Центром торговой жизни практически каждого крупного города Российской империи XVIII-XIX веков являлся так называемый «гостиный двор». «Гостями» исстари на Руси именовались богатые купцы, которые вели оптовую торговлю с другими городами и странами, а товары складировали на особых дворах, получивших такое название.
Строительство каменных гостиных дворов было не просто местной инициативой, а важной частью градостроительной политики Российской империи XVIII века. Начиная с петровской эпохи государство стремилось придать городам регулярный, «европейский» облик и упорядочить торговлю. Эта политика получила особое развитие в середине XVIII века, когда по всей империи стали возводиться монументальные каменные гостиные дворы.
Для Оренбурга эта политика имела особое, стратегическое значение. Идея создания города-крепости на границе степей для ведения обширной торговли с Казахстаном, Средней Азией и даже Индией была заложена еще обер-секретарем Сената И. К. Кириловым в 1734 году. В том же году императрица Анна Иоанновна даровала городу «Привилегию», которая провозглашала «соизволение всем и всякого народа» — от российских купцов до «индейцев, персов, бухарцев, хивинцев» — «селиться, жить, торговать и всяким ремеслом промышлять». Именно для реализации этой грандиозной задачи и требовался монументальный и безопасный торговый центр.
Гостиные дворы, часто возводившиеся по типовым или «образцовым» проектам, становились экономическими и архитектурными центрами. Их монументальность, регулярная планировка и каменное исполнение, резко контрастировавшие с хаотичной деревянной застройкой, зримо утверждали присутствие государственной власти и порядка в городской среде. В этом смысле проект Иоганна Вернера Мюллера для Оренбурга, хоть и был адаптирован под пограничные условия, идеально вписывался в эту общеимперскую стратегию.
Каменный Гостиный двор Оренбурга — уникальный памятник архитектуры, чья история началась в 1750 году с указа Елизаветы Петровны. От строгого торгового комплекса с бастионными стенами и надвратной церковью до промышленного центра и театра кукол — судьба этого места отражает ключевые вехи развития города.
За 275 лет Гостиный двор пережил перестройки, пожары, смену функций и статусов. Сегодня, сохраняя черты разных эпох, он остается охраняемым объектом культурного наследия с удивительно многослойной историей.
*****
Первый гостиный двор Оренбурга, как отмечает историк П. Н. Столпянский, при основании города представлял собой «площадь, огороженную плетнем, обмазанным глиной», которая располагалась на месте современного сквера имени Осипенко и прилегающего к нему дома № 27 по улице Советской, где размещаются магазины «Жемчуг» и «Подарки». Она начала функционировать практически одновременно с постройкой города в 1743 году, но уже в 1750–1754 годах по указанию первого оренбургского губернатора Ивана Ивановича Неплюева «… вместо имеющегося ныне при Оренбурге прежде сделанного плетнем из хворосту и обмазанного глиною Гостиннаго двора…» на казенные средства был построен каменный Гостиный двор. Новый Гостиный двор возвели южнее старого, на месте, отведенном ранее под рядовую застройку, ограниченном улицами Пензенской, Губернской, Алексеевской и Госпитальной.
Стоит отметить, что речь идет о каменном Гостином дворе, построенном при Неплюеве. Самый первый, временный гостиный двор, как уточняют краеведы, находился на месте нынешнего сквера имени Осипенко и прилегающего к нему дома № 27 по улице Советской. Как отмечал историк П. Н. Столпянский, при основании города первый гостиный двор представлял собой «площадь, огороженную плетнем, обмазанным глиной». Он начал функционировать практически одновременно с постройкой города в 1743 году. Но уже в 1750–1754 годах по указанию первого оренбургского губернатора Ивана Ивановича Неплюева «… вместо имеющегося ныне при Оренбурге прежде сделанного плетнем из хворосту и обмазанного глиною Гостиннаго двора…» на казенные средства был построен каменный Гостиный двор. Новый Гостиный двор возвели южнее старого, на месте, отведенном ранее под рядовую застройку, ограниченном улицами Пензенской, Губернской, Алексеевской и Госпитальной.
Расположение Гостиного двора на исторических планах Оренбурга: план периода до 1750 года (слева) с обозначением Гостиного двора литерой «А» и план 1760 года, составленный Ригельманом, где комплекс отмечен цифрой «10».
Автором проекта был архитектор Оренбургской конторы строений Иоганн Вернер Мюллер; двор задумывался как почти правильный прямоугольник — 104 × 94 сажени (примерно 222 × 200 метров), с бастионными «рогами» по углам и воротами с востока и запада. Возведенный в центре города-крепости, рядом с Плац-парадной площадью, он выделялся на планах своей крупной формой, напоминавшей воинское «каре».
Расположение Гостиного двора на совмещенном плане: исторический план Оренбургской крепости 1828 года и современная планировка Оренбурга.
Проект Иоганна Вернера Мюллера был образцом фортификационной архитектуры своего времени, перенесенной на гражданский объект. Бастионные выступы («рога»), стилизованные под элементы крепостной архитектуры, выполняли не только декоративную, но и практическую функцию. Они позволяли вести продольный обзор и фланговый огонь вдоль стен, что было актуально для поддержания порядка в приграничном городе, где любая торговая площадь могла стать местом конфликта.
Проект сулил Оренбургу новый размах: крепкие стены и ворота должны были открыть путь караванам из Азии. Этот шаг был не только торговым и архитектурным, но и управленческим: к середине XVIII века Оренбургу остро требовалось наладить торговлю с народами Средней Азии, придать ей порядок, создать склады, торговые ряды и таможню.
Внутри же, по центру будущего двора, проект предусматривал каменную таможню из четырех помещений, крытую дорогим листовым железом и снабженную весами для контрольного взвешивания товаров.
По проекту все 150 лавок размещались под сводами вдоль внутренних стен и были обращены во двор, тогда как наружу выходили глухие фасады, что усиливало ощущение крепости.
Идея надвратного храма возникла не случайно. Как отмечал в своем труде о церквях Оренбурга священник И. Сперанский, в XVIII веке «каждое сословие строго обособлялось», и это стремление нашло отражение в религиозной жизни:
«Своя церковь была у губернатора, своя у чиновников, своя у казаков… и своя, наконец, у купцов».
Таким образом, храм на воротах Гостиного двора изначально задумывался как сословная, купеческая церковь.
6 июня 1750 года императрица Елизавета Петровна подписала Указ, который стал поворотной точкой для Оренбурга. Он был адресован Оренбургскому духовному правлению и предписывал начать строительство каменной церкви Благовещения Пресвятой Богородицы — не где-нибудь, а прямо на воротах Гостиного двора.
Примечание: все даты до 1918 года указаны по старому стилю.
12 июня 1750 года Духовное правление получило от Губернской канцелярии сообщение:
«20 числа февраля сего 1750 года велено по представлению оной губернской канцелярии вместо имеющагося ныне при Оренбурге преждесделаннаго плетнем из хворосту и обмазаннаго глиною гостиннаго двора построить вновь каменный гостинный двор, которой да за помощью Божиею сего лета строением начался и производится, а понеже по учиненному плану назначено быть при том гостинном дворе за умалением тамо приходских церквей и по многолюдству русских купцов (как потом оказалось их было 10 дворов) на вратех того гостиннаго двора церкви Божией во имя Благовещения Пресвятыя Богоматере» (50 г. No 53).
«Оренбургские епархиальные ведомости», Оренбург, 1897, № 23, с. 884.
Первоначальный проект церкви предусматривал прямоугольный объем шириной немногим более 7 метров с сегментным сводом. Ворота, на которых возводился храм, фланкировались рустованными столбами и немного выступали из стены. С восточной стороны располагалась большая апсида с алтарем, а восьмигранный барабан с куполом и главкой поднимался на 23,5 метра до креста. Одновременно Указом предписывалось заменить прежнюю неказистую ограду на каменные стены.
В том же 1750 году одновременно с лавками закладывался и храм — будущая архитектурная доминанта входа в торговую зону. Русские купцы, жившие в центре города, нуждались в приходской церкви, и ее решили разместить прямо у входа в торговый двор.
К 1754 году в центре Гостиного двора была выстроена каменная таможня — четыре кирпичных кладовые с каменными полами и сводчатыми перекрытиями. Это был первый шаг к превращению двора в важнейший логистический узел региона.
Уже вскоре после постройки современники высоко оценили значение этого торгового комплекса. П.И. Рычков в своих трудах писал:
«Для купечества внутри города построен каменный гостиный двор, четвероугольный, котораго длина, по Большой улице, называемой Губернской, 104 сажени с полуаршином, а ширина 94 сажени; лавки все внутрь двора со сводами и с навесом, так что никакая погода торгующих тут не безпокоит, и у каждой лавки подъемные затворы. Всех лавок и анбаров счисляется 150; для въезда и выезда сделаны с двух сторон, на самой средине, ворота, из которых над первыми, кои от Большой Губернской улицы, для купечества церковь с изрядным украшением во имя Благовещения Пресвятые Богородицы, а над другими сделана с куполом колокольня. Среди оного двора построена каменная ж таможня о четырех покоях, между которыми пространный пакгауз, где для всякаго развесу учреждены весы; все оное строение покрыто листовым железом и вычернено смолою. При сем же гостином дворе бывает повседневный базар, и становятся приезжающие из уездов с хлебом и со всякими харчевыми и прочими припасами; а под осень, когда на меновом дворе торгу нет, и Киргизцы, а иногда и Азиатские купцы, тут же торгуют».
Рычков П.И. — Топография Оренбургская. Часть II, 1762 год, с. 17–18
Свидетельство Рычкова — это лишь сухое описание, за которым стояла бурлящая жизнь. Гостиный двор был не просто рынком, а плавильным котлом культур и торговых путей. Его внутренний двор наполнялся многоязычным гомоном, а воздух был пропитан ароматами среднеазиатских пряностей, выделенной юфти и терпким запахом чая. Здесь Восток встречался с Западом, и именно эта атмосфера делала это место торговли уникальным явлением на карте Российской империи.
Конкретику этой торговой жизни также сохранил для нас П. И. Рычков. Из Азии караваны везли «золото и серебро, потом – простые бумажные, отчасти полушелковые» ткани, знаменитые бухарские овчинки и ляпис-лазурь. От кочевников поступали табуны лошадей, десятки тысяч овец и пушнина. В обратную сторону, в Азию, уходили российские и европейские товары:
«сукна разных доброт, краски, олово, котлы медные и чугунные, сахар, юфти (выделанная кожа), бархат, бисер, иглы, напёрстки и прочая мелочь».
Оренбургский Гостиный двор является одним из старейших и крупнейших на Урале и в Поволжье. В сравнении с гостиными дворами в других городах (например, в Уфе, Москве или Санкт-Петербурге) его уникальными чертами стали ярко выраженный крепостной характер и наличие надвратной церкви — элементы, обусловленные пограничным статусом Оренбурга.
Гостиный двор с надвратной Благовещенской церковью до 1775 года, рис. В.В. Дорофеева.
Гостиный двор имел два главных въезда. Над восточными воротами, выходившими на Губернскую (позднее — Николаевскую, ныне — Советскую) улицу, располагалась надвратная церковь. Над западными воротами, выходившими на Госпитальную (позднее — Троицкую, затем Введенскую, ныне — 9 Января) улицу, возвышалась квадратная в плане надвратная колокольня с куполом. Согласно уточнениям историка П. Н. Столпянского, она также служила башней с городскими часами. Он отмечает, что эти часы испортились в 1820‑х годах, и городская дума долго не могла найти мастера для их починки. Позже, после ремонта, механизм был перенесен на башню гауптвахты.
Во внутреннем просторном дворе велась оживленная торговля продовольственными товарами, овощами и фруктами, а завершение работ над таможней позволило зодчим полностью сосредоточиться на строительстве храма.
Надвратная колокольня Гостиного двора, июнь 2022 года.
Работы над храмом велись ускоренными темпами, и уже 5 мая 1755 года Благовещенская церковь была освящена. Согласно историческим сведениям, отстроена она была из казенной суммы. Однако зимой в ней было холодно — на это позже жаловался священник Иван Осипов, утверждая, что «приходилось греть руки и воздухи с покровами под горном».
Помимо холода, серьезной проблемой была теснота. В 1770 году прихожане обратились к губернатору с просьбой о расширении храма, поскольку «и самая церковь, и особенно алтарь были весьма тесны». В ответ губернатора Рейнсдорпа от 22 июня Казанская консистория прислала оренбургскому протопопу указ, разрешавший пристроить новый придел. Разрешение же на полноценную перестройку всего здания было дано позже, указом епископа Вениамина от 20 мая 1775 года.
Кроме того, после Пугачевского бунта 1773–1774 годов здание пришло в неудовлетворительное состояние, и его настоятель Иван Осипов в 1775 году начал капитальную перестройку храма, которая в отличие от первоначального строительства за счет казны, велась, согласно ведомости 1782 года, «тщанием купечества и других деятелей».
Священник И. Сперанский в 1897 году уточнял, что настоятель «затеял капитальную перестройку Благовещенской церкви заново с каменными двумя крыльцами», при которой «в настоящей Вознесенской церкви средняя часть заключает в себе именно старую церковь».
Храм был значительно расширен: удлинен по обеим сторонам, с востока и запада пристроены открытые галереи (гульбища), проходившие через два пристроя с шатрами. Лестницы шириной около трех метров спускались вдоль наружной стены Гостиного двора. Высота храма увеличилась до 28,8 метра. Он приобрел черты барокко, получил два наружных входа с наружными крыльцами. К 1784 году работы завершились, и церковь освятили уже под новым именем — Вознесенская, в честь Вознесения Господня. Примечательно, что изначально, согласно ведомости 1782 года, предполагалось освятить перестроенный храм «в то ж именование», то есть снова как Благовещенский, однако в итоге было принято иное решение. Благовещенский придел был освящен позже.
Надвратная Благовещенская церковь (слева) и Вознесенская церковь после реконструкции 1784 года — перестроенная Благовещенская церковь (справа).
Однако уже в 1786 году, через два года после завершения перестройки, городской пожар серьезно повредил Вознесенскую церковь. Особенно сильно пострадала колокольня, после чего колокольню немного видоизменили: вместо сгоревшего высокого купола был поставлен аттиковый пояс, увенчанный куполом-полусферой.
Протопоп Иоанн Львов в прошении на рубеже XVIII–XIX веков так описывал последствия бедствия:
«Во время бывшего в городе пожара церковь была в крайней опасности. На галерее полы горели… необходимо было выносить утварь, иконостас, от коего много штук отломали и позолота потемнела». Чтобы предотвратить подобные случаи в будущем, он просил разрешения «полы настлать чугунные».
Гостиный двор с Вознесенской церковью после реконструкции 1784 года, рис. В.В. Дорофеева.
В 1805 году в Оренбург был направлен губернский секретарь Министерства внутренних дел Михаил Малахов — именно он должен был привести двор в порядок. Он взялся за ремонт, чтобы оживить потрепанный временем торговый оплот города. К 1820‑м годам были проведены крупные ремонтные работы, включая здание таможни. Современники отмечали его «мрачный, крепостной облик»: высокий глухой периметр стены рассматривался как последнее убежище горожан на случай осады.
В эти же годы был официально закреплен и социальный состав прихода Вознесенской церкви. Согласно указу духовной консистории от 23 декабря 1827 года, он «составлен из штата оренбургской пограничной таможни и всего оренбургского купечества и мещанства». Жизнью храма управляли выборные старосты, к выборам которых подходили с особой тщательностью. Так, в протоколе избрания мещанина Михаила Кекина в 1839 году отмечалось, что ему «от роду числится 57 лет, поведения он весьма честного, под судом и в наказаниях никогда и ни за что не бывал и к продолжению возложенной на него должности способен и довольно благонадежен». Под этим документом поставили свои подписи известные предприниматели Михаил Деев, Иван Путолов и Степан Оглодков, что свидетельствует о тесной связи церкви с деловыми кругами Оренбурга.
Именно в этот период, в 1828 году, Оренбург посетил писатель и издатель журнала «Отечественные записки» Павел Свиньин. Он оставил в своем очерке яркий, но, как впоследствии доказали исследователи, крайне недостоверный и романтизированный образ города. Одна из таких живописных зарисовок передает многонациональную атмосферу Оренбурга:
«Случается, что рядом с болтливым евреем увидишь важного индийца или перед толпою диких киргиз-кайсаков — какого-нибудь странствующего европейца, разодетого по всем правилам моды».
Однако доверять Свиньину как документалисту нельзя. Его склонность к преувеличениям и откровенным выдумкам была хорошо известна современникам — так, А. С. Пушкин отзывался о нем как о человеке, не способном «сказать грех слов, чтобы не солгать». Современные исследователи, в частности филолог И. В. Савельзон, на множестве примеров показывают, что оренбургский очерк Свиньина изобилует фактическими ошибками. Сам Свиньин искажает названия форпостов (Декузский вместо Донгузского), путает расположение городских предместий (называет восточный Форштадт западным), приводит фантастические статистические данные о количестве домов, в разы отличающиеся от архивных, и описывает места, где, очевидно, никогда не бывал, как, например, «золотую избу» Пугачева, которую он ошибочно называет обитой «латунью».
Поэтому его заметки о Гостином дворе ценны не как исторический источник, а как литературный памятник эпохи, отражающий воображение автора и его стремление к «эффектному слову». Даже в этом романтизированном описании примечательно, что Свиньин четко разделяет сам Гостиный двор и примыкающую к нему розничную торговую зону. Он пишет:
«Над одним из ворот, ведущих в Гостиный двор, возвышается церковь Вознесения, а над другими, противуположными первым, башня с часами. Сии последние вороты [западные] ведут на довольно обширную площадь, обставленную множеством деревянных лавочек с мелочными товарами и называемую базаром. Здесь останавливаются обозы; приходящие из окрестных селений с жизненными припасами, как-то: мукою, овсом, илецкой солью, огородными овощами и пр.; здесь же толкучий рынок, на котором по вечерам народ толпится и жужжит, как пчелиный рой. Кроме мены с киргизцами, жители Оренбурга торгуют илецкой солью…»
Таким образом, даже литературный источник косвенно подтверждает, что повседневная розничная торговля для горожан велась на отдельной площади, а не в стенах Гостиного двора, предназначенного для оптовых и внешнеторговых операций.
К 1830‑м годам двор занимал около 400 саженей по периметру. Каменные стены окружали 150 лавок, размещенных вдоль внутреннего периметра. Четвертая сторона, выходившая на Орскую улицу, так и осталась глухой.
В 1840‑х годах двор разделили внутренней стеной: северная часть использовалась для торговли с азиатскими купцами, южная — для таможенных нужд и незаконченного артезианского колодца. Торговля здесь была активна преимущественно зимой и ранней весной, а в остальное время работа кипела на Меновом дворе. При этом краевед В. В. Дорофеев убедительно опровергает мнение, что Гостиный двор предназначался исключительно для зимней торговли, указывая на то, что в его лавках изначально не было печей для отопления.
Меновой двор Оренбурга, 1896 год.
Это распространенное заблуждение, как установил В. В. Дорофеев, восходит к популярному в свое время «Путеводителю по городу Оренбургу» священника Петра Райского 1915 года. Краевед считал серьезной ошибкой утверждение Райского о том, будто основатель города Иван Неплюев «устроил Гостиный двор для зимней торговли». В противовес этому Дорофеев, ссылаясь на планы XVIII века, доказывал, что торговля в нем велась круглогодично.
Такое разделение торговых потоков объясняется сложной и многоуровневой торговой системой Оренбурга. Гостиный двор был центром городской и оптовой торговли, тогда как основной торг с кочевыми народами с лета и до осени кипел на Меновом дворе. Этот грандиозный комплекс, по описанию того же П. И. Рычкова, был построен «на степной стороне реки Яика в виду из города». Он представлял собой крепость с 246 лавками и 140 амбарами по периметру. Внутри располагался отдельный «Азиатский двор» еще на 98 лавок. Комплекс имел двое ворот: одни, с покоями для таможенного директора, выходили к городу, другие, с пограничной таможней, — в степь. Для безопасности, как отмечал Рычков, «по углам, кои на степь, сделаны две батареи и поставлены на них пушки».
Повседневная розничная торговля продуктами питания для нужд горожан и гарнизона велась на отдельных рыночных площадях. Главная из них до середины XIX века примыкала непосредственно к западному фасаду Гостиного двора, но была самостоятельным торговым пространством.
Вид этой Главной рыночной площади, однако, долгое время был далеким от столичного: современники описывали ее как нагромождение «сделанных из лубков балаганов» и «сколоченных кое-как из досок лавочек». Лишь с 1835 года, когда купцы обязались платить налог с каждой новой каменной лавки, началось ее постепенное благоустройство.
Новая масштабная реконструкция Вознесенской церкви готовилась почти сорок лет. Еще в 1803 году прихожане подали прошение о постройке придела во имя Святителя Николая, однако процесс согласования затянулся. Лишь в 1834 году проект был направлен в Главное управление путей сообщения, где его сочли неудовлетворительным и переделали. В марте 1835 года новый проект получил Высочайшее соизволение императора. Финансирование также потребовало усилий: для сооружения иконостаса стоимостью 30 тысяч рублей ассигнациями начальник Оренбургского таможенного округа испросил у министра финансов 1500 рублей серебром из сумм Департамента внешней торговли.
В 1840‑х годах была проведена масштабная реконструкция храма. Как следует из архивных документов, уже к 1842 году церковь была «усердием прихожан увеличена пристроем колокольни и двух приделов, еще не освященных». Окончательное завершение работ и освящение приделов состоялось в 1845 году. В связи с устройством новой колокольни прежняя надвратная башня в западном ряду окончательно утратила свою основную функцию звонницы.
В результате этих капитальных перестроек храм приобрел облик, запечатленный на дореволюционных фотографиях. Его построили традиционным «кораблем»: с запада находился главный вход со стороны высокой колокольни, далее возвышался восьмиугольный барабан с куполом, а апсиду украшал четырехколонный портик.
Алексей Филиппович Чернышев (1824 — 1863). Виды города Оренбурга: Плац-парадная площадь. Вид на Гостиный двор.
Работы по внутреннему убранству, включая живопись, резьбу и позолоту иконостаса, были поручены ростовскому купцу 1‑й гильдии Веснину.
Новый иконостас, по свидетельству епископа Оренбургского и Уфимского Иоаникия, был заказан в Москве, а за ходом работ и расчетами с мастерами следил священник Вознесенского храма Иоанн Виноградов.
Согласно техническому списку середины XIX века, общая стоимость перестройки с тремя иконостасами достигла 250 000 рублей серебром, осуществленной «щедротами Государя Императора, купцами ростовскими Весниным и Дюковым, приношением прихожан». Приделы во имя Благовещения Пресвятой Девы Марии и Святителя Николая Чудотворца были освящены в 1845 году. Купечество продолжало поддерживать храм и в последующие десятилетия: так, в 1891 году на главный алтарь был торжественно поднят крест, «сооруженный иждивением купца Николая Андреевича Дюкова». Священник Петр Райский в путеводителе 1915 года отмечал, что церковь, «поддерживаемая купечеством, она благолепна».
Новая колокольня со шпилем, возведенная в 1842 году, переходила в круглую звонницу, увенчанную куполом с высоким шпилем и крестом. В то же время старая колокольня, расположенная над западными воротами напротив церкви, сохраняла свою первоначальную четырехугольную форму с полуциркульными проемами и пилястрами по углам.
В 1842 году доктор философии Теодор Фридрих Юлиус Базинер, посетивший Оренбург, отметил в своих заметках, что Вознесенская церковь была «очень красивой постройкой».
Самое старое фото Оренбурга 1854 года. На снимке: здание Неплюевского кадетского корпуса, Манеж, будущий Краеведческий музей, дом Тимашева и Гостиный двор. Снимок из коллекции историка В.Г. Семенова.
К этому времени в Гостиный двор по-прежнему можно было попасть с Николаевской (Советской) или Введенской (9 Января) улиц, позже появился проход со стороны Гостинодворской (Кирова). Над воротами на Введенской улице, как уже упоминалось, находилась часовая башня.
9 марта 1868 года бухарские купцы обратились к властям с предложением выкупить Гостиный двор. Вопрос поступил исполняющему обязанности оренбургского генерал-губернатора Константину Боборыкину. Ответ был отрицательным: двор имел слишком важное значение — экономическое, стратегическое, культурное. Тем не менее, 10 июня 1868 года Гостиный двор все же сменил статус: он был переведен из ведения таможенного ведомства в городскую собственность.
Этот переход совпал с острой необходимостью перемен. Уже в 1860‑х годах в местной прессе неоднократно поднимался вопрос о перестройке здания, так как Оренбург нуждался в современных лавках для розничной, а не меновой, как было в XVIII веке, торговли. Так, один из корреспондентов «Оренбургских Губернских ведомостей» предлагал перестроить глухие стены Гостиного двора в магазины с выходом на улицу, а не во двор.
Эти идеи были частью общего процесса по упорядочиванию городской торговли. В 1867 году городская Дума официально «назначила в продажу места под постройку каменных лавок вдоль западной стены Гостиного Двора», а в 1873 году, борясь со стихийной застройкой, и вовсе запретила возведение деревянных лавок на Главной рыночной площади, утвердив план на постройку пяти каменных корпусов.
После перехода Гостиного двора в собственность городских властей, разговор о его переустройстве возобновился. Тогда эту инициативу поддержал генерал-губернатор и предложил ее на рассмотрение городской Думе. Дума от нее отказалась, сославшись на дороговизну проекта и недостаточность средств. Спустя шесть лет с таким же предложением к Думе обратился купец Н.А. Дюков,
«который за право аренды на 60 лет хотел обратить стену, выходящую на главную улицу, в 24 теплых двухэтажных магазина».
Однако Дума отклонила предложение купца и принципиально выступила за перестройку Гостиного двора. Управа по поручению думцев выполнила «проект». Фасад Гостиного двора предполагалось сделать в три этажа, которые должны были соединить магазины, торговые склады, конторы, банки, биржу и гостиницы.
Привести планы Управы в жизнь можно было тремя способами:
Занять капитал и произвести постройку за счет города;
Образовать акционерное общество для постройки;
Сдать с торгов на 48 лет аренды.
При этом чиновники акцентировали внимание на первом варианте, как на самом выгодном. В этом случае город сам становился хозяином помещений и зданий. А следовательно, сможет выгодно эксплуатировать их. Но Дума снова не дала свое согласие.
Позже генерал-губернатор Николай Андреевич Крыжановский предложил Городской Думе перестроить здание, чтобы торговые лавки выходили фасадами на улицу, что должно было повысить удобство для покупателей и придать комплексу более современный вид. Эта концепция легла в основу будущих проектов модернизации.
Толчком к решительным действиям послужила работа специальной комиссии городской Думы под председательством полковника Алексеева, которая в 1876 году обследовала городские рынки. Ее выводы были неутешительны: торговля велась в антисанитарных условиях, а многочисленные «ветхие частные лавочки… больше походили на балагашки или курятники, чем на нормальные торговые места». Комиссия приняла эпохальное решение: полностью очистить центральные площади от стихийной торговли, перенеся основные рыночные ряды на Конно-Сенную площадь. Это решение напрямую затронуло и Гостиный двор, который теперь должен был стать цивилизованным торговым центром, а не соседствовать с хаотичным базаром.
Решили вместо перестройки всего Гостиного двора реорганизовать лишь восточную его часть. И вместо трех этажей сделать два. И сдать с торгов на 48 лет. Тогда предполагалось организовать там 24 магазина. И 20 октября 1876 года были утверждены торги в сумме 5049 рублей 20 копеек.
Реконструкция Гостиного двора все же началась одновременно с двух сторон — по Николаевской и Введенской. В результате архитектурные решения для восточного и западного рядов оказались различными. Восточный ряд (архитектор Дмитрий Петрович Корин, 1842 – после 1891) был выполнен в едином стиле с использованием классических элементов: два протяженных двухэтажных корпуса с одинаковыми фасадами объединялись центральной доминантой — храмом Вознесения, фасады которого также выдержаны в стиле классицизм, что придало всей восточной стороне двора строгий, столичный вид.
Николаевская улица. Вид на угол восточной и северной части Гостиного двора, конец XIX — начало XX века.
Именно этот новый, представительный облик восточного ряда и породил путаницу в более поздних описаниях города. Яркий тому пример — критика краеведа В. В. Дорофеева в адрес «Путеводителя» П. Д. Райского. Дорофеев указывал на странное описание, где говорилось:
«Следующий квартал – сплошной ряд торговых магазинов, примыкающих к Гостиному двору».
Краевед категорически это опровергал, подчеркивая, что «магазины эти представляют собой именно Гостиный двор, сторона которого была перестроена в двухэтажную в 1870‑х годах». Он считал, что из-за такой формулировки в путеводителе «Гостиный двор представлен просто как двор, а не торговый комплекс…»
В западной части (архитекторы не установлены) композиционным центром стала старинная надвратная колокольня с куполом и шпилем. По обе стороны от нее возвели корпуса, отличающиеся друг от друга по размерам, архитектурным стилям и оформлению фасадов. В декоративных элементах западного ряда прослеживаются мотивы русского узорочья, псевдорусского стиля и модерна.
Такое разительное отличие от строгого Восточного ряда объясняется его расположением. Если Восточный ряд выходил на главную парадную улицу города (Николаевскую) и должен был иметь единый представительный облик, то Западный ряд выходил на оживленную и хаотичную первую главную рыночную площадь города, частью которой был и знаменитый Толкучий рынок. Здесь каждый владелец лавки стремился выделиться и привлечь покупателя, заказывая для своей лавки отдельный фасад в модном на тот момент стиле. В результате Западный ряд превратился в своеобразную «выставку» архитектурных вкусов оренбургского купечества конца XIX — начала XX века.
Введенская улица. Вид на угол западной и южной части Гостиного двора, конец XIX — начало XX века.
Весной 1877 года началась перестройка Гостиного двора. Ценнейшее свидетельство того, как выглядел комплекс в разгар этих перемен, оставил военный историк Ф. Н. Лобысевич в своей книге 1878 года. Он описал сложную картину сосуществования старых и новых торговых пространств:
«Гостиный двор, состоящий из длинного ряда каменных лавок, по всем четырем углам площади, занятых галантерейными, панскими товарами, а также железными, посудными, сундучными и др., и в средине, вдоль и поперек, тянутся ряды таких же лавок с мучным, табачным, мелочным, овощным и др. товарами; тут же собирается ежедневно толчок. Рядом с одною линиею гостиного двора находится другое огромное здание гостиного двора. Обращенное лавками внутрь и составляющее как бы крепость, оно служило прежде складом привозимого сюда из Азии хлопка, и теперь летом вся внутренность его завалена этим товаром, а в лавках торгуют наши купцы, половина же гостиного двора занята лавками бухарцев; в настоящее время этот гостиный двор переделывается лавками на улицу».
Однако этому процессу преображения не суждено было завершиться гладко. Всего через год после описания Лобысевича строительных реформаторов постигла неудача: как только Николаевская улица «обрела настоящий вид», случился пожар (в 1879 году), уничтоживший весь Гостиный двор. Последствия были катастрофическими. Вот как Н. Д. Беккаревич вспоминал последствия этого жуткого пожара:
«Жара была действительно ужасная. В Гостином дворе, в лавках и подвалах у бухарцев был большой склад бус. Эти бусы расплавились и образовали чудные, оригинальные слитки. На дворе гостиного ряда полопались бочки с сахаром, и он растаял и обуглился… На другой день бедняки здесь кололи этот пережженный сахар и уносили с собой, долго еще после пожара попивая с ним чай».
Сгорело и здание бывшей таможни, где в то время располагался городской общественный банк. Пострадали также торговые ряды — как раз недавно отреставрированные.
Северный ряд Гостиного двора, начало XX века.
Восстанавливать поврежденное пожаром имущество городу пришлось за счет собственных средств. Работы шли поэтапно. В первую очередь были восстановлены магазины в самом престижном, восточном крыле, выходившем на Николаевскую улицу. Северное крыло по Гостинодворской улице было восстановлено и сдано в аренду к январю 1888 года, однако окончательно второй этаж здесь был достроен только в 1898 году. После 1901 года, когда реконструкция была в целом завершена, прилегающие Гостинодворская и Николаевская улицы были заасфальтированы.
Представление о южной стороне Гостиного двора, выходившей на Орскую улицу (ныне Пушкинская), дает крайняя левая фотография, сделанная Карлом Фишером в 1896 году. На снимке видна глухая стена, на месте которой сегодня находится здание «ВолгоУралНИПИГАЗ».
Такое устройство объяснялось защитой от воровства: внешняя сторона Гостиного двора вдоль Орской улицы от Николаевской до середины была глухой, без дверей и окон. Лишь на участке от Южных ворот в сторону Введенской (ныне улица 9‑го Января) были отдельные входы в лавки, которые в основном располагались внутри двора.
На южной стороне в тот период располагались лавки мещанина М. Измайлова, купца Я. Труева, С. Иванова, Кривцова, Суюндукова, В. и Г. Акалаевых, братьев Деевых, А. Лебедева, А. Шошина, С. Я. Путолова, купчихи Шериной и почетного гражданина П. Ковалева. Поскольку лавки часто переходили из рук в руки, полный список владельцев был очень обширным.
Стоит добавить, что внутри Гостиного двора был и второй ряд каменных лавок, с южной стороны даже двухэтажных и более безопасных. Их владельцами были более зажиточные купцы: П. Н. Оглодков, Н. П. Александров, И. С. Мохнин, Е. И. Иванов и другие.
Однако жизнь Гостиного двора определяли не только самые состоятельные купцы. Это был сложный социальный организм. В тени богатых владельцев трудились десятки приказчиков, которые непосредственно стояли за прилавком, вели учет и зачастую жили прямо в лавках. Целые артели грузчиков (артельщиков) перетаскивали тюки с товарами. В многочисленных погребах и на задних дворах кипела своя, невидимая для покупателя жизнь. Здесь же находились небольшие трактиры и чайные для извозчиков и мелких торговцев. Таким образом, Гостиный двор представлял собой модель всего городского общества в миниатюре — с его вершиной в лице почетных граждан и основанием из безымянных тружеников.
Внешний вид магазинов северного ряда Гостиного двора, начало XX века.
Тем не менее к концу XIX века, после того как «изменился самый характер прежней оренбургской торговли, исключительно меновой», значительная часть лавок пустовала. Подтверждением тому служит справка, приложенная к протоколу городской думы от 14 января 1898 года:
«В Гостином дворе всего 104 лавки. На настоящий год занято в Гостином дворе всего 29 лавок, свободных — 75 лавок.»
Городские власти стали использовать пустующие помещения для различных нужд. Так, еще летом 1889 года на заседании думы рассматривалось прошение казначея сиротского суда «о переводе помещения сиротского суда в дом, где помещался городской общественный банк в здании Гостиного двора». А в 1892 году городская дума, «вследствие ходатайства непременного члена Ученой архивной комиссии господина оренбургского губернатора», поручила управе отвести бесплатно на Гостином дворе «для помещения архива Ученой архивной комиссии 4 лавки». Находилось здесь место и для частных инициатив: в ноябре 1913 года от редактора-издателя газеты “Оренбургская жизнь” И.Н. Туркестанова поступило заявление с просьбой сдать ему «под помещение редакции городской магазин, находящийся в Южном ряду Гостиного двора». Просьба была удовлетворена, и вскоре оренбуржцы могли прочесть на первой странице газеты ее официальный адрес:
«Оренбург, угол Николаевской и Орской Южный ряд Гостиного двора».
На рубеже веков архитекторам и инвесторам пришла в голову идея — модернизировать южный фасад двора. Появились амбициозные проекты: Пассаж московского инженера Степана Явдынского, концепции купца М. Брауде и чиновника П. Балдына, а также конкурсные заявки с названиями «Эра», «Треугольник и циркуль в круге», «Черная голова». Модернизация осталась на бумаге, и комплекс десятилетиями ждал перемен. Закончить грандиозную реконструкцию Гостиного двора помешала Первая мировая война и революция 1917 года – южный его ряд так и не стал двухэтажным.
Колонна воспитанников Детского дома в первомайской демонстрации, 1 мая 1923 года. Предположительно, автор снимка Иван Кудряшов.
В 1919–1920 годах обсуждалась очередная реконструкция Гостиного двора для обустройства его северного крыла под объединенную типографию.
О том, как использовался Гостиный двор в первые годы советской власти, красноречиво свидетельствует объявление на страницах газеты “Степная правда” за 1923 год, когда Оренбург был столицей Киргизской АССР:
«Ипподром, Гостиный двор. Советская улица. Мусульманской подкомиссией по сбору пожертвований воздушному флоту устраивается сабантуй, состоящий из разнохарактерных народных игр, борьбы и состязаний: велосипедных, пеших, верблюжьих и разных пород конских бегов и скачек».
Лавки Гостиного двора (слева) и таможня в центре Гостиного двора (справа), вторая половина 1930‑х годов. Фото В. Елагина.
Разрушение Вознесенского храма.
К 1930‑м годам Вознесенская церковь пришла в упадок. Ее судьба решалась в контексте всесоюзной антирелигиозной кампании, когда по всей стране массово закрывались и разрушались храмы. Для советской власти церковь в центре города была не просто «объектом культа», а идеологически чуждым символом старого мира. Поэтому, когда встал вопрос о передаче здания музею, его неминуемый снос был практически предрешен, а официальное заключение комиссии о «нецелесообразности ремонта» стало лишь удобным формальным основанием для ликвидации главной архитектурной доминанты Гостиного двора.
Хронология этих событий была следующей: в 1930 году городские власти приняли решение о закрытии храма, после чего здание передали под Клуб Союза воинствующих безбожников. В 1934 году действовавший там антирелигиозный музей был официально преобразован в филиал областного краеведческого музея, что и послужило отправной точкой для обсуждения его дальнейшей судьбы.
В тот период у краеведческого музея не было собственного постоянного помещения, и для хранения его коллекции попеременно выделялись здания бывших церквей, в том числе Вознесенской. Руководство музея всячески противилось этому, так как постоянные переезды приводили к порче и утрате экспонатов. В докладной записке директора музея И. Д. Яковлева, адресованной председателю Оренбургского Горсовета подчеркивалось:
«Нахождение музейных экспонатов и др. музейного имущества в здании бывш. Вознесенск. церкви без предварительного его приспособления, ремонта и соответствующего оборудования равносильно закрытию музея». Далее приводится список необходимых мер: «Снятие куполов, остекление окон, отепление потолка, перекладка печей с добавлением новых, исправление сети электроосвещения и др. внутр. ремонт. <…> Очистить все помещения внизу здания церкви от занимающих их торговых и т. п. организаций с соответствующим оборудованием этих помещений с целью их использования в качестве помещений для музейного фонда, монтажную мастерскую и т. п.»
Архив ГАУК ОГИКМ; личный фонд Зарецкого И. А. Докладная записка директора музея к председателю Оренбургского Горсовета — 1 л.
Стоимость такого переустройства в 1935 году оценивалась в 150–170 тысяч рублей. Более того, летом 1935 года началось переоборудование, и даже предполагалось, что в 1936 году к зданию будут сделаны двухэтажные пристройки для размещения экспозиций.
Не найдя средств, власти тем не менее начали готовить здание к передаче музею. В 1934–1936 годах был проведен частичный демонтаж: убрали полы, лестницы, оконные и дверные проемы, карнизы, начали разбирать кирпичные стены колокольни. Однако 17 марта 1936 года специальная комиссия исполкома и горсовета признала дальнейший ремонт нецелесообразным. После этого решения храм был полностью разобран.
В наши дни на месте, где когда-то стояла Вознесенская церковь Гостиного двора, установлен бюст основателя Оренбурга И. И. Неплюева.
Этот памятник, созданный скульптором Надеждой Петиной и архитекторами Петром Кантаевым и Анатолием Янкиным, был торжественно открыт 29 апреля 1994 года. Он представляет собой бронзовый бюст первого оренбургского губернатора, установленный на постаменте в форме колонны высотой около трех метров. На постаменте высечена лаконичная надпись: «Основатель Оренбурга И. И. Неплюев (1693–1773)».
Спустя двадцать лет, в 2014 году, ансамбль был реконструирован и дополнен: позади бюста возвели полукруглую колоннаду из десяти колонн. На ней разместили две бронзовые мемориальные доски, подробно рассказывающие о ключевых датах в истории края и биографии самого Неплюева.
Памятник И. И. Неплюеву, установлен на месте снесенной Вознесенской церкви, ул. Советская, июнь 2022.
Снос Вознесенской церкви в 1930‑х годах был не просто утратой здания, а уничтожением главной высотной и композиционной доминанты всего комплекса. Это событие кардинально изменило силуэт не только Гостиного двора, но и всей центральной части города.
Разборка южных ворот Гостиного двора, вторая половина 1930‑х годов.
Оставшиеся одноэтажные торговые лавки южного ряда пережили революцию, но уже в 30‑е годы были снесены. Параллельно частично был снесен южный фасад Гостиного двора — до угловых помещений на пересечении улиц 9 Января и Пушкинской.
Вид на фундамент южной части Гостиного двора, вторая половина 1930‑х годов.
На его месте в 1937–1938 годах начали возводить четырехэтажное здание главной гостиницы города, который в то время носил имя Чкалов. Этот памятник советской архитектуры, спроектированный И. С. Аввакумовым и В. Т. Фокиным, был в основном завершен к 1941 году. В это же время на месте юго-восточной стены по улице Пушкинской (бывшей Орской) было построено общежитие.
Проект 4‑этажного здания гостиницы на ул. Пушкинской («ВолгоУралНИПИгаз»), архитекторы И. С. Аввакумов, В. Т. Фокин, 1930‑е годы.
Хотя гостиничных мест в городе катастрофически не хватало, из-за начавшейся Великой Отечественной войны ни один из объектов так и не был введен в эксплуатацию по прямому назначению. В здании будущей гостиницы в годы войны разместили военный госпиталь, а после — коммунальные квартиры. Лишь в конце 1970‑х годов сюда переехал научно-исследовательский институт, и сегодня это здание занимает «ВолгоУралНИПИГАЗ», тогда как в бывшем общежитии располагается филологический факультет Педагогического университета.
Одновременно с возведением новых зданий на месте южного ряда, городские власти занялись и оставшимся внутренним пространством двора. В 1930‑е годы здесь периодически размещался «государственный зверинец», где, как писала местная пресса, «ежедневно с 9 час. утра до 11 час. вечера демонстрируются разнообразнейшие представители животного мира края, страны и других частей света…». В 1939 году газета «Чкаловская коммуна» сообщала:
«Чкаловский горсовет отпустил 50 тысяч руб. на благоустройство Гостиного двора. Работы по его очистке, планировке и озеленению уже начинаются. В Гостином дворе будет выстроено несколько павильонов, кафе-закусочная, на оборудование которой затрачивается 75 тыс. руб.».
Предусматривалось строительство «павильонов зимнего типа» пивоваренным заводом и колхозным рынком «с выходом на Советскую улицу между галантерейным магазином и швейной мастерской артели швейников». Кроме того, власти обсуждали размещение в одном из помещений механической мастерской геолого-разведочного треста.
Во время Великой Отечественной войны (1941–1945) Гостиный двор стал индустриальным комплексом. В его помещениях разместились три эвакуированные фабрики: Ржевская шелкокрутильная, Московская имени Максима Горького и шелкоотделочная фабрика «Красная роза». Объединившись, они образовали единое предприятие — Оренбургский шелковый комбинат.
Внутренний вид Гостиного двора, 1960‑е годы.
В послевоенные годы комплекс постепенно менял функцию. Остаток южной половины Николаевского ряда до конца 1970‑х годов использовался под торговые заведения, здесь же в 1960 году поселился Областной театр кукол.
Генрих Сапгир у входа в Оренбургский областной театр кукол. Начало 1960‑х годов.
Закрытие шелкокомбината в конце 1980‑х годов открыло новую страницу в истории Гостиного двора — эпоху долгой и сложной реставрации. В начале 2000‑х годов была проведена капитальная реконструкция бывших производственных цехов в восточном ряду, которые были переоборудованы в современные торговые площади. Особая судьба постигла северный торговый ряд на улице Кирова: в 2003–2007 годах из-за аварийного состояния он был полностью демонтирован, а затем воссоздан заново. К 2020 году завершилась реставрация той части восточного ряда, где с 1960 года располагается Областной театр кукол.
Эта многолетняя работа велась в рамках охранного статуса комплекса. Впервые Гостиный двор был признан памятником архитектуры республиканского значения еще в 1974 году постановлением Совета министров РСФСР. Позднее, указом губернатора от 19 января 2011 года, его статус был определен как объект культурного наследия регионального значения. Наконец, в 2013 году был утвержден предмет охраны, в который вошли три ключевые части исторического ансамбля: «Восточный (Николаевский) ряд», «Западный ряд» и здание «Таможни».
В 2006 году в здании бывшей таможни открылся ресторанный комплекс «Ностальгия».
Эта история получила продолжение в наши дни. В конце 2023 года начался новый этап сохранения памятника — масштабные работы по реставрации Западного ряда, выходящего на улицу 9 Января. 14 ноября 2023 года Инспекция государственной охраны объектов культурного наследия Оренбургской области выдала разрешение на их проведение. Начальник инспекции Кристина Летяго отметила, что подрядчику предстоит реализовать «один из сложных проектов». План работ включает ремонт крыши и фундамента, а также реставрацию исторического фасада и стен. Начавшаяся реставрация направлена на сохранение облика одной из старейших частей ансамбля и обеспечение долговечности всего комплекса.
Признанием уникальности памятника на общероссийском уровне стал и выпуск в 2014 году Банком России серебряной памятной монеты номиналом 3 рубля в серии «Памятники архитектуры России», посвященной Гостиному двору Оренбурга.
Глоссарий архитектурных терминов
Апсида (или абсида) — полукруглый, граненый или прямоугольный в плане выступ здания, перекрытый полукуполом или сводом. В христианских храмах в апсиде размещается алтарь.
Аттиковый пояс — декоративная стенка, возводимая над венчающим карнизом здания. В данном тексте, вероятно, имеется в виду невысокий прямоугольный ярус (аттик), заменивший сгоревший купол.
Барабан — цилиндрическая или многогранная часть здания, которая служит основанием для купола. Часто прорезается окнами для освещения подкупольного пространства.
Бастион — пятиугольное оборонительное сооружение, выступающее за основную линию крепостной стены. В контексте Гостиного двора «бастионные рога» — это угловые выступы, стилизованные под бастионы.
Главка — небольшая главка, маковка, венчающая купол, шатер или крышу. Как правило, несет на себе крест.
Глухой фасад — фасад здания без оконных и дверных проемов.
Гостиный двор — комплекс зданий с торговыми и складскими помещениями (лавками, амбарами), объединенными крытыми галереями, предназначенный для оптовой и розничной торговли.
Гульбище — в древнерусской архитектуре наружная открытая или крытая галерея (терраса), идущая вокруг здания на уровне второго этажа.
Звонница — сооружение с проемами для подвешивания колоколов. Может быть как отдельно стоящей, так и частью храма или колокольни (ее верхним ярусом).
Каре — тип застройки, при котором здания располагаются по периметру квадратного или прямоугольного двора, образуя замкнутое пространство.
Карниз — выступающий горизонтальный элемент на стене, предназначенный для поддержки крыши и защиты стены от стекающей воды, а также имеющий декоративное значение.
Колокольня — башня (часто при церкви), на которой установлены колокола.
Корабль — тип продольно-осевой композиции православного храма, при котором все его части (колокольня, трапезная, основной объем, апсида) выстроены по одной оси с запада на восток, напоминая в плане корабль.
Купол — покрытие здания в форме полусферы или другой криволинейной поверхности.
Модерн — архитектурный стиль конца XIX – начала XX века, характеризующийся отказом от прямых линий и углов в пользу более плавных, «природных» очертаний, использованием новых материалов (металл, стекло) и богатого декора.
Надвратная церковь — храм, расположенный непосредственно над главными воротами крепости, монастыря или, как в данном случае, Гостиного двора.
Пассаж — тип торгового здания, где магазины выходят на крытую застекленную галерею, проходящую сквозь квартал.
Пилястра — плоский вертикальный выступ прямоугольного сечения на поверхности стены или столба, имеющий те же части (база, ствол, капитель), что и колонна.
Полуциркульный проем — оконный или дверной проем, верхняя часть которого имеет форму полукруга (арки).
Портик — выступающая перед фасадом часть здания, открытая с трех сторон и образованная колоннами или столбами, поддерживающими перекрытие.
Псевдорусский стиль (или неорусский стиль) — направление в архитектуре XIX века, основанное на использовании мотивов и форм древнерусского зодчества и народного искусства.
Сажень — старинная русская мера длины. Косая сажень равнялась 2,48 м, маховая — 1,76 м. В тексте, скорее всего, имеется в виду казенная сажень, равная 2,1336 м.
Свод — тип перекрытия или покрытия сооружений, имеющий выпуклую криволинейную форму.
Таможня — государственное учреждение, контролирующее перемещение товаров через границу и взимающее пошлины; в данном контексте — здание, где располагалось это учреждение.
Узорочье — декоративный стиль в русской архитектуре XVII века, отличающийся обилием мелких, дробных деталей, сложными формами, насыщенностью декором.
Шатер — покрытие в виде высокой многогранной пирамиды, характерное для русской храмовой и гражданской архитектуры.
Шпиль — остроконечное вертикальное завершение здания, часто венчающее башню или купол.
Стоимость такого переустройства в 1935 году оценивалась в 150–170 тысяч рублей. Более того, летом 1935 года началось переоборудование, и даже предполагалось, что в 1936 году к зданию будут сделаны двухэтажные пристройки для размещения экспозиций.
