Старший братец Оренбурга. Как Бёрдский городок стал живой легендой

В Орен­бур­ге побы­вал созда­тель сай­та «Бёрд­ская сло­бо­да», посвя­щён­но­го исто­ри­че­ско­му насле­дию наше­го горо­да, Сер­гей Лукья­нов. В цен­тре помо­щи семье и детям «Колы­бель» он встре­тил­ся с посто­ян­ны­ми слу­ша­те­ля­ми лите­ра­тур­ной гости­ной, а поз­же про­вёл экс­кур­сию для жела­ю­щих по зна­ме­ни­тым Бёр­дам.

Кто такой «анти­христ», и поче­му он ста­рух любит?

Прав­ду ли гово­рят, что наш сто­лич­ный гость – непря­мой пото­мок Алек­сандра Пуш­ки­на? Это не леген­да. Сер­гей Нико­ла­е­вич Лукья­нов – пасы­нок Алек­сандра Геор­ги­е­ви­ча Пуш­ки­на, пра­пра­вну­ка поэта. Инте­рес­ный факт, но не менее инте­рес­на его про­све­ти­тель­ская дея­тель­ность. Вот уже восемь лет он по кру­пи­цам соби­ра­ет мате­ри­а­лы из исто­рии Бёрд­ской сло­бо­ды. Ему это близ­ко и доро­го, ведь сам он родом с Бёрд, вырос на мест­ных уни­каль­ных сказ­ках и леген­дах сво­ей бабуш­ки…

Кста­ти, как пра­виль­но: в Бёр­ды или на Бёр­ды? Сер­гей Нико­ла­е­вич уточ­нил сра­зу: пер­вое – всё же лите­ра­тур­ная нор­ма, а вто­рое – ско­рее орен­бург­ский «сленг». Одна­ко в оби­хо­де оба вари­ан­та допу­сти­мы. О глав­ном спо­ров нет – это быв­шая каза­чья ста­ни­ца, извест­ная так­же как кре­пость или Бёрд­ский горо­док. Они прак­ти­че­ски погод­ки с Орен­бур­гом: сло­бо­да обра­зо­ва­на в 1736 году.

Пер­во­на­чаль­но здесь было все­го три ули­цы – Боль­шая, Сред­няя и Малая – да цер­ковь. Боль­шая – ныне ули­ца Вос­ста­ния. Сред­няя извест­на по Пуш­ки­ну: имен­но там жила ста­руш­ка Ари­на (Ири­на) Бун­то­ва, так назы­ва­е­мый пуга­чёв­ский кон­суль­тант сто­лич­но­го гостя. Сего­дня это ули­ца Сала­ва­та Юла­е­ва. Ну и тре­тья, та, что малая, – ули­ца Гастел­ло.

Кста­ти, ста­руш­ка-кон­суль­тант Ари­на поряд­ком Пуш­ки­на испу­га­лась. Это сего­дня дать интер­вью – за милую душу. А в те вре­ме­на бер­дя­ши были суе­вер­ны­ми. Они пыта­лись всё тол­ко­вать доступ­ны­ми спо­со­ба­ми. По вос­по­ми­на­ни­ям самой казач­ки Бун­то­вой, пере­по­лох раз­го­во­ры с поэтом вызва­ли неимо­вер­ный:

«Толь­ко он со дво­ра, бабы все так на меня и наки­ну­лись. Кто гово­рит, что его подо­сла­ли, что меня в тюрь­му поса­дят за мою бол­тов­ню, кто гово­рит: «Анти­христ! Виде­ла, ног­ти-то у него какие. Да и в писа­нии ска­за­но, что анти­христ будет любить ста­рух, застав­лять их пес­ни петь и день­га­ми ста­нет дарить». Слег­ла я со стра­ху, веле­ла теле­гу зало­жить, вез­ти меня в Орен­бург к началь­ству. Так и гово­рю: «Сми­луй­тесь, защи­ти­те, коли и чего напле­ла на свою голо­ву; захво­ра­ла я с думы». Те сме­ют­ся. «Не бой­ся, — гово­рят, — это ему сам госу­дарь поз­во­лил о Пуга­чё­ве рас­спра­ши­вать». Ну, уж я и успо­ко­и­лась, нико­го не ста­ла слу­шать».

Види­мо, Алек­сандр Сер­ге­е­вич тогда был, «как ден­ди лон­дон­ский», раз каза­чек так сму­тил его «мани­кюр». А на что ещё мож­но было рас­счи­ты­вать? В каж­дом обще­стве свои услов­но­сти, и они регла­мен­ти­ру­ют жизнь того или ино­го укла­да, харак­те­ри­зу­ют опре­де­лён­ное сосло­вие. И об этом как раз очень деталь­но рас­ска­зал иссле­до­ва­тель Сер­гей Лукья­нов. Тра­ди­ции, обы­чаи, най­ден­ные арте­фак­ты – коль­ца, моне­ты, пред­ме­ты быта. Заслу­ша­ешь­ся.

К при­ме­ру, по коль­цу и косам мож­но было судить о семей­ном поло­же­нии каза­чек. На левой руке колеч­ко бле­стит – девуш­ка на выда­нье, на пра­вую руч­ку пере­ки­ну­ла – всё, замуж­няя. Вдо­ва же мог­ла носить коль­ца на обе­их руках – за себя и за мужа. Если в косы деви­ца впле­та­ет лен­ты, она гото­ва к заму­же­ству. А вот замуж­няя уже не мог­ла себе тако­го поз­во­лить.

Стра­шил­ки каза­чьей сло­бо­ды

В 1965 году в Бёр­дах взо­рва­ли храм и разо­бра­ли на кир­пи­чи. Частью засы­па­ли доро­гу по ули­це Гастел­ло, часть рас­та­щи­ли по домам… Сер­гей Нико­ла­е­вич уточ­нил, что цер­ковь в сло­бо­де стро­и­ли три раза. Первую, дере­вян­ную, зало­жи­ли в 50‑е годы XVII века в честь Рож­де­ства Бого­ро­ди­цы. Эта цер­ковь сго­ре­ла в 1789 году. Бого­лю­би­вые бер­дя­ши дол­го пыта­лись полу­чить раз­ре­ше­ние на новый храм. Им отка­зы­ва­ли под раз­ны­ми пред­ло­га­ми: то дво­ров не хва­та­ет, то лиц муж­ско­го пола. А что­бы попасть к обедне в вос­кре­се­нье – будь­те доб­ры, сту­пай­те в храм воз­ле Гостин­ки. Бли­же не было. В 1818 году нача­лось стро­и­тель­ство камен­ной церк­ви во имя Казан­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри. Вот её-то и подо­рва­ли «про­све­щён­ные» без­бож­ни­ки 1960‑х.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Пер­вая в Берд­ской сло­бо­де дере­вян­ная цер­ковь — Николь­ская — была постро­е­на в 1744–1745 годах, но спу­стя несколь­ко лет, сго­ре­ла. В 1753 году была зало­же­на и в 1756 году освя­ще­на новая цер­ковь — в честь Рож­де­ства Бого­ро­ди­цы с Михай­лов­ским при­де­лом, кото­рая сго­ре­ла от под­жо­га 10 нояб­ря 1789 года.

Мест­ные бабуш­ки до сих пор сви­де­тель­ству­ют о бедах, постиг­ших всех, кто брал цер­ков­ный кир­пич на хозяй­ствен­ные при­строй­ки. Мол­ва люд­ская доволь­но креп­ка, а что каса­ет­ся фир­мен­ных бёр­дин­ских стра­ши­лок и фольк­ло­ра, такие вещи не зарож­да­ют­ся на пустом месте.

– В дет­стве я безум­но любил слу­шать вся­кие страш­ные исто­рии о кол­ду­нах и кол­дов­ках, кото­рые мне рас­ска­зы­ва­ла бабуш­ка, — вспо­ми­на­ет Сер­гей Лукья­нов. – Я с зами­ра­ни­ем серд­ца слу­шал оче­ред­ную, мыс­лен­но пред­став­ляя себе место, где это про­изо­шло… Исто­рии были необыч­ны­ми, и пове­рить в них было труд­но, но бабуш­ка гово­ри­ла, что это сущая прав­да, и всё это про­ис­хо­ди­ло в Бёр­дах.

Соби­рая мате­ри­а­лы о сло­бо­де, он не раз стал­ки­вал­ся с подоб­ны­ми рас­ска­за­ми. Неко­то­рые исто­рии свя­за­ны с раз­лич­ны­ми леген­да­ми и име­ют под собой исто­ри­че­ские кор­ни. Так, образ неве­сты Пуга­чё­ва, дво­рян­ки Ели­за­ве­ты Хар­ло­вой, по про­ше­ствии сто­ле­тий транс­фор­ми­ро­вал­ся в образ немой ведь­мы. У неё дей­стви­тель­но была тра­ги­че­ская судь­ба, но её не сожгли, как в леген­де, а рас­стре­ля­ли пуга­чёв­цы.

– Ещё одна леген­да, так­же свя­зан­ная с Пуга­чё­вым, повест­ву­ет о том, что каж­дое пол­но­лу­ние из дома, где рань­ше сто­ял дом Сит­ни­ко­ва, извест­ный нам по «Золо­тым пала­там», появ­ля­ют­ся фигу­ры Пуга­чё­ва и Хло­пу­ши, – про­дол­жа­ет иссле­до­ва­тель. – Они ведут своё при­зрач­ное вой­ско на штурм Орен­бур­га, во гла­ве защит­ни­ков кото­ро­го сто­ит при­зрак губер­на­то­ра Рейн­сдор­па. И схо­дят­ся эти две армии в смер­тель­ной бит­ве. С гро­хо­том рвут­ся ядра, воз­дух содро­га­ет­ся от кри­ков уми­ра­ю­щих сол­дат-при­зра­ков и ржа­ния пада­ю­щих коней. Но как ни ста­ра­ет­ся Пуга­чёв, не уда­ет­ся ему захва­тить город.

«Чело­век-сви­нья»: почти гол­ли­вуд­ский хор­рор

Всё это леген­ды и суе­ве­рия. А вот когда раз­го­вор дошёл до мисти­ки, кото­рая была или есть в совре­мен­ных Бёр­дах, неко­то­рые слу­ша­те­ли немно­го заёр­за­ли на стуль­чи­ках. Сгла­зы, обо­рот­ни, кол­дов­ки или «вещи­цы» (с уда­ре­ни­ем на пер­вый слог). Да-да, само сло­во «ведь­ма» страш­но про­из­но­сить, пото­му в Орен­бур­жье эта жуть заме­ня­лась таин­ствен­ным слов­цом.

Один любо­пыт­ный слу­чай опи­сал извест­ный орен­бург­ский бла­го­тво­ри­тель и кра­е­вед Иван Васи­лье­вич Чер­нов (1825–1902). В Орен­бур­ге-горо­де по ночам бро­дил обо­ро­тень – «чело­век-сви­нья». Зло­дей напа­дал на оди­но­ких пеше­хо­дов. Бед­ня­ги со стра­ху не пом­ни­ли себя, а заод­но и того, куда поде­ва­лись их цен­ные вещи… Каз­на­чей Алек­сей Михай­ло­вич Рома­нов­ский как-то ночью воз­вра­щал­ся от кня­зя и на база­ре встре­тил­ся с этим мон­стром. Хрю­кая, обо­ро­тень набе­жал на него и попы­тал­ся сбить каз­на­чея с ног. Но, как и боль­шин­ство финан­си­стов всех вре­мён, тот креп­ко сто­ял на ногах. Он заме­тил у «сви­ньи» руки, всту­пил с этим рылом в борь­бу, избив по ушам шпа­гой. Тут с голо­вы обо­рот­ня и упа­ла мас­ка. Ника­ко­го кос­плея, как сей­час ска­за­ли бы пра­во­за­щит­ни­ки. Хит­рый сол­дат наря­жал­ся и по ночам гра­бил трус­ли­вых. Его отыс­ка­ли уже к утру и пре­да­ли суду.

Но самая до мура­шек про­би­ра­ю­щая часть этих легенд – клад­би­щен­ские исто­рии. Есть на Бёрд­ском клад­би­ще брат­ская моги­ла. 2 июля 1918 года в ста­ни­цу, остав­лен­ную крас­ны­ми после боя на реке Сак­ма­ре, всту­пил кара­тель­ный отряд белых. Наут­ро рас­стре­ля­ли 13 чело­век, при­част­ных к боль­ше­виз­му, сре­ди кото­рых было три маль­чи­ка-под­рост­ка, уча­щих­ся город­ско­го учи­ли­ща. Вооб­ще-то рас­стре­лян­ных хоро­ни­ли по отдель­но­сти. Но в быв­шей ста­ни­це уве­ре­ны в обрат­ном: лежат они в этой брат­ской моги­ле. Пер­вое вре­мя по ночам с того клад­би­ща доно­сил­ся дет­ский плач, да такой прон­зи­тель­ный и жал­кий!

Ночью бер­дя­ши пыта­лись выяс­нить при­чи­ну, но нико­го не нашли. Вспом­нив о рас­стре­ле под­рост­ков, они отнес­ли на брат­скую моги­лу дет­ские игруш­ки, после чего плач пре­кра­тил­ся.

– Стран­но, конеч­но, ведь маль­чи­ки-под­рост­ки дале­ко уже не мла­ден­цы, – рас­суж­да­ет Сер­гей Нико­ла­е­вич. – А вот одна зна­ко­мая из Под­го­род­ней Покров­ки, от кото­рой до Бёрд по пря­мой все­го пять кило­мет­ров, как-то про­го­во­ри­лась, что у них на ста­ром клад­би­ще после зака­та тоже слу­ча­ют­ся какие-то стран­но­сти: «Такое ощу­ще­ние, буд­то бы там какая-то своя жизнь по ночам про­ис­хо­дит. Тени бега­ют. Это я сама наблю­да­ла. Страш­но мне после это­го ходить мимо. Но хожу, дру­го­го пути нет…».

Автор: Жан­на Дани­ло­ва.
Источ­ник: RIA56, 14 июля 2019 года.