В 1825 году умер в Оренбурге цейхвартер 13 класса (прим. «Бердской слободы»: начальник арсенала) Савченков. После него осталась престарелая жена и дочь Александра. Последняя, не получив решительно никаких средств и имея на руках мать, решилась принять в обучение малолетних дочерей жителей Оренбурга. Обучение состояло в чтении и письме по-русски и в занятиях рукоделиями, приличными званию и возрасту девочек. Занятия происходили до и после обеда и продолжались ежедневно по 5‑ти часов.
С открытием в Оренбурге в 1832 году казенного девичьего училища Александра Савченкова была определена в него помощницей смотрительницы и учительницей рукоделия. Во вновь открытое училище поступили большей частью девицы, приготовлявшиеся у Савченковой.
В 1847 году она по собственному желанию оставила службу в казенном училище и получила от заведующего училищем, директора Оренбургского Неплюевского кадетского корпуса Маркова отличный аттестат. Как во время нахождения на службе, так и по оставлении ее Савченкова продолжала ранее начатое дело обучения девочек на дому.
За это время ее школу посещали многие начальствующие лица и всегда оставались довольны как внешним устройством заведения, так и успехами обучения, а родители обучающихся девочек из являли свое удовольствие и искреннюю признательность за успехи, которые их дети оказывали под руководством Савченковой, и даже поднесли ей две письменные благодарности: одну от чиновников, другую от купечества Оренбурга.
Оренбург, женская прогимназия госпожи Ю. Маминой на Хлебно-Соляной площади
Школу неоднократно посещал штатный смотритель местного уездного училища, производил девицам испытания в чтении и письме и всегда оставался доволен успехами обучения. Но в ноне 1850 года тот же штатный смотритель уведомил Савченкову, что выданный ей Марковым аттестат не дает права на содержание школы для обучения девиц. В июле того же года Савченкова обратилась к директору училищ Оренбургской губернии «с просьбою об исходатайствовании» ей позволения иметь означенную школу.
Многолетняя учительская практика и во многих случаях благосклонные отзывы начальства давали Савченковой надежду получить просимое разрешение, но каково было ее разочарование, когда вследствие отношения директора училищ частный пристав Оренбургской градской полиции объявил ей, что на основании существующих постановлений «заниматься дома самим обучением детей могут только лица, получившие на это от училищного начальства надлежащие свидетельства, а на учреждение школы должны иметь разрешение г. министра народного просвещения». В виду этого директор училищ распорядился закрыть школу, а с Савченковой и с родителей, дети которых обучались у нее, взыскать по 75 рублей серебром в пользу пенсионного капитала домашних учителей и наставников.
Это распоряжение заставило Савченкову выдержать установленное испытание и получить свидетельство. Заручившись последним, она вновь обращается к директору училищ с просьбою о разрешении продолжать обучение девиц, так как это единственный источник ее существования. В то же время Савченкова подала прошение и Оренбургскому генерал-губернатору В.А. Перовскому, в котором, между прочим писала:
«С 1825 года собственными трудами в обучении девиц, которых ежегодно бывало у меня от 30 до 40, содержу себя и доставляла успокоение и возможное довольство престарелой матери до самой ее кончины. Оставшись круглой сиротой, без родных, друзей и знакомых, я тем же самым средством приобретала себе содержание, а побуждаемая справедливым состраданием к малым девицам сиротам, я безвозмездно (прим. этот факт удостоверен приставом г. Оренбурга, который, осматривая по предписанию начальства школу Савченковой в августе 1851 года, нашел у нее 4 бесплатных ученицы) обучала и обучаю их и теперь тому, за что от других получаю скромную плату. Двадцатипятилетние мои труды на хлопотливом учебном поприще расстроили значительно мои силы, но я трудилась и тружусь по необходимости и по душевному желанию уделять моих малых знаний тем из девиц, которых родители не имеют средств отдать в высшие учебные заведения, а за отсутствием здесь низшего заведения должны оставлять детей в домах без всякой науки.
Ныне, спустя 25-ть лет спокойно проведенных трудов, вдруг учебное начальство находить эти труды противозаконными и, отнимая у меня последнее средство к существованию, поставляет меня, в случае болезни, в самое жалкое бедственное положение, а малых девиц лишает возможности быть полезными себе, семейству и обществу, из среды которого многие почтенные лица доныне из являют лестное для меня внимание и всегдашнюю признательность за те сведения, какие их дети получили у меня, и за поведение и нравственность, которые я усердно стараюсь у них развивать и поддерживать, и которыми он радуют свои семейства».
Примечание «Бердской слободы»: По удостоверению вышеупомянутого пристава школа Савченковой была единственной в Оренбурге и помещалась во второй части города, в доме войскового старшины Петра Корина. Еще обучала девица Александра Николаева, но у нее было только 3 ученицы.
Генерал губернатор вошел в положение Савченковой и уведомил в том же 1851 году попечителя Казанского учебного округа, что с его стороны к открытию в Оренбурге частной школы Савченковой препятствий не встречается. Следствием вмешательства генерал-губернатора было то, что директор училищ Оренбургской губернии 13 ноября 1851 года сделал распоряжение об открытии в г. Оренбурге частной женской школы г‑жи Савченковой. При этом в школе предписано было преподавать и Закон Божий, для чего Савченкова обязана была пригласить особое лицо, имеющее право на преподавание этого предмета.
Утомленная всеми этими неприятностями, Савченкова заболела и не могла приступить к открытию школы ранее 1853 года. Кроме болезни, открытию школы препятствовали и материальные средства, так как не было решительно никаких источников не только на жалованье учителям , но даже и для первоначального обзаведения.
Наложенное учебным начальством денежное взыскание служило главною причиною почти совершенного отсутствия учениц, потому что как лица, подвергнутые штрафу, так и те, которые не подлежали таковому, опасались присылать детей своих к Савченковой; ей пришлось заниматься обучением только тех, которые приходили по распоряжению местного благотворительного комитета. Получаемая за последних плата служила лишь для закупки учебных материалов.
Поставленная таким стечением обстоятельств в затруднительное положение, Савченкова вновь обратилась к заступничеству генерал-губернатора, которого просила «не оставить своим содействием к сложению взыскана с меня и лиц, подвергшихся оному».
В.А. Перовский, уже раз принявшей Савченкову под свое покровительство, и теперь не отказал ей. В отношении от 5 июня 1853 года он, между прочим, писал попечителю Казанского учебного округа:
«Принимая во внимание, во-первых, что о наложении помянутого штрафа на г. Савченкову и прочих с нею последовало со стороны учебного начальства здешней губернии, во-вторых, что преподавание уроков русской грамоты и рукоделия производилось девицею Савченковой домашним образом непрерывно с 1825 года и в течение столь продолжительного времени не было тайною ни для гражданского, ни для учебного начальства как собственно в Оренбурге, так и в губернском городе (прим. «Бердской слободы»: в Уфе), в третьих, что таковое преподавание при испытанном благонравии и любви к своему делу учительницы приносило истинную пользу для первоначального образования девиц здешнего среднего круга, чем в значительной степени искупался недостаток в здешнем городе первоначального заведения для малолетних девушек, в четвертых, что при хлопотливых занятиях, неразлучных с постоянно значительным числом учениц, обучавшихся у г. Савченковой за условленную плату, она, Савченкова, принимала к себе для обучения некоторых сирот девушек и безмездно, соединяя таким образом с ремеслом дело благотворительности и, наконец, в пятых, что учительница эта в преподавании уроков при беспомощном своем состоянии находила единственное средство к своему содержанию и через платеж наложенного на нее взыскания может быть приведена в совершенное разорение, — я считаю обязанностью обратиться к Вашему Превосходительству с покорнейшею просьбою — не признается ли возможным, по уважению вышеизложенных обстоятельств, оказать г‑же Савченковой просимое ею снисхождение касательно сложения с нее и прочих привлеченных к сему делу лиц штрафа за обучение в ее школе детей».
Ответ попечителя Казанского учебного округа, генерала-майора Молоствова, приводим целиком:
«На отношение Вашего Превосходительства от 5‑го текущего июня имею честь ответствовать, что на основании изложенных Вами, Милостивый Государь, доводов я вместе с сим предложил директору училищ Оренбургской губернии прекратить всякое преследование дочери цейхвартера 13 класса девицы Александры Савченковой за частное обучение ею девиц прежде полученного ею на то права, а равно и прочих прикосновенных к настоящему делу лиц, о чем не угодно-ли будет и Вашему Превосходительству предписать надлежащим властям».
Таким образом злоключения Савченковой кончились, и открытая ею школа при участи общества могла свободно служить тому делу, которое поставила целью ее учредительница.
Когда умерла эта безвестная труженица, где ее могила, что сталось с основанною ею школой, мы к сожалению не знаем, но светлый образ ее горит ярким светочем в истории образования в Оренбурге, заставляет с теплым чувством вспомнить о девушке, которая в эпоху рутины и канцелярщины посвятила все свои силы и тяжелыми трудом заработанным средства на великое дело воспитания и обучения подрастающего поколения!
