Как заселялись оренбургские степи

Уфим­ская про­вин­ция с близ­ле­жа­щи­ми места­ми, мас­штаб 50 верст, 1745 год.

Что такое «само­тёк»?

Как извест­но, Орен­бург­ская губер­ния была обра­зо­ва­на в 1744 году. Гра­ни­цы её опре­де­ли­ла Орен­бург­ская экс­пе­ди­ция, про­из­ве­дя топо­гра­фи­че­ское иссле­до­ва­ние обшир­ных яиц­ких и баш­кир­ских земель в 1734–38 годах, при этом южная и восточ­ная «грань» (гра­ни­цы тер­ри­то­рии) на кар­тах выгля­де­ла доволь­но услов­но.

Лишь после паде­ния Казан­ско­го хан­ства в 1552 году на тер­ри­то­рии совре­мен­но­го Южно­го Ура­ла появи­лось рус­ское насе­ле­ние, в основ­ном воен­но-слу­жи­лое, а мно­го поз­же и осед­лое, кре­стьян­ское. Не лишне напом­нить, что тер­мин «рус­ское насе­ле­ние» соби­ра­тель­ный и под­ра­зу­ме­ва­ет этни­че­скую груп­пу, состо­я­щую из вели­ко­ру­сов, мало­ру­сов и бело­ру­сов. Исто­ри­че­ски вели­ко­ру­сы про­жи­ва­ли в цен­траль­ных рай­о­нах Рос­сий­ской Импе­рии (Тверь, Яро­славль и пр.), мало­ру­сы (они же чер­ка­сы) — жите­ли Малой Рос­сии, т.е. укра­ин­цы, а жите­ли Белой Рос­сии — нынеш­ние бело­ру­сы. Дли­тель­ное сов­мест­ное про­жи­ва­ние сопро­вож­да­лось их сме­ши­ва­ни­ем и «обру­се­ни­ем».

Одно из ста­рей­ших рус­ских посе­ле­ний в Завол­жье осно­ва­но в 1586 году, это город Сама­ра, а в XVII веке там же появи­лись и несколь­ко дере­вень. Прак­ти­че­ски это было не засе­ле­ние, а незна­чи­тель­ное про­ник­но­ве­ние Рос­сий­ско­го госу­дар­ства на Заволж­скую тер­ри­то­рию. Этот факт отме­тил в 1842 году орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор В.А. Перов­ский:

«после поко­ре­ния Каза­ни Рос­сия, сбли­зясь с стра­на­ми Заволж­ски­ми, око­ло полу­то­ра­ста лет не при­ни­ма­ла ника­ких мер, дабы…упрочить власть свою на рубеж Сред­ней Азии».

Справ­ка: В пер­вой поло­вине XVII века линия кре­по­стей (Уфа, Бирск, Сама­ра, Мен­зе­линск) была уси­ле­на укреп­ле­ни­я­ми по реке Черем­шане (Тиинск, Билярск, Шеш­минск и др.), кото­рые полу­чи­ли назва­ние Закам­ской чер­ты, или Закам­ской линии.

Осво­ен­ные зем­ли Рос­сий­ской импе­рии в пер­вой тре­ти XVIII сто­ле­тия закан­чи­ва­лись по Закам­ской линии. Состо­я­щие при кре­по­стях «слу­жи­лые люди» не могут быть назва­ны «насе­ле­ни­ем», пото­му что их состав менял­ся еже­год­но, зем­ле­па­ше­ством они не зани­ма­лись, оброк не пла­ти­ли. Имен­но с тер­ри­то­рии Закам­ской линии нача­лось есте­ствен­ное запол­не­ние Орен­бург­ско­го края и южных баш­кир­ских земель рус­ско­языч­ным насе­ле­ни­ем.

Мало­ро­сы, Иллю­стри­ро­ван­ная энцик­ло­пе­дия наро­дов Рос­сии. СПб., 1877

Этот про­цесс на совре­мен­ном язы­ке мож­но обо­зна­чить как «само­тёк», так как основ­ную мас­су «пере­ход­цев» на новые зем­ли состав­ля­ли бег­лые, а так же «непом­ня­щие род­ства и поме­щи­ков» кре­стьяне. Лишь малой частью были кре­пост­ные и поме­щи­чьи кре­стьяне, пере­ве­дён­ные «во вновь заве­дён­ные» дерев­ни воен­но­слу­жа­щи­ми, полу­чив­шие земель­ные уго­дья в Орен­бург­ском крае.

К 1736 году в Орен­бург­ском крае сфор­ми­ро­ва­лась новая доро­га к Сама­ре, полу­чив­шая назва­ние «Мос­ков­ская», вдоль кото­рой по ука­за­нию И.И. Кири­ло­ва воз­во­ди­лись кре­по­сти, в даль­ней­шем став­шие места­ми посе­ле­ния кре­стьян. С появ­ле­ни­ем Уфим­ской про­вин­ции, а затем Орен­бург­ской губер­нии и погра­нич­ной линии, быст­ро про­ис­хо­ди­ло обра­зо­ва­ние лишь воен­ных посе­ле­ний.

Вме­сто Сиби­ри – в Орен­бург!

Для при­вле­че­ния к посе­ле­нию на «Мос­ков­ской доро­ге» 11 фев­ра­ля 1736 года был издан Указ, раз­ре­шив­ший И.И. Кири­ло­ву в укреп­лен­ные места при­вле­кать отстав­ных дра­гун, сол­дат и мат­ро­сов, доб­ро­воль­цев из меще­ря­ков и каза­ков, каза­чьих и дво­рян­ских детей, бег­лых кре­стьян, ссыль­ных. Людей послед­ней кате­го­рии «ссыль­ные» актив­но при­ни­ма­ли на воен­ную служ­бу и в зем­ле­де­лие в каче­стве работ­ни­ков. По Ука­зу уста­нав­ли­ва­лось:

«вме­сто Сиби­ри ссы­лоч­ных в Орен­бург посы­лать, коих рас­пре­де­лять в каза­ки, на паш­ню и в шах­ты, а излиш­них отсы­лать по-преж­не­му на сибир­ские заво­ды».

Справ­ка: Меще­ря­ки, меще­ра – тур­ко-фин­ское пле­мя, пра­виль­нее ска­зать, частич­но сме­шав­ше­е­ся с тата­ра­ми, обру­сев­шее фин­ское пле­мя. В про­шлом меще­ря­ки насе­ля­ли так назы­ва­е­мую Мещер­скую область, в состав кото­рой вхо­ди­ла часть нынеш­ней Рязан­ской обла­сти к севе­ру от реки Ока, север­ные уез­ды Там­бов­ской обла­сти, запад­ные уез­ды Пен­зен­ской обла­сти, а так­же нахо­ди­лись в пре­де­лах быв­ше­го Казан­ско­го цар­ства по пра­вую сто­ро­ну Вол­ги, отку­да народ ушел в Баш­ки­рию после заво­е­ва­ния Каза­ни.

Вот инте­рес­ный при­мер высыл­ки из Мало­рос­сии Алек­сея Тара­ка­но­ва. Этот Тара­ка­нов, сена­тор и гене­рал-май­ор, в 1735 году решил осно­вать соб­ствен­ную сло­бо­ду Алек­се­ев­скую, собрал воль­ных чер­кас и пред­ло­жил им пере­се­лить­ся на новые зем­ли по реке Калит­ве с усло­ви­ем

«ата­ма­нам и еса­у­лам и всем поспо­лит­ным людям накреп­ко при­хо­дя­щих людей раз­смат­ри­вать, чтоб были воль­ные чер­ка­сы и под видом бы чер­ка­ше­ни­на рус­ский не вкрал­ся, а рус­ских людей и дон­ских коза­ков без пашпор­тов конеч­но ни одно­го не при­ни­мать и ни дня не дер­жать».

Поз­же ока­за­лось, что прав на зем­лю Тара­ка­нов не имел,

«валуй­ский подья­чий Сели­ва­нов без Ука­зу отвел Тара­ка­но­ву по 3000 четей «дико­го поля» во всех трех сме­нах, за что его били кну­том и сосла­ли на веч­ное житье с женой и детьми в Орен­бургъ …. сло­бо­ду веле­но было раз­ру­шить, а чер­кас рас­пу­стить» (Бага­лей Д.И. «Очер­ки из исто­рии коло­ни­за­ции степ­ной окра­и­ны Мос­ков­ско­го госу­дар­ства», Москва 1887 г.).

Бело­ру­сы. Иллю­стри­ро­ван­ная энцик­ло­пе­дия наро­дов Рос­сии. СПб., 1877

Кста­ти, Орен­бург в том вре­мя упо­ми­на­ет­ся не как город или кон­крет­ное место высыл­ки, а как некое про­стран­ство, уда­лен­ное и при­год­ное для нака­за­ния.

При­мер­но к 1740 году, когда Орен­бург­ский край стал изве­стен в цен­траль­ных губер­ни­ях Рос­сии, появи­лось зна­чи­тель­ное коли­че­ство само­воль­ных пере­се­лен­цев, так назы­ва­е­мых «сход­цев».

Пути, кото­ры­ми бег­лые кре­стьяне попа­да­ли в Орен­бург­ский край, были длин­ны­ми и дол­ги­ми. «Раз­но­чин­цы», ины­ми сло­ва­ми «бег­лые», ухо­ди­ли в отда­лен­ные места, неод­но­крат­но меня­ли место житель­ства. Извест­ны «допрос­ные листы» таких людей. К при­ме­ру, Гав­ри­ла Суда­ков родил­ся в Ала­тыр­ском уез­де в селе Спас­ском, про­ис­хо­дил из мона­стыр­ских кре­стьян, когда умер его отец, то «сошел ис того села в Сим­бир­ский уезд, в двор­цо­вое село Вос­кре­сен­ское и жил 27 лет, а с того села сошел в Бузу­лукскую кре­пость и в оной кре­по­сти определен…в пахот­ные каза­ки». Дру­гой «раз­но­чи­нец» пока­зал, что зовут его Ники­та Тока­рев, по про­ис­хож­де­нию сын марий­ско­го ново­кре­ще­но­го ясач­но­го кре­стья­ни­на села Елат­мы Казан­ско­го уез­да, ушел в «сол­дат­ское село Сен­ги­лей­ку» Сим­бир­ско­го уез­да, затем «сошел на Вол­гу и ходил на стру­гах бур­ла­ком 5 лет», в Сама­ре, где была кан­це­ля­рия Орен­бург­ской комис­сии, был «допра­ши­ван и по допро­су определен…в Тоц­кую кре­пость в жало­ван­ные каза­ки».

Кто такие сход­цы?

К 1740 году началь­ни­ком Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции И.И. Кири­ло­вым «в регу­ляр­ные и дру­гие служ­бы» зачис­ле­но и пере­ве­де­но в сосло­вие каза­ков 5154 чело­век муж­ско­го пола, боль­шин­ство таких «сход­цев» были бег­лы­ми кре­стья­на­ми. 

Сибир­ские и волж­ские тата­ры. Иллю­стри­ро­ван­ная энцик­ло­пе­дия наро­дов Рос­сии. СПб., 1877

В кан­це­ля­рии Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции «закры­ва­ли гла­за» на про­ис­хож­де­ние при­ня­тых в каза­ки, посколь­ку ино­го источ­ни­ка посе­лен­цев прак­ти­че­ски не было. По сви­де­тель­ству П. Рыч­ко­ва И.И. Кири­лов

«к посе­ле­нию ж в новых кре­по­стях при­ни­мал охот­ни­ков, а боль­ше бро­дя­щих и объ­яв­ля­ю­щих о себе, что про­пис­ные от подуш­но­го окла­ду, коих тогда нема­лое чис­ло им, Кири­ло­вым, запи­са­но и в те кре­по­сти с над­ле­жа­щею ссу­дой день­га­ми и про­ви­ан­том на посе­ле­ние отправ­ле­но».

В том же 1740 году про­ве­де­на пере­пись живу­щим в кре­по­стях по Самар­ской, Яиц­кой линии и Завол­жье. Све­де­ния пере­пи­сей, по под­сче­там раз­ных авто­ров, не сов­па­да­ют, сле­до­ва­тель­но, не точ­ны сами по себе. Более точ­ный под­счет харак­те­рен для «слу­жи­ло­го» соста­ва кре­по­стей. Как по про­ис­хож­де­нию, ины­ми сло­ва­ми местам преж­не­го житель­ства, так и по сослов­но­му соста­ву, пере­се­лен­цы были неод­но­род­ны. К при­ме­ру, в Бузу­лук­ской кре­по­сти нахо­ди­лись «сход­цы» 36 уез­дов Рос­сии. Вооб­ще же в кре­по­стях, состо­я­щих в ведом­стве Орен­бург­ской комис­сии, более поло­ви­ны «сход­цев» при­бы­ли из Ниже­го­род­ско­го, Ала­тыр­ско­го, Пен­зен­ско­го и Сим­бир­ско­го уез­дов, т.е. со Сред­не­го Повол­жья. Лишь на Исет­ской линии пре­об­ла­да­ли выход­цы с Ура­ла и Сиби­ри.

Све­де­ния при пере­пи­си соби­ра­лись со слов глав семейств, соци­аль­ное про­ис­хож­де­ние жены и место рож­де­ния опре­де­ля­лось по мужу, что вно­си­ло зна­чи­тель­ные неточ­но­сти в запи­си. Так, по све­де­ни­ям из 14 кре­по­стей по р. Яик и р. Сама­ра, в «насто­я­щих каза­ках» чис­ли­лись выход­цы 136 уез­дов, горо­дов, укра­ин­ских пол­ков и про­чих тер­ри­то­рий Рос­сий­ской Импе­рии, быв­ших ранее погра­нич­ны­ми чер­та­ми.

Кир­гиз и кир­гиз­ка. Открыт­ка с этно­гра­фи­че­ским рисун­ком Густа­ва Пау­ли из аль­бо­ма «Этно­гра­фи­че­ское опи­са­ние наро­дов Рос­сии». Аль­бом был опуб­ли­ко­ван Обще­ством в 1862 году к тыся­че­ле­тию Рос­сий­ско­го госу­дар­ства.

Исто­ри­че­ский и родо­слов­ный инте­рес пред­став­ля­ют запи­си объ­яс­не­ний «выход­цев», обна­ру­жен­ные в реви­зи­ях. «Вновь при­бран­ный казак» А.Т. Рез­вя­ков «пока­зал», что его отец был ямщи­ком г. Каси­мо­ва, отку­да ушел в Ала­тыр­ский уезд, где он (А. Рез­вя­ков) родил­ся, а поз­же пере­шел в Сама­ру, где запи­сал­ся в каза­ки. Казак Д.Г. Стрель­цов заявил, что родил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де, а его отец был в Москве стрель­цом (отку­да и фами­лия), ушел в Пен­зен­ский уезд, затем, услы­шав о «набо­ре в каза­ки», пере­шел на Орен­бург­скую линию.

Соци­аль­ный состав «при­бран­ных каза­ков» в 40‑е годы XVIII сто­ле­тия сле­ду­ю­щий: око­ло поло­ви­ны состав­ля­ют бежав­шие «на Яик и Сама­ру» быв­шие двор­цо­вые кре­стьяне, затем мона­стыр­ские кре­стьяне, поме­щи­чьи, пахот­ные сол­да­ты (потом­ки слу­жи­лых людей), ямщи­ки. Истин­ные моти­вы побе­га сей­час узнать невоз­мож­но, но ука­зы­ва­ют­ся и голод, «оби­да» поме­щи­ка, разо­ре­ние от пода­тей, бед­ность, и пр.

Опрос­ный лист Михай­ло­вых.

Поме­щен­ные в кре­по­сти по «Табе­лю о состо­я­нии в ниже­пи­сан­ных ново­по­стрен­ных от Сама­ры до Оренбурга…крепостях» каза­ки дели­лись на «рус­ских» и «ино­вер­цев», груп­па «чер­кас» отме­че­на в Илец­кой кре­по­сти. Такое деле­ние под­ра­зу­ме­ва­ет веро­ис­по­ве­да­ние, пре­об­ла­да­ли пра­во­слав­ные слу­жи­лые каза­ки.

К 1741 году в кре­по­стях по рекам Сама­ре и Яик нача­то раз­ме­ще­ние регу­ляр­ных войск и пол­ков ланд­ми­ли­ции. Попыт­ка отка­зать­ся от каза­ков, зна­чи­тель­ную часть кото­рых состав­ля­ли бег­лые, не увен­ча­лась успе­хом, людей для этой цели не хва­та­ло. Кан­це­ля­рия Орен­бург­ской комис­сии сооб­щи­ла в Сенат сле­ду­ю­щее:

«О насе­ле­нии кре­по­стей все­гдаш­нее ста­ра­ние чинит­ся, ток­мо горо­до­вых слу­жи­лых людей в посе­ле­нии нико­во есче нет, да и быть неча­я­тель­но, ибо хотя о сем во все губер­нии и про­вин­ции писа­но, одна­ко в при­сыл­ке ниот­ку­да их нет…».

Насе­ле­ние, в широ­ком смыс­ле сло­ва, Орен­бург­ско­го края состав­ля­ли коче­вые наро­ды и слу­жи­лые люди, но осед­ло­го, зани­ма­ю­ще­го­ся зем­ле­де­ли­ем кре­стьян как тако­во­го не было. Толь­ко после появ­ле­ния укреп­лен­ной погра­нич­ной линии, кото­рая сни­зи­ла риск напа­де­ния кочев­ни­ков, и устрой­ства дорог, нача­лось мед­лен­ное, плав­ное засе­ле­ние орен­бург­ских земель кре­стья­на­ми.

Ново- и ста­ро­кре­ще­ные

Актив­но при­вле­ка­лись к засе­ле­нию Орен­бург­ской губер­нии жите­ли Казан­ской губер­нии. С этой целью в 1736 году издан Указ, соглас­но кото­ро­му теп­тя­ри, в основ­ном ими были тата­ры, наде­ля­лись зем­лей за счет баш­кир, что вызва­ло рост осед­ло­го теп­тяр­ско­го и бобыль­ско­го насе­ле­ния. Мно­гие из них при­ни­ма­ли пра­во­слав­ную веру, полу­ча­ли хри­сти­ан­ские име­на и в конеч­ном ито­ге «рас­тво­ря­лись» в рус­ском насе­ле­нии.

Справ­ка: Теп­тя­ри – по сути пред­став­ля­ют не отдель­ную груп­пу, а явля­ют­ся потом­ка­ми сме­шан­ных бра­ков татар и фин­ских народ­но­стей: чере­мис, чува­шей, вотя­ков, морд­вы.

В 1743 году про­ло­же­на доро­га от Орен­бур­га в сто­ро­ну Казан­ско­го уез­да, полу­чив­шая назва­ние «Новая Мос­ков­ская», в сто­роне от казах­ской сте­пи и внут­рен­них рай­о­нов Баш­ки­рии. «Того же лета, и для сво­бод­но­го к Орен­бур­гу из Казан­ско­го уез­да поезд­ка учре­жде­на и раз­ны­ми дерев­ня­ми до Кучуй­ско­го фельд­шан­ца (зем­ля­ное поле­вое укреп­ле­ние) насе­ле­на», так было опре­де­ле­но назна­че­ние новой доро­ги совре­мен­ни­ка­ми. С появ­ле­ни­ем этой доро­ги уве­ли­чил­ся и при­ток пере­се­лен­цев в Орен­бург­ский край.

Чинов­ни­ки Орен­бург­ской комис­сии, полу­чив­шие за служ­бу зем­ли в Орен­бург­ском уез­де, насе­ля­ли свои дерев­ни кре­стья­на­ми (из кре­пост­ных). «Куп­чая кре­пость» оформ­ля­лась на осо­бой бума­ге, имев­шей спе­ци­аль­ное клей­мо. Напри­мер, кол­леж­ский асес­сор, сек­ре­тарь Петр Ива­но­вич Рыч­ков имел во вла­де­нии две дерев­ни, «во вновь посе­лен­ной его деревне» Клю­чах посе­лил 33 кре­стья­ни­на, а в деревне Вер­хо­су­лье 17 кре­стьян. По про­ис­хож­де­нию состав поме­щи­чьей дерев­ни был одно­тип­ным, эти кре­пост­ные фами­лий как тако­вых не име­ли, запи­са­ны по «про­зва­нию».

По реви­зии 1747 года в Орен­бург­ском уез­де по Новой Мос­ков­ской доро­ге чис­лят­ся в основ­ном «ино­род­че­ские», при­пис­ные дерев­ни с татар­ским насе­ле­ни­ем (Али­е­ва, Бига­ше­ва, Дюсме­тье­ва, Муста­фи­на, Юзее­ва и проч.), в сло­бо­дах запи­са­ны тор­го­вые тата­ры (Сеи­тов­ская сл.) и «непом­ня­щие род­ства и поме­щи­ков» (Бугуль­мин­ская и проч.). Осо­бо заме­чу, что жены «непом­ня­щих род­ства и поме­щи­ков» запи­са­ны с ука­за­ни­ем преж­не­го места житель­ства и при­над­леж­но­сти к поме­щи­ку. Посколь­ку пода­ти пла­ти­ли с каж­дой души «муже­ска­го полу», гла­вы семей «забы­ва­ли», кто они и отку­да, с жен­щин же подуш­ный оклад не взи­мал­ся, поэто­му они ука­зы­ва­ли свое про­ис­хож­де­ние.

В 1747 году по Новой Мос­ков­ской доро­ге было при­пи­са­но «непом­ня­щие род­ства и поме­щи­ков» 170 муж­чин, без ука­за­ния преж­не­го сосло­вия и места житель­ства, не счи­тая чле­нов семей. Как тако­вых фами­лий эти посе­лен­цы не име­ли, в боль­шин­стве име­но­ва­ли­лись по «оте­че­ству» (Абра­мов, Ага­фо­нов, Ива­нов) или про­зви­щу (Кокуш­кин, Коло­тов, Пестов), роду дея­тель­но­сти (Скор­ня­ков). По одно­му «про­зва­нию», а имен­но «Мутов­ских», мож­но пред­по­ло­жить мало­рос­сий­ское про­ис­хож­де­ние.

В Бугуль­мин­скую сло­бо­ду в 1747 году при­пи­са­но 186 «душ», боль­шин­ство из них так­же фами­лии не име­ет («по отче­ству»), ука­за­ны двое бег­лых кре­стьян. Фами­лий, сле­до­ва­тель­но, более дав­нее про­ис­хож­де­ние, в Бугуль­мин­ской сло­бо­де насчи­ты­ва­лось лишь 14, это: Антро­пов, Боб­ков, Дере­вян­ков, Дымо­ров, Ель­хов, Коло­сов, Коро­нев, Лош­ка­рев, Мос­ка­лев, Ненин, Плот­ни­ков, Порт­ной, Сумин, Шка­рин. Как вид­но, это в основ­ном про­звищ­ные фами­лии, неко­то­рые име­ют мало­рос­сий­ское про­ис­хож­де­ние (Сумин, Мос­ка­лев).

Чуваш­ка, морд­ва, чере­ми­сы. Открыт­ка с этно­гра­фи­че­ским рисун­ком Густа­ва Пау­ли из аль­бо­ма «Этно­гра­фи­че­ское опи­са­ние наро­дов Рос­сии». Аль­бом был опуб­ли­ко­ван Обще­ством в 1862 году к тыся­че­ле­тию Рос­сий­ско­го госу­дар­ства.

По Ногай­ской доро­ге Уфим­ско­го уез­да в 1747 году при­пи­са­но сим­бир­ски­ми завод­чи­ка­ми Твер­ды­ше­вым Ива­ном Борисовым(ичем) и Мяс­ни­ко­вым Ива­ном Семеновым(ичем) 290 «душ» поме­щи­чьих и завод­ских людей «по Вос­кре­сен­ско­му меде­пла­виль­но­му и желез­но­му заво­ду» на реке Тор. При­пи­сан­ные «души» были куп­ле­ны у поме­щи­ка «кня­зя Алек­сея Дмит­ри­е­ва сына Голи­цы­на» в с. Покров­ское, Хил­ков­ка тоже Сим­бир­ско­го уез­да. При Вос­кре­сен­ском заво­де в сло­бо­де посе­ли­лись «непом­ня­щие род­ства» 127 чело­век, сре­ди них были ново­кре­ще­ные из морд­вы, баш­кир, татар, чува­шей, полу­чив­шие рус­ские име­на и фами­лии, вот неко­то­рые из них: Баш­кир­цев, Ефи­мов, Коло­ти­лов, Шабер­дин, Неупо­ко­ев, Тере­б­ров, Тор­пи­ев, Оку­на­ев, Шумя­ков, Коха­лов, Нови­ков, Диви­шев. Общее коли­че­ство при­пи­сан­ных соста­ви­ло 417 душ.

Все­го в 1747 году в Орен­бург­ский уезд при­пи­са­но 4040 «душ», в купе­че­ство — 16, «раз­ных чинов не име­ю­щих дере­вень 9 душ». В Сеи­то­вой сло­бо­де, как напи­са­но в реви­зии «во вновь посе­лен­ной», чис­ли­лось 973 тата­ри­на, 25 баш­ки­ров. По Новой Мос­ков­ской доро­ге запи­са­но ино­вер­цев-татар 1940, вотя­ков–  19, баш­кир­цев — 1, чере­мис — 1, кре­стьян и поме­щи­чьих людей — 54, «пом­ня­щих род­ство и госу­дар­ствен­ных чер­но­сош­ных кре­стьян» 586 душ муж­ско­го пола, а все­го 3798 «душ».

К 1766 году в Орен­бург­ском уез­де уве­ли­чи­лось коли­че­ство таких поме­щи­чьих дере­вень, «заве­ден­ных» воен­но­слу­жа­щи­ми. Насе­ля­лись дерев­ни кре­пост­ны­ми кре­стья­на­ми, куп­лен­ны­ми в основ­ном в Самар­ской, Сим­бир­ской и Орен­бург­ской губер­ни­ях.

Эко­но­ми­че­ски жите­ли Орен­бург­ской губер­нии состав­ля­ли две груп­пы: подат­ное и непо­дат­ное насе­ле­ние. Подат­ные пла­ти­ли нало­ги госу­дар­ству, они состав­ля­ли боль­шин­ство. Сре­ди подат­но­го сосло­вия наи­боль­шую часть состав­ля­ли рус­ские кре­стьяне.

К непо­дат­но­му сосло­вию отно­си­лись свя­щен­но­слу­жи­те­ли, отстав­ные сол­да­ты, каза­ки, баш­ки­ры и тата­ры нере­гу­ляр­но­го вой­ска, кал­мы­ки, каза­хи, кара­кал­па­ки.

Баш­ки­ры. Открыт­ка с этно­гра­фи­че­ским рисун­ком Густа­ва Пау­ли из аль­бо­ма «Этно­гра­фи­че­ское опи­са­ние наро­дов Рос­сии». Аль­бом был опуб­ли­ко­ван Обще­ством в 1862 году к тыся­че­ле­тию Рос­сий­ско­го госу­дар­ства.

Уве­ли­че­ние жите­лей Орен­бург­ской губер­нии, кото­рые пла­ти­ли нало­ги, было свя­за­но с при­то­ком рус­ских пере­се­лен­цев. А вот рост чис­ла непо­дат­ных жите­лей про­ис­хо­дил, в основ­ном, за счет высо­кой рож­да­е­мо­сти.

В пери­од с 1744 по 1766 годы Орен­бург­ская губер­ния засе­ля­лась нерав­но­мер­но, в основ­ном с самар­ско-сим­бир­ско­го-уфим­ско­го направ­ле­ния. Зна­чи­тель­ную часть состав­ля­ли бег­лые кре­стьяне внут­рен­них губер­ний Рос­сий­ской Импе­рии, раз­но­об­раз­ных по про­ис­хож­де­нию и веро­ис­по­ве­да­нию. Усло­ви­ем про­жи­ва­ния в Орен­бург­ской губер­нии в пер­вые деся­ти­ле­тия был пере­ход в каза­чье сосло­вие, под­ра­зу­ме­ва­ю­щее выпол­не­ние воин­ских обя­зан­но­стей (охра­на дорог и кре­по­стей). Пере­ход в «каза­ки» сопро­вож­дал­ся кре­ще­ни­ем, хри­сти­а­ни­за­ци­ей «ино­род­цев-пере­ход­цев». Раз­но­об­раз­ное про­ис­хож­де­ние посе­лен­цев «раз­мы­ва­лось» сме­шан­ны­ми бра­ка­ми, посте­пен­но внед­рял­ся и ста­но­вил­ся основ­ным рус­ский язык и хри­сти­ан­ские име­на.

Автор: Алек­сандр Исков­ский

Источ­ник: Аргу­мен­ты и фак­ты. Орен­бург, 26 июня 2017