Саракташ: театр освоенных действий. Часть 2

Новая ста­тья Андрея Саб­ли­на рас­ска­зы­ва­ет о жиз­ни Сарак­та­ша в 30‑е годы про­шло­го века.

Серия: «Новые и мало­из­вест­ные фак­ты из исто­рии Сарак­та­ша». Выпуск 4.
Пуб­ли­ку­ет­ся с раз­ре­ше­ния авто­ра

Легкая артелерия

Парк име­ни Лени­на неда­ром назы­вал­ся «пар­ком куль­ту­ры». Это был насто­я­щий оазис посре­ди непро­лаз­ных сарак­таш­ских гря­зей. Мно­гие вещи здесь виде­лись в ином све­те. Осо­бен­но бро­са­лось в гла­за то, как поис­тре­па­лись и пооб­но­си­лись сарак­таш­цы за вре­мя кол­лек­ти­ви­за­ции и обу­строй­ства. Тарел­ки бились, сбруи рва­лись, пуго­ви­цы теря­лись, и все это тре­бо­ва­ло заме­ны и ремон­та.

Увле­чен­ное мас­штаб­ной инду­стри­а­ли­за­ци­ей госу­дар­ство стро­и­ло трак­тор­ные и ста­ле­ли­тей­ные заво­ды, а вот до пуго­вич­ных и кастрюль­ных – как-то не дохо­ди­ли руки. Полу­ча­лась инте­рес­ная вил­ка: пло­ды циви­ли­за­ции в Сарак­таш посту­па­ли (к 1935 году в селе появи­лись 1 лег­ко­вая маши­на и шесть двух­тон­ных гру­зо­ви­ков, а парк МТС насчи­ты­вал целых 113 трак­то­ров Челя­бин­ско­го и Ста­лин­град­ско­го заво­дов), а вот за вся­кой несо­лид­ной мело­чев­кой при­хо­ди­лось побе­гать. Бла­го, если было в чем.

Почти в каж­дом селе нахо­ди­лись пред­ста­ви­те­ли касты куста­рей – совер­шен­но осо­бой соци­аль­ной груп­пы, мало впи­сы­ва­ю­щей­ся в совет­ский табель о ран­гах. «Кто куз­не­чил на селе, кто плот­ни­чал, кто хлеб пёк», — рас­ска­зы­вал о кустар­ных про­мыс­лах житель Чер­касс Гри­го­рий Сер­ге­е­вич База­ров. Страш­но ска­зать, к 1937 году в Сарак­та­ше про­жи­ва­ло 194 «еди­но­лич­ни­ка-куста­ря, не свя­зан­ных с сель­ским хозяй­ством». Масте­ро­ви­тые и само­до­ста­точ­ные мужи­ки не были ни кол­хоз­ни­ка­ми, ни про­ле­та­ри­я­ми, ни сов­слу­жа­щи­ми. С одной сто­ро­ны – оско­лок про­кля­то­го цариз­ма, с дру­гой – отправь его на Солов­ки, и оста­нешь­ся без пор­ток.

Мах­ро­вые инди­ви­ду­аль­ные пред­при­ни­ма­те­ли в ту пору Госу­дар­ство откро­вен­но раз­дра­жа­ли. Зара­ба­ты­ва­ли они непри­лич­но мно­го, да еще и живы­ми день­га­ми на фоне повсе­мест­но при­ня­тых тру­до­дней, нало­ги, если и пла­ти­ли, то непо­нят­но – все ли, а глав­ное, лома­ли кар­ти­ну тоталь­но­го еди­но­об­ра­зия, столь тща­тель­но созда­вав­шу­ю­ся в стране. Куста­рей необ­хо­ди­мо было как-то объ­еди­нить, осо­ве­тить и под звон­кий бой пио­нер­ских бара­ба­нов мар­шем отпра­вить дого­нять самоё Вре­мя.

К сере­дине трид­ца­тых годов реше­ние было най­де­но. Тяже­лым бур­жу­аз­ным насле­ди­ем реши­ли заткнуть зия­ю­щие дыры лег­кой про­мыш­лен­но­сти. Сарак­таш­ских куста­рей объ­еди­ни­ли в арте­ли и под­чи­ни­ли спе­ци­аль­но создан­но­му обл­пром­со­ю­зу. Так в Сарак­та­ше появи­лась «лег­кая арте­ле­рия», модер­ни­зи­ро­ван­ная коопе­ра­ция масте­ро­ви­тых людей, вмиг охва­чен­ная «соц­со­рев­но­ва­ни­ем, соци­а­ли­сти­че­ски­ми мето­да­ми тру­да, ста­ха­нов­ским дви­же­ни­ем и удар­ни­че­ством».

Арте­ли дели­лись на два вида: сель­ско­хо­зяй­ствен­ные и про­мыс­ло­вые. В зада­чу послед­них вхо­ди­ло

«про­из­вод­ство шир­по­тре­ба, быто­вое обслу­жи­ва­ние, выпол­не­ние раз­но­об­раз­ных под­ря­дов для заво­дов и учре­жде­ний, где у арте­лей либо не было кон­ку­рен­тов, либо они дей­ство­ва­ли неэф­фек­тив­но».

Ко вто­рой поло­вине 30‑х годов в Сарак­та­ше утвер­ди­лись три кустар­но-про­мыс­ло­вые арте­ли: про­мар­тель «Путь к побе­де»[1], артель инва­ли­дов «Крас­ный пар­ти­зан» и това­ри­ще­ство «Пище­пром». Това­ри­ще­ство отли­ча­лось от арте­ли тем, что в нем, по Уста­ву, весь инвен­тарь являл­ся лич­ной соб­ствен­но­стью его чле­нов, а в арте­ли необ­хо­ди­мое обо­ру­до­ва­ние появ­ля­лось по раз­на­ряд­ке выше­сто­я­щей орга­ни­за­ции.

«Крас­ный пар­ти­зан» был доста­точ­но круп­ным пред­при­я­ти­ем. В нем рабо­та­ло несколь­ко цехов: квас­ной, поши­воч­ный, сапож­ный, шор­ный, сито­дель­ный, сто­ляр­ный. Кро­ме того, «пар­ти­за­ны» ока­зы­ва­ли сарак­таш­цам парик­ма­хер­ские услу­ги, вла­де­ли соб­ствен­ным фото­ате­лье и несколь­ки­ми точ­ка­ми обще­пи­та. «Пище­пром» зани­мал­ся выпеч­кой хле­ба и тор­гов­лей про­дук­та­ми пита­ния, постав­ля­е­мых с лич­ных под­во­рий чле­нов това­ри­ще­ства.

Твер­дых зар­плат в арте­лях не суще­ство­ва­ло. В фонд опла­ты тру­да направ­ля­лись 25 про­цен­тов от сверх­пла­но­вой при­бы­ли, кото­рые дели­лись по работ­ни­кам стро­го по фак­ту выра­бот­ки. Такой под­ход являл­ся сла­бым сти­му­лом для людей, обла­да­ю­щих пред­при­ни­ма­тель­ской жил­кой: слу­чаи опла­ты «мимо кас­сы» в кар­ман парик­ма­хе­ра или фото­гра­фа были обы­ден­ным делом.

Имен­но этим арте­ли и были при­вле­ка­тель­ны: изгна­ние из рядов коопе­ра­ти­ва слу­жи­ло самым страш­ным нака­за­ни­ем для про­ви­нив­ших­ся, а за воро­та­ми сито­дель­но­го цеха все­гда сто­я­ла мас­са жела­ю­щих при­об­щить­ся к «вынуж­ден­но­му при­дат­ку соци­а­ли­сти­че­ской про­мыш­лен­но­сти».

Впро­чем, про­ви­нить­ся по-насто­я­ще­му артель­щи­кам было крайне слож­но. Они цеп­ко дер­жа­лись друг за дру­га, гро­бя кру­го­вой пору­кой весь здра­вый смысл, зало­жен­ный в про­ле­та­ри­за­цию куста­рей. «Нет куль­тур­но­го обслу­жи­ва­ния чле­на­ми арте­ли, отсут­ству­ет дис­ци­пли­на по цехам, сре­ди чле­нов недо­ста­точ­ная борь­ба с про­гу­ла­ми, нет доста­точ­но­го кон­тро­ля за уче­том средств, име­ет­ся деби­тор­ская задол­жен­ность», — какой про­то­кол отчет­но­го собра­ния «Крас­но­го пар­ти­за­на» не открой, прак­ти­че­ски, вез­де будет пару стра­ниц, испи­сан­ных мел­ким почер­ком, о без­об­ра­зи­ях, тво­ря­щих­ся на про­из­вод­стве.

При этом артель­щи­ки посто­ян­но тре­бо­ва­ли от област­но­го руко­вод­ства новых и новых фон­дов. То на опла­ту культ­ра­бот­ни­ков, то на коман­ди­ров­ки для изу­че­ния опы­та, то на «откры­тие новых про­мыс­лов — вере­воч­но­го, сало­гон­ки и мыло­ва­ре­ния». Но посколь­ку иных спо­со­бов леги­тим­но­го «источ­ни­ка удо­вле­тво­ре­ния рас­ту­щих потреб­но­стей тру­дя­щих­ся» не суще­ство­ва­ло, с арте­ля­ми при­хо­ди­лось мирить­ся. Фон­ды выде­ля­лись, коман­ди­ров­ки пога­ша­лись, новые про­мыс­лы откры­ва­лись – арте­ли чув­ство­ва­ли себя хоро­шо, чего нель­зя было ска­зать о резуль­та­тах их бур­ной дея­тель­но­сти.

Зато арте­ли актив­но участ­во­ва­ли в покуп­ке госу­дар­ствен­ных обли­га­ций оче­ред­но­го зай­ма, ока­зы­ва­ли помощь селу в бла­го­устрой­стве, стро­и­ли сами и тут же «в виду финан­со­вых затруд­не­ний» про­да­ва­ли постро­ен­ное нуж­ным людям. В общем, какой-ника­кой баланс суще­ство­вал, да и со сво­и­ми пря­мы­ми зада­ча­ми арте­ли худо-бед­но справ­ля­лись: сапо­ги тача­лись, рубаш­ки шились, фото­гра­фии печа­та­лись, квас раз­ли­вал­ся.

Сарак­таш­ские арте­ли ста­нут одним из инстру­мен­тов ощу­ти­мо­го сни­же­ния дефи­ци­та в 30‑е годы про­шло­го века, а поз­же пре­вра­тят­ся в мел­кие отрас­ле­вые про­из­вод­ства и госу­дар­ствен­ные орга­ни­за­ции по ока­за­нию быто­вых услуг насе­ле­нию. Не раз пар­тий­ные чинов­ни­ки, отве­чав­шие за опти­мизм в Сарак­та­ше, сни­ма­ли сши­тую артель­щи­ка­ми шля­пу перед их без­ала­бер­ным, но необ­хо­ди­мым тру­дом.

Оста­лось после­до­вать их при­ме­ру: памят­ник артель­щи­ку в Сарак­та­ше ждет сво­е­го счаст­ли­во­го часа.

По поселочной дороге…

В 1935 году село Сарак­таш воз­на­ме­ри­лось стать посел­ком. «По чис­лу душ, насе­ле­ния, а так­же земель­ной пло­ща­ди 2076 га, на кото­рой застро­е­но жилы­ми дома­ми 207 га, сель­со­вет вполне име­ет пра­во пре­тен­до­вать на пере­вод из сель­ско­го сове­та в посел­ко­вый совет», — писал пред­се­да­тель сель­со­ве­та Мака­ров. Как нови­чок за лом­бер­ным сто­лом, он доб­ро­со­вест­но пере­чис­лял все козы­ри, роз­дан­ные ему рай­пла­ном:

По Сарак­таш­ско­му сель­со­ве­ту име­ет­ся 7 еди­но­лич­ных хозяйств, меха­ни­че­ская мель­ни­ца, мас­ло-сыро­ва­ре­ный завод. Из пред­при­я­тий выра­бот­ки стро­и­тель­но­го мате­ри­а­ла име­ет­ся кир­пич­но-чере­пич­ный завод. Име­ет­ся одна про­мар­тель «Путь к побе­де» и дру­гие про­из­вод­ства, как то: эле­ва­тор, элек­тро­стан­ция, депо желез­ной доро­ги, МТМ, МТС. Име­ют­ся и дру­гие орга­ни­за­ции, кото­рых насчи­ты­ва­ет­ся 53.

Аргу­мен­ты сель­со­ве­та в этом же году допол­ни­ло област­ное стат­управ­ле­ние:

Раз­мер гру­зо­обо­ро­та стан­ции Сарак­таш соста­вил в 1934 году 441 тон­ну. Важ­ней­шие гру­зы по при­бы­тию – нефть, хлеб. По отправ­ле­нию – хлеб. Для авто­гу­же­во­го транс­пор­та име­ет­ся Пре­об­ра­жен­ский тракт област­но­го зна­че­ния. Рай­он­ный центр име­ет с Орен­бур­гом теле­граф­но-теле­фон­ную связь непо­сред­ствен­но. В селе есть свой радио­узел, изда­ет­ся рай­он­ная газе­та тира­жом 2000 экзем­пля­ров.

Ста­ро­жил Сарак­та­ша С. Вар­ла­мов уве­рял, что к 1935 году Сарак­таш насчи­ты­вал 2561 жите­ля. Сель­со­вет (пока еще сель­со­вет) при­во­дит более точ­ную циф­ру: 5425. Насе­ле­ние села рос­ло настоль­ко быст­ры­ми тем­па­ми, что январ­ские и декабрь­ские заме­ры одно­го и того же года отли­ча­лись друг от дру­га так же кар­ди­наль­но, как Карл Маркс от Бен Ладе­на.

31 октяб­ря 1935 года на Пле­ну­ме Сарак­таш­ско­го сель­со­ве­та было при­ня­то обра­ще­ние к рай­ис­пол­ко­му с прось­бой «орга­ни­зо­вать в Сарак­та­ше посе­лок и посел­ко­вый Совет». В каче­стве допол­ни­тель­но­го сти­му­ла для ско­рей­ше­го при­ня­тия вер­но­го реше­ния было обе­ща­но постро­ить в рай­цен­тре пекар­ню, кон­ди­тер­ское и кор­зин­ное про­из­вод­ство, завод без­ал­ко­голь­ных напит­ков, бон­дар­ный и коже­вен­ный цеха, еще одну меха­ни­че­скую мель­ни­цу, рас­ши­рить элек­тро­стан­цию и уве­ли­чить про­пуск­ную спо­соб­ность бани до 50 чело­век, заод­но при­стро­ив к ней пра­чеч­ную.

Рай­ис­пол­ком при­нял обра­ще­ние сель­со­ве­та к све­де­нию и… взял пау­зу. То ли сра­бо­тал прин­цип «сна­ча­ла баня, потом посе­лок», то ли рай­он­ное руко­вод­ство изу­ча­ло и про­ра­ба­ты­ва­ло, как водит­ся, в таких слу­ча­ях, вопрос с поли­ти­че­ской точ­ки зре­ния, но в 1937 году пред­се­да­тель сель­со­ве­та вновь под­ни­мет вопрос о смене сель­ско­го ста­ту­са Сарак­та­ша на посел­ко­вый.

В тече­ние этих двух «мол­ча­ли­вых» лет сель­со­вет не сидел, сло­жа руки. В 1935 году в цен­тре «сада обще­ствен­но­го поль­зо­ва­ния» был открыт памят­ник В. И. Лени­ну. В постро­ен­ный дом №99 по Депу­тат­ской ули­це засе­ли­лись отде­ле­ния НКВД и рабо­че-кре­стьян­ской мили­ции со шта­том 13 чело­век. Была орга­ни­зо­ва­на пожар­ная коман­да, имев­шая соб­ствен­ную калан­чу. В селе появил­ся Дом обо­ро­ны, полу­чив­ший два пла­не­ра для созда­ния круж­ка пла­не­ри­стов. На усадь­бе Сарак­таш­ской МТС завер­ши­лось стро­и­тель­ство клу­ба на 150 чело­век.

Откры­тие соб­ствен­но­го клу­ба крас­но­ре­чи­во гово­рит о том, что МТС, несмот­ря на слу­же­ние без­душ­но­му тех­но­ло­ги­че­ско­му желе­зу, рез­ко выде­ля­лось в куль­тур­ном плане на общем фоне. В руках госу­дар­ства МТС игра­ло роль важ­ней­ше­го инстру­мен­та в борь­бе за пере­вос­пи­та­ние мно­го­мил­ли­он­но­го кре­стьян­ства, с кото­рым работ­ни­ки машин­но-трак­тор­ной стан­ции всту­па­ли в непо­сред­ствен­ный кон­такт. Соот­вет­ствен­но, и самые дея­тель­ные парт­ор­ги, и самая све­жая лите­ра­ту­ра посту­па­ли в МТС в первую оче­редь.

Извест­но пись­мо, напи­сан­ное в 1935 году бри­га­ди­ром трак­тор­ной бри­га­ды Сарак­таш­ской МТС Андре­ем Мак­си­мо­ви­чем Бога­че­вым Миха­и­лу Шоло­хо­ву по пово­ду выхо­да тре­тье­го тома «Тихо­го Дона»:

«Вы совсем моло­дой про­ле­тар­ский писа­тель! Но сре­ди рабо­чих, кол­хоз­ни­ков и осо­бен­но сре­ди тру­дя­щей­ся моло­де­жи Вы име­е­те боль­шой авто­ри­тет в нашей Сарак­таш­ской МТС. Ваши рас­ска­зы, пове­сти и рома­ны напи­са­ны мастер­ски и осо­бен­но мастер­ски худо­же­ствен­но оформ­ле­ны».

Тру­дя­ща­я­ся моло­дежь Сарак­таш­ской МТС и сама ста­но­ви­лась геро­ем книг. В 1935 году спе­ци­аль­ный кор­ре­спон­дент газе­ты «Орен­бург­ская Ком­му­на» Кон­стан­тин Рудов создал серию очер­ков «о рабо­те Сарак­таш­ской мастер­ской в самый ответ­ствен­ный пери­од ремон­та трак­то­ров». Через год эти очер­ки послу­жат осно­вой для выпу­щен­ной Орен­бург­ским книж­ным изда­тель­ством кни­ги «Завод в сте­пи». Опыт Сарак­таш­ской МТС широ­ко тира­жи­ро­вал­ся в обла­сти: 1936 год стал «пер­вым ста­ха­нов­ским годом» удар­но­го тру­да.

Стро­и­тель­ство посел­ка в 1936 году так­же шло удар­ны­ми тем­па­ми. В 1936 году обра­зо­ва­ны плод­пи­том­ник, Сарак­таш­ский лес­хоз на 10 тысяч га и откры­лась рай­он­ная боль­ни­ца на 20 коек. На ули­це Пер­во­май­ской в трех класс­ных ком­на­тах зара­бо­та­ла кол­хоз­ная шко­ла по под­го­тов­ке поле­во­дов, живот­но­во­дов, сче­то­во­дов и куз­не­цов для сель­ско­хо­зяй­ствен­ных арте­лей. На при­стан­ци­он­ном участ­ке постро­и­ли саман­но-дере­вян­ную неф­те­ба­зу, исправ­но справ­ляв­шу­ю­ся с теми зада­ча­ми, кото­рые были воз­ло­же­ны на ее воз­ве­ден­ные хоз­спо­со­бом пле­чи.

В 1935 году в Сарак­таш была пере­ве­де­на база лик­ви­ди­ро­ван­но­го бузу­лук­ско­го теат­ра. В Орен­бур­ге суще­ство­ва­ло пять зональ­ных пере­движ­ных теат­ров, офи­ци­аль­но объ­яв­лен­ных одним из фрон­тов идео­ло­ги­че­ской борь­бы. О высо­ком худо­же­ствен­ном уровне речи не шло, основ­ным пока­за­те­лем успеш­ной рабо­ты «бро­дя­чих арти­стов» ста­но­вил­ся «кри­те­рий соци­аль­но-поли­ти­че­ской зна­чи­мо­сти». Зона обслу­жи­ва­ния кол­хоз­ным теат­ром была доста­точ­но широ­ка, одна­ко каче­ство спек­так­лей остав­ля­ло желать мно­го луч­ше­го.

После наго­няя, полу­чен­но­го Сарак­таш­ским госу­дар­ствен­ным сов­хоз­но-кол­хоз­ным теат­ром № 5 от союз­ной прес­сы, было при­ня­то реше­ние укре­пить руко­вод­ство труп­пой и саму труп­пу более под­го­тов­лен­ны­ми арти­сти­че­ски­ми работ­ни­ка­ми из Бузу­лу­ка. Театр укре­пи­ли худру­ком и дали вре­мя на борь­бу с соци­аль­но-поли­ти­че­ски­ми недо­стат­ка­ми репер­ту­а­ра. Через год смот­реть на резуль­та­ты твор­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та при­е­ха­ли област­ные руко­во­ди­те­ли:

Репер­ту­ар состо­ял из 4‑х пьес – «Шесте­ро люби­мых», «Жизнь зовет», «Знат­ные ребя­та», «Не все коту мас­ле­ни­ца». Удо­вле­тво­ри­тель­ное каче­ство отме­ча­лось толь­ко у двух послед­них. Кро­ме них, теат­ром про­во­ди­лась про­грам­ма «малых форм» — скет­чи, частуш­ки, ора­то­рии, вокаль­ные и хорео­гра­фи­че­ские номе­ра. Обсле­до­ва­ние пока­за­ло, что, с точ­ки зре­ния идей­но-худо­же­ствен­ной устрем­лен­но­сти, чет­кой репер­ту­ар­ной линии у теат­ра нет.

В соста­ве труп­пы – 12 чело­век, кото­рые раз­де­ли­лись на две груп­пы – одна, со ста­жем, «боле­ет зазнай­ством», дру­гая – «само­влюб­лен­ный молод­няк». Худо­же­ствен­но­го руко­во­ди­те­ля не было, его обя­зан­но­сти выпол­нял режис­сер Шум­ский. У теат­ра нет обо­ру­до­ван­ной сце­ны, актер­ских убор­ных, поме­ще­ний для репе­ти­ций. Быто­вые усло­вия неудо­вле­тво­ри­тель­ные, для акте­ров мест­ные орга­ни­за­ции не выде­ли­ли квар­ти­ры. В теат­ре не рабо­тал мест­ком.

Про­ве­ря­ю­щие при­шли к выво­ду, что «пере­брос­ка теат­ра не была про­ду­ма­на, мест­ные орга­ни­за­ции не уде­ля­ли теат­ру доста­точ­но­го вни­ма­ния, все это при­ве­ло к скла­ды­ва­нию нездо­ро­вой атмо­сфе­ры в кол­лек­ти­ве». Про­бле­му упад­ка госу­дар­ствен­но­го сов­хоз­но-кол­хоз­но­го теат­ра №5 реши­ли дра­ма­тур­ги­че­ски про­сто. Театр сме­нил деко­ра­ции, пере­брав­шись в 1936 году из Сарак­та­ша в Шар­лык, где и про­дол­жил свою рабо­ту, давая «не толь­ко зре­ли­ще, но и раз­во­ра­чи­вая вокруг него самую широ­кую про­све­ти­тель­скую рабо­ту».

На месте оси­ро­тев­шей «базы кол­хоз­но-сов­хоз­но­го теат­ра» по ули­це Круп­ской появил­ся зву­ко­вой кино­те­атр име­ни Чапа­е­ва, «про­све­ти­тель­скую рабо­ту» с кото­рым раз­де­ли­ли открыв­ша­я­ся, по сви­де­тель­ству Миха­и­ла Мефо­дье­ви­ча Чума­ко­ва, биб­лио­те­ка, книж­ный мага­зин и школь­ные учи­те­ля. В помощь им и для реше­ния про­бле­мы нехват­ки педа­го­гов в обра­зо­ва­тель­ной и мас­со­вой шко­лах в Сарак­та­ше начал свою рабо­ту кон­сульт­пункт орен­бург­ско­го пед­ин­сти­ту­та.

На сво­ем затя­нув­шем­ся посе­лоч­ном пути село не пере­ста­ва­ло пре­под­но­сить новые и новые сюр­при­зы. В 1936 году, нака­нуне вто­рой попыт­ки стать посел­ком, в 7 кило­мет­рах от Сарак­та­ша нашли огром­ные зале­жи але­баст­ра. Гео­ло­ги при­зна­ли най­ден­ное сырье высо­ко­ка­че­ствен­ным, и в пла­нах соци­а­ли­сти­че­ских стро­ек Орен­бур­жья появил­ся сарак­таш­ский але­баст­ро­вый завод по пере­ра­бот­ке 40 тысяч тонн але­баст­ра в год.

Болез­ни роста не замед­ли­ли ска­зать­ся на каче­стве ком­му­наль­ной инфра­струк­ту­ры. Она про­сто не поспе­ва­ла за тем­па­ми раз­ви­тия села.

«Колод­цы пере­на­сы­ще­ны изве­стью, вода, как тако­вая, для питья непри­год­на, плюс к тому не обес­пе­чи­ва­ет потреб­но­сти спро­са воды со сто­ро­ны и насе­ле­ния и пред­при­я­тий. Необ­хо­ди­мо про­ве­сти водо­про­вод».

Кро­ме того пла­ни­ро­ва­лось про­ве­сти мас­штаб­ное озе­ле­не­ние улиц рай­цен­тра и поста­вить на поток стро­и­тель­ство жилых домов, посколь­ку «в каж­дом дому живут 2–4 семьи». Вновь и вновь пред­се­да­тель сель­со­ве­та това­рищ Мака­ров гово­рил о том, что «Сарак­таш име­ет тяго­те­ние реор­га­ни­зо­вать­ся из сель­ско­го в посел­ко­вый Совет», но чем боль­ше была сила это­го «тяго­те­ния», тем силь­нее рав­ня­лась ему сила мол­ча­ли­во­го про­ти­во­дей­ствия рай­ко­ма. И надо отдать долж­ное това­ри­щу Мака­ро­ву и его тогдаш­ним кол­ле­гам, бро­сив­шим вызов суро­вым зако­нам поли­ти­че­ской физи­ки. В 1937 году вопрос о смене адми­ни­стра­тив­но­го ста­ту­са Сарак­та­ша был постав­лен зано­во.

[1] В запис­ке Сарак­таш­ско­го Рай­пла­на за 1935 год ука­зы­ва­лось, что про­мар­тель «Путь к побе­де» име­ет цеха: куз­неч­ный, сле­сар­ный, сапож­ный, швей­ный, пимо­кат­ный, моро­же­но-квас­ной, кол­бас­ный, кон­ди­тер­ский, музы­каль­ный, гон­чар­ный, а так­же сто­ло­вую, парик­ма­хер­скую и часо­вую мастрес­кую. Эти цеха были раз­бро­са­ны по все­му Сарак­таш­ско­му рай­о­ну.

Все ста­тьи по теме:

• 1. Сарак­таш: маги­страль-мама
• 2. Рас­тро­е­ние Сарак­та­ша
• 3. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 1
• 4. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 2
• 5. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 3
• 6. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 1
• 7. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 2
• 8. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 3
• 9. Сарак­таш. Всем миром в мир­ную жизнь
• 10. Сарак­таш­ские впер­вен­цы

© 2023, Андрей Саб­лин