Читаем старые газеты: Берды, 1948

Кто из чка­лов­цев не бывал в этом зна­ме­ни­том селе, рас­по­ло­жен­ном в долине реки Сак­ма­ры. Не леса, не залив­ные луга, не пше­нич­ные поля, а сти­ра­е­мые вре­ме­нем сле­ды былых боев и став­ка Пуга­че­ва, как памят­ни­ки про­шло­го, все­гда при­вле­ка­ют вни­ма­ние кра­е­ве­дов и моло­де­жи.

Мы едем в Бер­ды и мыс­лен­но пере­ли­сты­ва­ем стра­ни­цы исто­рии наше­го края. 115 лет назад по этой доро­ге вме­сте со сво­им дру­гом В.И. Далем и К.Д. Артю­хо­вым направ­лял­ся в Бер­ды А.С. Пуш­кин. Перед ними рас­сти­ла­лась бес­край­няя степь и где-то вле­во обна­жив­ший­ся лес. Как изме­нил­ся за сто­ле­тие с лиш­ним степ­ной пей­заж. Доро­га вьет­ся широ­кой, плав­но изги­ба­ю­щей­ся лен­той. Но куда дева­лись избо­рож­ден­ные межа­ми поля? Впра­во и вле­во — круп­ные цель­ные мас­си­вы ржи и пше­ни­цы.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Орфо­гра­фия и пунк­ту­а­ция ори­ги­на­ла сохра­не­на.

Мы спус­ка­ем­ся с при­гор­ка и видим Бер­ды, опо­я­сан­ные цеха­ми пред­при­я­тий. Вот высо­кая, как мина­рет, тру­ба реге­не­рат­но­го заво­да. Где-то рядом про­гро­хо­тал поезд, иду­щий на Орск. Мы на под­сту­пах к селу, впе­ре­ди — рабо­чие жили­ща. Это не руб­ле­ные избы, а выло­жен­ные из кир­пи­ча и шла­ко­бе­то­на креп­кие одно­этаж­ные дома. Они под­хо­дят вплот­ную к око­ли­це Берд. И заво­ды, и жили­ща рабо­чих отстро­е­ны за годы совет­ской вла­сти.

Маши­на мед­лен­но про­дви­га­ет­ся по про­стор­ным ули­цам села и оста­нав­ли­ва­ет­ся на Ленин­ской (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: ули­ца Вос­ста­ния). Вот на этом углу сто­я­ла изба, где, как утвер­жда­ют ста­ро­жи­лы, жил в «золо­тых пала­тах» Еме­льян Пуга­чев. И мы неволь­но дума­ем: какой пожар кре­стьян­ско­го вос­ста­ния полы­хал здесь 175 лет назад. Как шуме­ла в те дни и меся­цы став­ка вожа­ка яиц­ких каза­ков и кал­мы­ков.

— Южнее, на ули­це Киро­ва (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: ули­ца Сала­ва­та Юла­е­ва), вот на этом месте, сто­я­ла изба Бун­то­вой, — гово­рит пред­се­да­тель сель­со­ве­та тов. Бли­но­ва. — Сидя на крыль­це ее доми­ка, вели­кий поэт бесе­до­вал с оче­ви­ди­цей пуга­чев­ских побед и пора­же­ний.

И мы вспо­ми­на­ем вос­тор­жен­ные стро­ки из пись­ма А. С. Пуш­ки­на к жене:

«В деревне Бер­ды, где Пуга­чев про­сто­ял шесть меся­цев, я имел une bonne fortune (т. е. боль­шую уда­чу — В. и Н.) — нашел 75-лет­нюю казач­ку, кото­рая пом­нит это вре­мя… Я от нее не отста­вал…»

Пол­день. Мы зна­ко­мим­ся с селом. Ста­ри­ки утвер­жда­ют, что вплоть до Октяб­ря Бер­ды сохра­ня­ли свой облик боль­шой каза­чьей ста­ни­цы. В 1918 году пожар уни­что­жил 150 дво­ров. Поз­же Бер­ды отстро­и­лись. Город ока­зал свое вли­я­ние на внеш­ний вид села и на эко­но­ми­ку и куль­ту­ру рас­по­ло­жен­но­го в Бер­дах кол­хо­за «Ленин­ский луч».

* * *

Исто­рия Берд свое­об­раз­на. Это была одна из кре­по­стей, сто­яв­ших на рубе­же Рос­сии и Азии. Здесь жили бежав­шие от кре­пост­но­го гне­та и пода­тей кре­стьяне. Они зани­ма­ли при­воль­ные и пло­до­род­ные зем­ли. Их назы­ва­ли «каза­ка­ми», что по-татар­ски зна­чит «воль­ни­ца».

Во вто­рой поло­вине про­шло­го сто­ле­тия пра­ви­тель­ство в награ­ду за «вер­ную служ­бу» закре­пи­ло за каза­ка­ми их зем­ли, как «насле­дие дедов и отцов». И зажи­точ­ная часть насе­ле­ния Берд цеп­ко дер­жа­лась сво­их сослов­ных при­ви­ле­гий. В.И. Ленин в одной из сво­их речей гово­рил о каза­чьих зем­лях, как о «…мест­но­стях самых пат­ри­ар­халь­ных, со сло­ем зем­ле­дель­цев самых зажи­точ­ных, наи­бо­лее сосло­вие замкну­тых…» (т. XXIII, стр. 52).

Перед пер­вой миро­вой вой­ной сре­ди бер­дин­ских каза­ков наме­ти­лось рез­кое соци­аль­ное рас­сло­е­ние: кула­ки вме­сте с ата­ма­ном жесто­ко экс­плу­а­ти­ро­ва­ли бед­ных каза­ков и «ино­го­род­них». Вели­кая Октябрь­ская рево­лю­ция про­шла очи­сти­тель­ной гро­зой по все­му Орен­бур­жью, и тру­до­вые каза­ки осво­бо­ди­лись от бога­те­ев и ата­ма­нов.

* * *

В 1928 году, т. е. за год до кол­лек­ти­ви­за­ции, в Бер­дах жило око­ло 1.800 чело­век. Они зани­ма­лись пре­иму­ще­ствен­но ого­род­ни­че­ством, учи­ты­вая потреб­но­сти тако­го бога­то­го рын­ка, как Орен­бург. Прав­да, жите­ли села сея­ли и пше­ни­цу, и ячмень, и про­со.

Какие же изме­не­ния про­изо­шли за 20 лет? Бер­ды вырос­ли, рас­ши­ри­лись, ста­ли круп­ным, ожив­лен­ным, куль­тур­ным селом. Здесь живет свы­ше 5000 чело­век. Это в боль­шин­стве сво­ем — рабо­чие «Орле­са», реге­не­рат­но­го и кир­пич­но­го заво­дов, желез­но­до­рож­ни­ки. Живут в селе и чле­ны сель­хоз­ар­те­ли «Ленин­ский луч». Они зани­ма­ют­ся хле­бо­па­ше­ством. Из 190 кол­хоз­ни­ков 162 явля­ют­ся тру­до­спо­соб­ны­ми.

Мы на току кол­хо­за «Ленин­ский луч». Обе­ден­ный пере­рыв. В тени собра­лись пред­се­да­тель прав­ле­ния, орде­но­но­сец тов. Коз­лов, сек­ре­тарь кол­хоз­ной парт­ор­га­ни­за­ции тов. Перо­ва, бри­га­дир поле­вод­че­ской бри­га­ды, чле­ны арте­ли. Как-то неза­мет­но завя­зы­ва­ет­ся бесе­да.

— Смот­ришь на наших ста­ри­ков, и серд­це раду­ет­ся, — чуть улы­ба­ясь, гово­рит тов. Коз­лов. — Моло­де­ют.

— А поче­му?

— Артель­ный труд силы дает, да хлеб кол­хоз­ный сла­ще еди­но­лич­но­го, — не без гор­до­сти отве­ча­ет тов. Ива­нов.

— Был я в еди­но­лич­ни­ках, гнул спи­ну перед бога­те­я­ми, рабо­тал в поле от зари до тем­на, а хле­ба сни­мал мало.

— Это вер­но, Петр Михай­ло­вич.

— Мы как-то в прав­ле­нии кол­хо­за, — про­дол­жа­ет тов. Коз­лов, — под­счи­ты­ва­ли, сколь­ко в Бер­дах засе­вал каж­дый двор до кол­лек­ти­ви­за­ции? И что же полу­ча­ет­ся? Фак­ты — вещь упря­мая. Они пока­зы­ва­ют силу и пре­иму­ще­ство кол­хоз­но­го строя. До кол­лек­ти­ви­за­ции в сред­нем каж­дый двор засе­вал при­мер­но 3,2 гек­та­ра, а бед­ня­ки и того мень­ше. А у нас в арте­ли на каж­до­го кол­хоз­ни­ка в сред­нем при­хо­дит­ся око­ло семи гек­та­ров. И уро­жай сни­ма­ем мы выше, и товар­но­го хле­ба у нас боль­ше. Поче­му, Мат­ре­на Ермо­ла­ев­на?

Сек­ре­тарь парт­ор­га­ни­за­ции, 65-лет­няя кол­хоз­ни­ца Перо­ва, отве­ча­ет не сра­зу. Ей хочет­ся най­ти такие сло­ва, кото­рые наи­бо­лее доход­чи­во объ­яс­ня­ли бы истин­ные при­чи­ны высо­ких уро­жа­ев кол­хо­за.

— Рань­ше нас, бер­дин­цев, души­ла черес­по­ло­си­ца, — гово­рит Мат­ре­на Ермо­ла­ев­на. — Толь­ко бога­тые каза­ки сея­ли мно­го. Машин мы не име­ли, об агро­но­мии не слы­ха­ли, сея­ли по исто­щен­ным зем­лям. И еди­но­лич­ник в сред­нем сни­мал пше­ни­цы не более 30 пудов с гек­та­ра. Мы в про­шлом году собра­ли в сред­нем по кол­хо­зу 50 пудов пше­ни­цы, а мое зве­но высо­ко­го уро­жая дало 150 пудов с гек­та­ра. Вот что зна­чит артель­ный труд. Он вос­пи­ты­ва­ет у людей чув­ство кол­лек­тив­ной ответ­ствен­но­сти за хозяй­ство, и каж­дый стре­мит­ся рабо­тать в пол­ную меру сил сво­их. Возь­ми­те рожь…

Перо­ва попра­ви­ла на голо­ве пла­ток и, види­мо, вспо­ми­ная былые годы, про­дол­жа­ла:

— Не жалу­ем­ся и на осталь­ные куль­ту­ры, — как бы под­дер­жи­вая Перо­ву, заяв­ля­ют кол­хоз­ни­ки. Хлеб есть. Яро­вая пше­ни­ца зре­ет. И мы первую запо­ведь выпол­ним, как и в про­шлом году, досроч­но.

— И госу­дар­ству хлеб сда­дим, и себя не оби­дим. К 20 июля наш кол­хоз выве­дет на эле­ва­тор 1.000 цент­не­ров ржи, и мы выда­дим кол­хоз­ни­кам 150 цент­не­ров аван­сом на тру­до­дни, — гово­рит тов. Коз­лов.

— Да… пуди­ков по пять, а кому и боль­ше заве­зем. Это для нача­ла.

Зара­бо­та­ла веял­ка. Неожи­дан­но подул рез­кий ветер. Обла­ка, закрыв солн­це, бро­си­ли широ­кую тень на поле и ток. Свет­ло-рыжий мас­сив ржи, сто­я­щий поодаль, слов­но покрыл­ся тем­ной охрой.

— Вот ты все о цифи­ри гово­ришь, — и Мат­ре­на Ермо­ла­ев­на с уко­ром посмот­ре­ла на пред­се­да­те­ля арте­ли. — А о людях ни сло­ва. Народ у нас в кол­хо­зе золо­той. Вон ста­рик пере­ло­па­чи­ва­ет рожь. Он за день две нор­мы дает. Худож­ник сво­е­го дела. А жен­щи­ны? Они — глав­ная сила. Мужи­ков в арте­ли десят­ка два, а жен­щин мно­го боль­ше. И тру­дят­ся, ска­жу пря­мо, на сла­ву. Возь­ми­те зве­но высо­ко­го уро­жая. И Бли­но­вы, и Пас­ту­хо­ва — жен­щи­ны с виду домаш­ние, а рабо­та­ют на совесть, за тро­их.

* * *

Бер­ды креп­ко свя­за­ны с Чка­ло­вом. Как и рань­ше, они достав­ля­ют город­ско­му насе­ле­нию ово­щи, кар­то­фель, молоч­ные про­дук­ты. Кол­хоз «Ленин­ский луч» засе­ва­ет ого­род­ных и бах­че­вых куль­тур боль­ше, чем какая-либо иная сель­хоз­ар­тель Чка­лов­ско­го рай­о­на.

Не оста­ет­ся в дол­гу и город. И на полях кол­хо­за, и в быту Берд ост­ро ощу­ща­ет­ся вли­я­ние про­мыш­лен­но­го цен­тра. И куль­тур­ная обра­бот­ка полей, и высо­кая уро­жай­ность, и пра­виль­ный сево­обо­рот — все это резуль­тат тех изме­не­ний, какие внес в жизнь села Бер­ды совет­ский город Чка­лов, его науч­ные учре­жде­ния, его инду­стрия.

Там, где были черес­по­ло­си­ца да колод­цы с «журав­ля­ми», теперь — поля кол­хо­за, силос­ные баш­ни. На сме­ну сохе и одно­ле­меш­но­му плу­гу при­шли трак­то­ры, ком­бай­ны, авто­ма­ши­ны.

Изме­нил­ся и быт насе­ле­ния. В Бер­дах име­ют­ся шко­ла, сель­ская боль­ни­ца, биб­лио­те­ка с 4.000 тома­ми книг, клуб, посто­ян­ное кино, кол­хоз­ные ясли, радио­узел, вете­ри­нар­ный пункт, поч­та. Все это дала совет­ская власть. Загля­ни­те в дома кол­хоз­ни­ков. Всю­ду — город­ская утварь. Каза­чий костюм сме­нен на город­ское пла­тье.

В биб­лио­те­ке вам рас­ска­жут, как рас­ши­рил­ся кру­го­зор кол­хоз­ни­ка. Насе­ле­ние Берд, дав­но забыв­шее о том, что такое негра­мот­ность, с огром­ным инте­ре­сом чита­ет Пуш­ки­на, Горь­ко­го, Шоло­хо­ва, кни­ги и бро­шю­ры по агро­но­мии, по подъ­ему живот­но­вод­ства. Загля­ни­те в сель­ский клуб, и вы услы­ши­те дра­го­цен­ные спла­вы народ­ных мело­дий, зна­ко­мые напе­вы о Пуга­че­ве и бод­рые, жиз­не­утвер­жда­ю­щие пес­ни совет­ских ком­по­зи­то­ров, про­слав­ля­ю­щих сво­бод­ный кол­хоз­ный труд.

* * *

Бер­ды — это памят­ник рус­ской ста­ри­ны, село, где А. С. Пуш­кин зачи­нал «Капи­тан­скую доч­ку». Здесь мы ощу­ща­ем не толь­ко дыха­ние рус­ской исто­рии, но и видим, как рас­цве­та­ет кол­хоз­ная новь. Все боль­ше сти­ра­ет­ся грань меж­ду горо­дом и дерев­ней.

М. Незна­мов, А. Беж­лев. Село Бер­ды. Июль.

Источ­ник: «Бер­ды», «Чка­лов­ская ком­му­на», 1948, 20 июля, стр. 3

© 2019, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей