В колония немцев-меннонитов, 1926 год

В при­ве­ден­ном ниже тек­сте, опуб­ли­ко­ван­ном на стра­ни­цах орен­бург­ской прес­сы в авгу­сте 1926 года, пока­за­но отно­ше­ние к совет­ской вла­сти нем­цев-мен­но­ни­тов, про­жи­ва­ю­щих в Орен­бург­ской губер­нии.

Усадь­ба нем­цев-мен­но­ни­тов в Орен­бург­ском крае. На сним­ке двор Иоган­на Пен­не­ра, Каме­нец 1913 год

Рево­лю­ция, снес­шая ста­рые устои монар­хиз­ма и бур­жу­а­зии, не тро­ну­ла уста­но­вив­шей­ся жиз­ни немец­кой коло­нии Люк­сем­бург­ской воло­сти Бузу­лук­ско­го уез­да Самар­ской губер­нии. Там оста­лись и по сей день ста­рые поряд­ки. Совет­ская власть, мож­но ска­зать, суще­ству­ет толь­ко юри­ди­че­ски. Учи­тель­ство, нако­нец, реши­ло ломать лед кон­сер­ва­тиз­ма и пред­рас­суд­ков.

Дру­гие мате­ри­а­лы по теме: Орен­бург­ские нем­цы

Волость от ст. Соро­чин­ское нахо­дит­ся в 55 вер­стах. В назна­чен­ный день я поехал и сра­зу уви­дел парой запря­жен­ную теле­гу, ждав­шую меня. Толь­ко выбра­лись из села на доро­гу, вез­ший меня немец — коло­нист, «ощу­пав» гла­за­ми меня и мой багаж, костюм, обувь — цок­нул лоша­дей, после неко­то­ро­го раз­ду­мья, опро­сил:

— По вас вид­но, живе­те вы, пожа­луй, неваж­но. Ска­жи­те, что вам дала власть, кото­рая сей­час суще­ству­ет?

Подроб­но и дол­го объ­яс­нял, что толь­ко Совет­ская власть мог­ла и спас­ла от пре­вра­ще­ния СССР в коло­нию ино­стран­но­го капи­та­ла, а тру­до­вой народ—от раб­ства…

По лицу вижу, мой собе­сед­ник не совсем удо­вле­тво­рен мои­ми разъ­яс­не­ни­я­ми…

После­до­ва­ли жало­бы на те убыт­ки, кото­рые при­чи­ни­ла граж­дан­ская вой­на его хозяй­ству:

— При царе у меня было три пары хоро­ших лоша­дей, 80 деся­тин зем­ли. А сей­час я нищий. Имею толь­ко одну пару пло­хих лоша­дей и зем­ли 40 деся­тин… А от про­че­го иму­ще­ства не оста­лось и поло­ви­ны.

— Но это наблю­да­ет­ся вез­де, по всей Рос­сии… Возь­ми­те хотя бы села: там кро­ме раз­ру­хи, есть еще уби­тые на войне, инва­ли­ды… А из ваших коло­ний мно­го участ­во­ва­ло в борь­бе с белы­ми?.. Есть ли хоть один уби­тый?

— Мы не вою­ем… Мы про­тив убий­ства людей… Если бы все так — войн нико­гда не было бы.

И тут же с хит­ре­цой бро­сил:

— Вы не ком­му­нист?

Уло­вив мой при­сталь­ный взгляд, как бы изви­ня­ясь за столь «щекот­ли­вый» вопрос и свою «нескром­ность», любез­но про­сил:

— Про­сти­те мне мою сме­лость…

— А вы раз­ве не зна­ли?

— Нет, не знал…

— Да! Ком­му­нист.

— Я слы­шал, ком­му­ни­сты в бега не верят… Это прав­да?

Про­сто и подроб­но объ­яс­нял и дока­зы­вал, что не толь­ко ком­му­нист, но и любой бес­пар­тий­ный, если толь­ко он обра­зо­ван, ни в какие сверхъ­есте­ствен­ные силы верить не может. Вид­но мои дово­ды нача­ли щеко­тать узкое сек­тант­ское миро­воз­зре­ние — и он запел по-немец­ки рели­ги­оз­ную песнь, про­слав­ля­ю­щую Хри­ста и его «кро­тость».

Верст 15 не доез­жая коло­нии, встре­ти­лись с деся­ток пар­ных под­вод, гру­жен­ных хле­бом, для ссып­ки на Соро­чин­ский эле­ва­тор.

После «гут мор­ген» и дру­гих при­вет­ствен­ных вос­кли­ца­ний, мой при­я­тель сооб­щил (не подо­гре­вая, что я могу понять по-немец­ки) сво­им одно­сель­ча­нам, что в моем лице он везет ком­му­ни­ста и без­бож­ни­ка, при­гла­шен­но­го учи­тель­ством. В ответ после­до­ва­ли неодоб­ри­тель­ные воз­гла­сы по адре­су сво­е­го учи­тель­ства и прось­ба пре­ду­пре­дить об этом пре­ди­гер (про­по­вед­ни­ка).

Еще несколь­ко раз зада­ва­лись вопро­сы:

«Есть ли бог»?, «Есть ли небо»?, «Что будет после смер­ти»? и про­чее.

Мои объ­яс­не­ния по всем этим вопро­сам, вна­ча­ле слу­ша­лись вни­ма­тель­но, но через неко­то­рое вре­мя, опять затя­ги­ва­лись гим­ны, несу­ще­ству­ю­щим — небу и «небо­жи­те­лям».

Так мы дое­ха­ли до места и рас­ста­лись. Повер­нув лоша­дей, мой воз­ни­ца любез­но пре­ду­пре­дил:

— Я на вас не сер­жусь. И про­шу изви­нить меня. Мы будем дру­зья­ми. Я еще хочу с вами побе­се­до­вать о сель­хоз­на­ло­ге…

Отве­тил, что я очень дово­лен, что на какие угод­но вопро­сы, по воз­мож­но­сти, все­гда готов дать отве­ты и пояс­не­ния…

Боль­ше я его не видел.

***

Немцы—колонисты живут хоро­шо.

Попа­дая в коло­нию, начи­на­ешь себя чув­ство­вать, буд­то попал в Гер­ма­нию, или дру­гую куль­тур­ную стра­ну. Толь­ко застряв­шие в памя­ти рус­ские села, встре­тив­ши­е­ся по доро­ге и вид­не­ю­щи­е­ся впе­ре­ди баш­кир­ские со сво­и­ми ост­ро­ко­неч­ны­ми мина­ре­та­ми мече­тей, быст­ро про­те­сто­ва­ли про­тив подоб­ных фан­та­зий.

В коло­ни­ях, преж­де все­го, бро­са­ет­ся в гла­за зелень, скры­ва­ю­щая дома, пря­мые как стре­ла, ули­цы, раз­ре­за­ю­щие эти зеле­ные сады со скры­ты­ми дома­ми на две рав­ных поло­ви­ны. Дома в коло­ни­ях одно­об­раз­ные, белые, боль­шие как бы высы­пан­ные из одной фор­мы и обра­зо­вав­шие стро­гий поря­док — два ряда — по обе сто­ро­ны улиц. Такие же хоро­шие, одно­об­раз­ные надвор­ные построй­ки.

Внут­ри жилых домов — тоже хоро­шо. Име­ет­ся в каж­дом от 4 до 6–7 чистых ком­нат, в них кро­ва­ти с пру­жин­ны­ми мат­ра­ца­ми, кар­ти­ны на сте­нах, кра­ше­ные полы и т.д. Внешне вез­де мож­но видеть, что живут люди куль­тур­ные.

Но вос­по­ми­на­ние о нем­це, вез­шем меня и его раз­го­во­ра со встре­чен­ны­ми на доро­ге сосе­дя­ми, дела­ли меня недо­вер­чи­вым к сто­про­цент­ной куль­тур­но­сти. Чув­ство­ва­лось, что мно­гое и мно­гое для посто­рон­не­го чело­ве­ка здесь покры­то мра­ком неиз­вест­но­сти.

В этом вско­ре при­шлось убе­дить­ся.

***

Назав­тра, к назна­чен­но­му часу явил­ся в шко­лу. 13 учи­те­лей и 2 прак­ти­кан­та, все мест­ные нем­цы, были в сбо­ре. Преж­де все­го, при­шлось услы­шать от них, что неко­то­рые зна­ют о воз­ник­шей угро­зе поте­рять служ­бу, в свя­зи с орга­ни­за­ци­ей сво­ей полит­под­го­тов­ки (шко­лы были дого­вор­ные). Но хоро­шая спай­ка учи­тель­ства ста­ви­ла мен[н]онитов перед дилем­мой остать­ся без учи­тель­ства во всей воло­сти, в слу­чае выпол­не­ния угро­зы, хотя бы по отно­ше­нию к одно­му из них. Неволь­но долж­ны были мирить­ся о «создав­шим­ся поло­же­ни­ем», про­тив­ни­ки ново­вве­де­ния.

При­ме­ча­ние «Берд­ской Сло­бо­ды»: Мен­но­ни­ты при­над­ле­жат к одной из ста­рей­ших вет­вей про­те­стант­ства. После­до­ва­те­ли уче­ния Мен­но Симон­са про­па­ган­ди­ру­ют непро­тив­ле­ние, осуж­да­ют актив­ную борь­бу со злом, при­дер­жи­ва­ют­ся про­те­стант­ских прин­ци­пов о все­об­щем равен­стве. Раз­ни­ца рели­ги­оз­ных убеж­де­ний при­ве­ла к тому, что като­ли­ки, мен­но­ни­ты и люте­ране даже в Рос­сии сели­лись в раз­ных местах, в соот­вет­ствии с веро­ис­по­ве­да­ни­ем.

Через сель­со­вет попро­бо­вал созвать собра­ние, с наме­ре­ни­ем поста­вить доклад на тему «О Совет­ской вла­сти и стро­и­тель­стве соци­а­лиз­ма». Вече­ром, в шко­ле собра­лось немно­го — боль­шин­ство моло­дежь. Доклад понра­вил­ся. Попро­сил и зав­тра вече­ром прий­ти, пред­ло­жив на выбор несколь­ко раз­но­ха­рак­тер­ных тем. Яви­лось чело­век 60 моло­де­жи и несколь­ко пожи­лых. Избра­ли тему: «Про­ис­хож­де­ние мира». Тоже про­слу­ша­ли с боль­шим инте­ре­сом. Зада­ва­ли мно­го вопро­сов. Но когда в сле­ду­ю­щий вечер я начал читать лек­цию на тему: «Исто­рия зем­ли» — заме­тил какую-то воз­ню и спо­ры на зад­них ска­мьях, при­чем неко­то­рые из сидев­ших впе­ре­ди, тоже нача­ли к ним при­со­еди­нять­ся. Сек­рет быст­ро рас­крыл­ся. Ока­зы­ва­ет­ся, уже про­шлой лек­ци­ей авто­ри­тет биб­лии был поко­леб­лен, и роди­те­ли сочли нуж­ным, послать детей лет 10–14, что­бы те шпи­о­ни­ли за сво­и­ми стар­ши­ми бра­тья­ми и сест­ра­ми, и если они ока­жут­ся на лек­ции, тащи­ли их домой.

Так мно­гие слу­ша­те­ли были поте­ря­ны. Лек­ции чита­лись и даль­ше, на них при­хо­ди­ла моло­дежь из сосед­них трех коло­ний. За ними роди­те­ли не дога­да­лись шпи­о­нить.

Моло­дежь бук­валь­но зады­ха­ет­ся в сек­тант­ских тис­ках.

Внешне ВИКи (прим. «Берд­ской Сло­бо­ды»: волост­ные испол­ко­мы) и Сель­со­ве­ты суще­ству­ют. В ВИКе образ­цо­вый поря­док, все на сво­ем месте. Но пра­вят воло­стя­ми (Люк­сем­бург­ской и Уран­ской) сель­хоз-коопе­ра­тив­ные орга­ни­за­ции — «Мен[н]онитские обще­ства». Эти­ми обще­ства­ми раз­ре­ша­ют­ся все­воз­мож­ные вопро­сы вклю­чи­тель­но до пред­ре­ше­ния фак­ти­че­ской рас­клад­ки сель­хоз­на­ло­га, с наме­ре­ни­ем выго­ро­дить бога­тых и попри­жать бед­ных. Гнет мен-обще­ства чув­ству­ет­ся на каж­дом мен[н]оните вплоть до чле­нов и пред­се­да­те­лей Сель­со­ве­тов и ВИКов. Заме­чен­ный за чле­ном какой-нибудь про­сту­пок, ведет к тому, что «пре­ступ­ник» вызван­ный в бли­жай­шее вос­кре­се­нье в молель­ню, полу­ча­ет от «пре­ди­гер» и «бла­го­че­сти­вых бра­тьев» такую «треп­ку», после кото­рой он, пре одном вос­по­ми­на­нии об этом, дро­жит целые меся­цы как оси­но­вый лист, боясь быть изгнан­ным из общи­ны. Поня­тие о Совет­ской вла­сти у них очень туман­ное и иска­жен­ное. Это ярко харак­те­ри­зу­ет­ся вопро­сом, задан­ным на одном из собра­ний зав. нем. сек­ци­ей Губ­ко­ма тов. Шмид­ту

— Что дела­ла бы Совет­ская власть у нас, в коло­ни­ях, если бы не нуж­но было соби­рать сель­хоз­на­лог?

По их поня­тию выхо­дит, что ВИКи н Сель­со­ве­ты мог­ли бы быть у них лик­ви­ди­ро­ва­ны, а все функ­ции пере­да­ны мен-обще­ству. Зада­ва­лись и дру­гие курьез­ные вопро­сы, вро­де:

— Вы гово­ри­те, это Октябрь­ская рево­лю­ция нам дала сво­бо­ду… Какая же эта сво­бо­да, если детей в шко­лах запре­ти­ли учить биб­лии и еван­ге­лию?

***

Но вот как ими пони­ма­ет­ся сво­бо­да.

В Люк­сем­бург­ской воло­сти нет ни одно­го нем­ца — ком­му­ни­ста. В Уран­ской воло­сти есть ячей­ка из 3 чле­нов и з кан­ди­да­тов ВКП(б) — все нем­цы. Отно­ше­ние мен[н]онитов к ним, самое наи­худ­шее. Настоль­ко враж­деб­ное, что в коло­нии Федо­ров­ка была трав­ля на сек­ре­та­ря Сель­со­ве­та — ком­му­ни­ста тов. Пен­нер с целью убить его, а на быв­ше­го крас­но­ар­мей­ца, еди­но­мыш­лен­ни­ка Пен­не­ра — тов. Дерк­сен, ночью напа­ли 5 чело­век с дуби­на­ми и иска­ле­чи­ли его на всю жизнь, пере­ло­мав ноги. Дерк­се­на мен[н]ониты нена­ви­де­ли за его служ­бу в Крас­ной армии.

Мен[н]ониты коло­нии Кич­кас про­слы­ша­ли, что к ним, как в вол[олостной] центр, дол­жен пере­ехать ком­му­нист Пен­нер, назна­чен­ный вол[остным] упо[лнооенным] Раб­зем­ле­са. Поэто­му слу­чаю созва­но было собра­ние Сель­со­ве­та, где было выне­се­но поста­нов­ле­ние тако­го рода:

«По слу­чаю пере­ез­да в коло­нию Кич­кас ком­му­ни­ста Пен­не­ра, вол­ор­га­ни­за­то­ра Раб­зем­ле­са, поста­но­ви­ли: что­бы ему никто без раз­ре­ше­ния Сель­со­ве­та не предо­ста­вил квар­ти­ры».

С тру­дом уда­лось най­ти две ком­на­туш­ки, за пла­ту 10 руб­лей в месяц для поме­ще­ния избы-читаль­ни. Никто не хотел при­нять «боль­ше­вист­скую» лите­ра­ту­ру. Был объ­яв­лен пого­лов­ный «мол­ча­ли­вый» бой­кот. Но изба-читаль­ня рабо­та­ет и посте­пен­но заво­е­вы­ва­ет себе дру­зей в рядах быв­ших вра­гов. Одни пожи­лой немец по сек­ре­ту сооб­щил:

— Мне очень нра­вят­ся ваши книж­ки… Я стал совсем по-ново­му смот­реть на все… Если бы было еще несколь­ко чело­век моих еди­но­мыш­лен­ни­ков, я согла­сен выде­лить­ся из коло­нии и орга­ни­зо­вать ком­му­ну.

И тут же спо­хва­тив­шись доба­вил:

— Вы рада бога нико­му об этом не гово­ри­те — меня могут и бить…

Куль­тур­ность веде­ния сель­ско­го хозяй­ства оче­вид­на. Но труд­но про­ник­нуть в тай­ны внут­рен­не­го укла­да жиз­ни в семьях и всей рели­ги­оз­ной общи­ны. Вздер­ну­тая заве­са перед наши­ми гла­за­ми откры­ва­ет боль­шую отста­лость и жесто­кое раб­ство в семье. Общи­на креп­ка тем, что каж­дый мен[н]онит боит­ся доно­са на него за «про­ступ­ки», даже чле­на­ми его семьи. Шпи­о­наж за все­ми и каж­дым. Так пони­ма­ет­ся имя сво­бо­да. Нена­висть, сле­пая нена­висть ко все­му ново­му и защи­та ста­рых пред­рас­суд­ков угро­за­ми, трав­лей и дуби­на­ми, даже вплоть до убийств. Мрач­ное сред­не­ве­ко­вье ужи­ва­ет­ся наря­ду с куль­тур­ны­ми фор­ма­ми веде­ния хозяй­ства.

***

В обе­их опи­сы­ва­е­мых воло­стях наблю­да­ет­ся тяга в Кана­ду.

Загра­нич­ный пас­порт семьи Крон (Krohn) для отъ­ез­да в Аме­ри­ку, 1926 год

На днях из Уран­ской воло­сти уез­жа­ют туда 300 чело­век, рас­про­да­ю­щих доволь­но деше­во вое свое иму­ще­ство «с молот­ка». Сами мен[н]ониты гово­рят, что у них нет оте­че­ства. Там живут, где им хоро­шо. Мно­гие из них, если толь­ко пред­ло­жить выгод­ную цену за хозяй­ство и иму­ще­ство — сего­дня про­да­дут, а зав­тра уедут. Они явля­ют­ся каки­ми-то свое­об­раз­ны­ми кочев­ни­ка­ми. Их роди­на — Гол­лан­дия. Отту­да попа­ли в Восточ­ную Прус­сию, потом на юг Рос­сии, отту­да часть в Завол­жье и Сибирь. Про­быв здесь око­ло 30 лет, устрем­ля­ют­ся в Кана­ду, а из Кана­ды уже начи­на­ют пере­би­рать­ся в Мек­си­ку. Едут десят­ка­ми, сот­ня­ми семейств. Так и остав­ля­ют за собой сле­ды. На Укра­ине есть коло­нии Кич­кас, Пре­то­рия, Хор­ти­ца, выход­цы не этих коло­ний и в Орен­бург­ской губер­нии орга­ни­зо­ва­ли коло­нии Кич­кас, Пре­то­рию, Хор­ти­цу. Оче­вид­но так­же в Кана­де и Мек­си­ке.

Мно­гие пись­ма, полу­ча­е­мые от уехав­ших, кри­чат, что попа­ли в каба­лу, ста­ли батра­ка­ми.

В этих пись­мах крик отча­я­ния. Пол­ней­шая без­на­деж­ность.

Более рас­чет­ли­вые жела­ют оста­вать­ся хозя­е­ва­ми, ехать даже не дума­ют. Хозяй­ства из раз­ру­хи выла­зят и креп­нут, не пожа­ле­ют, что не еха­ли.       

К. Ненис

Источ­ни­ки:

• Газе­та «Смыч­ка» №187, 18 авгу­ста 1926
• Газе­та «Смыч­ка» №190, 20 авгу­ста 1926