Стремление к общественной пользе

В эко­но­ми­ке Рос­сии XIX в. сосло­вие про­фес­си­о­наль­ных тор­гов­цев игра­ло замет­ную роль. Эта груп­па объ­еди­ня­ла людей, раз­ных по про­ис­хож­де­нию, роду преж­них заня­тий, уров­ню обра­зо­ва­ния и куль­ту­ры.

Орен­бург. Мено­вой двор

Боль­шин­ство куп­цов в нашем крае про­жи­ва­ло в горо­дах Орен­бур­ге, Тро­иц­ке, Стер­ли­та­ма­ке, Сеи­тов­ском поса­де. В послед­нем почти каж­дый чет­вёр­тый при­над­ле­жал к купе­че­ству.

Куп­цы пер­вой гиль­дии мог­ли вести загра­нич­ный торг, иметь паро­хо­ды. Куп­цы вто­рой гиль­дии име­ли мест­ные фаб­ри­ки и заво­ды, а куп­цы тре­тьей гиль­дии вла­де­ли лав­ка­ми, трак­ти­ра­ми и каба­ка­ми.

Тор­гов­ля явля­лась основ­ной сфе­рой обо­ро­та купе­че­ских капи­та­лов. Наи­бо­лее доход­ные купе­че­ские пред­при­я­тия раз­ме­ща­лись в Орен­бург­ском уез­де. К 80‑м гг. XIX в. здесь их было 750, со сред­не­го­до­вым дохо­дом по 14 тыс. руб­лей. По объ­ё­мам про­да­жи пер­вое место зани­ма­ли ману­фак­тур­ные и галан­те­рей­ные изде­лия. Самые круп­ные сдел­ки заклю­ча­лись на ярмар­ках как раз тор­гов­ца­ми ману­фак­тур­ных изде­лий.

Внут­рен­ний вид Гости­но­го дво­ра в Орен­бур­ге

Толь­ко в одном 1888 г. в Орен­бург­ской губер­нии про­шло 74 ярмар­ки. Круп­ней­ши­ми из них явля­лись ярмар­ки на орен­бург­ском и тро­иц­ком Мено­вых дво­рах. На орен­бург­ском Мено­вом дво­ре име­лось 225 камен­ных лавок и 3 холод­ных камен­ных зда­ния для скла­да това­ров. Все лав­ки и зда­ния при­над­ле­жа­ли горо­ду (после лик­ви­да­ции кре­по­сти). Сто­и­мость арен­ды лав­ки на один месяц состав­ля­ла 15 руб­лей, а на год – 90 руб­лей, при­ез­жие пла­ти­ли 151 рубль (1883 г.). Из 146 лавок орен­бург­ско­го Гости­но­го дво­ра куп­цам при­над­ле­жа­ло 97 тор­го­вых мест, из них орен­бург­ским 80 лавок, а ино­го­род­ним 17. Ино­стран­ные под­дан­ные зани­ма­ли 41 лав­ку, боль­шин­ство из них явля­лись бухар­ца­ми.

Кро­ме того, в горо­де име­лись тор­го­вые пло­ща­ди. На север­ной окра­ине горо­да у зда­ния окруж­но­го суда рас­по­ла­га­лась Сак­мар­ская пло­щадь. До пожа­ра 1879 г. на ней поме­щал­ся съест­ной базар. Сани­тар­ное состо­я­ние этой пло­ща­ди было про­сто пла­чев­ное. Она пред­став­ля­ла собой боль­шие топи, нико­гда не про­сы­хав­шие. К это­му добав­ля­лись запа­хи испор­чен­ных про­дук­тов. Тор­гов­цы ссы­ла­лись на пло­хие погре­ба, где лёд быст­ро таял, а сами они нахо­ди­лись в посто­ян­ном ожи­да­нии камен­ных лавок.

Окруж­ной суд Орен­бур­га

После силь­но­го пожа­ра 1879 г. базар с Сак­мар­ской пло­ща­ди пере­нес­ли на Кон­но-Сен­ную (ныне Цен­траль­ный рынок). Здесь были устро­е­ны тор­го­вые ряды мяс­но­го и пти­чье­го база­ров. Эта мяс­ная тор­гов­ля дол­гое вре­мя оста­ва­лась без над­зо­ра, и толь­ко в 90‑е гг. над­зор за мясом был воз­ло­жен на вете­ри­нар­но­го вра­ча. Для это­го посре­ди Кон­но-Сен­ной пло­ща­ди постро­и­ли зда­ние для мик­ро­ско­пи­че­ской стан­ции (1894 г.), где про­из­во­дил­ся осмотр туш и око­ро­ков. Здесь же про­ис­хо­дил денеж­ный сбор (с Кон­но-Сен­ной пло­ща­ди) за про­да­жу ско­та: за круп­ный рога­тый скот – 3 коп., за мел­кий – по 1 коп. В 1902 г. сбор толь­ко за про­да­жу лоша­дей соста­вил 55 270 руб.

Боль­шое раз­ви­тие в это вре­мя полу­чи­ла мелоч­ная тор­гов­ля. В каж­дом квар­та­ле горо­да име­лось несколь­ко лаво­чек, тор­го­вав­ших всем, что тре­бо­ва­лось жите­лям дан­но­го око­лот­ка.

Для упо­ря­до­че­ния тор­гов­ли в горо­дах Депар­та­мент тор­гов­ли и ману­фак­тур рас­по­ря­же­ни­ем от 9 нояб­ря 1898 г. обя­зал всех вла­дель­цев тор­го­вых заве­де­ний изго­то­вить вывес­ки с ука­за­ни­ем на них рода заве­де­ний и фами­лии вла­дель­ца фир­мы. Оби­лие рекла­мы в это вре­мя на стра­ни­цах печат­ных изда­ний гово­рит о пони­ма­нии про­из­во­ди­те­ля­ми и тор­гов­ца­ми всех выгод от инфор­ма­ци­он­но­сти насе­ле­ния.

Мага­зин А.О. Лес­ка на Нико­ла­ев­ской ули­це (ныне Совет­ская 44).

Заве­де­ния Анто­на Лес­ка похо­ди­ли и на запад­ный уни­вер­маг, и на восточ­ный кара­ван-сарай пото­му, что кир­гиз­ские, афган­ские, мон­голь­ские кара­ван­щи­ки достав­ля­ли сюда неспеш­но дви­гав­ши­ми­ся вер­блю­да­ми все изде­лия Восто­ка: шерсть, шел­ка, теля­чью кожу, мед­ную чекан­ку, пря­но­сти, изде­лия из сереб­ра и дра­го­цен­ных кам­ней. В дру­гих отде­лах уни­вер­ма­га пред­ла­га­лись с/х ору­дия, быто­вая утварь, евро­пей­ские тка­ни, све­чи, семе­на, сахар и всё то, что мог­ли пред­ло­жить на вку­сы и потреб­но­сти поку­па­те­ля: ору­жие, юве­лир­ные изде­лия, одеж­ду, пиа­ни­но и люст­ры.

Булоч­ная, кон­ди­тер­ская и кол­бас­ная А. Фоке­род­та

В булоч­ной и кон­ди­тер­ской Фоке­род­та при­ни­ма­лись зака­зы ко всем празд­ни­кам. Напри­мер, к празд­ни­ку Свя­той Пас­хи здесь мож­но было зака­зать кули­чи, бабы, бараш­ки, кек­сы, вен­ские пиро­ги – биск­вит­ные, сли­воч­ные с кре­мом, шоко­лад­ные, мин­даль­ные, оре­хо­вые и рог изоби­лия. Пред­ла­гал­ся боль­шой выбор кон­фет, мар­ци­па­нов шоко­лад­ных и десерт­ных. Еже­днев­но све­жее и раз­но­об­раз­ное пече­нье, пирож­ное и про­чее. В осо­бом отде­ле­нии – око­роч­ка (пре­вос­ход­но­го вку­са), кол­ба­сы, при­го­тов­лен­ные для сто­ла и рос­кош­но убран­ные.

Цены на око­роч­ка: коп­чё­ные – 20 коп., запе­чён­ные и убран­ные – 25 коп. за фунт. Имел­ся рос­кош­ный выбор гастро­но­ми­че­ских това­ров: сыры из дичи, паш­те­ты, фар­ши­ро­ван­ные поро­ся­та, индей­ки, кол­ба­сы страс­бург­ские, моза­и­ко­вые, мартор­тель­ные с трю­фе­ля­ми, испан­ские и раз­ных сор­тов коп­чё­ные и варё­ные, гуси, утки и язы­ки.

Рекла­ма това­ри­ще­ства Бро­кар и Ко

Това­ри­ще­ство «Бро­кар и К» в Москве – изго­то­ви­тель цве­точ­ных оде­ко­ло­нов более 80‑и раз­ных запа­хов пред­ла­га­ло послед­нюю новость пар­фю­ме­рии –

«Оде­ко­лон «Мои грё­зы», в кото­ром сли­лись три досто­ин­ства: «Мои грё­зы» – неж­ны и оча­ро­ва­тель­ны; – не похо­жи на дру­гие духи; – сохра­ня­ют­ся и не надо­еда­ют.

Това­ри­ще­ство име­ет скла­ды в Петер­бур­ге, Вар­ша­ве, на Ниже­го­род­ской ярмар­ке».

Мага­зин Шани­на на Нико­ла­ев­ской (ныне Совет­ской) ули­це.

В мага­зине Шани­на на Нико­ла­ев­ской (ныне Совет­ская) мож­но было при­об­ре­сти элек­три­че­ские, фото­гра­фи­че­ские и музы­каль­ные аппа­ра­ты и инстру­мен­ты, а так­же грам­мо­фо­ны, пла­стин­ки, про­слу­шать их пря­мо на месте.

Скла­ды и мага­зи­ны куп­ца Шани­на в Сама­ре и Орен­бур­ге

На Гости­но­двор­ской ули­це (ныне Киро­ва) рас­по­ла­гал­ся доход­ный дом куп­ца Н.А. Смо­чи­ли­на, зани­ма­ю­ще­го­ся желе­зо­ско­бя­ной тор­гов­лей (имел мага­зи­ны и в Сама­ре), постро­ен­ный в нача­ле ХХ в. в сти­ле модерн (ныне поч­тамт). Напро­тив нахо­дил­ся дом куп­ца Ф.Б. Сач­ко­ва, постро­ен­ный в нача­ле ХХ в. (ныне мага­зин «Соки-воды», Киро­ва, 11) в сти­ле модерн.

Ещё недав­но мож­но было про­чи­тать круп­ную реклам­ную над­пись, сохра­нив­шу­ю­ся с доре­во­лю­ци­он­ных вре­мён: «Н.А. СМОЧИЛИНЪ. ЖЕЛЕЗНО-СКОБЯНАЯ ТОРГОВЛЯ». Сни­мок кон­ца 1940 ‑х годов.

Жена орен­бург­ско­го куп­ца Путо­ло­ва – Мария Васи­льев­на в нача­ле ХХ в. откры­ла част­ную про­фес­си­о­наль­ную шко­лу по крой­ке дам­ско­го и дет­ско­го пла­тья, о чём гово­рит сви­де­тель­ство, выдан­ное уче­ни­це Маль­ко­вой О.Г. в 1909 г. Своё дело откры­ва­ли мно­гие орен­бург­ские мещане.

Сви­де­тель­ство част­ной про­фес­си­о­наль­ной шко­лы по крой­ке дам­ско­го и дет­ско­го пла­тья, выдан­ное уче­ни­це Маль­ко­вой О.Г.

Боль­ше все­го сре­ди купе­че­ства ува­жа­лось заня­тие про­мыш­лен­но­стью: фаб­ри­кан­ты и завод­чи­ки сто­я­ли на пер­вом месте. Куп­цы пол­но­стью моно­по­ли­зи­ро­ва­ли сало­то­пен­ное, мыло­ва­рен­ное, свеч­ное про­из­вод­ство, сте­коль­ное, пис­че­бу­маж­ные заво­ды и паро­вые мель­ни­цы в крае. Более 60 про­цен­тов всех водоч­ных, пиво­ва­рен­ных и медо­ва­рен­ных заво­дов губер­нии нахо­ди­лось в руках куп­цов.

Патент на част­ное про­мыс­ло­вое заня­тие, выдан­ный Розе Бори­совне Гуре­вич на содер­жа­ние кор­саж­ной мастер­ской.

Сало бара­нье соби­ра­лось на бой­нях в зна­чи­тель­ном коли­че­стве – до 40 тысяч пудов в год, по цене от 4 руб­лей 60 копе­ек до 5 руб­лей 50 копе­ек за пуд и посту­па­ло в про­да­жу в двух видах: сыром и топ­лё­ном. Почти всё сало выво­зи­лось в Казань, Моск­ву, Ригу и Петер­бург. Овчин­ные кожи, кони­на, яло­вая мер­луш­ка, коз­ли­ные, теля­чьи шку­ры и сай­га­чьи рога, – всё это состав­ля­ло зна­чи­тель­ную ста­тью выво­за из Орен­бур­га. Из того что оста­ва­лось на месте, про­из­во­ди­ли мыло, све­чи, шло в еду. Бара­нов реза­ли на бой­нях до 200 тысяч голов в год.

Бога­тая кир­гиз­ская семья.

Сре­ди ско­то­про­мыш­лен­ни­ков выде­ля­лись бра­тья Хуса­и­но­вы. Им при­над­ле­жа­ли мяс­ные бала­га­ны (ско­то­бой­ни за Ура­лом), заве­де­ния по про­мыв­ке шер­сти на город­ской выгон­ной зем­ле, про­из­вод­ство овчин­ных и коже­вен­ных изде­лий, хими­че­ская лабо­ра­то­рия, склад леса, кру­пя­ная мель­ни­ца.

Паро­вая типо­гра­фия това­ри­ще­ства «Кари­мов, Хуса­и­нов и К°» на Перов­ской ули­це (ул. Про­ле­тар­ская, 18). 

Тор­гов­ля в Орен­бург­ском крае, как извест­но, нача­лась с казан­ских татар Сеи­тов­ской сло­бо­ды, где каж­дый чет­вёр­тый являл­ся тор­гов­цем. Отту­да была и семья Хуса­и­но­вых. Остав­шись без отца, с одной мате­рью, все три бра­та Хуса­и­но­вы ста­ли зани­мать­ся тор­гов­лей. Стар­ше­го, Ахме­та, про­зва­ли сус­ли­ком, так как он выли­вал сус­ли­ков из нор, мясо ели, а шкур­ки про­да­вал. (Они поль­зо­ва­лись осо­бым спро­сом за гра­ни­цей, в част­но­сти в Пари­же). Ско­пив немно­го денег, купил руч­ную тележ­ку, а потом лошадь с повоз­кой и отпра­вил­ся коро­бей­ни­ком в кир­гиз­скую степь. Затем стал при­об­щать к это­му бра­тьев.

Через несколь­ко лет они зани­ма­ли веду­щее место в тор­гов­ле с казах­ской сте­пью, Сред­ней Ази­ей, Буха­рой, Хивой и Афга­ни­ста­ном. Хуса­и­но­вы вели обшир­ный торг не толь­ко на орен­бург­ском Мено­вом дво­ре, но и на извест­ной Ниже­го­род­ской ярмар­ке, явля­ясь основ­ны­ми поку­па­те­ля­ми ману­фак­тур­ных това­ров для казах­ской сте­пи и Сред­ней Азии. Млад­ший брат, Гани, взял на себя тор­гов­лю в Сред­ней Азии, в Фер­ган­ской обла­сти, в Кокан­де, где вла­дел кишеч­но-моеч­ным пред­при­я­ти­ем. Ему же при­над­ле­жа­ли два хлоп­ко­очи­сти­тель­ных заво­да в Самар­кан­де.

Сред­ний, Махмут, обос­но­вал­ся в Орен­бур­ге, а Ахмет – в Каза­ни и в Ниж­нем Нов­го­ро­де, раз­ра­бо­тав, таким обра­зом, свою систе­му тор­га и денеж­но­го обо­ро­та. Это поз­во­ля­ло трём бра­тьям вести рас­ши­рен­ную хлеб­ную, мяс­ную и хлоп­ко­вую пере­ра­бот­ку и тор­гов­лю как внут­ри Орен­бург­ской губер­нии, так и за её пре­де­ла­ми.

После Ниже­го­род­ской ярмар­ки (с 15 июля по 15 авгу­ста) нагру­жен­ные това­ром пред­при­ни­ма­те­ли отправ­ля­лись в Бугуль­му. Там про­да­ва­ли бумаж­ный товар, желе­зо и чугун­ные изде­лия. А с остав­шим­ся това­ром еха­ли в Орен­бург, где гото­ви­ли кара­ва­ны для отправ­ки в Буха­ру, Хиву и Афга­ни­стан. Ниже­го­род­ская ярмар­ка при­вле­ка­ла их как место про­да­жи сво­ей про­мыш­лен­ной про­дук­ции. Ахмет при­об­рёл здесь подво­рье у Сибир­ской при­ста­ни, где куп­цы при­об­ре­та­ли его товар.

Новым явле­ни­ем в жиз­ни горо­да ста­ли тор­го­вые дома-това­ри­ще­ства. Пер­вый из них отно­сил­ся к 1868 г. – «Тор­го­вый дом Вес­ни­ных и Дюко­вых».

В кон­це XIX в. в Орен­бур­ге ста­ли откры­вать­ся тор­го­вые дома-това­ри­ще­ства: Ишко­вых, Короб­ко­вых, Зарыв­но­вых и др.

Тор­го­вый дом Пав­ла Ишко­ва с сыно­вья­ми. Орен­бург.

Куп­цы Ишко­вы про­ис­хо­ди­ли из орен­бург­ских мещан, зани­ма­лись хле­бо­тор­гов­лей и дер­жа­ли хле­бо­кон­ди­тер­ские заве­де­ния. Кон­ди­тер­ско­бу­лоч­ная Ишко­вых на Извоз­щи­чьей (ныне ул. Яиц­кая) тор­го­ва­ла баран­ка­ми, крен­де­ля­ми, пирож­ны­ми, кули­ча­ми, хле­бом раз­ных сор­тов и видов.

Павел Аксе­но­вич Ишков с супру­гой Евдо­ки­ей Ива­нов­ной

В мага­зине их тор­го­во­го дома на Гости­но­двор­ской (ныне ул. Киро­ва) име­лись отде­лы: бака­лей­ный, табач­ный, гастро­но­ми­че­ский, кон­ди­тер­ский, пар­фю­мер­ный.

Тор­го­вый дом Пав­ла Ишко­ва с сыно­вья­ми

Тор­го­вый дом Пав­ла Ишко­ва с сыно­вья­ми

Рекла­ма мага­зи­на Тор­го­во­го Дома Павел Ишков с сыно­вья­ми из Спра­воч­ни­ка по горо­ду Орен­бур­гу Г.Я. Галак­ти­о­но­ва 1915 года.

Род­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми они были свя­за­ны с купе­че­ской семьёй Короб­ко­вых. Бра­тья Павел и Алек­сей Короб­ко­вы тор­го­ва­ли мукой, име­ли свои мель­ни­цы. Про­жи­ва­ли они по ул. Гриш­ков­ской (ныне ул. Чиче­ри­на) в соб­ствен­ном доме. На этой же ули­це дер­жа­ли доход­ный дом. В «Орен­бург­ской газе­те» за 1915 год име­лось объ­яв­ле­ние сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

«Сда­ют­ся меб­ли­ро­ван­ные ком­на­ты П.С. Короб­ко­ва по ул. Гриш­ков­ской. Новые номе­ра обстав­ле­ны рос­кош­но, со все­ми удоб­ства­ми: теле­фо­ны, элек­три­че­ское осве­ще­ние, водя­ное отоп­ле­ние. Преж­ние номе­ра отре­мон­ти­ро­ва­ны.
Посу­точ­но от 50 коп. до 2 руб. 50 коп.
Зав­тра­ки, обе­ды и ужи­ны – еже­днев­но.
Кух­ня под наблю­де­ни­ем опыт­ных пова­ров и кули­на­ров.
Име­ют­ся кла­до­вые для бага­жа и вещей, поме­ще­ния для лоша­дей и эки­па­жей».

Апрель 1915 г.

Фами­лия орен­бург­ских куп­цов Зарыв­но­вых впер­вые про­зву­ча­ла в сре­де орен­бург­ских куп­цов в 60‑х годах XIX в., когда родо­на­чаль­ник купе­че­ской дина­стии Алек­сей Ива­но­вич, уро­же­нец Ниже­го­род­ской губер­нии, открыл свои чай­ную и ману­фак­тур­ную лав­ки на Мено­вом дво­ре.

Пер­во­на­чаль­но они рабо­та­ли толь­ко в пери­од ярма­рок, про­во­ди­мых на Мено­вом дво­ре, а затем ста­ли тор­го­вать круг­лый год. В 60‑х годах XIX в. на Хлеб­ной пло­ща­ди в Орен­бур­ге куп­цы Зарыв­но­вы постро­и­ли дом в сти­ле клас­си­че­ской эклек­ти­ки.

В 1866 г. Алек­сей Ива­но­вич учре­жда­ет фир­му под назва­ни­ем «Алек­сей Зарыв­нов с сыно­вья­ми». Фир­ма суще­ство­ва­ла до 1897 г., когда в декаб­ре на её базе Алек­сей Ива­но­вич и его сыно­вья Иван, Фёдор и Яков откры­ли тор­го­вый дом на пра­вах пол­но­го това­ри­ще­ства.

Купе­че­ское сви­де­тель­ство куп­ца пер­вой гиль­дии на 1905 год, выдан­ное Ива­ну Алек­се­е­ви­чу Зарыв­но­ву, 29 декаб­ря 1904 года. Источ­ник: ОГАОО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 11. Л. 1–2 об.

Купе­че­ское сви­де­тель­ство куп­ца пер­вой гиль­дии на 1905 год, выдан­ное Федо­ру Алек­се­е­ви­чу Зарыв­но­ву, 29 декаб­ря 1904 года. Источ­ник: ОГАОО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 11. Л. 1–2 об.

Зарыв­но­вы зани­ма­лись опто­вой про­да­жей ману­фак­тур­ных това­ров рус­ско­го и ино­стран­но­го про­из­вод­ства, чая, саха­ра (про­во­ди­ли раз­вес­ку раз­ных чаёв). Име­ли в Орен­бур­ге две соб­ствен­ные мель­ни­цы: про­со­об­ди­роч­ную – для выра­бот­ки пше­на и муко­моль­ную – для высо­ко­го и про­сто­го раз­мо­ла, коже­вен­ный завод в Орен­бур­ге и 10 тор­го­вых кон­тор и лавок в раз­ных горо­дах стра­ны.

Внук Алек­сея Ива­но­ви­ча – Пётр часто выез­жал по тор­го­вым делам за гра­ни­цу и отту­да вёл пере­пис­ку. Из фир­мен­но­го блан­ка-пись­ма вид­но, чем зани­мал­ся тор­го­вый дом Зарыв­но­вых:

• опто­вые про­да­жи ману­фак­тур­ных това­ров, чая, саха­ра;
• раз­вес­ка чаёв под пра­ви­тель­ствен­ным над­зо­ром.

Име­ли соб­ствен­ные паро­вые мель­ни­цы:

• про­со­об­ди­роч­ную для про­из­вод­ства пше­на;
• муко­моль­ную для высо­ко­го и про­сто­го раз­мо­ла.

Амбар и кон­то­ра тор­го­во­го дома Зарыв­но­вых нахо­ди­лись на Глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди. Здесь была сосре­до­то­че­на почти вся тор­гов­ля ста­ро­го Орен­бур­га. Пло­щадь зани­ма­ла тер­ри­то­рию, огра­ни­чен­ную совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Киро­ва, Пуш­кин­ской, 9 Янва­ря, Бур­зян­це­ва.

Орен­бург. Тол­ку­чий рынок.

Здесь же нахо­дил­ся Тол­ку­чий рынок (огра­ни­чи­ва­ю­щий­ся ули­ца­ми Гости­но­двор­ской – Киро­ва, Орской – Пуш­кин­ской, Вве­ден­ской – 9 Янва­ря, Без­аков­ской – Бур­зян­це­ва), где еже­днев­но тол­пил­ся про­стой народ с целью куп­ли-про­да­жи дешё­вых това­ров. На Глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди куп­цы Зарыв­но­вы постро­и­ли часов­ню в честь свя­то­го про­ро­ка Осии.

Особ­няк Ива­на Алек­се­е­ви­ча Зарыв­но­ва

Пётр дер­жал паро­вой коже­вен­ный завод в Орен­бур­ге, откры­тый в 1912 г. В пра­ви­лах заво­да было запи­са­но: «Рабо­та долж­на про­из­во­дить­ся по 8 часов в день, с 7 утра до 4 часов, обед с 11 до 12. В суб­бо­ту и пред­празд­нич­ные дни до 3 часов».

Все рабо­чие обя­за­ны были соблю­дать чисто­ту, вхо­дить в сто­ло­вую в фар­ту­ке было запре­ще­но. Вра­чеб­ная помощь ока­зы­ва­лась бес­плат­но. За вре­мя болез­ни рабо­чие полу­ча­ли посо­бие из стра­хо­во­го обще­ства.

Зарыв­но­вы еще име­ли дом на углу ул. Штаб­ской (ныне Кобо­зе­ва) и Неплю­ев­ской (ныне Ленин­ская) — напро­тив Тро­иц­кой церк­ви, кото­рая вид­на на фото. После пожа­ра 1879 года они на свои сред­ства пол­но­стью вос­ста­но­ви­ли ико­но­стас этой церк­ви.

На фото (на перед­нем плане) — один из самых кра­си­вых домов ста­ро­го Орен­бур­га — особ­няк Е.М. Горо­дис­ско­го, постро­ен­ный в сти­ле эклек­ти­ке 2‑й поло­ви­ны XIX века.

В авгу­сте 1921 г. все стро­е­ния куп­цов Зарыв­но­вых были муни­ци­па­ли­зи­ро­ва­ны и пере­да­ны в веде­ние Орен­бург­ско­го гор­ком­мун­от­де­ла.

Тор­го­вая жизнь Орен­бур­га была неот­де­ли­ма от фами­лии куп­цов Дее­вых на про­тя­же­нии более 100 лет (осно­во­по­лож­ни­ком её являл­ся Сте­пан Михай­ло­вич, про­вед­ший всю свою жизнь в тор­гов­ле со Сред­ней Ази­ей в круп­ных мас­шта­бах). Сте­пан Михай­ло­вич сопро­вож­дал свои кара­ва­ны в сред­не­ази­ат­ские хан­ства, тор­гов­ля с кото­ры­ми при­но­си­ла огром­ные дохо­ды. Его тор­го­вый обо­рот в 1857 году соста­вил 190 тыс. руб. Сте­пан Деев пожерт­во­вал боль­шую сум­му денег на содер­жа­ние город­ской Алек­сан­дров­ской боль­ни­цы. На его же сред­ства устро­и­ли Алек­сан­дров­ский сквер в цен­тре Орен­бур­га.

По сего­дняш­ний день в Орен­бур­ге выпус­ка­ет свою про­дук­цию пиво­ва­рен­ный завод, осно­ван­ный куп­цом А.Ф. Клюм­пом в ХIХ в.

6 мар­та 1875 года в город­скую упра­ву Орен­бур­га посту­пи­ло заяв­ле­ние от куп­ца 2‑й гиль­дии А.Ф. Клюм­па, про­жи­ва­ю­ще­го в пер­вой части горо­да, с прось­бой раз­ре­шить на дво­ро­вом месте, при­над­ле­жа­щем ему, начать стро­и­тель­ство двух­этаж­но­го камен­но­го пиво­ва­рен­но­го заво­да со служ­ба­ми. Ранее здесь нахо­ди­лись дере­вян­ные пиво­вар­ни, суще­ству­ю­щие с 1872 г.

Город­ская упра­ва пору­чи­ла город­ско­му архи­тек­то­ру Д.И. Кори­ну рас­смот­реть пред­став­лен­ный куп­цом чер­тёж пред­по­ла­га­е­мой построй­ки, про­ве­рить дво­ро­вое место и пра­виль­ность чер­те­жа в нату­ре, что и было сде­ла­но в этом же меся­це. А 12 июня того же года Город­ская упра­ва даёт раз­ре­ше­ние А.Ф. Клюм­пу на стро­и­тель­ство пиво­ва­рен­но­го заво­да.

Стро­и­тель­ство про­дол­жа­лось 12 лет – с 1875 по 1887 год. За это вре­мя куп­цом на при­над­ле­жа­щем ему дво­ро­вом месте было постро­е­но: сам пиво­ва­рен­ный завод дли­ною во весь квар­тал – от ул. Неплю­ев­ской (ныне Ленин­ская) до пер. Чистя­ков­ско­го (ныне Гугу­чин­ский). При нём соло­диль­ня, сушиль­ня, квар­ти­ра пиво­ва­ра, дере­вян­ный фли­гель с холод­ным сара­ем во дво­ре, камен­ный одно­этаж­ный сарай с под­ва­лом, камен­ная отдель­ная построй­ка с брант­маур­ны­ми сте­на­ми для кара­уль­ни.

Рекла­ма «Мар­тов­ско­го пива» Нико­лая Анто­но­ви­ча Клюм­па.

В мае 1887 года с заво­да посту­па­ет пер­вое мар­тов­ское пиво. Рекла­ма об этом собы­тии была дана в мест­ные газе­ты – «Орен­бург­ский листок» и «Орен­бург­скую газе­ту».

Цен­тром про­мыш­лен­ной жиз­ни горо­да во 2‑й поло­вине XIX в. ста­но­вит­ся Новая Сло­бод­ка (ныне рас­сто­я­ние от про­спек­та Ком­му­на­ров до вок­за­ла). Здесь были сосре­до­то­че­ны почти все глав­ные про­мыш­лен­ные заве­де­ния – муко­моль­ные и про­со­об­ди­роч­ные мель­ни­цы. Орен­бург издав­на сла­вил­ся как центр хле­ба.

Орен­бург­ская пше­ни­ца име­ла все­рос­сий­скую извест­ность. Уро­жай в губер­нии был бас­но­слов­ным. Зем­ля – глу­бо­кий чер­но­зём – не тре­бо­ва­ла ника­кой обра­бот­ки. До про­ве­де­ния желез­ной доро­ги устра­и­вать боль­шие мель­ни­цы здесь не име­ло смыс­ла, посколь­ку выво­зить в боль­ших коли­че­ствах муку не пред­став­ля­лось воз­мож­ным. Но как толь­ко в 70‑х годах XIX в. про­ло­жи­ли Орен­бург-Самар­скую желез­ную доро­гу, в горо­де нача­ли одна за дру­гой откры­вать­ся круп­чат­ки.

Первую паро­вую мель­ни­цу постро­ил купец А.В. Юров в 1878 г. Зда­ние воз­вы­ша­лось над малень­ки­ми одно­этаж­ны­ми доми­ка­ми и дале­ко вид­не­лось с глав­ной Губерн­ской ули­цы. Мель­ни­ца была обо­ру­до­ва­на новей­ши­ми маши­на­ми и аппа­ра­та­ми для пере­ра­бот­ки 7 200 пудов пше­ни­цы в сут­ки, выра­ба­ты­вая одно­вре­мен­но 10 сор­тов муки из раз­ной сор­ти­ров­ки зер­на.

Пере­дви­же­ние, сор­ти­ров­ка и пере­ра­бот­ка всех про­дук­тов при раз­мо­ле про­из­во­ди­лась авто­ма­ти­че­ски, на аппа­ра­тах аме­ри­кан­ской систе­мы. Осо­бен­но­стью мель­ни­цы счи­та­лись пыле­со­би­ра­те­ли и охла­ди­те­ли, пред­став­ля­ю­щие собой мно­го­ру­кав­ный фильтр, слу­жа­щий для уда­ле­ния пыли из мель­ни­цы и охла­жде­ния про­дук­та.

Эле­ва­тор, Орен­бург

Осве­ще­ние мель­ни­цы Юро­ва про­из­во­ди­лось от соб­ствен­ной мест­ной элек­тро­стан­ции. Здесь же име­лось огром­ное поме­ще­ние из огне­упор­но­го мате­ри­а­ла для скла­да муки. (На всех мель­ни­цах горо­да рабо­та­ло око­ло 2 тыс. чело­век). Про­дук­ция мель­ни­цы удо­ста­и­ва­лась при­гла­ше­ния на Все­мир­ные и Все­рос­сий­ские выстав­ки.

Экс­по­на­ты Тор­го­во­го дома «Васи­лий Юров и сын».

В апре­ле 1882 г. в Москве состо­я­лась Все­рос­сий­ская про­мыш­лен­но-худо­же­ствен­ная выстав­ка. Как сооб­ща­лось в газе­тах тех дней, луч­шим празд­нич­ным вре­мя­пре­про­вож­де­ни­ем явля­ет­ся посе­ще­ние вре­мен­ной выстав­ки пред­ме­тов из Орен­бург­ской губер­нии, где мож­но уви­деть: пухо­вые изде­лия, хлеб­ные зла­ки, чуче­ла мест­ных птиц, гер­ба­рии, образ­цы гор­ных пород, крас­ную медь, рабо­ты фото­гра­фа К. Фише­ра, образ­цы илец­кой соли, изде­лия из гли­ны М. Фра­ун­бер­га, све­чи епар­хи­аль­но­го свеч­но­го заво­да, гор­ку с вод­ка­ми гос­по­ди­на А. Филип­по­ва. Мука-круп­чат­ка Юро­ва полу­чи­ла боль­шую золо­тую медаль «За тру­до­лю­бие и искус­ство».

Орен­бург­ский купец Алек­сандр Афа­на­сье­вич Белов – родом из кре­стьян Вла­ди­мир­ской губер­нии. Появил­ся в Орен­бур­ге в 80‑х гг. XIX в. с плот­ниц­кой арте­лью, в кото­рой состо­я­ли два его стар­ших бра­та. Моло­дой, здо­ро­вый, креп­кий, он отли­чал­ся неуто­ми­мым тру­до­лю­би­ем и лов­ко­стью, кро­ме того, ока­зал­ся масте­ром, у кото­ро­го топор не зве­нел, а пел. Алек­сандр про­явил не толь­ко тру­до­лю­бие и уме­ние, но и необык­но­вен­ную доб­ро­со­вест­ность в стро­и­тель­ном деле.

Духов­ная семи­на­рия (ул. Челюс­кин­цев, 17). Откры­та 26 авгу­ста 1884 года.

Пер­вым круп­ным выиг­ран­ным под­ря­дом его ста­ло зда­ние духов­ной семи­на­рии, зало­жен­ное 2 сен­тяб­ря 1879 г. В 1883 г. построй­ка была закон­че­на, о чём сооб­ща­лось в мест­ной печа­ти:

«Во всех частях построй­ки про­из­ве­де­ны соглас­но сме­те пра­виль­но, проч­но и доб­ро­ка­че­ствен­но, зда­ние выстро­е­но пре­крас­но, и даже рос­кош­но».

Один из чле­нов стро­и­тель­ной комис­сии отме­тил, что честь пре­вос­ход­ной отдел­ки семи­на­рии при­над­ле­жит под­ряд­чи­ку работ орен­бург­ско­му куп­цу А.А. Бело­ву, кото­рый, начав построй­ку до пожа­ра 1879 г., истре­бив­ше­го так­же и его иму­ще­ство, не укло­нил­ся от обя­за­тельств и, несмот­ря на под­няв­ши­е­ся после пожа­ра цены на стро­и­тель­ные мате­ри­а­лы и всё про­чее, закон­чил зда­ние без­уко­риз­нен­но.

Попасть в белов­скую артель на рабо­ту уже счи­та­лось за честь. Кро­ме того, кор­ми­ли здесь все­гда сыт­но и вкус­но (до 400 чело­век сра­зу). Попу­ляр­ность его рос­ла с каж­дым днём. У под­ряд­чи­ка Бело­ва име­лось в готов­но­сти всё необ­хо­ди­мое для веде­ния стро­и­тель­ства: свой кир­пич, свои израз­цы, извест­няк и сред­ства пере­дви­же­ния.

Со вре­ме­нем мимо него не про­хо­ди­ли самые круп­ные рабо­ты. У Бело­ва появи­лись свой дом, заво­ды (кир­пич­ный, израз­цо­вый, але­баст­ро­вый), свои мель­ни­ца, куз­ни­цы, сто­ляр­ные и маляр­ные мастер­ские, лес­ной склад, хле­бо­пе­кар­ни.

Куп­цу Бело­ву орен­бурж­цы обя­за­ны и бла­го­устрой­ством набе­реж­ной Ура­ла. Пер­во­на­чаль­но здесь, на высо­ком бере­гу Ура­ла, име­лась откры­тая пло­щад­ка без вала и рва (XVIII в.).

При воен­ном губер­на­то­ре П.К. Эссене, имев­шем при­стра­стие к озе­ле­не­нию, в 20‑х гг. XIX в. на набе­реж­ной появил­ся неболь­шой буль­вар. В это же вре­мя при­об­ре­ла бла­го­об­раз­ный вид и Заураль­ная роща. Губер­на­тор при­ка­зал инже­не­ру Бик­бу­ла­то­ву воз­гла­вить рабо­ты по её рекон­струк­ции.

На дол­гие годы она ста­но­вит­ся люби­мым местом отды­ха горо­жан. В выход­ные и празд­нич­ные дни здесь зву­ча­ла музы­ка воен­ных оркест­ров, посе­ти­те­лей весе­ли­ли спе­ци­аль­но ото­бран­ные сол­да­ты-песен­ни­ки.

Буль­вар на Ура­ле, Орен­бург

В 30‑х гг. при губер­на­то­ре Перов­ском на усту­пе бере­га перед губер­на­тор­ским домом зало­жи­ли губер­на­тор­ский сад. Каж­дое лето евро­пей­ский берег соеди­нял­ся с рощей узень­ким мостом, рядом были устро­е­ны купаль­ни и здесь же выда­ва­лись про­гу­лоч­ные лод­ки.

От моста шла широ­кая аллея к Боль­шой поляне, раз­ветв­ляв­ша­я­ся на целую сеть более малень­ких. По кру­то­му бере­гу пра­вой сто­ро­ны был сде­лан спуск-лест­ни­ца. Немно­го левее от Ели­за­ве­тин­ских ворот шёл спуск, устро­ен­ный В.И. Далем из отдель­ных мар­шей в 6–8 сту­пе­ней с про­ме­жу­точ­ны­ми пло­щад­ка­ми меж­ду ними для отды­ха. Парал­лель­но этой лест­ни­це чуть пра­вее шла пеше­ход­ная тро­па.

Пави­льон в саду на Ура­ле, Орен­бург

В 80‑х гг. XIX в. купец А.А. Белов выку­пил буль­вар у куп­ца-пого­рель­ца, быв­ше­го его арен­да­то­ра. Раз­бил цве­точ­ные клум­бы, рядом со спус­ком у Ели­за­ве­тин­ских ворот поста­вил пави­льон-бесед­ку, где про­да­ва­лись про­хла­ди­тель­ные напит­ки. На сва­ях, пря­мо над обры­вом, соору­дил ресто­ран-вок­зал. От ресто­ра­на про­ло­жил ещё один поло­гий спуск без сту­пе­нек, дохо­див­ший до реки.

Вид с бере­га Ура­ла у пеше­ход­но­го моста, Орен­бург.

Народ все­гда подо­зри­тель­но отно­сил­ся к финан­со­вым успе­хам кого бы то ни было, счи­тая при этом, что сча­стье одно­го дости­га­ет­ся за счёт горя и бед­но­сти дру­го­го. Имен­но поэто­му отли­чи­тель­ной чер­той рос­сий­ско­го купе­че­ства было стрем­ле­ние к обще­ствен­ной поль­зе. Бла­го­тво­ри­тель­ность, жерт­во­ва­ние явля­лись как бы искуп­ле­ни­ем за нажи­тое богат­ство.

Част­ная бла­го­тво­ри­тель­ность орен­бург­ских куп­цов про­яв­ля­лась в несколь­ких фор­мах: в виде пожерт­во­ва­ния цер­ков­ным орга­ни­за­ци­ям и на стро­и­тель­ство хра­мов, под­держ­ке бед­но­го насе­ле­ния во вре­мя голод­ных неуро­жай­ных лет, помо­щи армии, откры­тии бога­де­лен, при­ютов, боль­ниц, забо­те о заклю­чён­ных, помо­щи делу народ­но­го обра­зо­ва­ния.

Дети орен­бург­ско­го купе­че­ства часто обу­ча­лись в луч­ших учеб­ных заве­де­ни­ях Рос­сии, хотя на месте это не очень почи­та­лось. Купе­че­ские сыно­вья боль­шей частью обу­ча­лись в кадет­ском и юнкер­ском кор­пу­сах, а доче­ри окан­чи­ва­ли орен­бург­ские гим­на­зии и Нико­ла­ев­ский инсти­тут.

Нико­ла­ев­ский инсти­тут бла­го­род­ных девиц, Орен­бург.

Нико­ла­ев­ский инсти­тут, или, как его назы­ва­ли, инсти­тут бла­го­род­ных девиц импе­ра­то­ра Нико­лая I, при воз­ник­но­ве­нии в декаб­ре 1832 г. при­над­ле­жал воен­ным учеб­ным заве­де­ни­ям и носил назва­ние «Отде­ле­ние Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща для вос­пи­та­ния девиц».

Выпуск­ни­цы инсти­ту­та бла­го­род­ных девиц. В цен­тре — кня­ги­ня Обо­лен­ская.

13 октяб­ря 1855 г. Высо­чай­ше пере­име­но­ван в Нико­ла­ев­ский жен­ский инсти­тут. Это было заве­де­ние закры­то­го типа, его вос­пи­тан­ни­цы жили в пан­си­оне под стро­гим кон­тро­лем. Домой их отпус­ка­ли лишь на лет­ние кани­ку­лы. Во дво­ре инсти­ту­та был раз­бит боль­шой сад и рас­став­ле­ны каче­ли. В зим­нее вре­мя во дво­ре зали­вал­ся каток.

Основ­ной кор­пус инсти­ту­та с домо­вой цер­ко­вью рас­по­ла­гал­ся в двух­этаж­ном зда­нии по ули­це Неплю­ев­ской. Вес­ной их выво­зи­ли на инсти­тут­скую дачу на горе Маяк. Там про­хо­ди­ли годо­вые экза­ме­ны и выпуск­ные вече­ра.

Из вос­по­ми­на­ний вос­пи­тан­ни­цы инсти­ту­та А.П. Цари­цын­це­вой:

«Вста­ва­ли в 7 утра, до 8 – туа­лет, затем пол­ча­са – молит­вы. В поло­вине 9 – зав­трак. С 9 до 12 – заня­тия, с 12 до 13 – обед из трёх блюд. С 13 до 14 – про­гул­ка на воз­ду­хе обыч­но в инсти­тут­ском саду, игра на пло­щад­ке в кро­кер, лап­ту и др. С 14–17 – опять уро­ки. Во вре­мя заня­тий – две боль­шие пере­ме­ны. В 17 часов – ужин из двух блюд. Потом про­гул­ка по саду до 18, а с 18 до 20 – выпол­не­ние домаш­них зада­ний на зав­тра. Стар­шие ложи­лись поз­же. Ино­гда вече­ра­ми они устра­и­ва­ли у себя в клас­сах кон­цер­ты: пели рус­ские пес­ни и роман­сы, декла­ми­ро­ва­ли сти­хи. Пение вооб­ще было хоро­шо постав­ле­но, вёл его учи­тель, окон­чив­ший кон­сер­ва­то­рию. Хоро­шо была постав­ле­на мело­де­кла­ма­ция, ста­ви­ли теат­раль­ные сце­ны. Высту­па­ли на кон­цер­тах и с гим­на­сти­че­ски­ми упраж­не­ни­я­ми и пла­сти­че­ски­ми тан­ца­ми. Пре­по­да­ва­лись и баль­ные тан­цы, и ста­рин­ные – с них начи­на­лись вече­ра с при­гла­шён­ны­ми каде­та­ми или юнке­ра­ми. Пре­по­да­ва­лась музы­ка, учи­ли на роя­ли. Обу­че­ние в инсти­ту­те роди­те­лям сто­и­ло 360 руб­лей в год, это боль­шие день­ги (коро­ва сто­и­ла в то вре­мя 20–25 руб­лей). Уро­ки руко­де­лия сво­ди­лись в основ­ном к руч­но­му шитью».

Осо­бен­но вели­ко зна­че­ние бла­го­тво­ри­тель­но­сти было во вре­мя народ­ных бед­ствий – голо­да, эпи­де­мий, пожа­ров.

Меч­той жиз­ни каж­до­го рус­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля было постро­ить храм. Мно­гие церк­ви горо­да XVIII-XIX вв. стро­и­лись на сред­ства куп­цов либо с их уча­сти­ем.

В сере­дине 70‑х гг. XIX в. купец Дег­тярёв постро­ил Дмит­ри­ев­скую цер­ковь, он же соору­дил камен­ную цер­ковь при духов­ном учи­ли­ще, истра­тив на это семь тысяч руб­лей. Алек­сан­дро-Мари­ин­скую цер­ковь на свои сред­ства воз­двиг купец К…, поже­лав­ший оста­вить своё имя нео­гла­шён­ным. Часов­ню у Михай­ло-Архан­гель­ской город­ской церк­ви постро­ил купец Клюш­ни­ков. Отец и сыно­вья Дее­вы воз­двиг­ли цер­ковь с при­де­ла­ми во имя Покро­ва Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы, а так­же ока­за­ли зна­чи­тель­ную помощь при стро­и­тель­стве Успен­ско­го жен­ско­го мона­сты­ря в 1866 г.

Всё купе­че­ство Орен­бург­ской губер­нии ока­зы­ва­ло посиль­ную помощь в соору­же­нии Кафед­раль­но­го собо­ра во имя ико­ны Казан­ской Божи­ей Мате­ри. В 1896 г. в Орен­бур­ге скон­ча­лась купе­че­ская вдо­ва М.Л. Ива­но­ва. Её состо­я­ние после смер­ти насчи­ты­ва­ло 356 тыс. сереб­ром. При жиз­ни супру­ги Ива­но­вы содер­жа­ли две церк­ви и несколь­ко школ в бед­ней­ших селе­ни­ях Орен­бург­ско­го и Орско­го уез­дов. Они же ока­за­ли зна­чи­тель­ную помощь (в раз­ме­ре 270 тыс.) при стро­и­тель­стве хра­ма Сер­гия Радо­неж­ско­го для уче­ниц орен­бург­ских жен­ских гим­на­зий и про­гим­на­зии.

Учи­те­ля и вос­пи­тан­ни­цы жен­ской гим­на­зии.

В 1900 г., по заве­ща­нию, в соб­ствен­ном доме Сер­гея и Марии Ива­но­вых откры­лась жен­ская вто­ро­класс­ная шко­ла с трёх­го­дич­ным сро­ком обу­че­ния. Сюда при­ни­ма­лись дети, окон­чив­шие курс цер­ков­но­при­ход­ских, каза­чьих или мини­стер­ских школ, с 13 до 17 лет. Кро­ме того, на бес­плат­ное обу­че­ние с про­жи­ва­ни­ем в обще­жи­тии посту­па­ли девоч­ки-сиро­ты из при­ви­ле­ги­ро­ван­ных сосло­вий – пре­иму­ще­ствен­но духов­но­го и купе­че­ско­го зва­ния, а так­же неза­кон­но­рож­дён­ные и под­ки­ды­ши.

В 1901 г. при вто­ро­класс­ной шко­ле для прак­ти­че­ских заня­тий уча­щих­ся нача­ла дей­ство­вать образ­цо­вая жен­ская одно­класс­ная цер­ков­но­при­ход­ская шко­ла. Обу­че­ние в ней было бес­плат­ным.

За каж­дым куп­цом и состо­я­тель­ны­ми меща­на­ми закреп­ля­лось по несколь­ку сирот. Сиро­та Анна Пав­ло­ва, дочь стан­ци­он­но­го смот­ри­те­ля, вос­пи­ты­ва­лась в при­юте свя­той Оль­ги, нахо­ди­лась на част­ной сти­пен­дии куп­ца Е.В. Мякинь­ко­ва. После выхо­да из при­ю­та ей, как пер­вой уче­ни­це, была опре­де­ле­на сти­пен­дия в пер­вой жен­ской гим­на­зии Орен­бур­га.

По уров­ню народ­но­го обра­зо­ва­ния в XIX в. Рос­сия зани­ма­ла послед­нее место в Евро­пе. В то вре­мя, как во Фран­ции, Прус­сии, Австрии учеб­ные заве­де­ния исчис­ля­лись десят­ка­ми тысяч, у нас толь­ко тыся­ча­ми. Поэто­му помощь в деле народ­но­го обра­зо­ва­ния явля­лась без­от­ла­га­тель­ной. На сред­ства неко­то­рых орен­бург­ских куп­цов пол­но­стью осно­вы­ва­лись и содер­жа­лись при­ход­ские учи­ли­ща и шко­лы.

Один из бра­тьев Хуса­и­но­вых – Гани-бай – стро­ил и содер­жал ново­ме­тод­ные началь­ные шко­лы, затра­чи­вая на это еже­год­но по 30 тыс. руб­лей. В 1897 г. он открыл в Кар­га­ле жен­скую шко­лу для под­го­тов­ки учи­тель­ниц началь­ных школ. Двое дру­гих бра­тьев, Ахмет и Махмут, в тече­ние жиз­ни постро­и­ли 20 мече­тей с мед­ре­се при них сто­и­мо­стью более 3 тыс. руб­лей каж­дое.

Мед­ре­се Хуса­и­но­вых, Орен­бург

Зна­чи­тель­ным из них счи­та­лось мед­ре­се «Хуса­и­ния» в Орен­бур­ге, осно­ван­ное в 1890 г., одно из самых кра­си­вых зда­ний горо­да, кото­рое обо­шлось им в 100 тыс. сереб­ром. Здесь появи­лось пер­вое паро­вое отоп­ле­ние и элек­три­че­ский свет. Пре­по­да­ва­те­ля­ми были при­гла­ше­ны луч­шие спе­ци­а­ли­сты. В мед­ре­се полу­ча­ли и рели­ги­оз­ное и свет­ское обра­зо­ва­ние. Общая сум­ма пожерт­во­ва­ний Ахме­та и Махму­та в поль­зу про­све­ще­ния, толь­ко по заве­ща­нию, исчис­ля­лась в 500 тыс. руб­лей.

Ахмет заве­щал боль­шие сред­ства на 50 сти­пен­дий для неиму­щих сту­ден­тов и на добав­ку жало­ва­ния ста пре­по­да­ва­те­лям, а так­же на про­све­ще­ние. Одно­вре­мен­но в мед­ре­се обу­ча­лось 500 уча­щих­ся.

С наступ­ле­ни­ем жары горо­жане не послед­ней ста­тьи состо­я­ния поки­да­ли Орен­бург. Они пере­се­ля­лись в свои лет­ние рези­ден­ции – дачи, рас­по­ло­жив­ши­е­ся в Заураль­ной роще и на Мая­ке. Местом отды­ха горо­жан Заураль­ная роща ста­ла с 30‑х годов XIX века.

Роща Поля­на, Орен­бург

Земель­ные участ­ки под дачи реза­лись боль­шей частью по 100 квад­рат­ных саже­ней. Одна­ко при жела­нии арен­да­тор мог взять боль­шую или мень­шую пло­щадь с опла­той по 10 копе­ек за сажень.

Каж­дый при­об­ре­тав­ший зем­лю под буду­щую дачу под­пи­сы­вал дого­вор, опре­де­ля­ю­щий все усло­вия арен­ды и поль­зо­ва­ния. Буду­щий хозя­ин обя­зы­вал­ся воз­ве­сти на арен­ду­е­мом участ­ке дере­вян­ный дач­ный жилой дом со служ­ба­ми и дере­вян­ным забо­ром по пла­ну, утвер­ждён­но­му Город­ской упра­вой.

На каж­дых двух­стах квад­рат­ных саже­нях раз­ре­ша­лось иметь толь­ко одно жилое поме­ще­ние, постро­ен­ное в пер­вый год арен­ды. Если же это усло­вие не выпол­ня­лось, то уча­сток пере­хо­дил опять в рас­по­ря­же­ние горо­да.

Дачи в Заураль­ной роще рос­ли очень быст­ро, с каж­дым годом рас­ши­ряя свои пре­де­лы. Дома стро­и­лись доб­рот­ные и кра­си­вые, с надвор­ны­ми построй­ка­ми тако­го же вида. На садо­вом участ­ке мно­гие сажа­ли ого­ро­ды, фрук­то­вые дере­вья и кустар­ни­ки, устра­и­ва­ли сады и цвет­ни­ки.

Дер­жа­ли здесь и скот: коров и лоша­дей. Пасть­ба их про­во­ди­лась в роще нани­ма­е­мым пас­ту­хом на спе­ци­аль­но отве­дён­ном Город­ской упра­вой месте. Лоша­дей дер­жа­ли в стой­лах и за пре­де­лы дач­ной изго­ро­ди не выпус­ка­ли. Не раз­ре­ша­лось выру­бать дере­вья и кустар­ни­ки ни на сво­их дачах, ни в роще.

Город­ские дачи на запад­ной сто­роне Боль­шой поля­ны в Заураль­ной роще. В левой части сним­ка виден шатер неболь­шой дере­вян­ной церк­ви в честь Св. вели­ко­му­че­ни­ка Пан­те­лей­мо­на.

Бого­слу­же­ния для дач­ни­ков совер­ша­лись в лет­ней церк­ви цели­те­ля Пан­те­лей­мо­на, постро­ен­ной и снаб­жён­ной всем необ­хо­ди­мым на доб­ро­воль­ные пожерт­во­ва­ния и ста­ра­ни­я­ми губерн­ско­го архи­тек­то­ра Фёдо­ра Мар­ке­ло­ва в 1893 г.

Цер­ковь явля­лась при­пис­ной к Кафед­раль­но­му город­ско­му собо­ру. Прео­свя­щен­ный Мака­рий, епи­скоп Орен­бург­ский и Ураль­ский, для этой церк­ви выдал осо­бый поход­ный св. анти­минс и ико­но­стас.

Кро­ме Заураль­ной рощи горо­жане отды­ха­ли и на Мая­ке. Здесь дачи появи­лись чуть поз­же. В нача­ле XIX в. на Мая­ке нахо­ди­лись казён­ные кир­пич­ные заво­ды, затем част­ные.

В 30‑х годах это­го же сто­ле­тия здесь рас­по­ла­га­лись лишь одна дача гра­фа Цука­то – быв­ше­го ата­ма­на Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, и казён­ные каме­но­лом­ни. В сере­дине века вла­дель­цем Мая­ка ста­но­вит­ся Кузь­мин-Кара­ва­ев, слу­жив­ший при губер­на­то­ре В.А. Перов­ском чинов­ни­ком осо­бых пору­че­ний.

Кара­ва­ев­ская дача

В 1897 г. гору Маяк при­об­рёл у Кара­ва­е­ва город за 60 000 руб­лей. С это­го вре­ме­ни она ста­ла сда­вать­ся под дачи при­ви­ле­ги­ро­ван­ным жите­лям Орен­бур­га. Боль­шин­ство дач­ни­ков – глас­ные Думы, Город­ской упра­вы и куп­цы Орен­бур­га.

К нача­лу XX века сюда про­ве­ли водо­про­вод. В 1902 г. в упра­ву посту­пи­ло заяв­ле­ние от слу­жа­ще­го Таш­кент­ской желез­ной доро­ги Н.И. Про­то­по­по­ва с прось­бой раз­ре­шить ему арен­ду зем­ли на Мая­ке (в рай­оне Сак­мар­ско­го леса).

Дача вра­ча Васи­лье­ва на Мая­ке.

Маяк был пре­крас­ным местом для охо­ты и рыбал­ки. Его арен­до­ва­ло Обще­ство охо­ты. В 1905 г. обще­ство пода­ло заяв­ле­ние:

«Вви­ду окон­ча­ния 31 декаб­ря 1904 г. сро­ка арен­ды Обще­ством охо­ты город­ских уго­дий под назва­ни­ем «Про­то­по­пов­ская роща» прав­ле­ние про­сит упра­ву сдать на новое трёх­ле­тие назна­чен­ные уго­дья».

Упра­ва сда­ва­ла в арен­ду это­му обще­ству Про­то­по­пов­скую рощу в местах за Сак­ма­рой и все озё­ра в озна­чен­ной мест­но­сти за сто руб­лей в год. Всем дач­ни­кам раз­ре­ша­лись охо­та и рыб­ная лов­ля в этих местах, за исклю­че­ни­ем арен­до­ван­ных Обще­ством охо­ты.

С наступ­ле­ни­ем замо­роз­ков орен­бург­ское купе­че­ство воз­вра­ща­лось на зим­ние квар­ти­ры, пол­но­стью погру­жа­ясь в тор­го­вые дела, не забы­вая и о бед­ных сосло­ви­ях края.

Конеч­но, бла­го­тво­ри­тель­ность сама по себе не мог­ла при­ве­сти к замет­но­му улуч­ше­нию жиз­нен­ных усло­вий, но часто слу­жи­ла доста­точ­ным сред­ством в реше­нии неко­то­рых соци­аль­ных и куль­тур­ных задач.

Об авто­ре: Оль­га Юрьев­на Боб­ро­ва роди­лась в Орен­бур­ге. После окон­ча­ния хими­ко-био­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та Орен­бург­ско­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та рабо­та­ла в област­ном кра­е­вед­че­ском музее, а затем слу­жи­ла два года каз­на­че­ем свеч­ной мастер­ской при Николь­ском кафед­раль­ном собо­ре, исправ­ляя одно­вре­мен­но с этим долж­ность зво­на­ря.

Несколь­ко лет про­ра­бо­та­ла кор­ре­спон­ден­том в газе­те «Орен­бург­ские ведо­мо­сти». Автор (сов­мест­но с про­то­и­е­ре­ем Геор­ги­ем Гор­ло­вым) кни­ги «Духов­ная нива Орен­бур­жья». В насто­я­щее вре­мя науч­ный сотруд­ник Орен­бург­ско­го кра­е­вед­че­ско­го музея.

Источ­ник: Аль­ма­нах «Гости­ный двор» №34, март 2011, с. 239–259