Оренбургская губерния встречает представителей царского дома

Одним из пер­вых, кто осу­ще­ствил путе­ше­ствие на Урал, был импе­ра­тор Алек­сандр I. В сере­дине авгу­ста 1824 года он выехал из Цар­ско­го Села и, минуя Моск­ву, напра­вил­ся в сто­ро­ну Пен­зы. Конеч­ной целью это­го путе­ше­ствия был неиз­вест­ный и таин­ствен­ный Урал. И если посе­ще­ние монар­хом сво­их под­дан­ных собы­тие все­гда замет­ное, то этот визит был ещё и зна­ме­на­тель­ным – нико­гда преж­де рус­ские цари не заез­жа­ли так дале­ко.

Импе­ра­тор Алек­сандр I

В Госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти хра­нит­ся нема­ло мате­ри­а­лов о визи­тах в Орен­бург и дру­гих пред­ста­ви­те­лей дома Рома­но­вых в XIX веке.

«…ПРОШЛИ МАРШЕМ МИМО ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА»

На стра­ни­цах обще­ствен­ной лите­ра­тур­ной газе­ты «Орен­бург­ский листок» 25 декаб­ря 1877 года напе­ча­та­ны запис­ки почёт­но­го лейб-хирур­га Д.К. Тара­со­ва, сопро­вож­дав­ше­го Алек­сандра I в путе­ше­ствии в наш край: 

«11 сен­тяб­ря 1824 года Госу­дарь при­был в Орен­бург и был встре­чен воен­ным губер­на­то­ром гене­ра­лом П.К. Эссе­ном.

Импе­ра­тор делал смотр вой­скам орен­бург­ско­го кор­пу­са. Пехо­той остал­ся вполне дово­лен, и зна­чи­тель­ное чис­ло рядо­вых назна­чил в гвар­дию по их росту и бла­го­вид­но­сти. Но смотр ирре­гу­ляр­ных в­ойск был чрез­вы­чай­но любо­пы­тен. Эти­ми вой­ска­ми коман­до­вал пол­ков­ник Тима­шев, в доме кото­ро­го мы с лейб-меди­ком баро­не­том Вил­ле квар­ти­ро­ва­ли. Всё это вой­ско было собра­но в сте­пи близ Орен­бур­га и рас­по­ло­же­но отря­да­ми на обшир­ном про­стран­стве в неко­то­ром поряд­ке. Госу­дарь с Эссе­ном и пол­ков­ни­ком Тима­ше­вым объ­е­хал сна­ча­ла все эти раз­но­об­раз­ные отря­ды степ­ных войск, потом, оста­но­вясь на воз­вы­шен­ном месте, при­ка­зал Тима­ше­ву ско­ман­до­вать, что­бы они про­шли цере­мо­ни­аль­ным мар­шем мимо Его Вели­че­ства.

Едва пол­ков­ник Тима­шев успел про­из­не­сти коман­до­ва­ние, как все груп­пы этих раз­но­род­ных войск на степ­ных конях сво­их пусти­лись в карьер без вся­ко­го поряд­ка, в раз­ные сто­ро­ны, с дики­ми, прон­зи­тель­ны­ми кри­ка­ми, – так что сна­ча­ла каза­лось это Его Вели­че­ству забав­ным, а потом эти кри­ки уси­ли­лись до того, что Тима­шев никак не мог их оста­но­вить, и Госу­дарь, подо­звав Тима­ше­ва, при­ка­зал оста­но­вить эти неисто­вые эво­лю­ции и заме­тил при­том, что если они не слу­ша­ют коман­ды, то такие быст­рые и бес­по­ря­доч­ные дви­же­ния лег­ко могут про­из­ве­сти опас­ные послед­ствия. Пол­ков­ник Тима­шев уве­рил Его Вели­че­ство, что их оста­но­вить никак нель­зя, и что они сами ско­ро успо­ко­ят­ся. Такие неисто­вые их дви­же­ния, по уве­ре­нию Тима­ше­ва, озна­ча­ют свой­ствен­ный им вос­торг при виде осо­бы Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства.

В 60-ти вер­стах от Орен­бур­га в кир­гиз­ской сте­пи нахо­дит­ся Илец­кая Защи­та (ныне город Соль-Илецк – О.С.), место заме­ча­тель­ное по добы­ва­нию там в боль­шом коли­че­стве пова­рен­ной соли в кри­стал­лах, для добы­ва­ния коей в преж­ние вре­ме­на ссы­ла­лись в это место пре­ступ­ни­ки по судеб­но­му при­го­во­ру. Ныне это отме­не­но и добы­ва­ни­ем соли зани­ма­ют­ся тамош­ние посе­ляне. Импе­ра­тор посе­тил это место.

Во вре­мя при­ез­да туда Его Вели­че­ства почти по все­му про­тя­же­нию пути сто­я­ли кир­ги­зы, их началь­ни­ки и князь­ки с их жёна­ми и детьми. Всех их при­влек­ло из сте­пи к доро­ге любо­пыт­ство видеть Вели­ко­го в мире Импе­ра­то­ра. С неко­то­ры­ми из князь­ков и зна­чи­тель­ных кир­ги­зов Госу­дарь раз­го­ва­ри­вал через пере­вод­чи­ка и жало­вал им дра­го­цен­ные подар­ки, по хода­тай­ству гене­ра­ла Эссе­на.

После осмот­ра Илец­кой Защи­ты Госу­дарь ото­звал­ся: «Место бога­тое, – жаль, что оно не на бере­гу Вол­ги».

Д.К. Тара­со­вым было отме­че­но, что «весь Ураль­ский край чрез­вы­чай­но заин­те­ре­со­вал Импе­ра­то­ра, – и он осо­бен­но полю­бил жите­лей это­го края, в коих замет­на осо­бен­ная ори­ги­наль­ность. Пре­дан­ность к Монар­ху и бла­го­го­вей­ный вос­торг при виде Его Вели­че­ства выра­жал­ся у них необык­но­вен­ным обра­зом. Жите­ли окрест­ных селе­ний и при­быв­шие за несколь­ко сот вёрст со сле­за­ми радо­сти и уми­ле­ния встре­ча­ли и сопро­вож­да­ли Госу­да­ря. Чув­ство вос­тор­га и бла­го­го­ве­ния до того силь­но в тамош­нем наро­де, что они, сле­дуя за Импе­ра­то­ром, пада­ли на зем­лю и цело­ва­ли те места, где Он про­хо­дил».

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: С допол­ни­тель­ной инфор­ма­ци­ей о пре­бы­ва­нии Его Вели­че­ства Госу­да­ря Импе­ра­то­ра в Орен­бур­ге мож­но озна­ко­мить­ся пуб­ли­ка­ции, напе­ча­тан­ной в «Оте­че­ствен­ных запис­ках» 1825, № 59.

«ИСКЛЮЧИТЬ ПЫШНЫЕ ПРИЁМЫ…»

Сто семь­де­сят шесть лет назад, с мая по сен­тябрь 1837 года, боль­шое путе­ше­ствие по Рос­сии, в том чис­ле по Ура­лу и Сиби­ри, совер­шил наслед­ник пре­сто­ла цеса­ре­вич вели­кий князь Алек­сандр Нико­ла­е­вич (буду­щий рос­сий­ский импе­ра­тор Алек­сандр II).

Цеса­ре­вич Вели­кий князь Алек­сандр Нико­ла­е­вич (буду­щий Алек­сандр II)

Путе­ше­ствие долж­но было носить толь­ко озна­ко­ми­тель­ный харак­тер, исклю­ча­ю­щий пыш­ные при­ё­мы, о чём так­же гово­ри­лось в «высо­чай­шем пове­ле­нии»: 

«…Чтоб нигде на доро­ге никто из началь­ни­ков не встре­чал и не сопро­вож­дал Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство; что­бы в губерн­ских горо­дах губер­на­то­ры встре­ча­ли Его Высо­че­ство на при­го­тов­лен­ной квар­ти­ре, пред­став­ляя рапорт, как пода­ва­ли Его Импе­ра­тор­ско­му Вели­че­ству и сопро­вож­да­ли Его Высо­че­ство куда пове­лит; что­бы нигде обе­дов для Его Высо­че­ства не дава­ли, а о балах испра­ши­ва­ли пред­ва­ри­тель­но согла­сия Его Высо­че­ства через гене­рал-адъ­ютан­та кня­зя Леви­на».

В архив­ном фон­де Кан­це­ля­рии орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра содер­жат­ся доку­мен­ты, сви­де­тель­ству­ю­щие о пре­бы­ва­нии в Орен­бург­ском крае в июне 1837 года «Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча кня­зя Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча». Уже в мар­те Орен­бург­ский край начал гото­вить­ся к визи­ту цар­ствен­ной осо­бы. В сохра­нив­шем­ся марш­рут­ном листе отме­че­на Орская кре­пость, кото­рую цеса­ре­вич дол­жен был про­ехать 5 июня (17 июня по ново­му сти­лю – О.С.) 1837 года.

В спис­ке особ, состо­я­щих в сви­те Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча кня­зя Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча, «коим долж­ны быть отво­ди­мы квар­ти­ры на ноч­ле­гах в назна­чен­ных по марш­ру­ту место­пре­бы­ва­ни­ях», зна­чат­ся: гене­рал-адъ­ютант князь Левин, гене­рал-адъ­ютант Каве­лин, пол­ков­ник Юрье­вич, дей­стви­тель­ные стат­ские совет­ни­ки Васи­лий Жуков­ский (извест­ный рус­ский поэт. – О.С.), пол­ков­ник Нази­мов, под­по­ру­чик граф Вьель­гор­ский, пра­пор­щи­ки Пат­куль и Адлер­берг, лейб-хирург Ено­хин.

Так­же в путе­ше­ствии по Рос­сии наслед­ни­ка цар­ско­го пре­сто­ла сопро­вож­да­ли два камер­ди­не­ра и дру­гая при­слу­га. В осо­бом при­ме­ча­нии ого­ва­ри­ва­лось, что квар­ти­ры для ге­­не­рал-адъ­ютан­та Каве­ли­на и пол­ков­ни­ка Юрье­ви­ча «по обя­зан­но­сти их служ­бы» сле­до­ва­ло отво­дить бли­жай­шие к ком­на­те Его Высо­че­ства. Каж­дый из пере­чис­лен­ных пере­дви­гал­ся в отдель­ном эки­па­же из шести лоша­дей. Неко­то­рые эки­па­жи, а имен­но коляс­ки пол­ков­ни­ков Юрье­ви­ча и Нази­мо­ва, камер­ди­не­ра и коляс­ка под кух­ню долж­ны были отправ­лять­ся впе­рёд деся­тью и две­на­дца­тью часа­ми рань­ше эки­па­жа Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства.

От губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го тре­бо­ва­ли: 

«На каж­дой стан­ции долж­но быть заго­тов­ле­но до 60 лоша­дей, нуж­но иметь по доро­ге в раз­лич­ных местах меж­ду стан­ци­я­ми по несколь­ко завод­ных лоша­дей с запас­ной сбру­ей, верёв­ка­ми. На всех стан­ци­ях – где будет мож­но – не излишне при­го­то­вить куз­не­ца, сле­са­ря, плот­ни­ка и дру­гих масте­ро­вых с нуж­ны­ми инстру­мен­та­ми, при­нять нуж­ные меры, что­бы были тща­тель­но исправ­ле­ны доро­ги, про­ле­га­ю­щие к селе­ни­ям. Со сво­ей сто­ро­ны не оставь­те сде­лать всё, что может спо­соб­ство­вать к удоб­но­му и без­оста­но­воч­но­му путе­ше­ствию».

Для устра­не­ния всех неудобств на пути сле­до­ва­ния цеса­ре­ви­ча всю доро­гу в Орен­бур­жье раз­де­ли­ли на участ­ки, закре­пи­ли за чинов­ни­ка­ми. От гра­ни­цы Тоболь­ской губер­нии до Зла­то­уста путь кури­ро­вал под­пол­ков­ник Дани­лев­ский, от Зла­то­уста до Орской кре­по­сти – под­пол­ков­ник Гек, от Орской кре­по­сти до Орен­бур­га – пол­ков­ник Манс­уров. На стан­ции Орская кре­пость был выстав­лен воен­ный кон­вой – один уряд­ник, пят­на­дцать каза­ков, три трой­ки с куче­ра­ми.

В рапор­те под­пол­ков­ни­ка Гека на имя началь­ни­ка шта­ба отдель­но­го Орен­бург­ско­го кор­пу­са гене­рал-май­о­ра Рока­сов­ско­го 19 мая (31 мая по ново­му сти­лю) 1837 года сооб­ща­лось: 

«Про­ехав от Зла­то­уста до Орска, нашёл, что доро­ги доволь­но хоро­шо исправ­ле­ны, мосты исправ­ле­ны надёж­но, косо­го­ры, сколь было мож­но, сгла­же­ны. И вооб­ще, я в надеж­де, что к назна­чен­но­му вре­ме­ни всё будет при­ве­де­но в над­ле­жа­щий воз­мож­ный поря­док».

В рапор­те орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го воен­но­му мини­стру А.И. Чер­ны­шё­ву о при­бы­тии 12 июня (24 июня по ново­му сти­лю) 1837 года в Орен­бург цеса­ре­ви­ча Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча отме­ча­лось: 

«Наслед­ник Цеса­ре­вич Вели­кий Князь Алек­сандр Нико­ла­е­вич изво­лил при­быть в Орен­бург 12 июня в 3‑м часу попо­лу­дни. Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство по въез­де в кре­пость отпра­вил­ся пря­мо в Пре­об­ра­жен­ский собор, где был встре­чен духо­вен­ством с кре­ста­ми и отслу­шал молеб­ствие. После обе­да того же дня в 6 часов име­ли сча­стье пред­став­лять­ся Его Высо­че­ству Кор­пус­ный штаб и нахо­дя­щи­е­ся при кор­пус­ной квар­ти­ре част­ные воин­ские началь­ни­ки. Потом Его Высо­че­ство осмот­рел тюрем­ный замок, бога­дель­ню, воен­ный гос­пи­таль, Неплю­ев­ское учи­ли­ще.

На дру­гой день поут­ру госу­дарь-наслед­ник Цеса­ре­вич изво­лил при­ни­мать у себя орен­бург­ских: граж­дан­ско­го губер­на­то­ра и губерн­ско­го пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства с чинов­ни­ка­ми граж­дан­ско­го ведом­ства и дво­ря­на­ми; так­же муф­тия, хана Внут­рен­ней Кир­гиз­ской Орды и кир­гиз­ских сул­та­нов-пра­ви­те­лей, а от орен­бург­ско­го купе­че­ства бла­го­во­лил при­нять под­не­сён­ную хлеб-соль. Отслу­шав обед­ню в собо­ре, Его Высо­че­ство осмат­ри­вал за кре­по­стью быв­шие в пара­де ­вой­ска».

Самым ярким собы­ти­ем для гостей и жите­лей Орен­бур­га стал празд­ник, орга­ни­зо­ван­ный воен­ным губер­на­то­ром 13 июня (25 июня по ново­му сти­лю) 1837 г. в свя­зи с при­ез­дом наслед­ни­ка Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча. Состо­ял­ся парад войск Орен­бург­ско­го кор­пу­са, скач­ки на лоша­дях, в кото­рых в кра­си­вой воен­ной фор­ме участ­во­ва­ли две сот­ни баш­кир.
В рапор­те В.А. Перов­ско­го сохра­ни­лась сле­ду­ю­щая запись:

«В 6 часов попо­лу­дни госу­дарь-наслед­ник Цеса­ре­вич удо­сто­ил сво­им при­сут­стви­ем скач­ку, быв­шую за рекой Ура­лом в семи вер­стах от Орен­бур­га, куда по это­му слу­чаю стек­лись в зна­чи­тель­ном чис­ле раз­но­род­ные оби­та­те­ли здеш­не­го края.

Про­ез­дом на скач­ку Его Высо­че­ство обо­зре­вал Мено­вой двор, посе­тил так­же коче­вья кир­ги­зов и аулы баш­кир­цев, быв­шие близ места скач­ки, и удо­сто­ил при­сут­стви­ем сво­им игры и уве­се­ле­ния этих наро­дов.

После крат­ко­вре­мен­но­го отды­ха в осо­бо при­го­тов­лен­ной кибит­ке Его Высо­че­ство осчаст­ли­вил посе­ще­ни­ем Орен­бург­ское Бла­го­род­ное обще­ство, собрав­ше­е­ся в нароч­но устро­ен­ной для того гале­рее, и удо­сто­ил при­нять уча­стие в празд­не­стве, какое мест­ные сред­ства поз­во­ли­ли сде­лать.

Око­ло 12-ти часов вече­ра госу­дарь-наслед­ник изво­лил воз­вра­тить­ся в город, отзы­ва­ясь с удо­воль­стви­ем о всём в тот день уви­ден­ном».

Через Орскую кре­пость высо­кий гость про­ехал 14 июня (26 июня по ново­му сти­лю – О.С.) 1837 года…

«ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЕНЧАЛСЯ ПОД ИМЕНЕМ ОТСТАВНОГО ПОЛКОВНИКА»

Све­де­ния о пре­бы­ва­нии в ссыл­ке в Орен­бург­ском крае вели­ко­го кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча содер­жат­ся в архив­ных фон­дах Орен­бург­ской город­ской упра­вы, Кан­це­ля­рии епи­ско­па Оренбург­ского и Ураль­ского.

Из ранее опуб­ли­ко­ван­ных источ­ни­ков извест­но, что в Мра­мор­ном двор­це в Санкт-Петер­бур­ге была обна­ру­же­на про­па­жа трёх брил­ли­ан­тов с окла­да одной из икон. След­ствие обви­ни­ло в пре­ступ­ле­нии Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча. Импе­ра­тор Алек­сандр II, взяв­ший дело под лич­ный кон­троль, под­клю­чил к рас­сле­до­ва­нию шефа кор­пу­са жан­дар­мов гра­фа Шува­ло­ва.

Шува­лов три часа допра­ши­вал в Мра­мор­ном двор­це аре­сто­ван­но­го Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча в при­сут­ствии отца, кото­рый позд­нее в сво­ём днев­ни­ке писал: 

«Ника­ко­го рас­ка­и­ва­ния, ника­ко­го созна­ния, кро­ме, когда уже отри­ца­ние невоз­мож­но, и то при­шлось вытас­ки­вать жилу за жилой. Оже­сто­че­ние и ни одной сле­зы. Закли­на­ли всем, что у него оста­лось свя­тым, облег­чить пред­сто­я­щую ему участь чисто­сер­деч­ным рас­ка­и­ва­ни­ем и созна­ни­ем! Ниче­го не помог­ло!».

В конеч­ном ито­ге при­шли к выво­ду, что брил­ли­ан­ты были похи­ще­ны Нико­ла­ем Кон­стан­ти­но­ви­чем, а выру­чен­ные день­ги долж­ны были пой­ти на подар­ки любов­ни­це кня­зя – аме­ри­кан­ской тан­цов­щи­це Фан­ни Лир.

На семей­ном сове­те Рома­но­вых было при­ня­то реше­ние, нано­сив­шее мини­маль­ный вред пре­сти­жу цар­ской семьи, – отпра­вить вели­ко­го кня­зя в ссыл­ку. После чего Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич был при­знан душев­но­боль­ным и навсе­гда выслан из Петер­бур­га под арест в Крым. Он так­же лишал­ся наслед­ства, всех зва­ний и наград, вычёр­ки­вал­ся из спис­ков пол­ка, в доку­мен­тах импе­ра­тор­ско­го дома запре­ща­лось упо­ми­нать его имя. Князь сме­нил око­ло 8 горо­дов и сёл Рос­сий­ской импе­рии, а в 1877 году при­е­хал в Орен­бург.

На засе­да­нии Орен­бург­ской город­ской думы, состо­яв­шем­ся 11 мая 1878 года, глас­ные рас­смат­ри­ва­ли пись­мо Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства вели­ко­го кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча о пере­да­че ему в соб­ствен­ность дома, рас­по­ло­жен­но­го у желез­но­до­рож­ной стан­ции и нахо­дя­ще­го­ся в аренд­ном содер­жа­нии у наслед­ни­ков садов­ни­ка Лебе­де­ва. Было выне­се­но сле­ду­ю­щее поста­нов­ле­ние: 

«так как про­да­жа выгон­ной город­ской зем­ли сде­ла­на быть не может, и зем­лю эту предо­став­ле­но лишь отво­дить в аренд­ное содер­жа­ние на сроч­ное вре­мя, то про­сить город­ско­го голо­ву сооб­щить Его Импе­ра­тор­ско­му Высо­че­ству, а город­ской упра­ве пору­чить в слу­чае согла­сия нынеш­не­го арен­да­то­ра на пере­да­чу это­го участ­ка Его Высо­че­ству, соблю­сти и все пред­пи­сан­ные зако­ном при этом усло­вия, дове­дя о после­ду­ю­щем до све­де­ния думы».

В Орен­бур­ге мест­ное началь­ство на мно­гое закры­ва­ло гла­за. Здесь в 1877 году 27-лет­ний Нико­лай опуб­ли­ко­вал свою рабо­ту «Вод­ный путь в Сред­нюю Азию, ука­зан­ный Пет­ром Вели­ким» (кни­га вышла без ука­за­ния име­ни авто­ра), ему уда­лось совер­шить поезд­ки в глубь казах­ских сте­пей – вер­хом он про­де­лал путь от Орен­бур­га до Перов­ска. Он был захва­чен иде­ей построй­ки желез­ной доро­ги из Рос­сии в Тур­ке­стан. Послан­ный в Петер­бург про­ект был при­знан нерен­та­бель­ным из-за мало­на­се­лён­но­сти земель.

Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич в кру­гу род­ных. Сле­ва напра­во сидят Оль­га и ее жених Георг Гре­че­ский, мать Алек­сандра Иоси­фов­на. Ниж­ний ряд: Вели­кие кня­зья Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич, Вяче­слав Кон­стан­ти­но­вич и Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич — млад­шие бра­тья Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча. 1867 год

В фев­ра­ле 1878 года орен­бург­ские вла­сти были потря­се­ны поступ­ком вели­ко­го кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча, кото­рый под име­нем отстав­но­го пол­ков­ни­ка кня­зя Волын­ско­го тай­но вен­чал­ся с доче­рью орен­бург­ско­го полиц­мей­сте­ра Надеж­дой Алек­сан­дров­ной Дрей­ер в посёл­ке Бёр­ды Орен­бург­ско­го уез­да.

Собы­тие это, по сво­ей зна­чи­мо­сти неор­ди­нар­ное, поро­ди­ло мно­же­ство слу­хов. Про­во­ди­лось след­ствие. Свя­щен­ник Бёрд­ско­го посёл­ка Д. Рай­ский 4 июля (16 июля по ново­му сти­лю) 1878 года пред­ста­вил его прео­свя­щен­ству Мит­ро­фа­ну, епи­ско­пу Орен­бург­ско­му и Ураль­ско­му, пись­мен­ное объ­яс­не­ние, в кото­ром сооб­ща­лось: 

«15 фев­ра­ля (27 фев­ра­ля по ново­му сти­лю) 1878 года повен­чан в седь­мом часу вече­ра по незна­нию мое­му Волын­ской губер­нии сын поме­щи­ка отстав­ной пол­ков­ник Нико­лай Ива­но­вич Волын­ский с доче­рью под­пол­ков­ни­ка деви­цей Надеж­дой Алек­сан­дров­ной Дрей­ер. При вен­ча­нии нико­го не было, кро­ме дрей­ер­ско­го (как они назы­ва­ли) пле­мян­ни­ка, кото­рый был у них за куче­ра».

Ука­зом от 28 мая (9 июня по ново­му сти­лю) 1879 года Свя­той Пра­ви­тель­ству­ю­щий синод при­знал брак неза­кон­ным. Соглас­но Основ­ным госу­дар­ствен­ным зако­нам 

«на брак каж­до­го лица импе­ра­тор­ско­го дома необ­хо­ди­мо соиз­во­ле­ние цар­ству­ю­ще­го Импе­ра­то­ра. Брак Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Вели­ко­го Кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча с Надеж­дой Дрей­ер повен­чан свя­щен­ни­ком Рай­ским без вся­ких доку­мен­тов бра­чу­ю­щих­ся и с пря­мым нару­ше­ни­ем пред­брач­ных предо­сто­рож­но­стей: не было сде­ла­но о сём бра­ке ника­ких огла­ше­ний, кото­рых по зако­ну долж­но быть не менее трёх, не был состав­лен обыск, в кото­ром как бра­чу­ю­щи­е­ся, так и посто­рон­ние лица удо­сто­ве­ря­ют о бес­пре­пят­ствен­но­сти к совер­ше­нию бра­ка, нако­нец, самый брак был совер­шён свя­щен­ни­ком Рай­ским без вся­ких сви­де­те­лей».

При­ни­мая всё это во вни­ма­ние, Свя­тей­ший синод опре­де­лил: 

«свя­щен­ни­ка Рай­ско­го по при­чине допу­щен­ных им осо­бен­но важ­ных про­ти­во­за­кон­ных дей­ствий и по слу­чаю уволь­не­ния его уже за штат, низ­ве­сти в при­чет­ни­ки навсе­гда, с вос­пре­ще­ни­ем ему свя­щен­но­слу­же­ния, руко­бла­го­сло­ве­ния и ноше­ния рясы».

Вели­ко­го кня­зя за этот брак под­верг­ли бес­сроч­ной ссыл­ке в Таш­кент, кото­рая частич­но рас­про­стра­ни­лась и на Надеж­ду Алек­сан­дров­ну – кня­ги­ню Искан­дер (она была вен­чан­ной, но не един­ствен­ной женой вели­ко­го кня­зя Нико­лая Кон­стан­ти­но­ви­ча).

Вели­кий князь Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич с женой Надеж­дой Алек­сан­дров­ной в Таш­кен­те

Моло­дая жена наот­рез отка­за­лась поки­нуть сво­е­го мужа. Надеж­да Алек­сан­дров­на, будучи каза­чье­го рода, име­ла твёр­дый харак­тер и ходи­ла с мужем в труд­ные похо­ды по сте­пям вер­хом на лоша­дях.

Нахо­дясь в ссыл­ке, князь про­яв­лял свое­об­раз­ное свое­во­лие – ино­гда он гро­зил­ся надеть все свои орде­на и вый­ти к наро­ду, кото­рый, по его мне­нию, дол­жен был бы осво­бо­дить ссыль­но­го.

В это вре­мя при импе­ра­тор­ском дво­ре даже ста­ли рас­про­стра­нять­ся слу­хи о встре­чах опаль­но­го кня­зя с наро­до­воль­цем Желя­бо­вым.

Млад­ший брат орен­бург­ско­го аре­стан­та, вели­кий князь Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич, не одоб­рял жёст­кой линии импе­ра­тор­ско­го дома:

«Ско­ро ли кон­чит­ся мучи­тель­ное поло­же­ние, из кото­ро­го бед­но­му Нико­ле не дают ника­ко­го выхо­да? Само­го крот­ко­го чело­ве­ка мож­но было таким обра­зом из тер­пе­ния выве­сти, у Нико­лы есть ещё доволь­но силы выно­сить своё заклю­че­ние и нрав­ствен­ную тюрь­му». 

В кон­це кон­цов импе­ра­тор Алек­сандр III раз­ре­шил уза­ко­нить мор­га­ни­сти­че­ский брак, прав­да, при этом, как уже было ска­за­но выше, моло­дым было пред­пи­са­но отпра­вить­ся в Тур­ке­стан­ский край, в Таш­кент.

От Надеж­ды Алек­сан­дров­ны у вели­ко­го кня­зя было двое сыно­вей – Арте­мий и Алек­сандр, оба были отправ­ле­ны на учё­бу в при­ви­ле­ги­ро­ван­ный Паже­ский кор­пус в Санкт-Петер­бург. С име­нем вели­ко­го кня­зя мол­ва и вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев свя­зы­ва­ли ряд курьёз­ных свет­ских и око­ло­свет­ских скан­да­лов и в Таш­кен­те. Напри­мер, он там женил­ся ещё на одной даме – 15-лет­ней доче­ри таш­кент­ско­го жите­ля, тоже казач­ке. От это­го сою­за у него было несколь­ко детей. При этом он мог появ­лять­ся в обще­стве одно­вре­мен­но с дву­мя жёна­ми…

Вели­кий князь был спо­со­бен и на бла­го­род­ные поступ­ки. Напри­мер, он учре­дил 10 сти­пен­дий для выход­цев из Тур­ке­ста­на, постро­ил театр, зани­мал­ся пред­при­ни­ма­тель­ством – завёл в Таш­кен­те мыло­ва­рен­ный завод, фото­гра­фи­че­ские мастер­ские, хлоп­ко­вую ману­фак­ту­ру, про­кла­ды­вал оро­си­тель­ные кана­лы в Голод­ной сте­пи.

Послед­ний рос­сий­ский импе­ра­тор Нико­лай II дово­дил­ся скан­даль­но извест­но­му род­ствен­ни­ку дво­ю­род­ным пле­мян­ни­ком, но он так и не поз­во­лил ему вер­нуть­ся в сто­ли­цу. Поэто­му отре­че­ние импе­ра­то­ра в фев­ра­ле 1917 года вели­кий князь встре­тил с вос­тор­гом. Он под­нял крас­ный флаг над сво­им домом и отпра­вил при­вет­ствен­ную теле­грам­му Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству. Скон­чал­ся он в 1918 году и был похо­ро­нен у огра­ды Воен­но­го Геор­ги­ев­ско­го собо­ра.

«…Пре­бу­дет неза­бвен­ным радост­ный и досто­па­мят­ный день мило­сти­во­го посе­ще­ния…»

Цеса­ре­вич Нико­лай Алек­сан­дро­вич (буду­щий Нико­лай II)

В кан­це­ля­рию орен­бург­ско­го губер­на­то­ра 18 янва­ря (30 янва­ря по ново­му сти­лю – О.С.) 1891 года под гри­фом «совер­шен­но сек­рет­но» посту­пи­ло уве­дом­ле­ние, в кото­ром сооб­ща­лось:

«Марш­рут путе­ше­ствия Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча и Вели­ко­го Кня­зя Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча по Орен­бург­ской губер­нии состав­лен по рас­чё­ту сле­до­ва­ния (обык­но­вен­ны­ми доро­га­ми) по 14 вёрст в час, вклю­чая пере­пряж­ки. Вре­мя при­бы­тия на каж­дую из про­ме­жу­точ­ных стан­ций (меж­ду пунк­та­ми, назна­чен­ны­ми для зав­тра­ков, ноч­ле­гов и про­дол­жи­тель­ных оста­но­вок) не преду­смат­ри­ва­ет­ся вви­ду того что ско­рость сле­до­ва­ния зави­сит от топо­гра­фи­че­ских усло­вий мест­но­сти, состо­я­ния пого­ды и дру­гих слу­чай­ных при­чин».

В архив­ном фон­де Орен­бург­ско­го губерн­ско­го жан­дарм­ско­го управ­ле­ния сохра­ни­лось «Дело о путе­ше­ствии Цеса­ре­ви­ча Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча по губер­нии». В нача­ле мая 1891 года в губерн­ское жан­дарм­ское управ­ле­ние из Мини­стер­ства внут­рен­них дел посту­пил цир­ку­ляр с сооб­ще­ни­ем, что путе­ше­ствие может уско­рить­ся на несколь­ко дней.

По пути из Япо­нии 24 июля (4 авгу­ста по ново­му сти­лю) 1891 года цеса­ре­вич Нико­лай Алек­сан­дро­вич (буду­щий Нико­лай II) побы­вал в Орске. Гото­вить­ся к его визи­ту нача­ли заго­дя.

В инфор­ма­ции, направ­лен­ной в Санкт-Петер­бург 19 мая (31 мая по ново­му сти­лю – О.С.) 1891 года на имя коман­ди­ра кор­пу­са жан­дар­мов шла речь об ано­ним­ном пись­ме, «предо­сте­ре­га­ю­щем о воз­мож­но­сти поку­ше­ния на жизнь наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча при помо­щи раз­рыв­ных бомб в виде голу­бей».

Автор пись­ма сооб­щал «о яко­бы гото­вя­щем­ся поку­ше­нии на Цеса­ре­ви­ча в горо­дах Тро­иц­ке, Верх­не­ураль­ске и Орске». Дан­ное пись­мо было извле­че­но из поч­то­во­го ящи­ка в горо­де Тро­иц­ке, далее пере­да­но орен­бург­ско­му губер­на­то­ру.

В Депар­та­мент поли­ции 27 мая (8 июня по ново­му сти­лю – О.С.) 1891 года началь­ни­ком Орской поч­то­во-теле­граф­ной кон­то­ры было пере­прав­ле­но вто­рое пись­мо подоб­но­го содер­жа­ния. Началь­ник Орен­бург­ско­го губерн­ско­го жан­дарм­ско­го управ­ле­ния Явор­ский назна­чил тща­тель­ное рас­сле­до­ва­ние. В ито­ге 18 июля 1891 года после­до­ва­ло офи­ци­аль­ное заклю­че­ние: 

«Пись­мо не заслу­жи­ва­ет ника­ко­го дове­рия и все ука­зан­ные фак­ты не име­ют осно­ва­ния».

Сохра­ни­лось доне­се­ние унтер-офи­це­ра Сте­па­на Ага­по­ва, состав­лен­ное в день при­ез­да наслед­ни­ка в Орск: 

«Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство изво­ли­ли при­быть в Орск 24 июля (4 авгу­ста по ново­му сти­лю – О.С.) в 7 с поло­ви­ной часов вече­ра, где был встре­чен жите­ля­ми и насе­ле­ни­ем Орска при выхо­де из собо­ра. Для Импе­ра­тор­ско­го ­Высо­че­ства при­го­тов­ле­на квар­ти­ра куп­ца Наза­ро­ва. Орская депу­та­ция во гла­ве с город­ским голо­вой Шве­цо­вым пре­под­нес­ла хлеб-соль, а в 8 часов 35 минут вече­ра Его Высо­че­ство изво­ли­ли выехать из горо­да за реку Орь на госу­дар­ствен­ный кон­ный завод, где бла­го­угод­но было Его Высо­че­ству ноче­вать».

На сле­ду­ю­щий день, 25 июля, в 12 часов утра цеса­ре­вич выехал из Орска в Орен­бург. Как и пла­ни­ро­ва­лось, в тот же день он оста­но­вил­ся на ноч­лег в посёл­ке Верхне-Озёр­ном. В сто­ли­цу губер­нии Его Высо­че­ство бла­го­по­луч­но при­был в 5 часов дня 26 июля (7 авгу­ста по ново­му сти­лю) 1891 года.

О том, как встре­ча­ли орен­бурж­цы вели­ко­го гостя, рас­ска­зы­ва­ют архив­ные доку­мен­ты.

При­каз испол­ня­ю­ще­го долж­ность орен­бург­ско­го губер­на­то­ра А.А. Лома­чев­ско­го от 20 июля (1 авгу­ста по ново­му сти­лю – О.С.) 1891 года «Для содер­жа­ния в горо­де пол­но­го поряд­ка и бла­го­чи­ния во вре­мя пре­бы­ва­ния в Орен­бур­ге Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Госу­да­ря Наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча» обя­зы­вал орен­бург­скую город­скую поли­цию «про­ве­рить жите­лей горо­да под­вор­но, со все­ми бес­пас­порт­ны­ми посту­пить по зако­ну».

Ко дню при­ез­да Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства и во все дни пре­бы­ва­ния его в горо­де все ули­цы и тро­туа­ры долж­ны быть тща­тель­но выме­те­ны, сор убран и выве­зен до шести часов утра, стро­го вос­пре­ща­лось выпус­кать на ули­цу какой-либо скот.

Вла­дель­цам трак­ти­ров и вин­ных тор­го­вых лавок пред­пи­сы­ва­лось не про­да­вать вино несо­вер­шен­но­лет­ним. Вла­дель­цам квар­тир, окна кото­рых выхо­ди­ли на ули­цы сле­до­ва­ния Его Высо­че­ства, раз­ре­ша­лось дер­жать окна откры­ты­ми, но хозя­е­ва не долж­ны были пус­кать посто­рон­них лиц.

Во вре­мя пре­бы­ва­ния наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча Кара­ван-Сарай­ский сад был закрыт для пуб­ли­ки, запре­щал­ся так­же про­езд по вече­рам мимо Кара­ван-Сарая (где пред­по­ла­га­лось место ноч­ле­га цеса­ре­ви­ча Нико­лая). Стро­го запре­ща­лись игра на гар­мо­ни, пес­ни, кри­ки и музы­ка в трак­ти­рах.

О пре­бы­ва­нии в Орен­бур­ге госу­да­ря-наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча подроб­но рас­ска­зы­ва­ет­ся на стра­ни­цах газе­ты «Орен­бург­ский листок» за 1891 год:

«…Вели­кий Князь Нико­лай Алек­сан­дро­вич бла­го­по­луч­но при­был в Орен­бург в 5 часов дня 26 июля (7 авгу­ста по ново­му сти­лю – О.С.), в пят­ни­цу, по трак­ту из горо­да Орска. Желан­но­го Гостя и Путе­ше­ствен­ни­ка все­мир­но­го здесь жда­ли с горя­чим нетер­пе­ни­ем. Народ ещё с утра начал сте­кать­ся мас­са­ми на встре­чу Его Высо­че­ства за Фор­штадт, и когда полил дождь в 12 часов дня, то все ему обра­до­ва­лись и гром­ко гово­ри­ли: «И Гость желан­ный, и дождь желан­ный».

Поезд (гуже­вой) оста­но­вил­ся при въез­де в Фор­штадт у вели­ко­леп­ной три­ум­фаль­ной арки, соору­жён­ной тор­го­вы­ми каза­ка­ми Орен­бург­ской ста­ни­цы…

Арка изящ­но убра­на зеле­нью, цвет­ной мате­ри­ей и фла­га­ми. Здесь Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство при­нял хлеб-соль от выбор­ных Орен­бург­ской ста­ни­цы на дра­го­цен­ном блю­де и был встре­чен вой­ско­вы­ми вла­стя­ми. Отслу­шав моле­бен в Нико­ла­ев­ской ста­нич­ной церк­ви и помо­лив­шись у часов­ни, толь­ко что постро­ен­ной при­хо­жа­на­ми этой церк­ви в память чудес­но­го спа­се­ния жиз­ни Его Высо­че­ства в Япо­нии 29 апре­ля 1891 года, Госу­дарь Наслед­ник Цеса­ре­вич про­сле­до­вал к горо­ду Орен­бур­гу и на Фор­штадт­ской пло­ща­ди поздо­ро­вал­ся с вой­ска­ми.

При въез­де в город, в нача­ле Неплю­ев­ской (ныне Ленин­ской) ули­цы, у вала, у новой (город­ской) арки Его Высо­че­ство встре­чен был бес­чис­лен­ной тол­пой наро­да, кри­чав­ше­го несмол­ка­е­мое «Ура!». Госу­дарь Наслед­ник Цеса­ре­вич вышел из эки­па­жа и про­сле­до­вал под арку по пути, устлан­но­му тра­вой и доро­ги­ми ази­ат­ски­ми ков­ра­ми. Путь этот посы­па­ли живы­ми цве­та­ми деви­цы из семей­ства почёт­ных горо­жан, более 40 пер­сон.

У город­ской три­ум­фаль­ной арки Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство встре­чен был испол­ня­ю­щим долж­ность губер­на­то­ра гвар­дии пол­ков­ни­ком А.А. Лома­чев­ским и пред­ста­ви­те­ля­ми от горо­да, а когда Его Высо­че­ство про­сле­до­вал под арку, то город­ской голо­ва купец С.И. Наза­ров имел сча­стье под­не­сти гостю хлеб-соль от горо­да Орен­бур­га тоже на доро­гом блю­де. Отсю­да Его Высо­че­ство, сопро­вож­да­е­мый кон­во­ем из каза­ков, про­сле­до­вал в Пре­об­ра­жен­ский (лет­ний) кафед­раль­ный собор.

Вече­ром у Его Высо­че­ства в губер­на­тор­ском доме состо­ял­ся обед на 40 пер­сон. В теат­ре дава­ли в этот вечер спек­такль, но Его ­Высо­че­ство был крайне утом­лён с доро­ги и посе­тить спек­так­ля не смог. Тем не менее жите­ли напол­ня­ли ули­цы всю ночь, несмот­ря на ветер и дождь. Так вели­ка была радость народ­ная при встре­че с сыном Рос­сий­ско­го Само­держ­ца».

Вспо­ми­ная при­езд авгу­стей­ше­го гостя, кор­ре­спон­дент «Орен­бург­ско­го лист­ка» в горо­де Орске спу­стя три года, 31 июля 1894 года, инфор­ми­ро­вал: 

«Сего­дня наш почтен­ней­ший купец Васи­лий Ива­но­вич Наза­ров справ­лял тре­тью годов­щи­ну посе­ще­ния дома его Импе­ра­тор­ским Высо­че­ством Госу­да­рем Цеса­ре­ви­чем Нико­ла­ем Алек­сан­дро­ви­чем во вре­мя про­ез­да Его через город Орск 24 июля 1891 года.

Вече­ром дом Наза­ро­ва был пре­крас­но иллю­ми­ни­ро­ван, при­чём неод­но­крат­но зажи­га­е­мы были раз­но­цвет­ные бен­галь­ские огни. Зре­ли­ще иллю­ми­на­ции доста­ви­ло нема­ло удо­воль­ствия горо­жа­нам и вызва­ло в их памя­ти при­ят­ное вос­по­ми­на­ние о посе­ще­нии три года тому назад наше­го горо­да Госу­да­рем Наслед­ни­ком.

Дом Наза­ро­вых в Орске может быть при­знан исто­ри­че­ским домом, пото­му что в про­дол­же­нии два­дца­ти пяти послед­них лет его удо­сто­и­ли сво­им посе­ще­ни­ем Госу­дарь Наслед­ник Цеса­ре­вич, Вели­кий Князь Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич, Бухар­ский эмир и его наслед­ни­ки, князь Баря­тин­ский, граф Ворон­цов-Даш­ков, все гене­рал-губер­на­то­ры Орен­бур­га и Таш­кен­та и мно­гие дру­гие санов­ни­ки. За радуш­ное госте­при­им­ство и широ­кое, истин­но рус­ское хле­бо­соль­ство хозя­ин это­го дома, В.И. Наза­ров, по всей спра­вед­ли­во­сти заслу­жи­вал бы офи­ци­аль­но­го зва­ния почёт­но­го граж­да­ни­на горо­да Орска».

«О НЕПЛЮЕВЦАХ НАВСЕГДА СОХРАНЮ САМУЮ ДОБРУЮ ПАМЯТЬ»

Вели­кий князь Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич

В октябрь­ском номе­ре «Орен­бург­ской газе­ты» за 1900 год опуб­ли­ко­ва­но сооб­ще­ние о визи­те в губерн­ский центр Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства вели­ко­го кня­зя Кон­стан­ти­на Кон­стан­ти­но­ви­ча: 

«Авгу­стей­ший Глав­ный началь­ник Воен­но-учеб­ных заве­де­ний Вели­кий Князь Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич изво­лил при­быть в Орен­бург с поез­дом в 3 часа 49 минут ночи и в момент при­хо­да поез­да изво­лил почи­вать.

На сле­ду­ю­щий день в 8 часов утра Его Высо­че­ством были при­ня­ты в вагон орен­бург­ский губер­на­тор и наказ­ной ата­ман Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска Я.Ф. Бара­баш, дирек­то­ры кадет­ских кор­пу­сов: 1‑го Неплю­ев­ско­го гене­рал-лей­те­нант Ф.М. Само­цвет и 2‑го Орен­бург­ско­го пол­ков­ник Н.А. Лене­вич и началь­ник юнкер­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща пол­ков­ник В.В. Гри­го­ров. В поло­вине девя­то­го утра Его Высо­че­ство вышел из ваго­на. К это­му вре­ме­ни на вок­за­ле желез­ной доро­ги собра­лись мест­ные вла­сти, чле­ны город­ской упра­вы и глас­ные думы. При выхо­де Его Высо­че­ства на плат­фор­му вок­за­ла город­ской голо­ва под­нёс хлеб-соль от име­ни горо­жан».

Далее на стра­ни­цах газе­ты при­во­дит­ся подроб­ный рас­сказ об обще­нии вели­ко­го кня­зя Кон­стан­ти­на Кон­стан­ти­но­ви­ча с депу­та­ци­ей Орен­бург­ской ста­ни­цы, о посе­ще­нии Орен­бург­ско­го Кафед­раль­но­го собо­ра и Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са.

Его Высо­че­ство про­был в Орен­бур­ге 5 дней (с 20 по 25 октяб­ря 1900 года), всё это вре­мя он жил в квар­ти­ре дирек­то­ра Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са гене­рал-лей­те­нан­та Ф.М. Само­цве­та.

Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство вели­кий князь Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич 25 октяб­ря 1900 года со стан­ции Бары­ша напра­вил дирек­то­ру кадет­ско­го кор­пу­са теле­грам­му сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

«Не могу забыть пре­крас­ных дней, про­ве­дён­ных во вве­рен­ном Вам кор­пу­се. Раду­юсь ещё раз выра­зить Вам, Фео­фил Мат­ве­е­вич, искрен­нюю бла­го­дар­ность за свет­лые, пере­жи­тые у вас впе­чат­ле­ния. Пере­дай­те Мой при­вет Вашим сослу­жив­цам, ска­жи­те Моим детям – неплю­ев­цам, что Я навсе­гда сохра­ню о них самую доб­рую память».

Оль­га Нико­ла­ев­на Сгиб­не­ва роди­лась в Сык­тыв­ка­ре Коми АССР, окон­чи­ла исто­ри­че­ский факуль­тет Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та. 

В насто­я­щее вре­мя рабо­та­ет началь­ни­ком отде­ла инфор­ма­ции и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти.

Источ­ник: Аль­ма­нах «Гости­ный Двор», №43, стр. 195–207