Маска Пушкина в Оренбургском музее

29 янва­ря (ст. сти­ля) 1837 года в Петер­бур­ге скон­чал­ся вели­кий поэт Рос­сии А. С. Пуш­кин. В тот же день, по прось­ба дру­зей поэта, извест­ный тогдаш­ний скуль­птор С. И. Галь­берг и мастер-фор­мов­щик Ака­де­мии худо­жеств Балин сня­ли гип­со­вый сле­пок с лица Пуш­ки­на, а с полу­чен­ной фор­мы отли­ли око­ло 15 гип­со­вых масок. Все они были роз­да­ны В.А. Жуков­ским род­ным и дру­зьям поэта. Судя по иссле­до­ва­ни­ям пуш­ки­ни­стов, гип­со­вые мас­ки пер­во­го отли­ва полу­чи­ли, кро­ме В.А. Жуков­ско­го, отец А.С. Пуш­ки­на — Сер­гей Льво­вич, К.К. Ден­зас — това­рищ по лицею и секун­дант со сто­ро­ны Пуш­ки­на на дуэ­ли с Дан­те­сом, друг поэта П.В. Нащо­кин, писа­те­ли Е.А. Бара­тын­ский, Н.И. Люби­мов, М.П. Пого­дин, С.П. Шевы­рев и дру­гие. Потом эти гип­со­вые мас­ки пере­шли во вто­рые и тре­тьи руки.

Сей­час масок пер­во­го отли­ва с фор­мы, сня­той С.И. Галь­бер­гом и Бали­ным, извест­но все­го четы­ре экзем­пля­ра. Две из них хра­нят­ся во Все­со­юз­ном Пуш­кин­ском музее в Ленин­гра­де, тре­тья — в науч­ной биб­лио­те­ке Тар­тус­ско­го уни­вер­си­те­та (Эстон­ская ССР) и, нако­нец, чет­вер­тая — в Орен­бург­ском област­ном кра­е­вед­че­ском музее.

При­ме­ча­ния «Берд­ской сло­бо­ды»: Неод­но­крат­но в раз­ных источ­ни­ках при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся с раз­лич­ны­ми вер­си­я­ми про­ис­хож­де­ния посмерт­ной мас­ки поэта.

Извест­но, что В.И. Даль, будучи по делам в Петер­бур­ге с Перов­ским в 1837 году, узнал о дуэ­ли поэта и нахо­дил­ся у посте­ли уми­ра­ю­ще­го А.С. Пуш­ки­на и как друг, и как врач. Он оста­вил запис­ки о послед­них часах и мину­тах жиз­ни поэта. Поз­же в вос­по­ми­на­ни­ях Даль напи­шет: «Мне достал­ся от вдо­вы Пуш­ки­на доро­гой пода­рок: пер­стень его с изу­мру­дом, кото­рый он все­гда носил послед­нее вре­мя и назы­вал — не знаю, поче­му — талис­ма­ном; доста­лась от В.А. Жуков­ско­го послед­няя одеж­да Пуш­ки­на, после кото­рой оде­ли его, толь­ко что­бы поло­жить в гроб. Это чёр­ный сюр­тук с неболь­шою, в ного­ток, дыроч­кою про­тив пра­во­го паха…» Печаль­ные подар­ки Даль при­вёз в Орен­бург, о чём сви­де­тель­ству­ют пись­ма Даля его дру­зьям.

Суще­ству­ет в Орен­бур­ге леген­да о том, что Даль яко­бы при­вез в Орен­бург и посмерт­ную мас­ку Пуш­ки­на (и даже яко­бы про­дал ее), но вряд ли это было так. Сле­ду­ет отме­тить, что сам Даль ни в одном из сво­их вос­по­ми­на­ний не пишет о посмерт­ной мас­ке поэта, хотя обо всех вещах, свя­зан­ных с Пуш­ки­ным, рас­ска­зы­ва­ет подроб­но.

Воз­мож­но В.А. Жуков­ский, кото­рый зани­мал­ся посмерт­ны­ми мас­ка­ми поэта, ско­рее все­го, отдал одну из них (из пер­вых, самых луч­ших) сво­е­му зака­дыч­но­му дру­гу орен­бург­ско­му губер­на­то­ру В.А. Перов­ско­му, а не его чинов­ни­ку В. Далю. В поль­зу этой вер­сии сви­де­тель­ству­ет и то обсто­я­тель­ство, что В.А. Перов­ский соби­рал кол­лек­цию посмерт­ных масок зна­ме­ни­тых людей — этот факт дока­зан архив­ны­ми изыс­ка­ни­я­ми иссле­до­ва­те­ля Г.П. Мат­ви­ев­ской (Мат­ви­ев­ская Г.П. В.А. Перов­ский и Джеймс Аббот: встре­ча в Оренбурге//Оренбургский край. Архив­ные доку­мен­ты. Мате­ри­а­лы. Иссле­до­ва­ния. — Орен­бург: Изд. ОГПУ, 2008).

Суще­ству­ют и более экзо­ти­че­ская вер­сия. Так 29 апре­ля 1948 года в газе­те «Чка­лов­ская ком­му­на» была опуб­ли­ко­ва­на замет­ка «Мас­ка с лица А.С. Пуш­ки­на», соглас­но кото­рой посмерт­ную мас­ку соб­ствен­но­руч­но сде­лал Вла­ди­мир Даль:

"В област­ном музее хра­нит­ся ред­кий экзем­пляр мас­ки с лица Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на. Мас­ка сде­ла­на извест­ным язы­ко­ве­дом Далем, близ­ким дру­гом поэта.

В янва­ре 1837 года Даль по делам служ­бы нахо­дил­ся в Петер­бур­ге. Узнав о дуэ­ли поэта и о его  болез­ни, Даль не отхо­дил от посте­ли Пуш­ки­на и спу­стя два часа после его смер­ти снял с лица три гип­со­вых слеп­ка. Один из них Даль пода­рил орен­бург­ско­му кра­е­ве­ду Соко­ло­ву, кото­рый пожерт­во­вал этот ред­кий экс­по­нат музею".

Ну а как было на самом деле чита­ем даль­ше…

Посмерт­ная мас­ка А.С. Пуш­ки­на. Музей исто­рии Орен­бур­га

Эти мас­ки сохра­ни­ли чер­ты лица поэта.

В.А. Жуков­ский, при­сут­ство­вав­ший при кон­чине А.С. Пуш­ки­на, писал:

Когда все ушли, я сел перед ним и дол­го, один, смот­рел ему в лицо… К сча­стью, я вспом­нил вовре­мя, что надоб­но с него снять мас­ку; это было испол­не­но немед­лен­но; чер­ты его еще но успе­ли изме­нить­ся.

Мас­ки име­ют огром­ное зна­че­ние для худож­ни­ков и скуль­пто­ров при вос­со­зда­нии обра­за вели­ко­го поэта. Л.П. Фев­чук, автор иссле­до­ва­ния «Пер­вые скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния Пуш­ки­на», пишет:

Посмерт­ная гип­со­вая мас­ка Пуш­ки­на, сня­тая с него в день смер­ти, дает пред­став­ле­ние об обли­ке поэта в послед­ние годы его жиз­ни и сохра­ня­ет непре­хо­дя­щее зна­че­ние пер­во­ис­точ­ни­ка для после­ду­ю­щей ико­но­гра­фии.

Есте­ствен­но, воз­ни­ка­ет вопрос, каким обра­зом гип­со­вая мас­ка Пуш­ки­на попа­ла из Петер­бур­га в Орен­бург, в город, куда поэт совер­шил свое путе­ше­ствие осе­нью 1833 года, что­бы позна­ко­мить­ся с места­ми, где про­хо­ди­ли собы­тия вос­ста­ния Е. Пуга­че­ва, и услы­шать рас­ска­зы и пре­да­ния его участ­ни­ков и совре­мен­ни­ков.

В 1899 году вся Рос­сия тор­же­ствен­но отме­ча­ла сто­ле­тие со дня рож­де­ния А.С. Пуш­ки­на. Орен­бург­ское уче­ное обще­ство — Орен­бург­ская уче­ная архив­ная комис­сия при­ня­ла самое дея­тель­ное уча­стие в орга­ни­за­ции празд­но­ва­ния. В нача­ле года через мест­ную газе­ту «Орен­бург­ский листок» она обра­ти­лась

ко всем, кому доро­га память вели­ко­го рус­ско­го поэта А.С. Пуш­ки­на, с покор­ней­шею прось­бой сооб­щить в уче­ную архив­ную комис­сию уст­ные пре­да­ния, запи­си и лите­ра­тур­ные про­из­ве­де­ния, в кото­рых упо­ми­на­ет­ся о вре­ме­ни пре­бы­ва­ния А.С. Пуш­ки­на в Орен­бур­ге.

Но еще до появ­ле­ния это­го обра­ще­ния в газе­те (в пер­вый раз оно было опуб­ли­ко­ва­но 28 фев­ра­ля 1899 года), веро­ят­но, в янва­ре или, быть может, еще рань­ше, член архив­ной комис­сии орен­бур­жец Дмит­рий Нико­ла­е­вич Соко­лов пере­дал в музей комис­сии гип­со­вую мас­ку Пуш­ки­на, ту самую, кото­рая ныне хра­нит­ся и экс­по­ни­ру­ет­ся в нашей экс­по­зи­ции. В инвен­тар­ных кни­гах музея нет ника­ких све­де­ний ни о про­ис­хож­де­нии мас­ки, ни о том, как она попа­ла в руки Д.Н. Соко­ло­ва. Сохра­ни­лась лишь ста­рая, доре­во­лю­ци­он­ная печат­ная эти­кет­ка к мас­ке. В ней ука­зы­ва­ет­ся, что она — «ред­кий экзем­пляр, один из трех суще­ству­ю­щих» и что это — «соб­ствен­ность чле­на Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии Д.Н. Соко­ло­ва».

Кто же он все-таки был, хозя­ин мас­ки?

Обра­тим­ся к его био­гра­фии. Может, она даст необ­хо­ди­мое объ­яс­не­ние.

Д.Н. Соко­лов (1867—1919 гг.), по сви­де­тель­ству С. Неустру­е­ва, орен­бург­ский Дво­ря­нин, окон­чив­ший физи­ко-мате­ма­ти­че­ский факуль­тет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та в 1891 году, посвя­тил себя изу­че­нию Орен­бург­ско­го края. Он стал вид­ным и раз­но­сто­рон­ним уче­ным — исто­ри­ком, этно­гра­фом, гео­гра­фом и гео­ло­гом. Осо­бен­но боль­шое вни­ма­ние уде­лил изу­че­нию гео­ло­гии Орен­бург­ской губер­нии. 8 1905 году Соко­лов был избран гео­ло­гом — сотруд­ни­ком гео­ло­ги­че­ско­го коми­те­та. Автор 65 науч­ных работ, Д.Н. Соко­лов глу­бо­ко инте­ре­со­вал­ся твор­че­ством Пуш­ки­на и его при­ез­дом в Орен­бург. При­чем опуб­ли­ко­вал даже несколь­ко ста­тей о поэте и неболь­шое иссле­до­ва­ние «Пуш­кин в Орен­бур­ге».

Как види­те, и био­гра­фи­че­ские дан­ные на наш вопрос не отве­ча­ют.

Мы реши­ли подой­ти к выяс­не­нию исти­ны с дру­го­го кон­ца.

Орен­бург­ская уче­ная архив­ная комис­сия изда­ва­ла свои «Тру­ды». В них, кро­ме работ чле­нов комис­сии, регу­ляр­но пуб­ли­ко­ва­лись про­то­ко­лы ее засе­да­ний, спис­ки экс­по­на­тов, посту­пив­ших в музей, и годо­вые отче­ты о рабо­те.

Быть может, в про­то­ко­лы или отче­ты попа­ли какие-то све­де­ния о мас­ке?

Про­смат­ри­ва­ем выпуск VI, содер­жа­щий отчет и про­то­ко­лы за 1899 год — год юби­лея А. С. Пуш­ки­на, Наше вни­ма­ние оста­нав­ли­ва­ют несколь­ко строк про­то­ко­ла засе­да­ния комис­сии от 8 фев­ра­ля 1899 года, на кото­ром так­же обсуж­дал­ся вопрос об уча­стии комис­сии в празд­но­ва­нии 100-летия со дня рож­де­ния поэта. Комис­сия поста­но­ви­ла издать сбор­ник «Пуш­кин в Орен­бур­ге», при­ло­жить к нему фото­гра­фию «гип­со­вой мас­ки» и «спро­сить Д. Н. Соко­ло­ва об исто­рии мас­ки Пуш­ки­на, дан­ной им в музей».

Был ли сде­лан запрос Д.Н. Соко­ло­ву (в то вре­мя Д.Н. Соко­лов жил в селе Таш­ле, будучи зем­ским началь­ни­ком 2‑го участ­ка Орен­бург­ско­го уез­да) и полу­чи­ли ли от него ответ?

Про­смат­ри­ва­ем после­ду­ю­щие про­то­ко­лы. В запи­си от 15 мар­та 1899 года чита­ем: «Заслу­ша­но отно­ше­ние зем­ско­го началь­ни­ке 2‑го участ­ка Орен­бург­ско­го уез­да… о том, что све­де­ния о мас­ке А. С. Пуш­ки­на, хра­ня­щей­ся в музее, напе­ча­та­ны в фев­раль­ской кни­ге «Исто­ри­че­ско­го вест­ни­ка» за 1897 год».

Зака­зы­ва­ем книж­ку через меж­биб­лио­теч­ный або­не­мент из Госу­дар­ствен­ной пуб­лич­ной биб­лио­те­ки СССР име­ни В.И. Лени­на. Быст­ро про­бе­га­ем оглав­ле­ние ука­зан­но­го номе­ра. В нем ниче­го нет о мас­ке Пуш­ки­на! Оче­вид­но, или в про­то­кол архив­ной комис­сии вкра­лась ошиб­ка, или сам Д.Н. Соко­лов запа­мя­то­вал точ­ные дан­ные.

В фон­дах Орен­бург­ско­го област­но­го архи­ва хра­нят­ся раз­роз­нен­ные ком­плек­ты «Исто­ри­че­ско­го вест­ни­ка» за раз­ные годы. Есть и отдель­ные номе­ра за 1896 год. Берем фев­раль­ский номер. В раз­де­ле «Замет­ки и поправ­ки» зна­чит­ся: Д. С‑ов. «Мас­ка Пуш­ки­на».

Замет­ка с деся­ток строк.

Автор ее, Д. С‑ов, то есть Д.Н. Соко­лов, сооб­ща­ет, что из газет и жур­на­лов он узнал о двух гип­со­вых мас­ках Пуш­ки­на: одной — хра­ня­щей­ся в биб­лио­те­ке Юрьев­ско­го (ныне Тар­тус­ско­го) уни­вер­си­те­та, и вто­рой — демон­стри­ро­вав­шей­ся на Пуш­кин­ской выстав­ке. Далее автор пишет:

Счи­таю не лиш­ним ука­зать на суще­ство­ва­ние тре­тье­го экзем­пля­ра. Этот экзем­пляр, при­об­ре­тен­ный моим дедом (умер в 1845 г.), нахо­дит­ся у меня и сохра­нил­ся хоро­шо, толь­ко гипс потем­нел с наруж­ной сто­ро­ны и кое-где есть мел­кие цара­пи­ны. Судя по опи­са­нию, он схо­ден с юрьев­ским…

А кто же был дед Д. Н. Соко­ло­ва?

Сно­ва наво­дим справ­ки в Орен­бург­ском област­ном архи­ве.

Д.Н. Соко­лов при­над­ле­жал к чис­лу орен­бург­ских дво­рян. Рус­ское дво­рян­ство име­ло свою сослов­ную орга­ни­за­цию — дво­рян­ское депу­тат­ское собра­ние, выбор­ный орган, кото­рый вел учет дво­рян­ства, вел так назы­ва­е­мые дво­рян­ские родо­слов­ные кни­ги, дело­про­из­вод­ство по при­е­му в дво­рян­ское сосло­вие и т. д. И орен­бург­ский архив хра­нит зна­чи­тель­ное чис­ло дел дво­рян­ско­го депу­тат­ско­го собра­ния.

Вни­ма­тель­но про­смат­ри­ва­ем опись дел 38-го фон­да орен­бург­ско­го архи­ва. Ока­зы­ва­ет­ся, что орен­бург­ских дво­рян по фами­лии Соко­ло­вы было несколь­ко. Вот дело о вне­се­нии в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча Соко­ло­ва, дру­гое — Зино­вия Алек­сан­дро­ви­ча Соко­ло­ва и еще одно­го Соко­ло­ва… Но все они не име­ют ника­ко­го отно­ше­ния к Д.Н. Соко­ло­ву, к его отцу или деду. Нако­нец послед­нее дело, за № 441: «Про­ше­ние кол­леж­ско­го асес­со­ра Ива­на Арте­мье­ви­ча Соко­ло­ва о вне­се­нии его в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу». Про­смат­ри­ва­ем лист за листом. Уда­ча! Послед­ние листы дела содер­жат про­ше­ние Д. . Соко­ло­ва о зачис­ле­нии в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу его детей. Да, тот самый!

Сохра­нив­ши­е­ся доку­мен­ты поз­во­ля­ют выяс­нить неко­то­рые био­гра­фи­че­ские дан­ные об И.А. Соко­ло­ве. В деле сохра­нил­ся «Фор­му­ляр­ный спи­сок о служ­бе и досто­ин­стве линей­но­го Орен­бург­ско­го бата­льо­на № 2 штаб-лека­ря кол­леж­ско­го асес­со­ра Соко­ло­ва». Из доку­мен­та вид­но, что И.А. Соко­лов не был дво­ря­ни­ном. Он был выход­цем из «духов­но­го сосло­вия» и окон­чил «курс вра­чеб­ных наук» в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те в 1822 году. За напи­са­ние спе­ци­аль­ной меди­цин­ской рабо­ты в том же году полу­чил бла­го­дар­ность от уни­вер­си­те­та. В 1823 году дер­жал при уни­вер­си­те­те экза­мен на зва­ние аку­ше­ра и в том же году был назна­чен «лека­рем», то есть вра­чом, в Орен­бург, в кон­но-артил­ле­рий­ские роты № 10 и 11 Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. 8 1825 году Меди­цин­ский депар­та­мент пере­вел его в орен­бург­ский воен­ный гос­пи­таль орди­на­то­ром. В 1826 году Мини­стер­ство внут­рен­них дел при­сво­и­ло И. А. Соко­ло­ву зва­ние «штаб-лека­ря». С 24 нояб­ря 1830 года, одно­вре­мен­но с испол­не­ни­ем основ­ной долж­но­сти, он был вра­чом в Орен­бург­ском Неплю­ев­ском воен­ном учи­ли­ще. В 1832 году Меди­цин­ский депар­та­мент вновь пере­вел его в Орен­бург­ский линей­ный бата­льон № 2.

В Орен­бур­ге И.А. Соко­лов «за отлич­но усерд­ную и рев­ност­ную служ­бу», как зна­чит­ся в фор­му­ляр­ном спис­ке, был награж­ден золо­ты­ми часа­ми, брил­ли­ан­то­вым перст­нем, орде­ном Анны 3‑й сте­пе­ни и в 1830 году про­из­ве­ден в чин кол­леж­ско­го асес­со­ра.

Чин кол­леж­ско­го асес­со­ра и орден Анны 3‑й сте­пе­ни предо­став­ля­ли ему пра­во на полу­че­ние дво­рян­ско­го зва­ния.

18 мар­та 1836 года Орен­бург­ское дво­рян­ское депу­тат­ское собра­ние поста­но­ви­ло «вне­сти его в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу, в тре­тью часть, дать гра­мо­ту и по состо­я­ще­му за ним име­нию при­чис­лить в дво­рян­ство Орен­бург­ско­го уез­да».

А вот иные, допол­ни­тель­ные све­де­ния.

В 1829 году в Орен­бург­ской губер­нии вспых­ну­ла эпи­де­мия холе­ры. И.А. Соко­лов был сре­ди вра­чей, боров­ших­ся с этой болез­нью. В то вре­мя при­чи­ны воз­ник­но­ве­ния холе­ры были еще не извест­ны. При­ме­няв­ши­е­ся спо­со­бы лече­ния дава­ли неболь­шой эффект. Вра­чи, по прось­бе Меди­цин­ско­го депар­та­мен­та, вели наблю­де­ния за ходом болез­ни и писа­ли свое мне­ние о при­чи­нах ее и спо­со­бах лече­ния. Одно из таких опи­са­ний было состав­ле­но штаб-лека­рем И.А. Соко­ло­вым и напе­ча­та­но в жур­на­ле Мини­стер­ства внут­рен­них дел под назва­ни­ем: «Опи­са­ние холе­ры, явив­шей­ся в Орен­бур­ге в сен­тяб­ре 1829 г., лека­ря Соко­ло­ва». Врач А.В. Попов, член Орен­бург­ской уче­ной архив­ной комис­сии, изу­чав­ший эпи­де­мии холе­ры в Орен­бург­ском крае и опуб­ли­ко­вав­ший в 1910 году спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние, писал, что рабо­та лека­ря И.А. Соко­ло­ва «пред­став­ля­ет самый пол­ный очерк из всех опи­са­ний холе­ры, во всех отно­ше­ни­ях заме­ча­тель­ный и для наше­го вре­ме­ни».

Любо­пыт­ные све­де­ния об И.А. Соко­ло­ве, сво­ем деде, сооб­ща­ет и Д.Н. Соко­лов — его внук по отцу.

В сво­ем иссле­до­ва­нии «Пуш­кин о Орен­бур­ге» Д.Н. Соко­лов пишет, что, по сохра­нив­ше­му­ся в их семье пре­да­нию,

Пуш­кин во вре­мя сво­е­го при­ез­да в Орен­бург бесе­до­вал о пуга­чев­ском бун­те с моим дедом, И.А. Соко­ло­вым. В бума­гах послед­не­го сохра­ни­лись отрыв­ки исто­ри­че­ско­го рома­на из вре­мен пуга­чев­щи­ны и пред­ше­ство­вав­ше­го ей бун­та 1771 года в Ураль­ске; их было несколь­ко тет­ра­дей-чер­но­ви­ков и несколь­ко глав, пере­пи­сан­ных набе­ло. Сохра­ни­лись и обрыв­ки запи­сей по исто­рии Орен­бург­ско­го края XVIII века. Пре­да­ние наше гла­сит, что дед мой заду­мал писать исто­рию пуга­чев­ско­го бун­та, но, пови­дав­шись с Пуш­ки­ным и узнав, что сам Пуш­кин ею занят, усту­пил ему все при­год­ное из сво­е­го мате­ри­а­ла, а сам, что­бы исполь­зо­вать свои тру­ды, стал писать исто­ри­че­ский роман. До это­го вре­ме­ни он писал толь­ко сти­ха­ми… В янва­ре 1853 года казан­ский про­фес­сор Брандт, по прось­бе П.В. Аннен­ко­ва, кото­рый тогда гото­вил свое изда­ние сочи­не­ний Пуш­ки­на, обра­тил­ся к мое­му отцу, тогда сту­ден­ту Казан­ско­го уни­вер­си­те­та, с вопро­сом — не может ли он доста­вить для Аннен­ко­ва све­де­ния о пре­бы­ва­нии Пуш­ки­на в Орен­бур­ге по остав­шим­ся после деда запи­сям. Ока­за­лось, одна­ко, что запис­ки деда после смер­ти его были уни­что­же­ны его род­ствен­ни­ка­ми.

Перед нами врач, пито­мец Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, обра­зо­ван­ный чело­век. Он инте­ре­су­ет­ся лите­ра­ту­рой, пишет сти­хи, роман, соби­ра­ет мате­ри­а­лы по вос­ста­нию Е. Пуга­че­ва, соби­ра­ет­ся даже писать исто­рию вос­ста­ния. Соглас­но пре­да­нию, его посе­ща­ет А.С. Пуш­кин в Орен­бур­ге, и И.А. Соко­лов пере­да­ет ему свои мате­ри­а­лы о вос­ста­нии Е. Пуга­че­ва.

Все эти чер­ты И.А. Соко­ло­ва дела­ют вполне понят­ным нали­чие у него мас­ки А.С. Пуш­ки­на. Одна­ко оста­ет­ся все же загад­кой — каким обра­зом эта ред­кая мас­ка, отли­тая все­го не более чем в 15 экзем­пля­рах, ока­за­лась в Орен­бур­ге у И.А. Соко­ло­ва вско­ре после 1837 года. (Вспом­ним, что И. А. Соко­лов умер в 1845 году).

Источ­ник: Журавлев Г., Попов С. Мас­ка Пуш­ки­на в Орен­бург­ском музее, Урал. – 1971. — №2. – С. 142–145..