Лев Анатольевич Пушкин

6 (18) июня 1870 г. родил­ся орен­бург­ский вице-губер­на­тор (1914 – 1917 гг.), камер­гер Высо­чай­ше­го дво­ра Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин, вну­ча­тый пле­мян­ник А.С. Пуш­ки­на (Лев Ана­то­лье­вич – внук млад­ше­го бра­та вели­ко­го поэта – Льва Сер­ге­е­ви­ча).

Нема­ло инте­рес­ных доку­мен­тов вве­де­но в науч­ный обо­рот, бла­го­да­ря рас­сек­ре­чи­ва­нию архив­ных фон­дов. Напри­мер, один из заго­лов­ков архив­но­го дела при­влек вни­ма­ние толь­ко пото­му, что в нем была фами­лия, извест­ная все­му миру — «О служ­бе Орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра дей­стви­тель­но­го стат­ско­го совет­ни­ка Пуш­ки­на (1914–1917 гг.)».

Фор­му­ляр­ный спи­сок допол­нил све­де­ния тем, что соро­ка­че­ты­рех­лет­не­го вице-губер­на­то­ра зва­ли Лев Ана­то­лье­вич, он имел зва­ние «камер­ге­ра Высо­чай­ше­го Дво­ра». Длин­ный пере­чень всех долж­но­стей, кото­рые при­хо­ди­лось «испол­нять» вице-губер­на­то­ру, вдруг пре­рвал­ся строч­ка­ми: «Мини­стром народ­но­го про­све­ще­ния утвер­жден почет­ным блю­сти­те­лем Б. Бол­дин­ско­го 2‑классного учи­ли­ща име­ни поэта А.С. Пуш­ки­на». Какое отно­ше­ние он имел к Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу? Эта загад­ка не дава­ла покоя.

Нашим совре­мен­ни­кам дале­ко не без­раз­лич­на судь­ба пуш­кин­ских потом­ков, нема­ло иссле­до­ва­ний посвя­ще­но им. Кни­га В.М. Руса­ко­ва «Потом­ки Пуш­ки­на» рас­се­я­ла все сомне­ния. Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин — внук млад­ше­го бра­та вели­ко­го поэта — Льва Сер­ге­е­ви­ча. То есть вну­ча­тый пле­мян­ник Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на.

Ниже­го­род­ские кра­е­ве­ды опуб­ли­ко­ва­ли свои иссле­до­ва­ния о послед­них вла­дель­цах Бол­дин­ско­го име­ния Пуш­ки­ных и им было извест­но, что Лев Ана­то­лье­вич слу­жил в Орен­бург­ской губер­нии.

Но преж­де чем полу­чить это назна­че­ние, он нема­ло сде­лал для того, что­бы в Бол­дине сохра­ни­лась память о пре­бы­ва­нии в усадь­бе его гени­аль­но­го пред­ка. Я хочу рас­ска­зать об этом.

«Бол­дин­ская осень» — сино­ним твор­че­ско­го вдох­но­ве­ния поэта. По под­сче­там лите­ра­ту­ро­ве­дов, Алек­сандр Сер­ге­е­вич про­вел в Бол­ди­но 165 дней (в 1830 году, в 1833 году — воз­вра­тясь из поезд­ки в Орен­бург и Уральск, в 1834 году). Здесь роди­лось нема­ло сти­хо­тво­ре­ний, «Малень­кие тра­ге­дии», «Пове­сти Бел­ки­на», послед­ние гла­вы «Евге­ния Оне­ги­на», «Исто­рия Пуга­че­ва».

После смер­ти в 1848 году отца поэта Сер­гея Льво­ви­ча Пуш­ки­на име­ние при селе Боль­шое Бол­ди­но Луко­я­нов­ско­го уез­да Ниже­го­род­ской губер­нии с полу­то­ра тыся­ча­ми кре­пост­ных доста­лось Льву Сер­ге­е­ви­чу Пуш­ки­ну. Дохо­да­ми от име­ния он поль­зо­вал­ся толь­ко четы­ре года — в 1852 году скон­чал­ся в Одес­се от «рас­строй­ства дыха­тель­ных орга­нов». Опе­кун­шей над име­ни­ем до совер­шен­но­ле­тия сына Ана­то­лия ста­ла Ели­за­ве­та Алек­сан­дров­на Пуш­ки­на (урож­ден­ная Загряж­ская). Два­дца­ти­лет­ний Ана­то­лий Льво­вич пере­ез­жа­ет из Петер­бур­га в Бол­ди­но и всту­па­ет в управ­ле­ние име­ни­ем в 1866 году.

Уче­ба в сто­ли­це, а затем служ­ба кор­не­та­ми в кава­ле­рий­ских пол­ках его сыно­вей сто­и­ла нема­ло. Нуж­но было выде­лять долю дохо­дов и доче­рям. Посте­пен­но рос долг Ана­то­лия Льво­ви­ча Пуш­ки­на Ниже­го­род­ско­му дво­рян­ско­му бан­ку по еже­год­ным пла­те­жам за ссу­ду. И в 1896 году Бол­дин­ское име­ние было про­да­но с тор­гов.

Поло­же­ние спас­ла удач­ная женить­ба в 1898 году его стар­ше­го сына Льва (буду­ще­го Орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра). Усадь­бу в Бол­ди­но купил Нико­лай При­к­лон­ский и отдал его в при­да­ное вышед­шей замуж за Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на сво­ей вос­пи­тан­ни­це Алек­сан­дре Нико­ла­евне Доб­ро­лю­бо­вой. Юри­ди­че­ским вла­дель­цем была она, а не Лев Ана­то­лье­вич, кото­рый управ­лял име­ни­ем от ее име­ни. В эти годы были очи­ще­ны пру­ды, постро­ен пере­кид­ной мостик, оран­же­рея.

В 1892 г. Лев Ана­то­лье­вич окон­чил Нико­ла­ев­ское кава­ле­рий­ское учи­ли­ще, вышел в отстав­ку в июле 1897 г. в чине пору­чи­ка.

При­бли­жал­ся 1899 год и вни­ма­ние к местам, где когда-то жил поэт, осо­бен­но воз­рос­ло. Голос обще­ствен­но­го мне­ния зву­чал при­мер­но так: толь­ко в Рос­сии народ­ны­ми памят­ни­ка­ми, кото­рые долж­ны при­над­ле­жать всем, вла­де­ют отстав­ные гусар­ские кор­не­ты. Лев Ана­то­лье­вич, кото­рый и был этим кор­не­том, оби­дел­ся. Вско­ре в дока­за­тель­ство того, что род­ствен­ни­ки вели­ко­го поэта Рос­сии созна­ют свою ответ­ствен­ность перед его памя­тью, стал хло­по­тать о про­да­же Бол­дин­ской усадь­бы госу­дар­ству.

Хло­по­тать при­шлось дол­го. В одной из просьб Лев Ана­то­лье­вич сооб­ща­ет, как в 1904 году «два­жды обра­щал­ся в Рос­сий­скую Ака­де­мию наук, но полу­чил пол­ный отказ, объ­яс­ня­е­мый неиме­ни­ем денег, малой пло­ща­дью усадь­бы, кото­рую ни к чему нель­зя при­стро­ить и ниче­го в ней устро­ить».

Вол­на кре­стьян­ско­го дви­же­ния 1905–1907 гг. заста­ви­ла Л.А. Пуш­ки­на воз­об­но­вить хло­по­ты. Но на сей раз он полу­чил отказ от Мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния.

В авгу­сте 1908 года вла­де­лец Бол­ди­но вновь обра­ща­ет­ся в мини­стер­ство народ­но­го про­све­ще­ния, моти­ви­руя прось­бу тем, что усадь­ба будет сне­се­на кре­стья­на­ми, кото­рые на месте бар­ско­го дома наме­ре­ва­ют­ся устро­ить базар­ную пло­щадь. Ука­зы­вая на зна­че­ние этих мест для жиз­ни и твор­че­ства поэта, Л.А. Пуш­кин сооб­щал и неко­то­рые кон­крет­ные све­де­ния, взя­тые из мест­ных рас­ска­зов и пре­да­ний. Имен­но тогда он напи­сал о том, что «сюжет »Дуб­ров­ско­го« был взят в этом месте и до сего вре­ме­ни суще­ству­ют как потом­ки геро­ев, так и назва­ния мест… Как пере­да­ва­ли ста­ро­жи­лы, мно­гие герои из »Пове­сти Бел­ки­на« были взя­ты в тех же мест­но­стях». В этих офи­ци­аль­ных пись­мах впер­вые было упо­мя­ну­то и о фли­ге­ле, «в кото­ром поэт оста­нав­ли­вал­ся». Пред­ла­гая вме­сте с усадь­бой отдать и рощу (в доку­мен­тах назы­ва­е­мую «Лучин­ни­ки», Лев Ана­то­лье­вич писал о ней как о люби­мом месте уеди­не­ния А.С. Пуш­ки­на, «где сохра­ни­лись и те дере­вья, под кои­ми он любил про­во­дить вре­мя», ука­зан­ные «дву­мя совре­мен­ни­ка­ми поэта, быв­ши­ми кре­пост­ны­ми, из коих один Михей Сиво­хин, при­во­дил за поэтом в рощу его вер­хо­вую лошадь». Таким обра­зом, в 1908–1910 гг. в свя­зи с про­да­жей Бол­дин­ско­го име­ния Л.А. Пуш­кин пись­мен­но зафик­си­ро­вал мест­ные пре­да­ния.

Дело о про­да­же усадь­бы сдви­ну­лось с мерт­вой точ­ки толь­ко после чет­вер­той прось­бы Льва Ана­то­лье­ви­ча от 15 мая 1910 года на имя царя. Она была пере­сла­на ниже­го­род­ским вла­стям.

По при­ка­зу губер­на­то­ра созда­лась комис­сия «по покуп­ке в каз­ну име­ния гос­под Пуш­ки­ных при селе Бол­дине Луко­я­нов­ско­го уез­да». Нако­нец, 24 мар­та 1911 года при­ня­то реше­ние сове­та мини­стров «О при­об­ре­те­нии в соб­ствен­ность госу­дар­ства за 30 тысяч руб­лей при­над­ле­жа­ще­го дво­ря­нам Пуш­ки­ным родо­во­го име­ния при селе Бол­дине Луко­я­нов­ско­го уез­да Ниже­го­род­ской губер­нии мерою око­ло 48 деся­тин зем­ли с усадь­бою, домом, фли­ге­лем, в кото­ром жил А.С. Пуш­кин, порт­ре­та­ми поэта и его род­ных».

А что же Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин? В 1906 году он был избран пред­во­ди­те­лем дво­рян­ства Луко­я­нов­ско­го уез­да Ниже­го­род­ской губер­нии. В 1907 году он про­сил себе долж­ность вице-губер­на­то­ра. Из Мини­стер­ства внут­рен­них дел «кон­фи­ден­ци­аль­но» обра­ти­лись к Ниже­го­род­ско­му губер­на­то­ру за «вполне откро­вен­ны­ми све­де­ни­я­ми» о про­си­те­ле, но тот, види­мо, не под­дер­жал хода­тай­ство. Л.А. Пуш­ки­ну в 1910 году при­шлось вновь уйти в уезд­ные пред­во­ди­те­ли дво­рян­ства, но уже не в Луко­я­нов­ском уез­де, а в отда­лен­ном Рога­че­ве (в Бело­рус­сии).

С 1913 года Лев Ана­то­лье­вич появ­ля­ет­ся при дво­ре в чине камер­ге­ра и доби­ва­ет­ся иско­мой вице-губер­на­тор­ской долж­но­сти. Высо­чай­шим при­ка­зом по граж­дан­ско­му ведом­ству от 5 авгу­ста 1914 года он назна­чен Орен­бург­ским вице-губер­на­то­ром «с остав­ле­ни­ем в при­двор­ном зва­нии».

Гото­вый к услу­гам Пуш­кин

В Госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти хра­нит­ся доне­се­ние дей­стви­тель­но­го стат­ско­го совет­ни­ка в зва­нии камер­ге­ра Высо­чай­ше­го Дво­ра Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на «Его Пре­вос­хо­ди­тель­ству гос­по­ди­ну Орен­бург­ско­му губер­на­то­ру» от 1 сен­тяб­ря 1914 года:

Имею честь сооб­щить Ваше­му Пре­вос­хо­ди­тель­ству, что при­быв 31 авгу­ста сего года к месту сво­е­го ново­го назна­че­ния, я сего чис­ла всту­пил в отправ­ле­ние долж­но­сти орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра.

Уже 21 сен­тяб­ря 1914 года губерн­ская «Орен­бург­ская газе­та» сооб­щи­ла сво­им чита­те­лям, что пред­се­да­тель архив­ной комис­сии А.В. Попов

был у ново­го орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра, кото­рый явля­ет­ся вну­ча­тым пле­мян­ни­ком зна­ме­ни­то­го поэта. Гос­по­дин вице-губер­на­тор выра­зил жела­ние пере­дать в архив­ную комис­сию неко­то­рые из бумаг, остав­ши­е­ся в его семье еще со вре­мен поэта…

Труд­но ска­зать, сдер­жал ли свое обе­ща­ние Лев Ана­то­лье­вич, доку­мен­таль­но под­твер­дить инте­рес­ней­ший факт не уда­лось. Но о том, как выгля­дел и какие доку­мен­ты имел Л.А. Пуш­кин, напи­сал в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях знав­ший его в те годы жур­на­лист С.П. Нау­мов:

Это был высо­кий, уже не моло­дой муж­чи­на, пред­ста­ви­тель­ный, отли­чи­ем кото­ро­го были боль­шие выхо­лен­ные усы, к тому вре­ме­ни почти седые. Он имел у себя и семей­ные пуш­кин­ские суве­ни­ры, под­твер­ждав­шие его бли­зость к А.С. Пуш­ки­ну. В част­но­сти, у него была тет­радь не совсем удоб­ных для чте­ния в обще­стве интим­ных и даже пор­но­гра­фи­че­ских сти­хов, в том чис­ле и само­го Пуш­ки­на с его лич­ны­ми при­пис­ка­ми и поправ­ка­ми. Это было сво­е­го рода эпи­сто­ляр­ное насле­дие Пуш­ки­на, и оно хра­ни­лось в сек­ре­те семьей Пуш­ки­ных, как сво­е­го рода свя­ты­ня, не под­ле­жа­щая како­му-либо раз­гла­ше­нию…

Но вер­нем­ся к архив­ным доку­мен­там. В фон­де архив­ной комис­сии обна­ру­же­но пись­мо ее пред­се­да­те­лю от вице-губер­на­то­ра с его авто­гра­фом, дати­ро­ван­ное нояб­рем 1914 года:

24 минув­ше­го октяб­ря мною полу­че­но изве­ще­ние Ваше об избра­нии меня дей­стви­тель­ным чле­ном Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии. При­ни­мая зва­ние дей­стви­тель­но­го чле­на как ока­зан­ную мне честь, про­шу Вас не отка­зать засви­де­тель­ство­вать пред общим собра­ни­ем комис­сии мою живей­шую готов­ность по мере сил содей­ство­вать делу изу­че­ния доро­гой роди­ны…

При­ми­те уве­ре­ние в совер­шен­ном почте­нии и пре­дан­но­сти, гото­вый к услу­гам.

Пуш­кин.

Для помо­щи постра­дав­шим от вой­ны

В слож­ное вре­мя при­был на орен­бург­скую зем­лю Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин — уже шла Пер­вая миро­вая вой­на.

С чего же начал свою дея­тель­ность новый вице-губер­на­тор?

Мое вни­ма­ние при­влек при­каз по Губерн­ско­му прав­ле­нию, издан­ный 2 янва­ря 1915 года. В нем Л.А. Пуш­кин обра­щал вни­ма­ние на

мед­лен­ность в испол­не­нии и реше­нии дел, кото­рая пре­взо­шла допу­сти­мые гра­ни­цы«. Осо­бен­но его воз­му­ща­ло, что »чинов­ни­ки, даже млад­шие, явля­лись на служ­бу позд­нее и ухо­ди­ли ранее уста­нов­лен­но­го для при­сут­ствия вре­ме­ни«, а »началь­ник отде­ле­ния под­пи­сы­ва­ет бума­ги, не читая их.

Види­мо, Лев Ана­то­лье­вич счи­тал, что преж­де все­го нуж­но наве­сти поря­док в орга­нах управ­ле­ния губер­ни­ей.

Но вице-губер­на­то­ру падать духом было неко­гда. В Орен­бур­жье посто­ян­но при­бы­ва­ли сани­тар­ные поез­да с вои­на­ми, направ­ля­лись воен­но­плен­ные, бежен­цы. К кон­цу 1915 года в губер­нии раз­ме­сти­лось более 56 тысяч бежен­цев, а в лаза­ре­тах толь­ко горо­да Орен­бур­га нахо­ди­лось око­ло 3 тысяч боль­ных и ране­ных рос­сий­ских сол­дат. Их нуж­но было содер­жать, средств не хва­та­ло.

И в нача­ле янва­ря 1915 года

под пред­се­да­тель­ством камер­ге­ра Высо­чай­ше­го Дво­ра Л.А. Пуш­ки­на состо­я­лось орга­ни­за­ци­он­ное засе­да­ние вновь обра­зо­вав­ше­го­ся орен­бург­ско­го сла­вян­ско­го бла­го­тво­ри­тель­но­го обще­ства. В его прав­ле­ние была выбра­на супру­га вице-губер­на­то­ра А.Н. Пуш­ки­на, а он стал почет­ным чле­ном.

Надеж­ной опо­рой в делах была для Л.А. Пуш­ки­на его жена Алек­сандра Нико­ла­ев­на. О том сви­де­тель­ству­ют мно­гие доку­мен­ты: «Орга­ни­зо­ван­ный мест­ным отде­ле­ни­ем Крас­но­го Кре­ста одно­днев­ный сбор пожерт­во­ва­ний для изго­тов­ле­ния подар­ков для вои­нов 2 мар­та 1915 года дал сле­ду­ю­щие резуль­та­ты: из 271 быв­ших в обра­ще­нии кру­жек выну­то свы­ше 5 тысяч руб­лей. Наи­боль­шая сум­ма — из круж­ки А.Н. Пуш­ки­ной (330 р. 42 к.) или »Устро­ен спек­такль в поль­зу бед­ных сту­ден­тов. Устрой­ство вече­ра любез­но при­ня­ла на себя супру­га вице-губер­на­то­ра…

По ини­ци­а­ти­ве Л.А. Пуш­ки­на и под его пред­се­да­тель­ством состо­я­лось учре­ди­тель­ное собра­ние мест­но­го отде­ле­ния коми­те­та Вели­кой Княж­ны Татья­ны Нико­ла­ев­ны «для помо­щи лицам, постра­дав­шим от воен­ных дей­ствий». Лев Ана­то­лье­вич счи­тал сво­им дол­гом бывать и на засе­да­ни­ях губерн­ско­го коми­те­та помо­щи боль­ным и ране­ным вои­нам.

Осто­рож­но вхо­дить в рас­смот­ре­ние наци­о­наль­но­сти

В июне 1915 года Орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор Сухом­ли­нов, назна­чен­ный омским губер­на­то­ром, пере­дал управ­ле­ние Орен­бург­ской губер­ни­ей Л.А. Пуш­ки­ну, кото­рый уже 17 июня «отбыл по делам служ­бы в губер­нию». Как извест­но, в тот пери­од шла в Рос­сии борь­ба с пьян­ством, был вве­ден сухой закон. «Орен­бург­ская газе­та» 23 июня 1915 года сооб­ща­ла, что по поста­нов­ле­нию управ­ля­ю­ще­го губер­ни­ей

в Бело­рец­ком заво­де закрыт кине­ма­то­граф, при­над­ле­жа­щий Бело­усо­ву, за то, что послед­ний допус­кал в кине­ма­то­гра­фе про­да­жу и рас­пи­тие дена­ту­ри­ро­ван­но­го спир­та.

Нема­ло слож­но­стей воз­ни­ка­ло в свя­зи с тем, что в Орен­бур­жье про­жи­ва­ли граж­дане немец­кой наци­о­наль­но­сти — ведь вой­на шла с коа­ли­ци­ей, в кото­рую вхо­ди­ла Гер­ма­ния. И вот летом 1915 года Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин обра­тил­ся к насе­ле­нию с прось­бой

о необ­хо­ди­мо­сти осто­рож­но вхо­дить в рас­смот­ре­ние наци­о­наль­но­сти ино­стран­ных под­да­ных, вою­ю­щих с нами дер­жав, при обви­не­нии их в каких-либо поступ­ках или обра­ще­ни­ях, вызы­ва­ю­щих какие-либо неудо­воль­ствия.

В то же вре­мя он объ­явил, что «в слу­чае малей­ше­го нару­ше­ния со сто­ро­ны ино­стран­цев, даже сла­вян, уста­нов­лен­но­го поряд­ка, про­яв­ле­ния неува­же­ния к насе­ле­нию Рос­сии и ее обы­ча­ям» им будут при­ня­ты самые стро­гие меры.

Почти пол­го­да Лев Ана­то­лье­вич Пуш­кин управ­лял губер­ни­ей. Лишь в нояб­ре в Орен­бург при­был новый губер­на­тор М.С. Тюлин.

Вот так про­шел пер­вый год служ­бы орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на. Насту­па­ли еще более труд­ные вре­ме­на.

Не при­бе­гать к огне­стрель­но­му ору­жию

Газе­та «Орен­бург­ское сло­во» 17 янва­ря 1916 года опуб­ли­ко­ва­ла копию при­ка­за по 13 Орен­бург­ско­му каза­чье­му пол­ку за под­пи­сью вой­ско­во­го стар­ши­ны Тур­ге­не­ва с бла­го­дар­но­стью всем при­няв­шим уча­стие в сбо­ре подар­ков для фрон­то­ви­ков. И пер­вым он упо­ми­на­ет «това­ри­ща пред­се­да­те­ля Орен­бург­ско­го отде­ла Крас­но­го Кре­ста камер­ге­ра Высо­чай­ше­го Дво­ра Л.А. Пуш­ки­на».

Вер­нув­шись в кон­це янва­ря 1916 года из дли­тель­ной слу­жеб­ной поезд­ки в Санкт-Петер­бург, Лев Ана­то­лье­вич вновь испол­ня­ет долж­ность губер­на­то­ра. Под его пред­се­да­тель­ством про­хо­дит засе­да­ние губерн­ско­го по зем­ским и город­ским делам при­сут­ствия. Рас­смат­ри­ва­ют­ся поста­нов­ле­ния город­ской думы о зай­мах в 200000 руб­лей на обес­пе­че­ние насе­ле­ния мяс­ны­ми про­дук­та­ми, в 1000000 руб­лей на закуп­ку дров и для дру­гих нужд. По этим поста­нов­ле­ни­ям «дано бла­го­при­ят­ное заклю­че­ние».

Но, види­мо, зай­мы не реши­ли всех про­блем. О том сви­де­тель­ству­ет и инфор­ма­ция в газе­те «Орен­бург­ское сло­во»:

2 мая 1916 года тол­па сол­да­ток сто­я­ла у губер­на­тор­ско­го подъ­ез­да, тре­буя выхо­да губер­на­то­ра. Испол­ня­ю­щий долж­ность глав­но­на­чаль­ству­ю­ще­го Л.А. Пуш­кин вышел к тол­пе, деле­гат­ки кото­рой нача­ли жало­вать­ся на то, что город лишил их на лет­нее вре­мя допол­ни­тель­но­го пай­ка, что жить им нечем.

Л.А. Пуш­кин успо­ко­ил сол­да­ток, ска­зав им речь, в кото­рой пояс­нил, что город сам не име­ет средств. Когда бла­го­тво­ри­тель­ные сред­ства нако­пят­ся, то выда­ча пай­ка будет воз­об­нов­ле­на.

Сол­дат­ки ушли, успо­ко­ен­ные сло­ва­ми глав­но­на­чаль­ству­ю­ще­го. Одна­ко в тот день были погро­мы — раз­граб­ле­ны мага­зи­ны.

Хочет­ся осо­бо отме­тить, что, несмот­ря на слож­ность ситу­а­ции, «по рас­по­ря­же­нию глав­но­на­чаль­ству­ю­ще­го вой­скам не было дано раз­ре­ше­ния при­бе­гать к огне­стрель­но­му ору­жию».

На сле­ду­ю­щий день по горо­ду было рас­кле­е­но объ­яв­ле­ние глав­но­на­чаль­ству­ю­ще­го о «вос­пре­ще­нии выхо­да из квар­тир после 9 часов вече­ра», ресто­ра­ны и кине­ма­то­гра­фы были закры­ты. А 4 мая 1916 г. Л.А. Пуш­кин обра­тил­ся «в Пет­ро­град с теле­грам­мой, хода­тай­ствуя о пере­да­че зем­ству 8000 пудов сахар­но­го пес­ка». В тот же день Лев Ана­то­лье­вич при­сут­ство­вал на закры­том засе­да­нии город­ской думы, кото­рая обра­ти­лась к насе­ле­нию с воз­зва­ни­ем к спо­кой­ствию и бла­го­ра­зу­мию.

Поло­же­ние с про­до­воль­стви­ем ослож­ня­лось, и с 1 июля 1916 года вве­де­на кар­точ­ная систе­ма на снаб­же­ние дро­ва­ми, саха­ром (3 фун­та на чело­ве­ка в месяц — 1200 г), отру­бя­ми и мукой. Вышел закон о сокра­ще­нии потреб­ле­ния мяса и мяс­ных про­дук­тов (мясо про­да­ва­ли толь­ко три дня в неде­лю: поне­дель­ник, суб­бо­та и вос­кре­се­нье).

В нача­ле авгу­ста 1916 года состо­я­лось чрез­вы­чай­ное губерн­ское зем­ское собра­ние, кото­рое открыл вице-губер­на­тор Л.А. Пуш­кин. Обсуж­да­лись вопро­сы о про­до­воль­ствен­ном поло­же­нии и твер­дых ценах.

Дутов — пове­де­ния без­уко­риз­нен­но­го

Но жизнь про­дол­жа­лась… И 9 сен­тяб­ря 1916 года в Орен­бург при­е­хал эмир Бухар­ский, через три дня отбыв­ший в Буха­ру. В один из этих дней, как вспо­ми­на­ет жур­на­лист С.П. Нау­мов,

газет­ные сотруд­ни­ки встре­ти­лись еще раз с Львом Ана­то­лье­ви­чем Пуш­ки­ным. Это было у него на квар­ти­ре на зва­ном обе­де в честь его высо­че­ства Эми­ра Бухар­ско­го по обра­зо­ва­нию и при­двор­но­му зва­нию гвар­дей­ско­го офи­це­ра«. Опи­сы­вая встре­чу, Сер­гей Пет­ро­вич пишет, что она »ниче­го осо­бен­но­го, кро­ме обиль­ной выпив­ки вся­ко­го рода вин и самых затей­ли­вых рус­ских и восточ­ных яств не пред­став­ля­ла.

За пол­го­да до это­го, 30 мар­та 1916 года, «Госу­дарь Импе­ра­тор дал соиз­во­ле­ние на при­ня­тие и ноше­ние орде­на Бухар­ской Золо­той Звез­ды пер­вой сте­пе­ни Орен­бург­ским вице-губер­на­то­ром в зва­нии камер­ге­ра Высо­чай­ше­го Дво­ра Дей­стви­тель­ным стат­ским совет­ни­ком Пуш­ки­ным».

В фон­де Орен­бург­ско­го дво­рян­ско­го депу­тат­ско­го собра­ния слу­чай­но встре­тил­ся доку­мент, бла­го­да­ря кото­ро­му пото­мок вели­ко­го поэта сопри­кос­нул­ся с судь­бой буду­ще­го ата­ма­на Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска Дуто­ва, одно­го из лиде­ров контр­ре­во­лю­ции. В нояб­ре 1916 года вице-губер­на­тор Л.А. Пуш­кин под­пи­сал сви­де­тель­ство сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

Дано Вой­ско­во­му Стар­шине Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска Алек­сан­дру Ильи­чу Дуто­ву для пред­став­ле­ния в Орен­бург­ское дво­рян­ское депу­тат­ское собра­ние в том, что он пове­де­ния без­уко­риз­нен­но­го, под судом и след­стви­ем не был и в насто­я­щее вре­мя не состо­ит и ни в чем предо­су­ди­тель­ном в поли­ти­че­ском отно­ше­нии не заме­чен.

Пока не уда­лось выявить какие-либо архив­ные мате­ри­а­лы о послед­них годах жиз­ни Л.А. Пуш­ки­на. Най­ден доку­мент 85-лет­ней дав­но­сти — удо­сто­ве­ре­ние от 28 мар­та 1917 года, выдан­ное Мини­стер­ством внут­рен­них дел, сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

Дано сие орен­бург­ско­му вице-губер­на­то­ру Льву Ана­то­лье­ви­чу Пуш­ки­ну в том, что со сто­ро­ны Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства не встре­ча­ет­ся пре­пят­ствий к поступ­ле­нию его в доб­ро­воль­че­скую орга­ни­за­цию по изго­тов­ле­нию транс­порт­но­го сна­ря­же­ния для Кав­каз­ской Армии.

В апре­ле вице-губер­на­тор Пуш­кин выехал из Орен­бур­га в Моск­ву, в доро­ге, в поез­де был избит рево­лю­ци­он­ной тол­пой.

Что же с ним ста­ло потом? Сошлем­ся на архив­ные све­де­ния, где при­во­дят­ся вос­по­ми­на­ния жур­на­ли­ста того вре­ме­ни С.П. Нау­мо­ва:

1918 год. Я ожи­дал на стан­ции Куван­дык отхо­да поез­да на Орен­бург. Кто-то при­е­хал из посёл­ка и рас­ска­зы­вал, что… умер Пуш­кин. Началь­ни­ком стро­и­тель­ства Орен­бург­ской желез­ной доро­ги был инже­нер Ледер, жив­ший в Куван­ды­ке. Его супру­га Нина Ива­нов­на Ледер была друж­на с Пуш­ки­ны­ми и вполне воз­мож­но, что после рево­лю­ции быв­ший цар­ский при­двор­ный по вполне понят­ным при­чи­нам мог посе­лить­ся в семье Ледер, что в дей­стви­тель­но­сти и име­ло место…

Вро­де бы все вста­ло на свои места. Но в нача­ле нуле­вых появи­лась в одной из вла­ди­во­сток­ских газет появи­лась замет­ка, что в янва­ре 1920 года во Вла­ди­во­сто­ке умер вну­ча­тый пле­мян­ник вели­ко­го поэта — Лев Ана­то­лье­вич: 

Пере­ли­сты­вая газе­ту «Даль­ний Восток» за 1920 год в госу­дар­ствен­ном архи­ве При­мор­ско­го края, архи­тек­тор Юрий Лихан­ский наткнул­ся на некро­лог, где гово­ри­лось, что 20 янва­ря состо­я­лись похо­ро­ны быв­ше­го орен­бург­ско­го вице-губер­на­то­ра, дей­стви­тель­но­го стат­ско­го совет­ни­ка Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на, вну­ка поэта А.С. Пуш­ки­на. К рас­сле­до­ва­нию этой уди­ви­тель­ной исто­рии под­клю­чи­лась кра­е­вед Нел­ли Мизь. Она обна­ру­жи­ла пись­мо само­го Льва Ана­то­лье­ви­ча, опуб­ли­ко­ван­ное неза­дол­го до это­го скорб­но­го собы­тия в той же газе­те, где он бла­го­да­рил док­то­ра Блю­мен­фель­да «за образ­цо­вый уход и сер­деч­ное обра­ще­ние». 

Лев Ана­то­лье­вич родил­ся 7 июня 1870 года, окон­чил Нико­ла­ев­ское кава­ле­рий­ское учи­ли­ще, но, чув­ствуя свое при­зва­ние к граж­дан­ской служ­бе, вско­ре вышел в запас и начал дру­гую карье­ру. За три года до рево­лю­ции 1917 года Л.А. Пуш­кин стал вице-губер­на­то­ром Орен­бург­ской губер­нии. Когда он по вызо­ву Вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства отпра­вил­ся на поез­де в Моск­ву, с ним при­клю­чи­лась тра­ги­че­ская исто­рия. Вме­сте с Л.А. Пуш­ки­ным, в одном вагоне, ехал орен­бург­ский купец, кото­рый имел неосто­рож­ность обра­тить­ся к нему «Ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство».

«Ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, в один голос взре­ве­ли сво­бод­ные граж­дане сво­бод­ной Рос­сии, — пишет кор­ре­спон­дент. – Они набро­си­лись на Льва Ана­то­лье­ви­ча и силь­но изби­ли его, так что после он уже не смог опра­вить­ся».

Сна­ча­ла Л.А. Пуш­ки­на лечи­ли в Москве, потом отпра­ви­ли на Урал. Когда Орен­бург взял Кол­чак, он так­же при­нял уча­стие в его судь­бе и отпра­вил Льва Ана­то­лье­ви­ча на лече­ние в Япо­нию. Одна­ко подо­рван­ное здо­ро­вье и там не уда­лось вос­ста­но­вить. И по воз­вра­ще­нии из Япо­нии Л.А. Пуш­кин тихо уга­сал.

Уми­ра­ю­ще­го Льва Ана­то­лье­ви­ча в нача­ле авгу­ста 1919 года при­ютил док­тор Блю­мен­фельд в сво­ей лечеб­ни­це на ул. Свет­лан­ской, 53. Сей­час там нахо­дит­ся Гума­ни­тар­ный инсти­тут ДВГТУ. Вско­ре на обшир­ном клад­би­ще Рос­сии при­ба­ви­лась еще одна моги­ла.

За несколь­ко минут до кон­чи­ны стра­даль­ца посе­тил епи­скоп Кам­чат­ский Нестор. Покой­ный изъ­явил свое послед­нее жела­ние — пере­не­сти его прах в с. Бол­ди­но и похо­ро­нить его рядом с отцом, дедом и пред­ка­ми. Или в г. Орен­бург, рядом с мате­рью.

«Его постиг­ла участь тех тысяч и десят­ков тысяч рус­ских людей, кото­рые при­ня­ли смерть в награ­ду за свою пре­дан­ность и служ­бу родине», — гово­ри­лось в некро­ло­ге.

- Неиз­вест­но, была ли выпол­не­на послед­няя воля покой­но­го, — гово­рит Нел­ли Мизь, — уж очень смут­ное вре­мя было. Есть боль­шая доля веро­ят­но­сти, что Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на похо­ро­ни­ли на Покров­ском клад­би­ще. Это еще одна загад­ка вла­ди­во­сток­ской исто­рии, кото­рую мы наде­ем­ся раз­га­дать…

Памят­ник над местом захо­ро­не­ния Льва Ана­то­лье­ви­ча Пуш­ки­на, в виде скром­но­го кре­ста, был постав­лен толь­ко в 2002 году.

Источ­ни­ки:

• Татья­на Судор­ги­на, «Вице-губер­на­тор — послед­ний вла­де­лец Бол­дин­ско­го име­ния», «Вечер­ний Орен­бург», № 23 от 02 июня 1999 г.
• Татья­на Судор­ги­на, «Всту­пил в долж­ность вице-губер­на­то­ра», «Вечер­ний Орен­бург», № 23 от 05 июня 2002 г.
• Тама­ра Кали­бе­ро­ва, «Внук Пуш­ки­на умер во Вла­ди­во­сто­ке», «Вла­ди­во­сток», №1160 от 26 апре­ля 2002 г.