Расхитители оренбургских гробниц

Поче­му орен­бург­ские под­ва­лы выло­же­ны могиль­ны­ми кам­ня­ми и поче­му на клад­би­ще уста­нав­ли­ва­ли б/у над­гро­бия

После Октябрь­ской рево­лю­ции боль­ше­ви­ки объ­яви­ли «клас­со­вую вой­ну» не толь­ко живым, но и мёрт­вым. В 20–30‑е годы в было раз­граб­ле­но и уни­что­же­но огром­ное коли­че­ство клад­бищ. При том, памят­ни­кам «бур­жу­ев» нашлось новое при­ме­не­ние – их теперь ста­ви­ли на моги­лах пред­ста­ви­те­лей про­ле­та­ри­а­та.

В голод­ные вре­ме­на клад­би­ща раз­во­ро­вы­ва­ли на про­да­жу. Кре­ста­ми и дере­вян­ны­ми огра­да­ми топи­ли печи. Цин­ко­вые и свин­цо­вые гро­бы выка­пы­ва­ли ради метал­ла. А над­гроб­ные памят­ни­ки воро­ва­ли ради каче­ствен­но­го кам­ня.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Про­бле­ма клад­би­щен­ско­го воров­ства была извест­на еще до рево­лю­ции. Так в 1875 году сфор­ми­ро­ван­ная клад­би­щен­ская комис­сия осмот­ре­ла все участ­ки  захо­ро­не­ний ста­ро­го хри­сти­ан­ско­го клад­би­ща и соста­ви­ла по тре­бо­ва­нию ее пред­се­да­те­ля И.И. Евфи­мов­ско­го-Миро­виц­ко­го, извест­но­го обще­ствен­но­го дея­те­ля, редак­то­ра пер­вой част­ной газе­ты в Орен­бур­ге, план всех захо­ро­не­ний и памят­ни­ков. Осмотр ока­зал­ся неуте­ши­тель­ным. Хри­сти­ан­ское клад­би­ще было при­зна­но запу­щен­ным – отсут­ство­ва­ла сто­рож­ка, могиль­ные ямы выры­ты бес­по­ря­доч­но, про­ез­да меж­ду моги­ла­ми нет, заме­че­ны кра­жи кре­стов, мра­мор­ных над­гро­бий, чугун­ных оград и даже метал­ли­че­ских букв с таб­ли­чек. Ска­зы­ва­лось сосед­ство с фор­штад­ски­ми куз­ни­ца­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми по бере­гу Ура­ла, куда, ско­рее все­го, и «уте­кал» металл с клад­би­ща. Состо­я­ние же маго­ме­тан­ско­го и еврей­ско­го клад­бищ в Город­ской Упра­ве сочли более опрят­ным и луч­шим.

Кре­сты на клад­би­щах лома­ли и поз­же. Так во вре­мя Вели­кой оте­че­ствен­ной вой­ны на Бер­дах появил­ся эва­ку­и­ро­ван­ный Неф­те­мас­ло­за­вод. Его рабо­чие, жив­шие рядом со ста­нич­ным клад­би­щем, исполь­зо­ва­ли клад­би­щен­ские дере­вян­ные кре­сты в каче­стве дров, т.к. дере­вья, рас­ту­щие, в основ­ном. око­ло Сак­ма­ры было запре­ще­но рубить. Из-за кре­стов бер­дя­ши с завод­ски­ми устра­и­ва­ли раз­бор­ки… В ито­ге, из-за пого­лов­но­го сно­са дере­вян­ных кре­стов мно­гие моги­лы были поте­ря­ны.

Весь этот хаос был на руку боль­ше­ви­кам, кото­рые стре­ми­лись уни­что­жить исто­ри­че­скую память о преж­ней Рос­сии, поэто­му вла­сти закры­ва­ли на все гла­за.

В 30‑е годы начал­ся мас­со­вый снос клад­бищ и раз­граб­ле­ния про­дол­жи­лись. Но теперь все про­ис­хо­ди­ло офи­ци­аль­но – взя­тые с могил объ­ек­ты попа­да­ли в гос­фон­ды. Чугун­ные кре­сты пере­плав­ля­лись, а камен­ные над­гро­бия пере­да­ва­лись стро­и­тель­ным орга­ни­за­ци­ям. На фото как раз при­мер под­ва­ла в Орен­бур­ге, выло­жен­но­го могиль­ны­ми пли­та­ми.

Пора­зи­тель­но, но мно­гие памят­ни­ки в ито­ге воз­вра­ща­лись на клад­би­ща для повтор­но­го исполь­зо­ва­ния.

Памят­ни­ки выво­зи­ли с клад­бищ, под­ле­жа­щих лик­ви­да­ции и в после­ду­ю­щем Гор­ком­хоз про­да­вал их част­ным лицам. При повтор­ном исполь­зо­ва­нии мону­мен­тов с них обыч­но сби­ва­ли кре­сты и зати­ра­ли ста­рые над­пи­си.

Так­же повтор­ное исполь­зо­ва­ние памят­ни­ков было свя­за­но с высо­ки­ми цена­ми на риту­аль­ные услу­ги. При сред­ней зар­пла­те по стране в 300 руб­лей, в 1940 году самый деше­вый памят­ник (из цемент­ной сме­си или мело­во­го извест­ня­ка) сто­ил 250–268 руб­лей. Более доро­гие (из мра­мор­ной крош­ки) обхо­ди­лись в 433–495 руб­лей, цель­ные мра­мор­ные 666–705, гра­нит­ные 1266–1584.