог присниться вещий сон, который должен исполниться до полудня. Раньше так и говорили:
«Праздничный сон до обеда».
Домовой. Старики-бердяши были уверены, что в каждом доме обитает домовой, хранитель домашнего очага, которого было принято называть «батюшкой» или «хозяином».
Федор Стариков в «Историко-статистическом очерке Оренбургского казачьего войска» писал:
«Хозяин дома, всевозможными средствами, старается расположить к себе домового, ибо от него зависит добро и зло; для этой цели выставляет ему пищу, в амбары или подпол. По убеждению народному не разведешь и скота».
В детстве, когда мне бабушка рассказывала историю о домовых, я, ребенок, живущий в многоэтажке, поинтересовался, «как могут домовые жить в современных домах, если у них стены тонкие, и им же негде спрятаться?»
Бабушка рассказала мне, что домовой есть в каждом доме, независимо от того, новый он или старый. Он невидимый, и у него в доме есть любимое место, где он и обитает. Так, в старых домах он может прятаться под печкой или на печи, а в новых, современных, ему подходят темные углы, антресоли или верх шкафов.
Признаюсь, что после этих слов мне какое-то время было жутко ночевать в своей комнате, и я с замиранием сердца прислушивался к различным ночным шорохам…
Обнаружить присутствие домового в доме очень просто. Если в доме нет домашних животных, а ночью слышны мягкие шаги, похожие на кошачьи, это домовой проверяет свое хозяйство. Об этом же говорят и различные ночные звуки и шорохи.
Но не каждый человек может увидеть домового, так как он старательно избегает нашего внимания. Его можно заметить лишь мельком, краем глаза, в виде кошки. Домового видят домашние животные и дети. С последними он даже может играть, превращаясь в кошку или невысокого мохнатого человека, похожего на главу семьи. Малыши воспринимают домового как игрушку и с радостью играют с ним. Также любит домовой играть и с кошками. Это можно заметить, если кошка начинает играть и гоняться за чем-то невидимым, но при этом она не выглядит напуганной.
Бердяши верили, что в новые дома домовые приходят сами. Если семья переезжала, она могла позвать домового, выполнив специальный ритуал. Глава дома вставал в центр жилища и, держа в руках приготовленную обувь, например, тапок, трижды произносил:
«Домовой-батюшка, садись в сани, поедем с нами».
Далее, чтобы переезд не мешал никому, добавлял:
«Мы пойдем одной дорогой, ты езжай другой».
Если из дома переезжали только дети, то домового оставляли с родителями.
Перед заселением в новый дом по традиции первой в жилище запускали кошку. Считалось, что она быстро найдет общий язык с домовым и дом будет надежно защищен. Если кошка по какой-либо причине не устраивала домового, он мог ее выгнать или погубить. В этом случае у домового просили подсказки. Он мог показать картинку масти животного, которое хотел бы видеть в доме.
Но прийтись не ко двору могли не только кошки, но и крупные животные, за которыми, как считалось, домовой особенно ухаживает. В подтверждение этого Марина Власова в «Энциклопедии русских суеверий» приводит поговорку, существующую на Урале:
«У нас говорят: «Лошадь не ко двору пришлась». Это, батенька, значит: лошадка домовушке не полюбилась».
Обряд, во время которого жених вносил невесту в дом на руках, также был тесно связан с верой в домовых. Этот ритуал имел целью обмануть духа-хранителя жилища, который мог бы не принять новобрачную, если бы она вошла в дом самостоятельно.
Жених же вносил девушку в дом, как будто она была новорожденным членом семьи, который не мог прийти сюда по своей воле, а был принесен. Этот акт символизировал признание ее новой семьей и стремление установить гармоничные отношения с домовым, чтобы молодая была принята как полноправный член домашнего мира.
Каждый из нас перед тем, как отправиться в дальнюю дорогу, не задумываясь «присаживается на дорожку». Но мало кто знает, что эта примета также связана с домовым. «Присаживаясь на дорожку», хозяева дома как бы обманывают домового, делая вид, что в последний момент передумали уезжать. А затем быстро покидают дом. У этой приметы есть и другое, более практическое значение: проверить документы, билеты, вспомнить, все ли выключено — утюг, перекрыты ли газ и вода и т. д.
Похороны и покойники. Здесь тоже не обходится без мистики. Не раз доводилось слышать рассказы, так или иначе с ними связанные. Первый рассказ я услышал от старушек, которые отпевали усопших в конце 70‑х годов прошлого века, т.к. на Бердах не было храма, и пригласить священника было очень проблематично. Будучи мальчишкой, я упросил этих старушек разрешить мне почитать их книги, написанные по-старославянски, они же получив небольшую передышку, рассказали жуткую историю, от которой мне до сих пор бывает жутко.
«У одной женщины, жившей по соседству, умер муж. Она очень убивалась по нему и никак не хотела его отпускать. И каждую ночь к ней приходил человек в черном… Когда эти старушки узнали об этом, они стали читать молитвы, и черный человек оставил этот дом. А женщина в итоге сошла с ума».
Вот еще одна история:
«За заводом, за железной дорогой были склады колхозные. Там еще до революции находились все бердские амбары. Там был дом наших родственников. Помирает племянник. Он в армии облучился. Плохо ему. В их доме собрались все наши: мама, бабушка, сестра, тетя. И я иду домой. Только прошла полпути, и что это было — не знаю, летит огненный шар с хвостом. И летит он с севера. Я испугалась и не знаю, куда идти. А шар залетел к ним во двор и раскололся. Все же я зашла, говорю: «Какой-то шар раскололся во дворе». Сноха из комнаты и говорит: «Миша скончался». Я им рассказываю, что у них во дворе разбился огненный шар. Вот что было? Привидение? Я ж еще молодая была…»
Были и такие случаи:
«В одном из домов жил мальчик, на год младше меня. Ночью его и его родных (маму, бабушку, деда) убили его одноклассники. Их пытали, душили, в итоге дом сожгли вместе с ними. После этого был жуткий скандал, душегубов посадили…
Несколько лет назад я приехала на Берды и пешком пошла к своим родителям. Проходя мимо места, где стоял сгоревший дом, я увидела этого мальчика, который ехал на велосипеде. Он был абсолютно таким, каким был много лет назад. Я мысленно подумала: «Он ли это?» В тот момент у меня совершенно вылетело из головы, что его уже давно нет. Мальчик со мной поздоровался, назвал меня по имени и проехал дальше.
После этого я долго думала об этом событии, т.к. на Бердах я не знаю никого, кто был бы похож на него».
Иногда приходилось слышать истории об остановившихся часах. Вот одна из них:
«У женщины умер сын, которому было лет семь. На сороковой день помянули его, родственники и соседи разошлись, а дома остались только мать и бабушка умершего мальчика. Все окна и зеркала в доме были занавешены. Была ночь. На улице шел дождь. Бабушка с матерью тихо сидели и о чем-то говорили. Вдруг остановились ходики, у которых завода было еще на полдня.
В это время в окно негромко постучали. Мать хотела было подойти к окну, но ее остановила бабушка, сказав, чтобы та никуда не ходила, и утром она все объяснит. Стук повторился еще раз и потом прекратился.
До утра обе женщины не сомкнули глаза. А утром, после петухов вышли во двор. Под окнами они увидели следы босого ребенка. Следы шли от калитки к окну и обратно, но за калиткой следов уже не было.
Бабушка сказала, что мальчик прощаться приходил. Она это поняла, когда остановились часы, т.к. мальчик при жизни любил ими шалить».
Были рассказы о том, что животные могут предсказывать беды. Бердские старики говорили, что птицы часто являются вестниками нехороших новостей. Они утверждали, что благодаря птицам души умерших посещают своих родственников. Любая птица, стучащая в окно, приносит какое-то известие. Так, синички, например, предупреждали о грядущих несчастьях: тяжелой болезни или смерти кого-то из родственников.
Чтобы не сбылись эти страшные пророчества, люди советовали отнести весь хлеб, который был в доме, к церкви и отдать его птицам. Они верили, что таким образом можно отвести несчастье от своего дома.
По утверждениям Федора Старикова:
«Вещицы являются в виде сорок, садятся где-нибудь на крыше и стрекочут. Быть беде, если кошка заберется на божницу или курица запоет петухом, а дом затрещит, что бывает от сильных морозов или жары».
Еще одним вестником плохих новостей был ворон, весьма редкая для Оренбурга птица, гнездящаяся в лесах вдоль Сакмары. Считалось, что если на крыше дома прокаркает ворон, то в этом доме будет покойник. То же самое можно сказать и о храме, с той лишь разницей, что если ворон прокаркает на куполе или колокольне храма, то в ближайшее время здесь будет отпевание покойника.
Считалось, что и собаки могут предсказывать беды. Если собака воет, подняв морду, — к пожару, если с опущенной мордой — к покойнику, а если сидя или лежа — она предчувствует свою смерть.
Владимир Иванович Даль в работе «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» также подтверждает, что животные могут предсказывать беды:
«Есть еще поверье, что если собаки ночью воют или когда они роют норы, то будет в доме покойник. Много раз уверяли тут и там люди, что собаки, лошади или другая домашняя скотина предчувствовали, предугадывали смерть хозяина, и что животные показывали это воем, мычаньем, ржаньем, ночным топотом, необычайною пугливостью, страхом и проч. Там, где подобное предчувствие относится до внезапной, насильственной смерти, оно во всяком случае необъяснимо, а потому уже слишком невероятно; но нельзя оспаривать возможности того, чтобы какое-либо животное не могло чувствовать, не знаю каким чутьем или чувством, невидимой для нас перемены, происшедшей с таким человеком, который по состоянию своего здоровья не может прожить более известного и весьма короткого срока, который обречен уже тленью, носит в себе ничем неутолимый зародыш смерти, и поэтому самому, может быть, в испарине своей, или Бог весть как и где представляет для некоторого рода животных нечто особенное и неприятное».
Несколько мистических историй связаны со старым храмом. Осенью 1965 года в Бердах взорвали старый храм, до этого долгое время стоявший бесхозным. Хозяйственные жители поселка растащили по дворам храмовые кирпичи. Были и те, кто не побрезговал надгробиями с церковного кладбища…
Одну семью, утащившую к себе на огород сразу три памятника, старушка-соседка предупредила: «Грех на душу взяли. Будет в доме три гроба». Через год утонул отец семейства, через пару лет — старший сын, а затем и младший…
Случилась трагедия и в другом доме, где решили из надгробных плит и кирпичей разрушенной церкви сделать пристройку. В этой самой пристройке взорвался телевизор. Вместе с телевизором в пристройке сгорел и хозяин.
Такова была суровая расплата чересчур «находчивых» хозяев за святотатство.
Есть легенды, связанные и со станичным кладбищем.
О том, что покой умерших нужно уважать, известно всем. Но иногда люди пренебрегают этими предостережениями.
Старая часть бердского кладбища из-за «древности» захоронений быстро пришла в упадок: неухоженные могильные холмики сравнялись с землей, а деревянные кресты попадали.
Одно время этот бывший «пустырь», застроенный гаражами, местные мальчишки превратили в футбольное поле. Но, как говорили местные жители, всех их наказал Бог…
Другой случай произошел с мужчиной, который сделал из могильной оградки забор для своего придомового палисадника. Судьба этой семьи была трагична. Расплата за вольное или невольное нарушение покоя усопших может быть суровой.
На Бердском кладбище находится братская могила, которая появилась лишь в шестидесятые годы XX века. Предыстория ее такова:
20 июня (2 июля по новому стилю) 1918 года в станицу Бердскую, оставленную красными после боя на реке Сакмаре, вошел карательный отряд. На ночном заседании представителей отряда и стариков станицы был составлен список из 36 местных жителей, так или иначе причастных к большевизму. На следующее утро были расстреляны 13 человек, среди которых было три мальчика-подростка, учащиеся городского училища.
Несмотря на то, что расстрелянных хоронили по отдельности, в бывшей станице существует мнение, что их похоронили именно в братской могиле. И именно с этим захоронением связывают историю о «детском плаче».
Первое время по ночам с кладбища доносился детский плач, такой пронзительный и жалостный. Ночью бердяши пытались установить его источник, но никого не обнаружили. Вспомнив о расстреле подростков, жители станицы отнесли на братскую могилу детские игрушки, после чего плач прекратился.
Вы можете сказать, что все это просто совпадения или, как в случае с невестой Пугачева, видоизмененная правда, и что все это было давно. Действительно, некоторые рассказы затрагивают прошлое. Но некоторые истории из этой статьи были рассказаны очевидцами событий, так что им можно доверять.
Одна знакомая из Подгородней Покровки, которая находится всего в пяти километрах от Берд по прямой, в разговоре упомянула, что на их старом кладбище после заката тоже происходят странные вещи:
«Такое ощущение, будто бы там какая-то своя жизнь по ночам происходит. Тени бегают. Это я сама наблюдала. Страшно мне после этого ходить мимо. Но хожу, другого пути нет».
Напоследок расскажу еще одну историю, произошедшую несколько лет назад:
«Мы с бывшим мужем приехали к моим родителям переночевать, у нас там в поселке кладбище прямо под окнами. И кто-то выл всю ночь. Сколько я там жила, такого воя никогда не слышала. Это не собака и не кошка, и вой был не «ааауууу», а, наоборот, «уууууууааа». Он был низким и утробным, как стон. Мы, правда, так перепугались, что всю ночь не могли уснуть».
Эти истории — лишь малая часть того, что хранит память Берд. От страшных сказок бабушки до рассказов очевидцев, от легенд о Пугачеве до ночных шорохов у кладбища — все они сплетаются в ткань этого места, где мистика не уходит в прошлое, а продолжает жить рядом с нами. Кто-то скажет, что это вымысел, суеверия или совпадения, но для меня и многих бердяшей эти рассказы — не просто байки, а часть нашей души, нашей истории. И каждый раз, когда я слышу вой ветра в степи или скрип половиц в старом доме, я невольно думаю: а вдруг это не просто случайность? Может, Берды и правда хранят свои тайны, которые ждут, чтобы их услышали.
