Читаем газеты: Золотой червонец Пушкина

…От ули­цы Совет­ской в Орен­бур­ге до посел­ка Бер­ды 20 минут езды на так­си. Шофер Вик­тор Рах­ма­тов уме­ло лави­ро­вал по ули­цам ста­ро­го горо­да, кру­жил, потом вдруг маши­на ворва­лась в рай­он пяти­эта­жек. «Хру­щев­ки» вста­ва­ли тут и там, мель­ка­ли киос­ки, вывес­ки, ларь­ки, «пятач­ки» с тор­гов­ца­ми, мага­зи­ны… Так нача­лась ста­ни­ца Бер­ды… Соб­ствен­но ста­ни­ца сли­лась с горо­дом, и ника­кой гра­ни­цы меж­ду горо­дом и ею я не заме­тил…

У памят­ни­ка поэту сто­я­ли жен­щи­ны. Гово­ри­ли шепо­том.

- Пой­дем­те, — при­гла­си­ла нас ста­руш­ка смот­ри­тель­ни­ца, — я пока­жу вам одно место.

Подо­шли к клум­бе…

- Вот здесь Алек­сандр Сер­ге­е­вич раз­го­ва­ри­вал со ста­ру­хой Бер­до­вой. Хата тут сто­я­ла.

Деся­то­го сен­тяб­ря 1833 года он сооб­ща­ет Ната­лье Нико­ла­евне: «Я здесь со вче­раш­не­го дня. Наси­лу дое­хал — доро­га пре­скуч­ная, пого­да холод­ная, зав­тра еду к яиц­ким каза­кам…».

В сво­их вос­по­ми­на­ни­ях В.И. Даль напи­шет:

Пуш­кин при­был неожи­дан­но и неча­ян­но… Ездил с ним в исто­ри­че­скую Берд­скую ста­ни­цу, тол­ко­вал… ука­зы­вал на Геор­ги­ев­скую коло­коль­ню в пред­ме­стье, куда Пугач под­нял было пуш­ку… гово­рил об умер­шем здесь свя­щен­ни­ке, кото­ро­го отец высек за то, что маль­чик бегал на ули­цу соби­рать пята­ки, кои­ми Пугач сде­лал несколь­ко выстре­лов в город вме­сто кар­те­чи… Мы отыс­ка­ли ста­ру­ху, кото­рая зна­ла, виде­ла и пом­ни­ла Пуга­ча. Пуш­кин раз­го­ва­ри­вал с ней целое утро. Ста­ру­ха спе­ла несколь­ко песен.., и Пуш­кин дал ей на про­ща­нье чер­во­нец. Бабы и ста­ру­хи не мог­ли понять, на что было при­ез­же­му чело­ве­ку рас­спра­ши­вать о само­зван­це. Дело пока­за­лось им подо­зри­тель­ным. Каза­ки на дру­гой день сна­ря­ди­ли под­во­ду в Орен­бург, при­вез­ли и ста­ру­ху и роко­вой чер­во­нец: «Вче­ра-де при­ез­жал какой-то чужой гос­по­дин, при­ме­ча­ли: собой не высок, волос чер­ный, куд­ря­вый, лицом смуг­лый и под­би­вал под пуга­чев­щи­ну, и дарил золо­том».

По воз­вра­ще­нии из Берд­ской поэт обе­дал у губер­на­то­ра Перов­ско­го, а вечер про­вел у Вла­ди­ми­ра Даля. Впо­след­ствии жена Даля рас­ска­зы­ва­ла Е. Ворон­цо­вой (прим. Берд­ской сло­бо­ды Евге­нии Воро­ни­ной):

Всем дамам хоте­лось видеть Пуш­ки­на, когда он был здесь". Он при­ез­жал нена­дол­го и бывал толь­ко у нуж­ных ему людей. Две зна­ко­мые барыш­ни узна­ли, что Пуш­кин будет вече­ром у мужа сидеть в каби­не­те, бесе­до­вать. Барыш­ни забра­лись в сад, влез­ли на дере­во и из вет­вей смот­ре­ли на Пуш­ки­на…

Два­дца­то­го сен­тяб­ря 1833 года поэт вме­сте с гене­рал-губер­на­то­ром Перов­ским (дядей Софьи Перов­ской) хохо­тал над пись­мом ниже­го­род­ско­го губер­на­то­ра Бутур­ли­на:

У нас намед­ни про­ез­жал Пуш­кин. Я, зная кто он, облас­кал его, но, дол­жон при­знать­ся, никак не верю, что­бы он разъ­ез­жал за доку­мен­та­ми о Пуга­чев­ском бун­те, долж­но быть, ему дано тай­ное пору­че­ние соби­рать све­де­ния о неис­прав­но­стях. Вы зна­е­те, я почел долж­ным посо­ве­то­вать, что­бы вы были осто­рож­ны…

Пуш­кин рас­ска­зал об этом Гого­лю. Родил­ся замы­сел «Реви­зо­ра»…

Из Орен­бур­га Алек­сандр Сер­ге­е­вич выехал 20 сен­тяб­ря. Он совер­шил свою поезд­ку так быст­ро и опе­ра­тив­но, что опе­ре­дил дви­же­ние казен­ных бумаг. В Орен­бург­ском музее мне пока­за­ли любо­пыт­ный доку­мент:

Сек­рет­но N 78. Дело об учре­жде­нии тай­но­го поли­цей­ско­го над­зо­ра за при­быв­шим вре­мен­но в Орен­бург поэтом, титу­ляр­ным совет­ни­ком Пуш­ки­ным. Нача­та 23 октяб­ря 1833 года. Реше­но 24 октяб­ря 1833 года. На 4‑х полу­ли­стах.

В музее вызы­ва­ют инте­рес кар­ти­на Я. Лящен­ко «Пуш­кин в Бер­дах», фото­гра­фии «Белы горы», «Село Ниж­не­озер­ное». Кра­е­ве­ды счи­та­ют, что село Ниж­не­озер­ное отра­зи­лось в опи­са­нии Бело­гор­ской кре­по­сти, где слу­жил юный Пет­ру­ша Гри­нев из села Гри­не­во Сим­бир­ской губер­нии…

Поезд­ка на Южный Урал обо­га­ти­ла Пуш­ки­на не толь­ко наблю­де­ни­ем над бытом, нра­ва­ми и гово­ром мест­но­го насе­ле­ния, она углу­би­ла его пони­ма­ние соци­аль­ных при­чин Пуга­чев­ско­го вос­ста­ния, руко­во­ди­мо­го неве­же­ствен­ным «мужиц­ким» царем…

Уди­ви­тель­ную «Капи­тан­скую доч­ку» Алек­сандр Сер­ге­е­вич напи­сал не сра­зу по воз­вра­ще­нии из поезд­ки. Повесть была закон­че­на и опуб­ли­ко­ва­на лишь в 1836 году. В Бол­дине же, по при­бы­тии туда из Орен­бур­га и Ураль­ска, Пуш­кин закон­чил «Исто­рию Пуга­че­ва», кото­рая вышла в свет в кон­це 1834 года с вне­сен­ны­ми в нее царем поправ­ка­ми и им же изме­нен­ным загла­ви­ем на «Исто­рию Пуга­чев­ско­го бун­та». Импе­ра­тор Нико­лай Пер­вый, листая руко­пись, мол­вил: «Пре­ступ­ник, как Пуга­чев, не име­ет исто­рии…».

Эрнст ПОДТЯЖКИН.

НА СНИМКАХ (сле­ва напра­во): зда­ние быв­шей офи­ци­аль­ной рези­ден­ции гене­рал-губер­на­то­ра Перов­ско­го в Орен­бур­ге, где оста­нав­ли­вал­ся А.С. Пуш­кин; памят­ник поэту в посел­ке Бер­ды, откры­тый в 1949 году; Орен­бург­ский област­ной музей, где хра­нят­ся уни­каль­ные экс­по­на­ты, свя­зан­ные с пре­бы­ва­ни­ем поэта в нашем крае.

Источ­ник: «Южно­ураль­ская Пано­ра­ма», 3 июня 1999 года