Оренбургские немцы

Нем­цы появи­лись в Рос­сии в XI–XII веках. При Иване Гроз­ном в Москве уже была обособ­лен­ная Немец­кая сло­бо­да, где жили ремес­лен­ни­ки и тор­гов­цы. Исто­рия немец­ко­го при­сут­ствия на орен­бург­ской зем­ле начи­на­ет­ся с момен­та ее осво­е­ния в XVIII веке, когда сре­ди воен­ных, инже­не­ров и чинов­ни­ков было нема­ло выход­цев из гер­ман­ских госу­дарств. Одна­ко мас­со­вая исто­рия нем­цев Орен­бур­жья — это исто­рия кре­стьян-коло­ни­стов. Орен­бург­ские исто­ри­ки в послед­ние деся­ти­ле­тия вплот­ную заня­лись иссле­до­ва­ни­ем жиз­ни рос­сий­ских нем­цев.

Усадь­ба нем­цев-мен­но­ни­тов в Орен­бург­ском крае. На сним­ке двор Иоган­на Пен­не­ра, сле­ва напра­во: Ген­рих Пен­нер (сын), Иоганн Пен­нер, Иоганн Пен­нер (сын, 1900 г.р., поз­же учи­тель в Долин­ске), Ага­не­та Пен­нер (дочь, 1892 г.р., поз­же жена Иоган­на Валь­де из Кли­но­ка), Ага­не­та Пен­нер (жена), дети Ген­ри­ха, Каме­нец 1913 год.

«На осно­ве архив­ных мате­ри­а­лов уда­лось выпу­стить неболь­шую кни­гу «Нем­цы Орен­бур­жья. Про­шлое. Насто­я­щее. Буду­щее», — рас­ска­зы­ва­ет Л. Шмидт, пред­се­да­тель обще­ства рос­сий­ских нем­цев «Воз­рож­де­ние». — Там дана исчер­пы­ва­ю­щая инфор­ма­ция».

Но тираж неве­лик — все­го 1 тыс. экзем­пля­ров. Поэто­му мож­но ска­зать, что до широ­ко­го кру­га чита­те­лей инфор­ма­ция не дошла. Кни­гу рас­про­стра­ня­ли сре­ди рос­сий­ских нем­цев обла­сти. Каж­дый насе­лен­ный пункт полу­чил по несколь­ко сотен, а то и десят­ков экзем­пля­ров. А ведь жите­ли Орен­бур­жья долж­ны знать исто­рию сво­е­го края, в кото­рой нем­цы зани­ма­ют свою, осо­бую нишу. Так что нач­нем с экс­кур­са в про­шлое.

Приглашение в Россию: Манифест Екатерины II и причины переселения

Мас­со­вое пере­се­ле­ние нем­цев в нашу стра­ну, как извест­но, про­изо­шло при Пет­ре I и Ека­те­рине II. В поис­ках луч­шей доли в незна­ко­мую стра­ну потя­ну­лись като­ли­ки, люте­ране и мен­но­ни­ты. Каза­лось бы, нем­цы — одна неболь­шая нация. Хотя в XVIII веке еди­ной немец­кой нации ещё не суще­ство­ва­ло, а пере­се­лен­цы были выход­ца­ми из раз­ных гер­ман­ских госу­дарств — Прус­сии, Гес­се­на, Бава­рии и дру­гих. Но это три раз­ные рели­гии, кото­рых при­дер­жи­ва­ют­ся из поко­ле­ния в поко­ле­ние вплоть до наших дней.

Мани­фест Ека­те­ри­ны II о при­гла­ше­нии ино­стран­ных коло­ни­стов на посе­ле­ние в Рос­сию от 22 июля 1763 года

11.880. — Июля 22. Мани­фест. — О доз­во­ле­нии всем ино­стран­цам, в Рос­сию въез­жа­ю­щим, посе­лять­ся в кото­рых Губер­ни­ях они поже­ла­ют и о даро­ван­ных им пра­вах.

Мы ведая про­стран­ство земель Нашей Импе­рии, меж­ду про­че­го усмат­ри­ва­ем наи­вы­год­ней­ших к насе­ле­нию и оби­та­нию рода чело­ве­че­ско­го полез­ней­ших мест, до сего еще празд­но оста­ю­щих­ся нема­лое чис­ло, из кото­рых мно­гие в нед­рах сво­их скры­ва­ют неис­чер­па­е­мое богат­ство раз­ных метал­лов; а как лесов, рек, озер и к ком­мер­ции под­ле­жа­щих морей доволь­но, то и к раз­мно­же­нию мно­гих ману­фак­тур, фаб­рик и про­чих заво­дов спо­соб­ность вели­кая. Сие пода­ло Нам при­чи­ну в поль­зу всех Наших вер­но­под­дан­ных издать Мани­фест, про­шло­го 1762 Декаб­ря 4 дня; но как в оном Мы о жела­ю­щих из ино­стран­ных в Импе­рии Нашей селить­ся, соиз­во­ле­ние Наше вкрат­це объ­яви­ли; то в попол­не­ние оно­го пове­ле­ва­ем всем объ­явить сле­ду­ю­щее учре­жде­ние, кото­рое

Мы наи­тор­же­ствен­ней­ше учре­жда­ем и испол­нять пове­ле­ва­ем:
1. Всем ино­стран­ным доз­во­ля­ем в Импе­рию Нашу въез­жать и селить­ся, где кто поже­ла­ет, во всех Наших Губер­ни­ях.
.….….
А все­го таких спо­соб­ных и угод­ных к посе­ле­нию мест, более 70.000 деся­тин про­сти­ра­ет­ся.
4) В Орен­бург­ской Губер­нии по реке Сак­ма­ре, в соро­ка вер­стах от Орен­бур­га и вниз реки Сама­ры, от оно­го ж в трех­стах вер­стах до реки Кане­ли, да ниже горо­да Сама­ры, по реке Вол­ге, до устья реч­ки Ирги­за, и вверх по Ирги­зу, к посе­ле­нию на несколь­ко тысяч семей, весь­ма пло­до­род­ные и выгод­ные зем­ли име­ют­ся.

Като­ли­ки и люте­ране ста­ли пере­ез­жать в Рос­сию по рели­ги­оз­ным моти­вам. Сло­жи­лась ситу­а­ция, когда на одних зем­лях Гер­ма­нии при­тес­ня­ли като­ли­ков, на дру­гих — люте­ран. О рели­ги­оз­ных вой­нах зна­ет каж­дый школь­ник. Рос­сия же поз­во­ля­ла им испо­ве­до­вать свою рели­гию (хотя и с огра­ни­че­ни­я­ми — им было запре­ще­но вести мис­си­о­нер­скую дея­тель­ность сре­ди пра­во­слав­но­го насе­ле­ния). Мен­но­ни­ты потя­ну­лись в Рос­сию после ука­за прус­ско­го коро­ля Фри­дри­ха Виль­гель­ма II от 1789 года, кото­рый серьёз­но огра­ни­чи­вал пра­во мен­но­ни­тов на покуп­ку зем­ли, что­бы поме­шать им укло­нять­ся от воен­ной служ­бы.

Особенности вероисповедания и уклад жизни

Осо­бое вни­ма­ние сле­ду­ет уде­лить вопро­сам веро­ис­по­ве­да­ния, посколь­ку они ока­зы­ва­ли зна­чи­тель­ное вли­я­ние на харак­тер людей и их образ жиз­ни. Немец­кая нация тра­ди­ци­он­но отли­ча­лась стро­го­стью и при­вер­жен­но­стью к поряд­ку, одна­ко пред­став­ле­ния о том, каким дол­жен быть пра­виль­ный уклад, у раз­лич­ных рели­ги­оз­ных тече­ний суще­ствен­но раз­ли­ча­лись.

Имен­но поэто­му рели­ги­оз­ные убеж­де­ния зани­ма­ли цен­траль­ное место в жиз­ни коло­ни­стов, опре­де­ляя не толь­ко их духов­ные ори­ен­ти­ры, но и повсе­днев­ный быт, семей­ные тра­ди­ции и куль­тур­ное насле­дие. Раз­ли­чия в веро­ис­по­ве­да­нии во мно­гом объ­яс­ня­ют, поче­му като­ли­ки, люте­ране и мен­но­ни­ты, даже пере­се­ля­ясь в Рос­сию, стре­ми­лись сохра­нять обособ­лен­ность и при­дер­жи­вать­ся соб­ствен­ных тра­ди­ций.

• Като­ли­ки при­зна­ют авто­ри­тет Папы Рим­ско­го как намест­ни­ка Хри­ста на зем­ле и пра­во духо­вен­ства тол­ко­вать Биб­лию. Они при­дер­жи­ва­ют­ся обе­та без­бра­чия для свя­щен­ни­ков и верят в суще­ство­ва­ние чисти­ли­ща.
• Люте­ране — после­до­ва­те­ли Мар­ти­на Люте­ра (1483–1546), кото­рый учил, что чело­век спа­са­ет­ся лич­ной верой в Бога, без посред­ни­че­ства церк­ви. Они про­воз­гла­си­ли прин­цип все­об­ще­го свя­щен­ства и равен­ства всех веру­ю­щих, осуж­да­ли без­бра­чие духо­вен­ства и мона­ше­ство, счи­тая слу­же­ни­ем Богу доб­ро­со­вест­ный труд и семей­ную жизнь.
• Мен­но­ни­ты при­над­ле­жат к одно­му из направ­ле­ний про­те­стан­тиз­ма. После­до­ва­те­ли уче­ния Мен­но Симон­са про­па­ган­ди­ру­ют прин­цип непро­тив­ле­ния злу наси­ли­ем, при­дер­жи­ва­ют­ся про­те­стант­ских прин­ци­пов о все­об­щем равен­стве, отка­зы­ва­ют­ся от воен­ной служ­бы и при­ся­ги.

Раз­ни­ца в убеж­де­ни­ях при­во­ди­ла к тому, что като­ли­ки, мен­но­ни­ты и люте­ране даже в Рос­сии сели­лись обособ­лен­но, в раз­ных коло­ни­ях, сохра­няя свою веру и куль­ту­ру.

Эта само­быт­ность про­яв­ля­лась во всем. В архи­тек­ту­ре — коло­ни­сты стро­и­ли проч­ные кир­пич­ные или саман­ные дома, часто объ­еди­няя под одной кры­шей жилые поме­ще­ния и хозяй­ствен­ные построй­ки (хлев, сарай), что было прак­тич­но в усло­ви­ях суро­вых зим. В быту — жен­щи­ны были искус­ны­ми хозяй­ка­ми, сла­ви­лись сво­ей выпеч­кой (штру­де­ли, ривель­ку­хен), заго­тов­ка­ми и мяс­ны­ми изде­ли­я­ми. В язы­ке — наря­ду с лите­ра­тур­ным немец­ким, кото­рый исполь­зо­вал­ся в церк­ви и шко­ле, в семьях сохра­нял­ся живой диа­лект Plattdeutsch. Осо­бое место зани­ма­ли рели­ги­оз­ные празд­ни­ки — Рож­де­ство и Пас­ха, кото­рые отме­ча­лись в стро­гом соот­вет­ствии с тра­ди­ци­я­ми пред­ков.

Освоение Оренбургских степей

В Орен­бург­ской губер­нии нем­цы появи­лись с момен­та осно­ва­ния нашей губер­нии. При­ез­жа­ли като­ли­ки, люте­ране и мен­но­ни­ты. Они сели­лись обособ­лен­но друг от дру­га и от пред­ста­ви­те­лей дру­гих рели­гий, ста­ра­ясь сохра­нить само­быт­ную куль­ту­ру. Мас­со­вое пере­се­ле­ние в орен­бург­ские сте­пи нача­лось в кон­це XIX века. Сюда, как пра­ви­ло, пере­би­ра­лись нем­цы с юга Рос­сии и Укра­и­ны. Это была так назы­ва­е­мая вто­рич­ная мигра­ция.

При­чи­ной этой мигра­ции ста­ла нехват­ка зем­ли в ста­рых коло­ни­ях на Укра­ине. По тра­ди­ции, весь надел (обыч­но 65 деся­тин) насле­до­вал стар­ший сын, а млад­шим при­хо­ди­лось либо батра­чить на него, либо искать новые зем­ли. Орен­бур­жье с его обшир­ны­ми и пло­до­род­ны­ми зем­ля­ми ста­ло одним из глав­ных направ­ле­ний. Ходо­ки нача­ли при­бы­вать сюда с 1885–1894 годов. Зем­лю поку­па­ли у баш­кир­ских общин и круп­ных зем­ле­вла­дель­цев, таких как куп­цы Дее­вы, часто с помо­щью дол­го­сроч­ных кре­ди­тов от Дон­ско­го аграр­но­го бан­ка. Пере­се­ля­лись целы­ми общи­на­ми, сохра­няя назва­ния сво­их мате­рин­ских коло­ний (Хор­ти­ца, Пре­то­рия) или давая селам новые име­на: в честь чле­нов цар­ской семьи (Пет­ров­ка, Рома­нов­ка), по при­род­ным осо­бен­но­стям (Камен­ка, Клуб­ни­ков­ка) или в бла­го­дар­ность мест­ным жите­лям (Сте­па­нов­ка, Деев­ка)

Под­твер­жде­ние это­му про­цес­су мы нахо­дим в орен­бург­ской доре­во­лю­ци­он­ной печа­ти, кото­рая уде­ля­ла зна­чи­тель­ное вни­ма­ние немец­ко­му насе­ле­нию реги­о­на. Газе­та «Орен­бург­ский край» осве­ща­ла мас­со­вые земель­ные сдел­ки. Так, в 1893 году:

«Извест­ные орен­бург­ские куп­цы Дее­вы (Васи­лий, Петр и Федор Михай­ло­ви­чи) запро­да­ли уча­сток зем­ли, нахо­дя­щей­ся за Общим Сыр­том в Кип­чак­ской воло­сти, в коли­че­стве 22 тысяч деся­тин нем­цам коло­ни­стам Ека­те­ри­но­слав­ской губер­нии. Цена 30 руб. за деся­ти­ну. Затор­го­ва­на зем­ля целым обще­ством нем­цев для сво­их сочле­нов вслед­ствие зна­чи­тель­но­го при­ро­ста насе­ле­ния и явив­шей­ся отсю­да нуж­ды в зем­ле. Эта покуп­ка круп­ных участ­ков не пер­вая в орен­бург­ском крае, а, кажет­ся, тре­тья, в послед­ние 3–4 года».

Отно­ше­ние к при­бы­ва­ю­щим нем­цам сре­ди мест­но­го насе­ле­ния было неод­но­знач­ным. Зем­ле­вла­дель­цы радо­ва­лись выгод­ной про­да­же участ­ков, в то вре­мя как арен­да­то­ры выра­жа­ли недо­воль­ство. Один из мест­ных интел­ли­ген­тов с энту­зи­аз­мом отме­чал:

«Для наше­го края при­ше­ствие нем­ца пря­мое бла­го­де­я­ние. Вы посмот­ри­те, какая мас­са зем­ли пусту­ет, какая мас­са ее воз­де­лы­ва­ет­ся неряш­ли­во, небреж­но и дает тощие уро­жаи. Мед­лен­ное, но упор­ное стрем­ле­ние куль­тур­ной нации на наши зем­ли обе­ща­ет мас­су бла­го­де­тель­ных послед­ствий во всех воз­мож­ных отно­ше­ни­ях».

Одна­ко были и те, кто осто­рож­но оце­ни­вал подоб­ные пере­ме­ны:

«Куль­ту­ра дело вели­кое, я не отри­цаю, но при­пи­сы­вать все­це­ло ей воз­рож­де­ние наше­го края, не при­ни­мая во вни­ма­ние гео­ло­ги­че­ских, метео­ро­ло­ги­че­ских и иных при­род­ных усло­вий, по мень­шей мере рис­ко­ван­но…».

На рубе­же веков немец­кие посе­ле­ния про­дол­жа­ли рас­ти. В «Орен­бург­ской газе­те» была опуб­ли­ко­ва­на замет­ка о новом немец­ком хуто­ре непо­да­ле­ку от села Гнез­дов­ка:

«…немно­го выше с. Гнез­дов­ки, на сня­том у гос­по­жи Бази­ле­вой участ­ке, посе­лил­ся новый немец­кий хутор в 12 домов. Вновь при­шед­шие не все успе­ли еще обстро­ить­ся, неко­то­рые из них живут на квар­ти­рах в с. Гнез­дов­ка. Зем­ли под осен­нюю паш­ню за недо­су­гом по домаш­ней строй­ке заго­тов­ле­но у них недо­ста­точ­но. Бед­ные зем­лей жите­ли с. Гнез­дов­ка охот­но рабо­та­ли у нем­цев на осен­ней пашне. Цели­ну паха­ли «из полу», т.е. одну деся­ти­ну рабо­то­да­те­лю, дру­гую себе».

Подоб­ное сотруд­ни­че­ство было выгод­но мест­ным жите­лям, так как поз­во­ля­ло пере­ни­мать пере­до­вые мето­ды веде­ния хозяй­ства. Немец­кие коло­ни­сты при­вез­ли в орен­бург­ские сте­пи куль­ту­ру четы­рех­поль­но­го сево­обо­ро­та, актив­но исполь­зо­ва­ли желез­ные плу­ги, что поз­во­ля­ло доби­вать­ся более высо­ких уро­жа­ев. Они заво­ди­ли поро­ди­стый молоч­ный скот, стро­и­ли соб­ствен­ные мель­ни­цы, мас­ло­бой­ни и сыро­вар­ни, созда­вая вокруг себя про­цве­та­ю­щую эко­но­ми­ку.

Все они отли­ча­лись рели­ги­оз­но­стью, каж­дый с дет­ства отлич­но знал Биб­лию и соблю­дал запо­ве­ди. Пока­за­тель­но, что в Орен­бург­ской губер­нии к 1907 году насчи­ты­ва­лось 1781 учеб­ное заве­де­ние. 24 из них были рус­ско-немец­ки­ми.

Сви­де­тель­ство на немец­ком язы­ке Ели­за­ве­ты Унру об окон­ча­нии 6 клас­са шко­лы села Кубан­ка Нико­ла­ев­ско­го мено­нит­ско­го при­хо­да Орен­бург­ской губер­нии. 30 апре­ля 1911 года.

К 1915 г. в нашей обла­сти было осно­ва­но 55 коло­ний и хуто­ров немец­ких като­ли­ков и люте­ран, 22 коло­нии и 1 хутор нем­цев-мен­но­ни­тов.

Что каса­ет­ся Орска, то сюда пере­се­ля­лись нем­цы в основ­ном с Укра­и­ны, Кав­ка­за, Вол­ги, Кры­ма. Но в город при­ез­жа­ли еди­ни­цы. В основ­ном нем­цы осе­да­ли в окрест­ных селах, бли­же к зем­ле. Пото­му что пере­ез­жа­ли в основ­ном кре­стьяне.

Уклад жизни оренбургских меннонитов

Бла­го­да­ря иссле­до­ва­ни­ям, про­ве­ден­ным орен­бург­ски­ми уче­ны­ми в кон­це XX века, мы можем деталь­но пред­ста­вить быт и куль­ту­ру немец­ких коло­ни­стов.

Хозяй­ство было осно­ва­но на пере­до­вых для того вре­ме­ни мето­дах. Нем­цы прак­ти­ко­ва­ли мно­го­поль­ное зем­ле­де­лие, стро­и­ли водя­ные и паро­вые мель­ни­цы, мас­ло­бой­ни и сыро­вар­ни (напри­мер, в Пре­то­рии, Кубан­ке и Деев­ке про­из­во­ди­ли швей­цар­ский и гол­ланд­ский сыр). Муж­чи­ны были искус­ны­ми сто­ля­ра­ми, куз­не­ца­ми и гон­ча­ра­ми, созда­вая удоб­ную мебель, ору­дия тру­да и посу­ду.

В цен­тре жиз­ни сто­я­ла семья. В ней царил непре­ре­ка­е­мый авто­ри­тет отца, а вос­пи­та­ние детей осно­вы­ва­лось на люб­ви к тру­ду, ува­же­нии к стар­шим и рели­ги­оз­ных запо­ве­дях. Физи­че­ские нака­за­ния не при­ме­ня­лись. Вся коло­ния жила как одна боль­шая семья, где вза­и­мо­по­мощь, напри­мер, в стро­и­тель­стве дома для моло­до­же­нов, была нор­мой.

Посе­ле­ния стро­и­лись по стро­го­му пла­ну: дома сто­я­ли в одну линию, в 25 мет­рах от доро­ги, с пали­сад­ни­ком перед домом. Харак­тер­ной чер­той жили­ща была боль­шая цен­траль­ная печь, отап­ли­ва­ю­щая сра­зу несколь­ко ком­нат, и объ­еди­не­ние под одной кры­шей жилых поме­ще­ний и хле­ва для ско­та.

Несмот­ря на тяже­лый труд, боль­шое вни­ма­ние уде­ля­лось куль­ту­ре и досу­гу. Нем­цы были очень музы­каль­ны: в каж­дой семье игра­ли на инстру­мен­тах, в селах суще­ство­ва­ли мощ­ные мно­го­го­лос­ные хоры, духо­вые оркест­ры и даже люби­тель­ские теат­ры.

Эпоха потрясений: войны, революция и репрессии

С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны вни­ма­ние к немец­ко­му насе­ле­нию воз­рос­ло. Вопре­ки анти­гер­ман­ским настро­е­ни­ям в стране, рос­сий­ские нем­цы Орен­бур­жья актив­но демон­стри­ро­ва­ли свою лояль­ность Рос­сии. «Орен­бург­ская газе­та», с раз­ре­ше­ния губер­на­то­ра, опуб­ли­ко­ва­ла обра­ще­ние от име­ни коми­те­та при Орен­бург­ской немец­кой церк­ви с при­зы­вом к пожерт­во­ва­ни­ям на нуж­ды ране­ных вои­нов:

«…с покор­ней­шей прось­бой испол­нить свя­той долг, посиль­ным пожерт­во­ва­ни­ем день­га­ми и веща­ми по име­ю­щим­ся в коми­те­те образ­цам прий­ти в этот гроз­ный час вели­ко­го испы­та­ния на помощь ране­ным вои­нам, участ­ни­кам в защи­те доро­гой нашей Роди­ны».

Вско­ре на собран­ные сред­ства был освя­щен лаза­рет еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ско­го при­хо­да в доме Эвер­та по Сыт­но­му пере­ул­ку.

Под­держ­ку ока­зы­ва­ли и сель­ские жите­ли. Так, мено­ни­ты из Кип­чак­ской воло­сти пожерт­во­ва­ли Крас­но­му Кре­сту день­ги, зер­но и одеж­ду, а так­же выра­зи­ли готов­ность при­ютить у себя до ста ране­ных.

9 авгу­ста 1914 года «Орен­бург­ская газе­та» опуб­ли­ко­ва­ла раз­вер­ну­тое пись­мо от име­ни нем­цев-мен­но­ни­тов, в кото­ром они объ­яс­ня­ли рус­ско­му обще­ству свое про­ис­хож­де­ние и отно­ше­ние к Рос­сии:

«Пер­вые мен­но­ни­ты пере­се­ли­лись в Рос­сию по при­гла­ше­на Ея Импе­ра­тор­ска­го Вели­че­ства Госу­да­ры­ни Импе­ра­три­цы, Ека­те­ри­ны Вели­кой… Мен­но­ни­ты поки­ну­ли Прус­сию в 1788 году вслед­ствие при­тес­не­ний пра­ви­тель­ства и духо­вен­ства из-за укло­не­ния от ноше­ния ору­жия… Нашед­ши в Рос­сии новую роди­ну, все узы с Прус­си­ей пре­рва­лись навсе­гда, и мен­но­ни­ты ниче­го обща­го с Прус­си­ей — Гер­ма­ни­ей не име­ют. У них толь­ко одно оте­че­ство — Рос­сия, один Царь Госу­дарь Импе­ра­тор Все­рос­сий­ский; вра­ги Рос­сии — их вра­ги… Из ска­зан­на­го вид­но, что мен­но­ни­ты в Рос­сии — суть вер­ные сыны оте­че­ства, пpи­ютив­ша­го их уже более 125 лет. В насто­я­щее бед­ствие, нане­сен­ное высо­ко­мер­ным, слиш­ком само­уве­рен­ным непри­я­ге­лем наше­му оте­че­ству мен­но­ни­ты, Рос­сии не без­дей­ству­ют… и про­сят Все­выш­ня­го о нис­по­сла­нии побе­ды нашей армии над непри­я­те­лем».

В заклю­че­ние ста­тьи редак­ция при­хо­ди­ла к выво­ду, что инте­ре­сы нем­цев-мен­но­ни­тов пол­но­стью сов­па­да­ют с инте­ре­са­ми госу­дар­ства — Рос­сии.

По дан­ным одно­днев­ной пере­пи­си 1916 года, опуб­ли­ко­ван­ным в газе­те «Орен­бург­ское сло­во», в Орен­бур­ге про­жи­ва­ло 3882 нем­ца, что поз­во­ли­ло им занять чет­вёр­тое место по чис­лен­но­сти сре­ди наро­дов горо­да после рус­ских, татар и поля­ков.

Все ино­стран­ные воен­но­плен­ные пери­о­да Пер­вой миро­вой вой­ны содер­жа­лись в 410 спе­ци­аль­ных лаге­рях, рас­по­ло­жен­ных в глу­бо­ком тылу. Были они и в Орен­бург­ской губер­нии. В Рос­сию попа­ло нема­ло нем­цев, австрий­цев, поля­ков, вен­гров, турок. Толь­ко на тер­ри­то­рии Орен­бур­жья насчи­ты­ва­лось поряд­ка 5 тыс. воен­но­плен­ных.

Воз­вра­ще­ние на роди­ну из Орен­бур­га, 11.07.1920 год

Боль­шин­ству немец­ких воен­но­плен­ных, как и дру­гим воен­но­плен­ным Пер­вой миро­вой вой­ны, уда­лось вер­нуть­ся на роди­ну толь­ко к 1921 году. До это­го им при­хо­ди­лось жить и рабо­тать здесь, при­спо­саб­ли­ва­ясь к новым усло­ви­ям. Мно­гие всту­па­ли в пар­тию. Око­ло 500 быв­ших воен­но­плен­ных сра­жа­лись на сто­роне крас­ных в пери­од Граж­дан­ской вой­ны. В Крас­ную армию шли по веле­нию души. Мно­гим плен­ным были близ­ки ком­му­ни­сти­че­ские иде­а­лы. В фев­ра­ле 1918 года в Орен­бур­ге даже воз­ник «Леги­он эми­гран­тов-ком­му­ни­стов», кото­рый вое­вал на Орско-Актю­бин­ском фрон­те. Нем­цы-интер­на­ци­о­на­ли­сты при­ни­ма­ли уча­стие в обо­роне Орска от банд Дуто­ва и Кол­ча­ка.

Советский период: от «коренизации» до репрессий

В пер­вые годы сво­е­го прав­ле­ния Совет­ская власть уде­ля­ла вни­ма­ние наци­о­наль­но­му вопро­су. Извест­но, что за 10 лет в стране было созда­но 250 наци­о­наль­ных рай­о­нов и даже 5300 наци­о­наль­ных сель­со­ве­тов. По наци­о­наль­но­му при­зна­ку объ­еди­ня­лись не толь­ко нем­цы, но и дру­гие наро­ды.

В 30‑х годах XX века в нашей обла­сти про­жи­ва­ло 14,1 тыс. нем­цев. На базе немец­ких коло­ний Орен­бур­жья к 1936 году было созда­но 30 кол­хо­зов, ферм и коопе­ра­тив­ных хозяйств.

Немец­кие дерев­ни в Орен­бург­ской обла­сти были объ­еди­не­ны в отдель­ное наци­о­наль­ное обра­зо­ва­ние — Кич­кас­ский немец­кий подрай­он в соста­ве Покров­ско­го рай­о­на, кото­рый с 1934 по 1938 год был пре­об­ра­зо­ван в пол­но­цен­ный Кич­кас­ский немец­кий рай­он с цен­тром в селе Кич­кас.

Нем­цы, тако­ва уж наци­о­наль­ная чер­та, все­гда тяго­те­ли к инди­ви­ду­а­лиз­му. Их хозяй­ства, как пра­ви­ло, были креп­ки­ми: эти люди тру­дить­ся люби­ли и уме­ли. Поэто­му совет­ская власть очень мно­гих при­чис­ля­ла к кула­кам, лиша­ла изби­ра­тель­ных прав. Пока­за­тель­но, что уже в декаб­ре 1929 года чис­ло немец­ких кула­ков по всей Рос­сии состав­ля­ло 5% от обще­го чис­ла.

Загра­нич­ный пас­порт семьи Крон (Krohn), 1926 год

На настро­е­ния людей вли­я­ли насиль­ствен­ная кол­лек­ти­ви­за­ция, рели­ги­оз­ные при­тес­не­ния и неста­биль­ность жиз­ни в целом. В те годы выхо­дом из тупи­ка мно­гим каза­лась эми­гра­ция в Аме­ри­ку. Напри­мер, толь­ко в 1929 году из Орен­бур­жья в Аме­ри­ку уеха­ли 1129 нем­цев.

Мас­со­вый отъ­езд за оке­ан бес­по­ко­ил вла­сти. Ведь нем­цы — ста­ра­тель­ные работ­ни­ки. Сокра­ще­ние их чис­лен­но­сти при­во­ди­ло к эко­но­ми­че­ско­му спа­ду. В том, что нем­цы уез­жа­ли из стра­ны, вини­ли кула­ков и вре­ди­те­лей. В этом нет ниче­го уди­ви­тель­но­го: в то вре­мя край­ни­ми ока­зы­ва­лись имен­но они.

Кич­кас­ский рай­он про­су­ще­ство­вал вплоть до 1938 года и был лик­ви­ди­ро­ван в пери­од уси­ле­ния репрес­сий. О выез­де за гра­ни­цу при­шлось забыть. Мно­гие были рас­стре­ля­ны как «вра­ги наро­да». В Кич­кас­ском рай­оне было репрес­си­ро­ва­но поряд­ка 200 нем­цев.

Трагедия XX века: депортация и трудармия

Самым тра­ги­че­ским собы­ти­ем в исто­рии рос­сий­ских нем­цев, кото­рое пол­но­стью отсут­ство­ва­ло в пер­во­на­чаль­ном тек­сте, ста­ла тоталь­ная депор­та­ция 1941 года. Осно­ва­ни­ем для это­го послу­жил Указ Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Сове­та СССР от 28 авгу­ста 1941 года. Хотя фор­маль­но он был направ­лен про­тив нем­цев Повол­жья, на прак­ти­ке его дей­ствие рас­про­стра­ня­лось на всё немец­кое насе­ле­ние стра­ны, вклю­чая жите­лей Орен­бург­ской (тогда Чка­лов­ской) обла­сти. В доку­мен­те содер­жа­лись сле­ду­ю­щие огуль­ные обви­не­ния:

«По досто­вер­ным дан­ным, полу­чен­ным воен­ны­ми вла­стя­ми, сре­ди немец­ко­го насе­ле­ния, про­жи­ва­ю­ще­го в рай­о­нах Повол­жья, име­ют­ся тыся­чи и десят­ки тысяч дивер­сан­тов и шпи­о­нов, кото­рые по сиг­на­лу, пере­дан­но­му из Гер­ма­нии, долж­ны про­из­ве­сти взры­вы в рай­о­нах, насе­лён­ных нем­ца­ми Повол­жья.

О нали­чии тако­го боль­шо­го коли­че­ства дивер­сан­тов и шпи­о­нов сре­ди поволж­ских нем­цев никто из нем­цев, про­жи­ва­ю­щих в рай­о­нах Повол­жья, совет­ским вла­стям не сооб­щал. Сле­до­ва­тель­но, немец­кое насе­ле­ние рай­о­нов Повол­жья скры­ва­ет в сво­ей сре­де вра­гов совет­ско­го наро­да и совет­ской вла­сти.

Во избе­жа­ние подоб­ных неже­ла­тель­ных явле­ний и для предот­вра­ще­ния серьёз­ных кро­во­про­ли­тий Пре­зи­ди­ум Вер­хов­но­го Сове­та СССР при­знал необ­хо­ди­мым пере­се­лить всё немец­кое насе­ле­ние, про­жи­ва­ю­щее в рай­о­нах Повол­жья, в дру­гие рай­о­ны…»

На осно­ва­нии это­го ука­за всё немец­кое насе­ле­ние Чка­лов­ской обла­сти было насиль­ствен­но высе­ле­но в Сибирь и Казах­стан.

С 1942 года все депор­ти­ро­ван­ные нем­цы, вклю­чая жен­щин и под­рост­ков, были моби­ли­зо­ва­ны в так назы­ва­е­мую «тру­до­вую армию» Это были рабо­чие лаге­ря с тяже­лей­ши­ми усло­ви­я­ми тру­да на строй­ках, в шах­тах и на лесо­по­ва­ле, где мно­гие уми­ра­ли от голо­да и болез­ней.

После вой­ны, до 1955 года, нем­цы нахо­ди­лись на режи­ме спец­по­се­ле­ния и не име­ли пра­ва поки­дать место житель­ства под угро­зой 20 лет каторж­ных работ. Лишь в 1964 году обви­не­ния были сня­ты, но вер­нуть­ся в род­ные места им так и не раз­ре­ши­ли.

Завершение истории: возрождение и исход

В кон­це 1980‑х годов нача­лось дви­же­ние за воз­рож­де­ние немец­кой куль­ту­ры, было созда­но обще­ство «Воз­рож­де­ние». Одна­ко откры­тие гра­ниц в 1990‑е годы при­ве­ло к мас­со­вой эми­гра­ции орен­бург­ских нем­цев на исто­ри­че­скую роди­ну в Гер­ма­нию, что ста­ло завер­ше­ни­ем их мно­го­ве­ко­вой исто­рии ком­пакт­но­го про­жи­ва­ния в Рос­сии. Каза­лось, на этом исто­рия нем­цев Орен­бур­жья подо­шла к кон­цу.

Эпилог: Возвращение на родину предков в XXI веке

Одна­ко в послед­ние годы наме­ти­лась новая, обрат­ная тен­ден­ция. На фоне идео­ло­ги­че­ских и куль­тур­ных изме­не­ний в Евро­пе неко­то­рые потом­ки эми­гран­тов, вос­поль­зо­вав­шись рос­сий­ской госу­дар­ствен­ной про­грам­мой по пере­се­ле­нию сооте­че­ствен­ни­ков (вклю­чая обнов­лен­ный в 2023 году инсти­тут репа­три­а­ции), нача­ли воз­вра­щать­ся в Рос­сию. Основ­ны­ми при­чи­на­ми они назы­ва­ют стрем­ле­ние сохра­нить тра­ди­ци­он­ные семей­ные цен­но­сти, несо­гла­сие с систе­мой обра­зо­ва­ния в Евро­пе и чув­ство духов­ной при­над­леж­но­сти к Рос­сии.

Эта тен­ден­ция затро­ну­ла и Орен­бур­жье. Ярким при­ме­ром ста­ла исто­рия мно­го­дет­ной семьи Андрея Фун­ка, кото­рая в 2023 году вер­ну­лась из Гер­ма­нии в Крас­но­гвар­дей­ский рай­он — туда, отку­да их пред­ки уеха­ли в 1990‑е.

«Нам мно­гое нра­вит­ся в Рос­сии, напри­мер, школь­ная фор­ма, это кра­си­во и дис­ци­пли­ни­ру­ет… В Гер­ма­нии все чет­ко и быст­ро, все спе­шат за мате­ри­аль­ны­ми бла­га­ми, тол­кая друг дру­га лок­тя­ми. Что­бы дом был луч­ше, маши­на новее, а здесь это не ста­вят во гла­ву угла, есть дру­гие цен­но­сти – мораль­ные», — рас­ска­зы­ва­ет Андрей Функ.

Еще одной важ­ной при­чи­ной, по сло­вам семьи, ста­ло жела­ние огра­дить детей от агрес­сив­но­го сек­су­аль­но­го про­све­ще­ния и навя­зы­ва­ния чуж­дых цен­но­стей в евро­пей­ских шко­лах.

«Я вижу буду­щее сво­их детей в Рос­сии, здесь есть воз­мож­ность раз­ви­вать­ся в куль­тур­ном плане и ника­ких новых «цен­но­стей» детям не при­ви­ва­ют, — гово­рит Андрей. — …Нем­цы нем­ца­ми, а в душе мы рус­ские — и нику­да от это­го не денешь­ся!»

Исто­рия нем­цев Орен­бур­жья, прой­дя через тра­ги­че­ские испы­та­ния XX века и мас­со­вый исход, не закон­чи­лась. Сего­дня она пишет­ся зано­во — уже не как исто­рия боль­шой общи­ны, а как сум­ма лич­ных, осо­знан­ных реше­ний отдель­ных семей, ищу­щих в Рос­сии дом не толь­ко для себя, но и для сво­их цен­но­стей. Явля­ет­ся ли это нача­лом ново­го боль­шо­го цик­ла или оста­нет­ся чере­дой еди­нич­ных воз­вра­ще­ний — пока­жет вре­мя.

© 2024, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей