Оренбург настоящий очень мало похож на тот степной отдаленный городишко, который некогда был основан здесь, на берегу седого Яика. У рубежа Азии, рядом с племенами полудиких разбойных племен кочевников, он недаром служил местом ссылки для многих видных людей екатерининских времен.
Но года, эти великие деятели, изменили всё. Вокруг Оренбурга взамен девственных ковыльных степей зазеленели хлебные нивы, взамен одиноких юрт выросли большие аулы, села и деревни, да и сам город сделался довольно крупным промышленным центром, железнодорожным узлом.
Когда же Октябрьская революция всколыхнула от края до края Россию, когда в сибирских просторах замерли последние отголоски гражданской войны и под громадным усилием трудящихся стала возрождаться и крепнуть страна, от прошлого ничего не осталось. Разрозненные на отдельные враждующие племена, кочевники киргизы объединились в Киргизскую республику, воинственные Уральские казаки сделались мирными землеробами и новая жизнь завоевала дикие степи.
Только в устных преданиях киргиз и казаков еще слышится своеобразное, красочное и тяжелое прошлое Оренбургского края. Но и они начинают забываться. Только до сих пор сохранившиеся памятники старины, эти странички большой исторической книги, напоминают нам о давнишнем.
Их много разбросано по окрестностям, ими богат и сам город. Елизаветинские ворота у спуска к Уралу, сохранившиеся старые дома, развалины крепостных сооружений — всё это следы, по которым можно проследить былую жизнь Оренбурга.
Нам кажется, что она будет небезынтересной нашим читателям. Мы постараемся по некоторым, знакомым каждому жителю Оренбурга историческим памятникам, дать представление о том, что было здесь много лет тому назад.
Меновой двор
Он расположен в степи за Уралом, в пяти верстах от города. Каждый, наверно, видел его, этот большой четырехугольный двор, обнесенный толстой каменной стеной, уже порядочно тронутой временем. Он снабжен двумя воротами с башнями над ними и напоминает собой военную крепость. Да так и было на самом деле. По углам стен до сих пор сохранились бастионы, откуда еще не так давно стреляли из пушек по наступающим мятежным толпам киргиз-«ордынцев».
Меновой двор — это начало «мирной политики» Российского державного правительства. Для того чтобы лучше эксплуатировать темных, неорганизованных кочевников, нужны были не только штык и нагайка, но также и другие обобщающие средства. Ими могла явиться торговля. Благодаря торговле легче всего возможно было подкупить нужных, пользующихся влиянием азиатов, развернуть действия полицейского надзора, а попутно и сбыть негодные, залежавшиеся товары своей промышленности.
Но пускать в городскую крепость ненадежных кочевников было опасно. Поэтому и отвели место неподалеку от Оренбурга, за Уралом, где и сосредоточилась вся торговля с населением Средней Азии.
Ежегодно с конца апреля по октябрь Меновой двор кипел бурной жизнью. Из Бухары, Хивы и Ташкента тянулись к нему по ковыльным просторам, по пустынных барханам, по знойной равнине Кара-Кум, длинные караваны верблюдов, навьюченных хлопком, шелком и другими ценными товарами. От киргизских орд такие же караваны шли с шерстью, гнались тысячи овец и табуны коней. Из Башкирии везли мед и приводили косяки лошадей.
Русские купцы выходили сюда со своими ·rоварами, раскладывали их в лавках, расположенных вдоль стен, и начиналась оживленная меновая торговля. Нечего и говорить, что туземцы бессовестно надувались, получали гниль и залежь. Нечего и говорить, что за их счет многие нажили себе громадные состояния. Конечно, и власти постарались не ударить лицом в грязь. Для них Меновой двор был неиссякаемым источником громадных доходов. Позже, когда начали вводиться в обиход деньги, товарообмен постепенно прекратился, но зато кочевники обильно снабжались фальшивыми деньгами, иногда самой грубой подделки.
Когда же впоследствии под русской нагайкой потух воинственный пыл туземцев, и они превратились в мирных забитых обитателей степей, крепостные стены стали не нужны. Им было разрешено входить в город, и вся торговля с этих пор сосредоточилась на Гостинном дворе.
Сейчас, глядя па ветхие полуразрушенные стены Менового двора, трудно поверить, что некогда здесь кипела не только торговая жизнь, по и боевая. А было время, когда не выдержавшие гнета киргизы мятежными толпами подступали к самым бойницам и угрожали городу.
Елизаветинские ворота
Их натиски были настолько сильны, что для усмирения требовались большие военные силы. Так в 1755 году вспыхнул бунт, начатый башкирцем Алаевым. Его удалось прекратить только благодаря «особенной энергии» Неплюева, бывшего в то время Оренбургским губернатором.
По окончании бунта Неплюев отправил в Петербург своего сына для доклада о событиях, да заодно и для составления карьеры. Императрица Елизавета соизволила лично выслушать доклад (не правда ли, какая милость губернаторскому сынку?) и пожелала, чтобы в городе были выстроены лицом на Кайсацкую стену каменные ворота с арматурой. Ворота были поставлены.
Нам, жителям Оренбурга, когда мы после трудовой недели отправляемся иногда погулять в Зауральную рощу, приходится проходить через эти ворота и удивляться их безобразной архитектуре. По бокам герба с датой 1755 года стоят два ангела, которые в одной руке держат по щиту и копью, а в другой — пальмовую ветку мира. Эти ангелы как нельзя лучше характеризуют тогдашнюю политику державного правительства. С одной стороны, мир на словах, старая песня о христианской любви и всепрощении, а с другой — копье и нагайка, тюрьма и полицейская плеть.
Несколько десятков лет положили на лица и фигуры ангелов свою печать. Они стали безобразными, безносыми, жалкими отражениями того строя, остатки которого разве что и сохранились в виде бесформенных, никому не нужных обломков.
А внизу течет Урал, зеленеет роща, и сотни людей проходят под Елизаветинскими воротами, давно перестав замечать их, этот разбитый кусок старины.
Александровская беседка
Вторым свидетелем царской заботы об Оренбурге является Александровская беседка, которая сейчас стоит в Ленинском сквере. История ее очень проста. В 1837 году ее отстроили на горе Сулак в 8–7 верстах от города для встречи царя Александра II. Вообще, цари любили пышные встречи и на это денег не жалели.
Впоследствии с горы Сулак ее перетащили в Зауральскую рощу для украшения генерал-губернаторской дачи, и оттуда, наконец, она попала на свое настоящее место. Но вряд ли она заслуживает внимания, и о ней пришлось оговориться, как об одном из старинных сооружений города Оренбурга..
Пушкинский дом
Далеко интереснее Пушкинский дом. Он находится на Советской улице, как раз напротив Гостиного двора, и был построен чуть ли не с основания города Оренбурга, т. е. раньше 1830 года.
Его архитектура отражает как нельзя лучше то казенное, казарменное время, когда он строился. Двухэтажный с мезонином наверху, он лишен всяких украшений и резко отличается от современных домов.
В нем летом 1833 года жил талантливый поэт А. С. Пушкин, приехавший в Оренбург для собирания материала о Пугачевском бунте. В память поэта на нем была прибита мраморная доска с датой, сохранившаяся до сих пор.
Все эти остатки прошлого только напоминают о старине, все они — безмолвные свидетели многих лет, дожившие до наших дней.
Новая жизнь взбудоражила степи. Новой жизнью кипит Оренбург. И не нужно сейчас каменных бастионов, не нужно ворот с пушками по бокам, потому что общее дело, общая борьба давно сроднила кочевников и русских под революционным знаменем Москвы.
Вместо каменных стен Менового двора вырос деревянный забор главных мастерских. Вместо великой караванной дороги побежал двумя полосками в глубь степей железный путь, и могучие железные кони несут освобожденным народам наряду с товарами кипы газет.
Михайлов
Источник: Михайлов «Оренбург в прошлом», Оренбургский рабочий", 1926 год, №14, стр. 4–6
