Каким запомнится нам старый Оренбург

Я нико­гда нс жалел о том,
что посвя­тил свою жизнь
поис­кам кра­со­ты.
С. Т. Конен­ков

Вос­по­ми­на­ет­ся дав­ний июль­ский вечер кон­ца семи­де­ся­тых… Душ­но. Тяжё­лые обла­ка плот­но заве­си­ли низ­кое небо. При­ро­да напря­жён­но зата­и­лась. Вот-вот дол­жен хлы­нуть живи­тель­ный ливень…

И рух­нул
Пол­ный ящик гро­ма.
И, гнев­но хму­рясь и гро­зя,
Плы­ла
Махи­ною гра­нё­ной
Мол­ниегла­зая гро­за…¹

Ока­зав­шись дале­ко от дома, решаю пере­ждать надви­га­ю­щу­ю­ся гро­зу у дав­них моих зна­ко­мых, бла­го их девя­ти­этаж­ка совсем рядом.

Пока хозяй­ка, пови­ну­ясь зако­нам госте­при­им­ства, хло­по­та­ла на кухне, я рас­се­ян­но листал кни­ги из их огром­ной и ред­кой по тем вре­ме­нам биб­лио­те­ки. Слу­чай­но рас­крыв одну из книг, зами­раю… Из неболь­шо­го томи­ка в ком­на­ту застру­и­лись, пере­пле­та­ясь с кру­же­вом сол­неч­ных лучей, изящ­ные сти­хи Люд­ми­лы Татъ­я­ни­че­вой:

Невзрач­ный, как про­стой валун,
Срав­нять­ся с кам­нем он не может
Но если мастер душу вло­жит -
Срав­нит­ся с золо­том чугун…

И хотя поэтес­са писа­ла вовсе не о моём горо­де, вооб­ра­же­ни­ем овла­дел непо­вто­ри­мый коло­рит тихих уло­чек ста­ро­го Орен­бур­га. И вдруг откры­лось, уви­де­лось, что всё это — затей­ли­вая вязь чугун­ных решё­ток, кры­леч­ки и окна каза­чьих постро­ек Фор­штад­та, уют­ные дво­ри­ки исто­ри­че­ско­го цен­тра горо­да — суще­ству­ет не толь­ко само по себе, что оно значи­тельно тем, что запе­чат­ле­ло и сохра­ни­ло жизнь ушед­ших в про­шлое поко­ле­ний, их надеж­ды и радо­сти, меч­ты и стрем­ле­ния, их смех и слё­зы. На этом вот кры­леч­ке, под этим вот окош­ком…

Так воз­ник­ло жела­ние напи­сать архитек­турные этю­ды…

Кру­же­во над окном

«Нель­зя при­ми­рить­ся со взгля­дом иных архи­тек­то­ров на доре­во­лю­ци­он­ное зодче­ство Южно­го Ура­ла как на незна­чи­тель­ное, не заслу­жи­ва­ю­щее изу­че­ния. Прав­да, архи­тек­тур­ная исто­рия его не насчи­ты­ва­ет и трёх веков — доволь­но крат­кий пери­од с точ­ки зре­ния раз­ви­тия стра­ны. Одна­ко она суще­ству­ет, эта исто­рия. Южный Урал как эста­фе­ту при­нял мно­го­ве­ко­вые рус­ские гра­до­стро­и­тель­ные тра­ди­ции, усво­ил и про­дол­жил их. Рус­ские пересе­ленцы, при­но­рав­ли­ва­ясь к мест­ным усло­виям. при­спо­саб­ли­ва­ли свои построй­ки, селе­ния к ново­му кли­ма­ту, пей­заж­но­му окру­же­нию и дела­ли это уме­ло, а под­час — про­сто талант­ли­во. Какое раз­но­об­ра­зие пла­ни­ро­воч­ных, ком­по­зи­ци­он­ных при­ё­мов посе­ле­ний, архи­тек­тур­ных моти­вов, кон­струк­тив­ных и деко­ра­тив­ных форм! И всё это резо­ни­ру­ет в окру­же­нии редкост­ного по выра­зи­тель­но­сти южно-ураль­ско­го пей­за­жа вдох­нов­ляв­ше­го не одно поколе­ние рус­ских худож­ни­ков и лите­ра­то­ров», — спра­вед­ли­во отме­ча­ет иссле­до­ва­тель народ­ных тра­ди­ци­ях в южно-ураль­ском зод­честве М. П. Моча­ло­ва в сво­ей кни­ге «На полу­ден­ную сто­ро­ну».

И дей­стви­тель­но, заме­ча­тель­ные образ­цы народ­но­го архи­тек­тур­но­го твор­че­ства заслу­жи­ва­ют само­го при­сталь­но­го внима­ния. Сво­и­ми исто­ка­ми народ­ная архитек­тура Южно­го Ура­ла ухо­дит в кре­стьян­ское искус­ство XVIII века. В кажу­щей­ся просто­те архи­тек­тур­ных дета­лей, такое изя­ще­ство и кра­со­та, такое чутьё про­пор­ций и форм, кото­рое отли­ча­ет про­из­ве­де­ния толь­ко боль­шо­го масте­ра.

В город­ских построй­ках дета­ли деко­ра зна­чи­тель­но услож­ня­ют­ся, ино­гда появля­ется излиш­нее укра­ша­тель­ство, громозд­кость, тяже­ло­вес­ность форм. Подоб­ное явле­ние рас­про­стра­не­но в архи­тек­ту­ре ста­ро­го Бузу­лу­ка. А вот декор основ­ной мас­сы дере­вян­ных стро­е­ний быв­ше­го ку­печеского Бугу­рус­ла­на, напро­тив, пора­жает тон­ко­стью и вели­ко­ле­пи­ем ажур­ной резь­бы на зда­ни­ях XIX и XX веков. Кра­сив рез­ной фриз дома № 28 по Крас­но­гвар­дей­ской ули­це, изу­ми­тель­ны ажур­ные на­личники дома № 60 по ули­це Киров­ской. Сквоз­ная про­пиль­ная резь­ба с эле­мен­та­ми наклад­ной удач­но отте­ня­ет строй­ность и лёг­кость зда­ний. Орна­мен­таль­ные моти­вы резь­бы — самые раз­но­об­раз­ные от про­стейших гео­мет­ри­че­ских форм до сложно­го ани­ма­ли­сти­че­ско­го рисун­ка с изображе­нием птиц и фан­та­сти­че­ских живот­ных.

Дере­во — мате­ри­ал доволь­но распростра­нённый в архи­тек­ту­ре ста­рых постро­ек Орен­бур­жья. А вот искус­ство про­сеч­но­го метал­ла — явле­ние здесь всё-таки ред­кое. Воз­ник­но­ве­ние его отно­сит­ся к отдалён­ным вре­ме­нам раз­ви­тия куз­неч­но­го дела и свя­за­но с появ­ле­ни­ем пер­вых ураль­ских желе­зо­де­ла­тель­ных заво­дов. Это­му спо­соб­ство­ва­ло и осно­ва­ние Орен­бур­га, создав­шее усло­вия для быст­ро­го раз­ви­тия метал­лургии на Южном Ура­ле. Если в 1734 году там было сорок метал­лур­ги­че­ских заво­дов, то в 1767‑м — уже сто четыр­на­дцать. По выплав­ке чугу­на Урал в то вре­мя вышел на пер­вое место в мире.

В рус­ском деко­ра­тив­ном искус­стве про­сеч­ный металл нашёл при­ме­не­ние уже в ХII- XVI веках. Эле­мен­ты деко­ра выпол­нен­ные в этой тех­ни­ке, дра­го­цен­ны­ми жем­чу­жи­на­ми раз­бро­са­ны по горо­дам и селам реги­о­на. Ори­ги­наль­но смот­рит­ся выпол­нен­ный в метал­ле налич­ник дома №54 по ули­це Чер­но­ре­чен­ской в Орен­бур­ге. Про­сеч­ка здесь удач­но соче­та­ет­ся с чекан­кой, а мастер­ство испол­не­ния сви­де­тель­ству­ет о зна­чи­тель­ном раз­ви­тии народ­но­го зод­че­ства

В окне рез­ном затеп­лит­ся све­ча.
Неяс­ное наме­тит­ся дви­же­нье -
То жен­щи­на гля­дит из-за пле­ча
В зер­каль­ное свое изоб­ра­же­нье²

Неве­со­мей «пау­тин­ки»

Ори­ги­наль­ный архи­тек­тур­ный декор ста­рин­ных зда­ний Орен­бур­га созда­ёт осо­бое ощу­ще­ние, доно­ся до нас коло­рит про­шед­ших эпох. Отме­чен­ные им дома раду­ют глаз гар­мо­ни­ей орна­мен­та чёт­ко­стью ком­по­зи­ци­он­но­го постро­е­ния.

В горо­де ещё сохра­ни­лись зда­ния, укра­шен­ные бал­ко­на­ми с затей­ли­вы­ми метал­ли­че­ски­ми пара­пе­та­ми — то из лито­го чугу­на, то из кова­но­го желе­за.

До сере­ди­ны XVIII века в Рос­сии в ходу были решёт­ки (само­го раз­но­го назначе­ния) из кова­но­го желе­за. Поз­же кова­ное желе­зо усту­пи­ло место чугун­но­му литью, но, начи­ная с послед­ней чет­вер­ти XIX века, инте­рес к кова­но­му желе­зу постепен­но воз­ро­дил­ся, и оно вновь заво­е­ва­ло себе место в город­ской архи­тек­ту­ре.

«В послед­ние годы заме­ча­ет­ся обрат­ное изме­не­ние в ценах неко­то­рых из наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ных стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов, а имен­но — ста­ли и желе­за. Меж­ду тем, как сто­и­мость дере­ва, вслед­ствие почти по­всеместного истреб­ле­ния лесов, воз­рас­та­ет, цена же на желе­зо, вслед­ствие рас­ши­ре­ния про­из­вод­ства, всё более и более пони­жа­ет­ся». («Зод­чий», 1887, №1. С 173)

Орен­бург­ские зда­ния того пери­о­да со­хранили ажур­ный метал­ли­че­ский декор и из кова­но­го желе­за (ул. Чиче­ри­на, 69), и из лито­го чугу­на (ул. Бур­зян­це­ва, 37).

Это дале­ко не един­ствен­ные при­ме­ры. Если прой­тись по ста­ро­му Орен­бур­гу — прой­тись не спе­ша, погля­ды­вая по сторо­нам, высмат­ри­вая кра­со­ту под нано­са­ми вре­ме­ни, — мно­го чего может открыть­ся вни­ма­тель­но­му взгля­ду.

Вот, совсем неда­ле­ко от сада име­ни Фрун­зе, вели­ко­леп­ный обра­зец метал­ли­че­ско­го деко­ра (ул. Чер­но­ре­чен­ская, 52). Кова­ные, при­чуд­ли­во изо­гну­тые желез­ные пла­сти­ны укра­ша­ют ори­ги­наль­ный козы­рёк крыль­ца. В цен­тре узо­ра — древ­ней­ший сим­вол солн­ца. Крыль­цо пря­чет­ся в густой тени от обсту­пив­ших его дере­вьев, но от это­го метал­ли­че­ские кру­же­ва смот­рят­ся ещё эффект­нее и чёт­че — сто­ит лишь солн­цу бро­сить на них щед­рую горсть сво­их лучей.

Там за окош­ком, рядам
Тихо шумит сирень,
А из пусто­го сада
Листья бро­са­ют тень.

Дом № 6 по Рыб­но­му пере­ул­ку… Ещё один пре­крас­ный обра­зец метал­ли­че­ско­го деко­ра, но уже из чугун­но­го литья. Смот­ришь на орна­мент козырь­ка над кры­леч­ком — и на память при­хо­дит лёг­кая сквоз­ная пау­ти­на, рас­ки­ну­тая в тон­ких вет­вях како­го-нибудь лес­но­го куста… А ведь, каза­лось бы, тяже­ло­вес­ный, груз­ный, не слиш­ком подат­ли­вый в обра­бот­ке мате­ри­ал, и какая тут может быть лёг­кость, даже воз­душ­ность? Но искус­ство ста­рых масте­ров тако­во, что тяжё­лый (конеч­но же, тяжё­лый!) металл пред­ста­ёт воз­душ­ней и неве­со­мей орен­бург­ско­го пухо­во­го плат­ка…

Чекан­ные узо­ры

Живёт узор ста­рин­ных зда­ний, спле­та­ет­ся в чудес­ную орна­мен­ти­ку, несёт сквозь годы мощь и кра­со­ту талан­та ста­рых масте­ров. Посмот­ришь на какой-нибудь дым­ник, воз­но­ся­щий­ся над кры­шей, и видишь, что это не про­сто завер­ше­ние печ­ной тру­бы, слу­жа­щее для защи­ты от дождя, а весь­ма искус­ное тво­ре­ние, под­лин­ное про­из­ве­де­ние искус­ства (ул. Кана­рей­ки­на, 11).

То же мож­но ска­зать и о водо­сточ­ной тру­бе (ул. Рент­ге­на. 6), — она до того затей­ли­во укра­ше­на кру­же­вом из жести, что забы­ва­ешь о прак­ти­че­ском её назна­че­нии: слу­жить для отво­да воды с кры­ши.

Полез­ность дета­ли деко­ра­тив­но­го убран­ства дома соче­та­ет­ся с её внеш­ней эсте­тич­но­стью — это зако­но­мер­ность народ­но­го твор­че­ства.

Несмот­ря на неко­то­рую наив­ность испол­не­ния (что в какой-то мере свой­ствен­но любо­му виду непро­фес­си­о­наль­но­го твор­че­ства), дета­ли деко­ра ещё и ещё раз застав­ля­ют вос­хи­щать­ся искус­ством народ­ных умель­цев.

Вот, напри­мер, дом №151 по ули­це Ком­со­моль­ской, мож­но ска­зать, кла­дезь раз­но­го рода жестя­ных узо­ров. При­гля­дишь­ся к ним — и точ­но воочию видишь, как рабо­тал мастер…

Сна­ча­ла на лист желе­за нано­сил­ся рису­нок, и по нему — шажок за шаж­ком — выру­бал­ся узор, спле­та­ясь в затей­ли­вую, под­ска­зан­ную опы­том и фан­та­зи­ей ажур­ную вязь. Инстру­мент про­стей­ший: зуби­ло да моло­ток. Но, выру­бив узор, мастер обра­ба­ты­вал каж­дую деталь орна­мен­та спе­ци­аль­ной «гла­дил­кой», вырав­ни­вал края напиль­ни­ка­ми раз­ных раз­ме­ров и форм, — их у него, как пра­ви­ло, водил­ся целый арсе­нал.

Таким спо­со­бом выпол­не­ны и под­зо­ры козырь­ка над кры­леч­ком, и водо­сточ­ные тру­бы.

С послед­ни­ми было, конеч­но, куда слож­нее, чем с плос­ким под­зо­ром Неболь­шо­го диа­мет­ра, эти тру­бы к кар­ни­зу рас­ши­ря­ют­ся, а затем, оги­бая их, стре­ми­тель­но выно­сят­ся наверх, завер­шая чудес­ным, изящ­ным по очер­та­ни­ям гре­беш­ком. При­ме­ча­тель­но, что все кон­струк­тив­ные дета­ли соеди­не­ны без свар­ки, посред­ством руч­ной клеп­ки, но чрез­вы­чай­но акку­рат­но.

Инте­рес­ны и воро­та. Про­стые, даже несколь­ко тяже­ло­ва­тые по фор­ме, они явля­ют­ся важ­ным эле­мен­том худо­же­ствен­ной выра­зи­тель­но­сти зда­ния, гар­мо­нич­но впле­тая в общее зву­ча­ние и свою ноту. Деко­ра­тив­ные коро­ны над стой­ка­ми ворот — это тоже и кра­со­та, и поль­за (коро­ны при­зва­ны слу­жить вполне про­за­ич­ной цели: защи­те дере­вян­ных сто­ек от дождя).

Мно­го­об­ра­зие и богат­ство деко­ра­тив­ных эле­мен­тов не затме­ва­ет, а наобо­рот. под­чёр­ки­ва­ет свое­об­раз­ную кра­со­ту зда­ния. И отсю­да то осо­бое оча­ро­ва­ние, чудес­ная музы­ка метал­ли­че­ско­го узо­ра, кото­рая застав­ля­ет про­хо­же­го, забыв на миг о повсе­днев­ных забо­тах, смот­реть и смот­реть на это уди­ви­тель­ное тво­ре­ние чело­ве­че­ских рук.

Загад­ка узо­ра

Суще­ство­ва­ние спе­ци­аль­ных клас­сов масте­ров и ремё­сел в Рос­сий­ской Ака­де­мии худо­жеств было уза­ко­не­но «Уста­нов­ле­ни­ем о мастер­ствах» от 18 мар­та 1764 года. Пона­ча­лу пре­сле­до­ва­лись узко­прак­ти­че­ские цели: не про­явив­ших боль­ших спо­соб­но­стей, но уже полу­чив­ших общее обра­зо­ва­ние уче­ни­ков реше­но было обу­чать ремёс­лам.

В кон­це XVIII века деко­ра­тив­но-при­клад­но­му искус­ству в сте­нах Ака­де­мии худо­жеств еже­год­но обу­ча­лось до пят­на­дца­ти уче­ни­ков. Име­лось и Настав­ле­ние масте­рам, свое­об­раз­ный Устав:

«делать <…> кар­ни­зы, про­стые и с резь­бою, из одно­го чисто­го тол­чё­но­го мра­мо­ра или, в недо­стат­ке, из але­баст­ра, дабы чрез то не было раз­но­вре­мен­но­го в нём от раз­ных мате­ри­а­лов засы­ха­ния".

Воз­мож­но, что неко­то­рые из выпуск­ни­ков при­клад­но­го клас­са попа­да­ли рабо­тать и в отда­лён­ный Орен­бург­ский край. По край­ней мере, дошед­шие до нас деко­ра­тив­ные укра­ше­ния неко­то­рых зда­ний Орен­бур­га убе­ди­тель­но гово­рят о мастер­стве их созда­те­лей. Вот, к при­ме­ру, дом №75 по ули­це Чиче­ри­на, извест­ный сре­ди орен­бурж­цев как «ста­рый ЗАГС». Вре­мя сте­са­ло пер­во­здан­ную чёт­кость и глу­би­ну релье­фа на его сте­нах, да и насло­е­ния от мно­го­чис­лен­ных побе­лок дают себя знать. Но и то, что дошло до нас, пора­жа­ет ори­ги­наль­но­стью ком­по­зи­ци­он­но­го постро­е­ния и мело­дич­но­стью узо­ров.

По фри­зу зда­ния строй­ны­ми аккор­да­ми бегут неболь­шие высту­пы кир­пи­чей, завер­шая общую струк­ту­ру ком­по­зи­ци­он­но­го оформ­ле­ния. При­вле­ка­ют вни­ма­ние узкие окна, укра­шен­ные свое­об­раз­ны­ми леп­ны­ми налич­ни­ка­ми. В одном — мастер­ски впи­сан­ные вет­ви рос­кош­но­го дере­ва с акку­рат­но вылеп­лен­ны­ми лист­ка­ми, в дру­гом — скры­тая загад­ка…

Какой про­стор для мыс­ли и тру­да!
Какая сила дер­зо­сти и воли!
Кто, чаро­дей, в необо­зри­мом поле
Воз­двиг потом­ству эти горо­да?
Кто выстро­ил про­лё­ты колон­над,
Кто выле­пил гир­лян­ды на фрон­то­нах,
Кто средь сте­пей раз­бил испе­пе­лён­ных
Фон­та­на­ми взры­ва­ю­щий­ся сад?⁴

Сти­ли­зо­ван­ные дубо­вые листья обрам­ля­ют стро­гий крут с вити­е­ва­то вылеп­лен­ны­ми из але­баст­ра бук­ва­ми: ЯСД. Что кро­ет­ся за ними? Ини­ци­а­лы масте­ра, замыс­лив­ше­го и вопло­тив­ше­го эти леп­ные укра­ше­ния? Архи­тек­то­ра, по про­ек­ту кото­ро­го стро­ил­ся дом? Или само­го вла­дель­ца дома, поже­лав­ше­го таким обра­зом уве­ко­ве­чить своё имя? А может, знак, сим­вол, сокра­щён­ный девиз како­го-нибудь тай­но­го обще­ства, по­нятный лишь посвя­щён­но­му? Ведь такие обще­ства суще­ство­ва­ли не толь­ко в Москве да Санкт-Петер­бур­ге…

Раз­гад­ки нет.

И будет ли когда, неиз­вест­но. Каж­дый год навсе­гда уно­сит от нас ста­рые дома. Уно­сит десят­ка­ми, уно­сит целы­ми квар­та­ла­ми и ули­ца­ми. А вме­сте с ними, усту­пая чьей-то коры­сти, исче­за­ет и сама душа горо­да.

Неста­ре­ю­щая кра­со­та

Город стре­ми­тель­но рас­тёт и вширь, и ввысь. За послед­ние деся­ти­ле­тия появи­лось несколь­ко совер­шен­но новых мик­ро­рай­о­нов. Типо­вые мно­го­этаж­ные зда­ния реши­тель­но вытес­ня­ют непо­вто­ри­мые доми­ки раз­ных лет построй­ки.

Дошла оче­редь и до Фор­штад­та — ори­ги­наль­ней­ше­го каза­чье­го посе­ле­ния пря­мо за сте­на­ми кре­по­сти, какой неко­гда являл­ся Орен­бург. Точ­нее, не за сте­на­ми, а за зем­ля­ным валом, окон­ча­тель­но исчез­нув­шим толь­ко после Вели­кой Отечествен­ной вой­ны. Обшир­ный, про­сти­ра­ю­щий­ся от ули­цы Мар­ша­ла Жуко­ва чуть ли не до ули­цы 60-летия Октяб­ря. Ска­ты­ва­ю­щий­ся к Ура­лу узки­ми вити­е­ва­ты­ми улоч­ка­ми н куд­ря­вой зеле­ни садов за высо­ки­ми дере­вянными забо­ра­ми…

…И город — в ябло­нях и клё­нах,
В узо­рах тро­пок и дорог -
Лежал довер­чи­во у ног
Как тёп­лый, лас­ко­вый котё­нок…⁵

Ныне от Фор­штад­та оста­лось самая малость, мож­но ска­зать, совсем ниче­го. Да и эта малость тает на гла­зах. Сно­сят­ся послед­ние ста­рые дома, усту­пая место ультра­современным особ­ня­кам, вме­сте с ними навсе­гда схо­дят от нас и образ­цы декора­тивного оформ­ле­ния каза­чьих постро­ек. А зача­стую имен­но в оформ­ле­нии выра­жал хозя­ин свои пред­став­ле­ния о пре­крас­ном, свои меч­ты и надеж­ды…

Вот, к при­ме­ру, дом №30 по ули­це Сте­па­на Рази­на. Жестя­ная тру­ба для сто­ка воды, укра­шен­ная, слов­но цар­ская коро­на, ажур­ная вязь козырь­ка над крыль­цом, жестя­ные цве­ты по его пери­мет­ру… А в цен­тре ком­по­зи­ции — искус­но впи­сан­ные циф­ры: «1914». Те, кто в тот год все­лил­ся в новый дом, дума­ли, что будут жить здесь друж­но, счаст­ли­во и дол­го. Но мы-то зна­ем: 1914 год — это нача­ло пер­вой миро­вой вой­ны. А затем, без пере­ры­ва и про­ды­ху — две рево­лю­ции, граж­дан­ская вой­на, раз­де­лив­шая семьи, поста­вив­шая жир­ную точ­ку в исто­рии каза­че­ства. И где теперь, в каких кра­ях потом­ки тех, кто стро­ил этот дом и любов­но укра­шал его?

«Хра­нит узор рук масте­ра теп­ло…»

Огром­ный опыт само­быт­но­го архи­тек­тур­но­го твор­че­ства заклю­ча­ет в себе бога­тое исто­ри­че­ски­ми собы­ти­я­ми Орен­бур­жье. Край наш очень инте­ре­сен в этом отно­ше­нии ещё и пото­му, что рас­по­ло­жен на сты­ке двух циви­ли­за­ций…

Ази­ат­ская ересь в сла­вян­ской кро­ви
и тос­ка по про­стран­ствам бес­край­ним, -
это тот веч­ный зов, что силь­нее люб­ви,
та тре­во­га, что муча­ет втайне…⁶

Это свое­об­ра­зие нашло своё отра­же­ние не толь­ко в фор­ми­ро­ва­нии осо­бой — евразий­ской — мен­таль­но­сти у здеш­них жите­лей, чрез­вы­чай­но тер­пи­мых к любым невзго­дам и бед­стви­ям, но и в мест­ном мно­го­на­ци­о­наль­ном искус­стве. Само­быт­ная архи­тек­ту­ра Орен­бур­га, Орска, Бузу­лу­ка. Бугу­рус­ла­на заслу­жи­ва­ет того, что­бы сохра­нить её для исто­рии, для искус­ства буду­ще­го. И где как не в этой обла­сти — непо­ча­тый край инте­рес­ной для кра­е­ве­дов и необ­хо­ди­мой для нас рабо­ты?

Насто­я­щее стре­ми­тель­но ста­но­вит­ся про­шлым, но мы, при­вык­шие счи­тать про­шлым толь­ко то, что было задол­го до наше­го рож­де­ния, рав­но­душ­но про­хо­дим мимо ещё суще­ству­ю­ще­го, наив­но пола­гая, что это неиз­мен­но, что это — навсе­гда. Опас­ное заблуж­де­ние! Надо торо­пить­ся. Спе­шить запи­сы­вать рас­ска­зы ста­ро­жи­лов, фото­гра­фи­ро­вать, ста­ра­тель­но зари­со­вы­вать в аль­бо­мы не толь­ко дома цели­ком, но и их фраг­мен­ты, дета­ли, эле­мен­ты отдел­ки: части окон, две­рей, ворот, кры­лец, налич­ни­ков, затей­ли­вое обрам­ле­ние водо­сточ­ных труб, дым­ни­ков и т.д. и т.п. Необ­хо­ди­мо точ­но запе­чат­леть всё, чему гро­зит бес­по­щад­ное вре­мя.

Это и есть насто­я­щий пат­ри­о­тизм, ис-тин­ная любовь к Родине.

1. Елин Илья. После грозы//Вечный берег. Два века поэ­зии Орен­бур­жья. Калу­га, 1994. С. 123
2. Кожев­ни­ко­ва Ната­лья. Лики люб­ви. Калу­га, 1992. С 13
3. Попо­ва Свет­ла­на. Жизнь науда­чу… С 11
4. Забо­лоц­кий Н.А. Столб­цы и поэ­мы… С 205
5. Бех­те­рев Игорь. В том город­ке. М, 1983
6. Тре­фи­лов Вла­ди­слав. Мгно­ве­ние. Калу­га. 1994. С 101–102

Об авто­ре: Ана­то­лий Пет­ро­вич Прусс родил­ся в 1953 г. в посёл­ке Зелё­но­дольск Квар­кен­ско­го рай­о­на.

После служ­бы в Совет­ской Армии окон­чил ОГПИ и очную аспи­ран­ту­ру при кафед­ре досо­вет­ской исто­рии СССР Мос­ков­ско­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та им. В.И. Лени­на.

Рабо­тал асси­стен­том кафед­ры Все­об­щей исто­рии, дека­ном исто­ри­че­ско­го факуль­те­та Актю­бин­ско­го уни­вер­си­те­та, заве­ду­ю­щим кафед­рой Исто­рии СССР и Все­об­щей исто­рии, заве­ду­ю­щим кафед­рой инфор­ма­ци­он­но-пра­во­вых основ управ­ле­ния и про­рек­то­ром по внеш­ним свя­зям инсти­ту­та Управ­ле­ния при ОГАУ, началь­ни­ком инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ско­го управ­ле­ния адми­ни­стра­ции г. Орен­бур­га. В насто­я­щее вре­мя —  заме­сти­тель началь­ни­ка управ­ле­ния адми­ни­стра­ции Орен­бург­ской обла­сти по инфор­ма­ции и обще­ствен­ным свя­зям. Кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук, доцент.

Источ­ник: «Гости­ный двор» №17, стр. 165–171