Банные тайны Оренбурга: от купеческих традиций до советских переименований

В мате­ри­а­ле Алек­сандра Исков­ско­го, опуб­ли­ко­ван­ном в газе­те «Орен­бург­ская неде­ля» (№ 47, ноябрь 2012 года), иссле­ду­ет­ся исто­рия город­ских бань Орен­бур­га. Автор рас­кры­ва­ет, как за при­выч­ны­ми назва­ни­я­ми вро­де «Киров­ских бань» скры­ва­ет­ся слож­ное исто­ри­че­ское насле­дие: до 1935 года эта ули­ца назы­ва­лась Гости­но­двор­ской, а сами бани мог­ли носить имя «Кон­стан­ти­нов­ских».

Осо­бый инте­рес пред­став­ля­ет судь­ба «Алек­сан­дров­ских бань», постро­ен­ных в 1860‑х годах. Исков­ский деталь­но вос­ста­нав­ли­ва­ет их исто­рию — от созда­ния при губер­на­то­ре Без­аке до ком­мер­че­ских спо­ров вокруг арен­ды. 

*****

Про­гул­ки по Орен­бур­гу полез­ны не толь­ко для здо­ро­вья. Ста­рая часть горо­да все еще напол­не­на места­ми с Исто­ри­ей, усколь­за­ю­щей в быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни, но остав­ля­ю­щей сле­ды. Нуж­но суметь заме­тить эти сле­ды, что­бы не оши­бить­ся в пути.

Недав­но я смог уви­деть такой след. Когда-то, еще маль­чиш­кой, я с удо­воль­стви­ем и инте­ре­сом ходил на заня­тия в Дет­скую желез­ную доро­гу, зда­ние кото­рой нахо­дит­ся на ули­це Киро­ва. По сосед­ству, мет­рах в 30, нахо­ди­лась баня. Зда­ние и сей­час на сво­ем месте. На нем вывес­ка «Киров­ские бани». Зачем, поче­му?

По при­выч­ке, без­дум­но… Мож­но воз­ра­зить: назва­ние дано по ули­це, в кон­це кото­рой рас­по­ло­же­ны бани. Вот толь­ко ули­ца име­ну­ет­ся так лишь с 1935 года, по идео­ло­ги­че­ским моти­вам того вре­ме­ни. Как же, в 1934 году был убит сорат­ник Ста­ли­на, его «пра­вая рука», пар­тий­ный дея­тель Сер­гей Миро­но­вич Киров, насто­я­щая фами­лия — Костри­ков.

Псев­до­ним Киров появил­ся в 1911 году, когда Костри­ков рабо­тал в газе­те «Терек». Он родил­ся в Уржу­ме, окон­чил низ­шее меха­ни­ко-тех­ни­че­ское учи­ли­ще в Каза­ни, сло­вом, насто­я­щий про­ле­та­рий. Зани­мал­ся рево­лю­ци­он­ной дея­тель­но­стью в Сиби­ри, на Кав­ка­зе, вхо­дил в состав ЦК ВКП(б), был чле­ном ВЦИК, пре­зи­ден­том ЦИК СССР. Вер­ши­ной его карье­ры стал пост пер­во­го сек­ре­та­ря Ленин­град­ско­го губ­ко­ма (обко­ма) и гор­ко­ма пар­тии. В Ленин­гра­де он мно­го зани­мал­ся жил­ком­хо­зом, в том чис­ле баня­ми. Киров отмен­но «помыл» питер­скую интел­ли­ген­цию, уче­ных и всех «недо­би­тых клас­со­во чуж­дых эле­мен­тов непро­ле­тар­ско­го про­ис­хож­де­ния». Высе­лил из горо­да и отпра­вил в поез­дах на восток… Осво­бо­див­ший­ся жилой фонд пере­да­ли рабо­чим, по сути, кре­стья­нам, при­шед­шим в Ленин­град на зара­бот­ки из голод­ной дерев­ни. К сло­ву, жена вид­но­го пар­тий­но­го дея­те­ля (ее фами­лия — Мар­кус) полу­чи­ла обра­зо­ва­ние, достой­ное мужа: два клас­са немец­кой шко­лы.

Со смер­тью Сер­гея Киро­ва свя­за­но мно­го тайн. Он был убит 1 декаб­ря 1934 года в кори­до­ре Смоль­но­го Лео­ни­дом Нико­ла­е­вым, по-види­мо­му, на поч­ве рев­но­сти. Вер­сия заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния, к тому же, по дан­ным экс­пер­тиз, на ниж­нем белье, кото­рое так и не пости­ра­ли с 1934 года, най­де­ны сле­ды био­ло­ги­че­ско­го веще­ства исклю­чи­тель­но муж­ско­го свой­ства… Да, Киров актив­но общал­ся с сотруд­ни­цей Смоль­но­го Миль­дой Драу­ле, а Нико­ла­ев был ее мужем. И выстрел про­изо­шел непо­да­ле­ку от каби­не­та Драу­ле…

Но вер­нем­ся в Орен­бург, к баням. «Киров­ские» они или какие дру­гие — с одной сто­ро­ны, вро­де как и не важ­но. Но неда­ром гово­рят: как вы суд­но назо­ве­те, так оно и поплы­вет. Ули­ца Киро­ва, одна из цен­траль­ных в Орен­бур­ге, с кон­ца XVIII века назы­ва­лась ина­че — Гости­но­двор­ская. Были и дру­гие назва­ния: пер­вое — Алек­се­ев­ская, по рас­квар­ти­ро­ван­ным каза­кам из Алек­се­ев­ска, затем — Гости­ная. С построй­кой в Орен­бур­ге Гости­но­го дво­ра, места тор­гов­ли с Ази­ей, укре­пи­лось назва­ние Гости­но­двор­ская. На ста­рых кар­тах горо­да непо­да­ле­ку от нынеш­них бань рас­по­ла­га­лись Кон­стан­ти­нов­ские казар­мы и юнкер­ское учи­ли­ще. Умест­нее назы­вать бани не «Киров­ски­ми», но «Кон­стан­ти­нов­ски­ми» или «Юнкер­ски­ми».

В ста­ром Орен­бур­ге было мно­го бань. Малень­кие, на три — четы­ре чело­ве­ка, тес­ни­лись в Фор­штад­те на бере­гу Ура­ла вдоль Бан­но­го озе­ра, «тор­го­вые бани» поболь­ше стро­и­лись у Бан­но­го про­то­ка, за Голу­би­ной сло­бод­кой. Наи­бо­лее извест­ны­ми баня­ми в тре­тьей части Орен­бур­га, непо­да­ле­ку от Арен­ды, были «Гре­нов­ские», назван­ные по име­ни вла­дель­ца, куп­ца 2‑й гиль­дии Алек­сандра Федо­ро­ви­ча Гре­на. В 1876 году он полу­чил раз­ре­ше­ние от Город­ской упра­вы на построй­ку дере­вян­ной, на камен­ном фун­да­мен­те бани на углу Чер­но­ре­чен­ской ули­цы и Жир­ков­ско­го пере­ул­ка (ули­ца Актю­бин­ская, зда­ние не сохра­ни­лось). Стро­и­тель­ство про­дол­жа­лось до 1881 года.

Фасад бани А.Ф. Гре­на 1876 г. (ГБУ «ГАОО», ф. 41, оп.1, д. 874)

Дво­ро­вые места непо­да­ле­ку от Бан­но­го про­то­ка А.Ф. Грен купил у куп­цов Анто­на Клюм­па и Федо­ра Суха­ре­ва за 100 руб­лей сереб­ром и объ­еди­нил в одно для устрой­ства бани в 1876 году. Ком­мер­че­ская выго­да оче­вид­на — на Арен­де в домах бань мало, опа­са­лись пожа­ров. Откры­тие бань А.Ф. Гре­на состо­я­лось 23 сен­тяб­ря 1877 года, был отслу­жен моле­бен и поме­ще­ние освя­ще­но по пра­во­слав­но­му обря­ду. Сто­и­мость посе­ще­ния «Гре­нов­ской» бани была невы­со­ка: для детей — 2 копей­ки, для взрос­лых, в зави­си­мо­сти от жела­е­мых услуг, от 5 копе­ек за «обще­про­сто­на­род­ные», за «общед­во­рян­ские» бра­ли 15 копе­ек, отдель­ные номе­ра сто­и­ли от 60 копе­ек до 1 руб­ля за час. В бане на два отде­ле­ния была «раз­де­валь­ная, мыль­ня, пар­ная», буфет с напит­ка­ми, пивом и ком­на­ты отды­ха по 50 копе­ек за час. Вода в «Гре­нов­скую» баню пода­ва­лась через машин­ное отде­ле­ние, где филь­тро­ва­лась и подо­гре­ва­лась. Неболь­шие раз­ме­ры бани ком­пен­си­ро­ва­лись невы­со­кой ценой за поль­зо­ва­ние. Жите­ли Ста­рой Сло­бод­ки охот­но посе­ща­ли бани, рабо­тав­шие пять раз в неде­лю.

В Орен­бур­ге были и так назы­ва­е­мые «Дре­е­ров­ские» бани, ина­че «Кон­стан­ти­нов­ские», при­над­ле­жав­шие г‑же Софье Ива­новне Дрей­ер (в деви­че­стве Ого­ноп­ская), супру­ге орен­бург­ско­го поли­ций­мей­сте­ра. Да, да, имен­но те самые, яко­бы «Киров­ские»!

В 1875 году пол­ков­ник Алек­сандр Густа­во­вич Дрей­ер начал стро­и­тель­ство дома и новой, вто­рой «тор­го­вой бани» в семье. Одной из при­чин, кро­ме ком­мер­ции, к устрой­ству бани ста­ли заяв­ле­ния со сто­ро­ны жите­лей Ото­рва­нов­ки и Новой сло­бод­ки, «кото­рые насе­ле­ны пре­иму­ще­ствен­но рабо­чи­ми, для кото­рых после днев­ных тру­дов каж­дая отды­ха мину­та доро­га», о неудоб­стве и уда­лен­но­сти рас­по­ло­же­ния обще­ствен­ной «Алек­сан­дров­ской» бани, что неда­ле­ко от реки Урал. Кто как не он, поли­ций­мей­стер, знал о нуж­дах про­сто­го наро­да!

Город рас­ши­рял­ся, насе­ле­ние его рос­ло, ходить из его чет­вер­той части (к севе­ру от совре­мен­ной ули­цы Степ­ной) дей­стви­тель­но дале­ко, а пока прой­дешь по пыль­ным ули­цам, впо­ру воз­вра­щать­ся обрат­но мыть­ся. Баня пла­ни­ро­ва­лась на два отде­ле­ния, муж­ское и жен­ское, камен­ная, с рас­по­ло­же­ни­ем в Новой сло­бод­ке на местах без колод­цев, пред­на­зна­ча­лась «соб­ствен­но для рабо­че­го клас­са». Для отво­да сточ­ной мыль­ной воды были про­ло­же­ны тру­бы со спус­ком в Маш­ков овраг. Для стро­и­тель­ства выбран квар­тал № 42 (места 865 и 866) во вто­рой части горо­да, там же стро­ил­ся жилой дере­вян­ный дом и выры­ты два колод­ца для снаб­же­ния бани водой. Место по ули­це Путо­лов­ской (совре­мен­ный пере­улок Сели­ва­нов­ский) куп­ле­но у куп­ца 1‑й гиль­дии Васи­лия Федо­ро­ви­ча Лебе­де­ва в 1874 году. До насто­я­ще­го вре­ме­ни зда­ние бани не сохра­ни­лось.

Наи­бо­лее извест­ны в Орен­бур­ге «Алек­сан­дров­ские» бани, откры­тые для обще­ствен­но­го поль­зо­ва­ния в 1867 году. Стро­и­тель­ство нача­лось в 1864 году непо­да­ле­ку от бере­га Ура­ла, на углу улиц Водя­ной (совре­мен­ная Горь­ко­го) и Без­ака (Бур­зян­це­ва), назван­ной в том же году в память о гене­рал-губер­на­то­ре Алек­сан­дре Пав­ло­ви­че Без­аке. Тогда же про­во­ди­лись рабо­ты по сры­тию кре­пост­но­го вала для рас­ши­ре­ния чер­ты горо­да.

Гене­рал-губер­на­тор А. П. Без­ак был ини­ци­а­то­ром устрой­ства бань воз­ле Водя­ных ворот на сред­ства, имев­ши­е­ся в его рас­по­ря­же­нии, поэто­му бани полу­чи­ли народ­ное назва­ние «Алек­сан­дров­ские». Город­ская упра­ва вынес­ла реше­ние по окон­ча­нии работ пере­дать бани в город­ское поль­зо­ва­ние. На сред­ства губер­на­то­ра был выстро­ен водо­про­вод, кото­рый так­же пере­дан горо­ду в поль­зо­ва­ние. При­ем­ная стро­и­тель­ная комис­сия оце­ни­ла бани в 34 тыся­чи руб­лей. В тече­ние двух лет город­ская дума рас­смат­ри­ва­ла вопрос о пере­да­че бань в арен­ду, и в янва­ре 1878 года был под­пи­сан кон­тракт с куп­цом Хаи­мом Берен­штей­ном, кото­рый на тор­гах пред­ло­жил наи­боль­шую сум­му — 2205 руб­лей.

По кон­трак­ту бани сда­ва­лись в арен­ду на 12 лет с усло­ви­я­ми ремон­та за город­ской счет, если же для «уве­ли­че­ния удоб­ства» будут при­стро­е­ны или пере­стро­е­ны поме­ще­ния, куп­лен новый паро­вой котел и так далее, то упра­ва обя­зы­ва­лась при­нять эти изме­не­ния и опла­тить выпол­нен­ные рабо­ты. Арен­да­тор обя­зы­вал­ся сдать бани в исправ­но­сти, со всем набо­ром инвен­та­ря. В отли­чие от деше­вых бань, где шай­ки, тазы, ван­ны были дере­вян­ны­ми, в «Алек­сан­дров­ских» бан­ные при­над­леж­но­сти сде­ла­ли мед­ны­ми, а тру­бы уста­но­ви­ли цин­ко­вые. Для сни­же­ния забо­ра воды из город­ско­го водо­про­во­да к баням от бере­га Ура­ла про­ве­ли тру­бу с насо­сом на кон­ной тяге. Через год арен­да­тор Берен­штейн ста­но­вит­ся глас­ным город­ской думы и пред­ла­га­ет «при­нять на себя бес­плат­но все капи­таль­ные ремон­ты», на что дума согла­си­лась и сни­зи­ла сто­и­мость арен­ды на 455 руб­лей в год. В бане сде­ла­ли новые сво­ды, печи, пере­стро­и­ли дере­вян­ные поме­ще­ния для номе­ров, и Берен­штейн повел дело на новых усло­ви­ях.

В дей­стви­тель­но­сти же дума дого­вор не под­пи­са­ла. В даль­ней­шем дере­вян­ные номе­ра пере­стро­е­ны в камен­ные. Водо­про­во­дом баня поль­зо­ва­лась город­ским, а дума вовре­мя не смог­ла соста­вить новых рас­це­нок, на чем арен­да­тор Берен­штейн смог непло­хо сэко­но­мить.

Через несколь­ко лет город­ской упра­ве Берен­штейн предъ­явил счет на 17 000 руб­лей, кото­рые по дого­во­ру были выпла­че­ны.

В резуль­та­те город полу­чил за 12 лет арен­ды бань 21 000 руб­лей, что на 5 460 руб­лей мень­ше, чем пла­ни­ро­ва­лось, из кото­рых 17 000 руб­лей упра­ва вер­ну­ла арен­да­то­ру. Доход горо­да соста­вил 4 000 руб­лей, дру­ги­ми сло­ва­ми, чуть мень­ше руб­ля за каж­дый день арен­ды. Но и эти день­ги не дались в руки упра­ве.

Все дело в воде! Берен­штейн поль­зо­вал­ся водо­про­во­дом на про­тя­же­нии 12 лет, а горо­ду достав­ка воды обхо­ди­лась до 25 000 руб­лей в год. Доход с водо­про­во­да состав­лял не более 7 000 руб­лей в год, и, по под­сче­там упра­вы, сто­и­мость достав­ки воды в «Алек­сан­дров­ские» бани обхо­ди­лась в 3000 руб­лей.

За 12 лет Хаи­му Берен­штей­ну за воду насчи­та­ли 36 000 руб­лей, а упра­ва полу­чи­ла лишь 4 000. В резуль­та­те убы­ток бла­го­да­ря непро­сто состав­лен­но­му кон­трак­ту соста­вил 32 000 руб­лей.

Город­ская упра­ва попы­та­лась решить дело через суд, но Берен­штейн повел про­цесс даже за места под сол­дат­ски­ми баня­ми рядом с Зим­ним собо­ром (Вве­ден­ская цер­ковь), куп­лен­ные им «под снос», утвер­ждая, что они его, а не горо­да. Дело поти­хонь­ку заглох­ло… В упра­ве велись гром­кие спо­ры по пово­ду пред­ло­же­ния про­дать зло­по­луч­ные бани в част­ную соб­ствен­ность или вновь сдать в арен­ду. Глас­ны­ми город­ской думы при­во­ди­лись в при­мер бани Гре­на, дере­вян­ные, неболь­шие, постро­ен­ные в «глу­хом углу» Ста­рой Сло­бод­ки, но рабо­та­ю­щие и при­но­ся­щие доход вла­дель­цу. Так и не сошлись город­ские дум­цы в сто­и­мо­сти арен­ды «Алек­сан­дров­ских» бань и вопро­ша­ли:

«Так как кто же даст за них боль­ше того, что поте­рял город на одну воду?».

Тем не менее дела «Алек­сан­дров­ских» бань шли ни шат­ко ни вал­ко. Меня­лись арен­да­то­ры, осо­бен­но актив­но тру­ди­лись квас­ни­ки, буфет­чи­ки, кото­рые пла­ти­ли за место в кори­до­ре бани для про­да­жи сво­е­го това­ра. Зда­ни­ем бань никто осо­бен­но не инте­ре­со­вал­ся. В 1902 году в отче­те город­ской упра­вы мож­но было про­честь сле­ду­ю­щее:

«…мож­но сме­ло заклю­чить, что город с избыт­ком полу­чит в тече­ние года эту сум­му, экс­плу­а­ти­руя Алек­сан­дров­ские бани сам и нисколь­ко не опа­са­ясь кон­ку­рен­ции част­ных бан­щи­ков».

К 1905 году баня обвет­ша­ла, город­ская комис­сия обна­ру­жи­ла мно­го недо­стат­ков, в том чис­ле нару­ше­ния сани­тар­ных усло­вий. В жен­ском отде­ле­нии крас­ка на сте­нах ото­шла, печи ста­ли дымить, в парил­ках неис­прав­ны камен­ки, вен­ти­ля­ция не рабо­та­ет, а в неко­то­рых поме­ще­ни­ях в потол­ке про­де­ла­ны отвер­стия, через кото­рые посту­па­ет холод­ный воз­дух, поэто­му потол­ки влаж­ные, с про­теч­ка­ми. С момен­та откры­тия бань в 1867 году полы не обнов­ля­лись, асфальт в помы­воч­ных с выбо­и­на­ми, дере­вян­ные дос­ки в раз­де­валь­нях сгни­ли, теп­лые кло­зе­ты пере­ста­ли быть теп­лы­ми, а жето­ны на верх­нюю одеж­ду покры­лись ржав­чи­ной. Зате­ря­лась чугун­ная пли­та с позо­ло­чен­ны­ми лите­ра­ми назва­ния на вхо­де. Реше­ние комис­сии было одно­знач­ным — нужен капи­таль­ный ремонт. Зда­ние «Алек­сан­дров­ских» бань обно­ви­лось к 1910 году.

В 1980‑е годы была раз­ру­ше­на боль­шая баня на ули­це Попо­ва, на месте ее дол­гое вре­мя оста­ва­лась высо­кая тру­ба. Пол пер­во­го эта­жа камен­ной двух­этаж­ной бани на Попо­ва укра­шал затей­ли­вый рису­нок из цвет­ной плит­ки, кори­до­ры и помы­воч­ные отде­ле­ния были про­стор­ны­ми. На месте этой бани выстро­ен пяти­этаж­ный жилой дом.

Про­дол­жа­ют рабо­тать откры­тые в 1936 году бани на ули­це Ком­со­моль­ской.

Зда­нию «Алек­сан­дров­ских» бань почти 150 лет, оно при­шло в негод­ность, нахо­дит­ся в ава­рий­ном состо­я­нии.

В исто­ри­че­ском поме­ще­нии бани после соот­вет­ству­ю­ще­го ремон­та мож­но открыть город­ской музей ЖКХ с экс­по­зи­ци­ей о тех служ­бах, бла­го­да­ря кото­рым город живет сво­ей жиз­нью, неза­мет­ной для людей.
Замет­на она лишь когда в кране нет воды.

Автор: Алек­сандр Исков­ский
Источ­ник: «Орен­бург­ская неде­ля» № 47, 14 нояб­ря 2012 г.