Фонари, споры и электричество: история света в Оренбурге

В Орен­бур­ге путь к элек­три­че­ско­му осве­ще­нию ока­зал­ся дол­гим про­цес­сом, рас­тя­нув­шим­ся на почти сто­ле­тие — от пер­вых мас­ля­ных фона­рей до пол­но­цен­ной рабо­ты элек­тро­стан­ции. Этот пере­ход шел посте­пен­но, отра­жая тех­ни­че­ский про­гресс и изме­не­ния в жиз­ни горо­да. Исто­рия элек­три­фи­ка­ции Орен­бур­га — это исто­рия борь­бы с тем­но­той, спо­ров о при­о­ри­те­тах и пер­вых шагов в эпо­ху совре­мен­но­го осве­ще­ния.

Первые фонари: эпоха масляного света (1834–1853)

В 1830‑е годы Орен­бург впер­вые полу­чил улич­ное осве­ще­ние бла­го­да­ря ини­ци­а­ти­ве губер­на­то­ра Васи­лия Перов­ско­го.

«В. А. Перов­ский поло­жил нача­ло и улич­но­му осве­ще­нию горо­да. Вско­ре после сво­е­го вступ­ле­ния в долж­ность он дал пред­пи­са­ние полиц­мей­сте­ру уста­но­вить пер­вые шест­на­дцать фона­рей на глав­ной ули­це. Источ­ни­ком све­та в них был огонь коноп­ля­но­го мас­ла. Так поло­жи­ли нача­ло. До это­го почти сто лет, кро­ме празд­нич­ных дней, когда жите­лям при­хо­ди­лось выстав­лять и зажи­гать све­чи на неко­то­рое вре­мя в окнах, с захо­дом солн­ца город погру­жал­ся во мрак».

[В.В. Доро­фе­ев, «Над Ура­лом-рекой», с. 104]

Петр Стол­пян­ский в кни­ге «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да» (1908) уточ­ня­ет, что

«Пер­вая забо­та о город­ском осве­ще­нии появи­лась в 30‑х годах, когда граф В. А. Перов­ский рас­по­ря­дил­ся уста­но­вить на глав­ной губерн­ской ули­це, еще не носив­шей назва­ния Нико­ла­ев­ской, 16 фона­рей. Фона­ри эти были уста­нов­ле­ны Щер­ба­че­вым, полиц­мей­сте­ром горо­да Орен­бур­га»

«…едва совер­шил­ся самый факт устрой­ства, как Перов­ский изве­ща­ет орен­бург­скую шести­глас­ную думу, что по его при­ка­за­нию штраф­ная сум­ма, полу­ча­е­мая с обы­ва­те­ля горо­да Орен­бур­га за бро­дя­чий по ули­цам скот, не будет боль­ше оста­вать­ся при поли­ции, а будет пере­сы­лать­ся в думу и послед­няя, полу­чив, таким обра­зом, при­ра­ще­ние дохо­дов, долж­на отпус­кать необ­хо­ди­мые сред­ства на осве­ще­ние горо­да. Сле­до­ва­тель­но «осве­щать город» обя­зан был поли­ци­мей­стер, а давать день­ги дума».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 381]

При­ме­ча­ние «Берд­ской Сло­бо­ды»: все даты при­во­дят­ся в «ста­ром» сти­ле.

Глав­ный полиц­мей­стер горо­да 16 мая 1834 года в рапор­те губер­на­то­ру сооб­щал:

«В отно­ше­нии сло­вес­но­го при­ка­за Ваше­го Пре­вос­хо­ди­тель­ства по сооб­ра­же­нию мест­ных цен улич­ным фона­рям, пред­став­ляя при сем бла­го­усмот­ре­нию Ваше­му, сде­лан­ное мною исчис­ле­ние для заве­де­ния и содер­жа­ния в тече­ние 7 зим­них меся­цев, то есть с 1‑го октяб­ря по 1‑е мая одно­го фона­ря, честь имею при­со­во­ку­пить, что поли­ции не назна­че­но ника­кой осо­бой сум­мы на осве­ще­ние горо­да. По раз­ре­ше­нию же пред­мест­ни­ка Ваше­го Пре­вос­хо­ди­тель­ства, гене­рал-адъ­ютан­та гра­фа Сух­те­ле­на, сде­ла­ны 4 фона­ря, из коих 2 нахо­дят­ся при квар­ти­ре Ваше­го Пре­вос­хо­ди­тель­ства и 2 при поли­ции. Содер­жат­ся они на штраф­ную сум­му, соби­ра­е­мую с бро­дя­че­го по горо­ду ско­та, кото­рой было в сбо­ре в преж­ние годы от 80 до 120 руб­лей. Ныне всех фона­рей в заве­ды­ва­нии поли­ции 16, но на какую сум­му они постро­е­ны из дел поли­ции ниче­го не вид­но».

Далее при­ла­гал­ся доку­мент, из кото­ро­го узна­ем, что сто­и­мость фона­ря со все­ми необ­хо­ди­мы­ми при­над­леж­но­стя­ми при покуп­ке его в Каза­ни и с достав­кой в Орен­бург состав­ля­ла 50 руб­лей, а с уче­том сто­и­мо­сти пост­но­го мас­ла (1 пуд – 26 руб­лей) и пря­де­ной бума­ги для фити­ля на осве­ще­ние одно­го фона­ря в тече­ние 7 зим­них меся­цев тре­бо­ва­лось 77 руб­лей.

Стол­пян­ский рас­ска­зы­ва­ет о том, как раз­ви­ва­лись собы­тия. Он гово­рит, что город­ская дума напра­ви­ла запрос полиц­мей­сте­ру.

«…на какое чис­ло улич­ных фона­рей потреб­но содер­жа­ние, где имен­но и сколь­ко их устро­е­но и чего будет сто­ить годо­вое осве­ще­ние». … На запрос поли­ци­мей­стер отве­тил не сра­зу, думе при­шлось послать вто­рую бума­гу. 16 авгу­ста 1835 года и толь­ко тогда поли­ци­мей­стер изве­стил думу, что постав­ле­но 16 фона­рей, осве­ща­ют­ся они коноп­ля­ным мас­лом в тече­ние семи меся­цев, октябрь — апрель, на осве­ще­ние потреб­но 42 пуда 24 фун­та мас­ла, общее коли­че­ство рас­хо­да выра­зит­ся в 705 руб. 60 коп.— счет, конеч­но, на ассиг­на­ции».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 382]

Инте­рес­но, как отре­а­ги­ро­ва­ла на этот вопрос город­ская дума. Ее ответ про­де­мон­стри­ро­вал бюро­кра­ти­че­ский харак­тер вза­и­мо­дей­ствия меж­ду думой и полиц­мей­сте­ром, а так­же слож­но­сти, кото­рые воз­ни­ка­ли из-за необ­хо­ди­мо­сти соблю­де­ния фор­маль­но­стей.

«Дума, кото­рая веда­ла горо­дом и город­ским хозяй­ством, таким обра­зом, не зна­ла, где уста­нов­ле­ны фона­ри и сколь­ко их. Отно­ше­ние, как видим, чисто кан­це­ляр­ское — нет сомне­ния, что дума зна­ла, где и сколь­ко постав­ле­но фона­рей, ходи­ла, любо­ва­лась, диви­лась на эти фона­ри, но всё это дела­лось как обы­ва­тель­ское, а когда при­шла бума­га, они посту­пи­ли по-бумаж­но­му». 

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 382]

Дума ста­ла оспа­ри­вать эти рас­че­ты:

«Она ста­ла раз­би­рать состав­лен­ную поли­ци­мей­сте­ром сме­ту и уви­де­ла, что поли­ци­мей­стер поста­вил цену за коноп­ля­ное мас­ло огу­лом — 16 руб­лей за пуд, такая цена, по мне­нию думы, была непо­мер­но вели­ка, коноп­лян­ное мас­ло мож­но было купить и за 12 руб­лей за пуд. И вот дума запра­ши­ва­ет граж­дан­ско­го губер­на­то­ра, как ей делать рас­чет с поли­ци­мей­сте­ром, выслать ли всю сум­му, кото­рую тре­бу­ет поли­ци­мей­стер, или отсы­лать по мере надоб­но­сти, справ­ля­ясь с дей­стви­тель­но суще­ству­ю­щею ценою. Конеч­но, губер­на­тор отве­тил в том смыс­ле, что нуж­но руко­во­дить­ся спра­воч­ны­ми цена­ми».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 382]

Город­ская дума про­яви­ла ини­ци­а­ти­ву в стрем­ле­нии кон­тро­ли­ро­вать рас­хо­ды:

«На осно­ва­нии мне­ния Госу­дар­ствен­но­го Сове­та, утвер­жден­но­го 4 нояб­ря 1828 года», город­ская дума в 1835 году потре­бо­ва­ла, что­бы штраф­ные сум­мы с бро­дя­че­го по горо­ду ско­та посту­па­ли в ее веде­ние. Спе­ци­аль­ным пред­пи­са­ни­ем воен­но­го губер­на­то­ра было при­ня­то реше­ние — на содер­жа­ние улич­ных фона­рей выде­лять сред­ства из сум­мы город­ских дохо­дов.

В 1837 году чис­ло фона­рей уве­ли­чи­лось до 18, в 1841 году — до 32, хотя в пла­нах этих лет зна­чи­лось 62 фона­ря, из них 22 — на глав­ной ули­це.

Стол­пян­ский добав­ля­ет:

«В 1841 году чис­ло фона­рей достиг­ло уже 32. а рас­ход уве­ли­чил­ся до 367 руб. 94 3/7 коп., но уже не на ассиг­на­ции, а на сереб­ро, что на ассиг­на­ции состав­ля­ло 1103 р. 40 3/7 к. И эти трид­цать два фона­ря были рас­став­ле­ны по той же Нико­ла­ев­ской ули­це, от нынеш­не­го окруж­но­го суда до набе­реж­ной реки Ура­ла, один фонарь сто­ял, меж­ду про­чим, у зда­ния думы».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 382–383]

Поми­мо нее, осве­щать пла­ни­ро­ва­ли Гости­но­двор­скую, Орскую, Неплю­ев­скую, Эссен­скую, Водя­ную или Ураль­скую и Пет­ро­пав­лов­скую ули­цы, но на их долю оста­ва­лось мало фона­рей. К 1851 году город­ские вла­сти соби­ра­лись дове­сти чис­ло фона­рей до 96.

Поз­же, как пишет Стол­пян­ский:

«Чис­ло фона­рей рос­ло так успеш­но толь­ко пер­вые годы, достиг­нув 32, оно так и оста­ва­лось вплоть до 1853 года. Осве­ще­ни­ем, по преж­не­му, заве­ды­вал поли­ци­мей­стер чрез сво­их поли­цей­ских слу­жи­те­лей, дума лишь отпус­ка­ла день­ги. Но в 1851 году орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор нашел, что осве­тить город Орен­бург 32 фона­ря­ми, конеч­но, муд­ре­но, и реше­но было уве­ли­чить чис­ло фона­рей до 96».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 383]

Одна­ко этот про­цесс затя­нул­ся, так как из Петер­бур­га посту­пи­ло пред­ло­же­ние перей­ти на спир­то­ка­лиль­ные фона­ри, обе­щав­шие более яркий и кра­си­вый свет.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Пере­чень ста­рых и совре­мен­ных назва­ний улиц Орен­бур­га, упо­мя­ну­тых в тек­сте:

Улучшение освещения: спирт и скипидар (1853–1864)

К сере­дине XIX века город­ские вла­сти реши­ли улуч­шить осве­ще­ние. В 1850 году вни­ма­ние рос­сий­ско­го пра­ви­тель­ства было направ­ле­но на затруд­ни­тель­ное поло­же­ние зем­ле­де­лия, осо­бен­но в губер­ни­ях, уда­лен­ных от вод­но­го сооб­ще­ния и не имев­ших удоб­ных рын­ков сбы­та для хлеб­ной про­дук­ции. В таких усло­ви­ях необ­хо­ди­мо было най­ти источ­ник сбы­та хле­ба в виде спир­та, пред­на­зна­чен­но­го для тех­ни­че­ских целей. Осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ло спир­то­вое осве­ще­ние, имев­шее хозяй­ствен­ную выго­ду.

Идея спир­то­ка­лиль­но­го осве­ще­ния при­шла из Петер­бур­га, что ста­ло неожи­дан­ным толч­ком для мест­ных вла­стей.

«Но пока заня­лись состав­ле­ни­ем сме­ты пред­сто­я­щих рас­хо­дов, пока соби­ра­ли справ­ки, вели уто­ми­тель­ную пере­пис­ку, из Петер­бур­га на имя гене­рал-губер­на­то­ра при­шло новое пред­ло­же­ние вве­сти спир­то­ка­лиль­ное осве­ще­ние, при кото­ром лам­па пред­став­ля­ла из себя метал­ли­че­скую короб­ку, в стен­ку кото­рой ввин­чи­ва­лась труб­ка с све­тиль­нею, труб­ка на верх­нем кон­це име­ла несколь­ко дыро­чек. В лам­пу нали­ва­лась смесь спир­та со ски­пи­да­ром … труб­ка подо­гре­ва­лась и жид­кость, под­ни­ма­ясь по све­тильне, обра­ща­лась в газ и горе­ла. Свет полу­чал­ся, по мне­нию про­ек­та, вос­хи­ти­тель­ный»

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 383]

Спо­соб осве­ще­ния спир­то-ски­пи­дар­ной сме­сью был открыт еще в 1842 году и заклю­чал­ся в сле­ду­ю­щем:

«чистый вин­ный спирт кре­по­стью в 146 гра­ду­сов по Миль­су сме­ши­ва­ет­ся с очи­щен­ным ски­пи­да­ром в про­пор­ции на 78 ведер спир­та 22 вед­ра ски­пи­да­ра. Смесь вли­ва­ет­ся в сосуд, в кото­рый опус­ка­ет­ся и при­вин­чи­ва­ет­ся к гор­лу откры­тая с кон­ца метал­ли­че­ская труб­ка с вло­жен­ною в нее плот­но све­тиль­ней из бумаж­ных ниток. На верх­нем кон­це труб­ки, выхо­дя­щем из сосу­да, дела­ет­ся несколь­ко неболь­ших отвер­стий. Как ско­ро этот конец труб­ки будет нака­лен под­не­сен­ным к нему пла­ме­нем, то жид­кость, кото­рой насы­ща­ет­ся све­тиль­ня, начи­на­ет силь­но испа­рять­ся, выхо­дя из отвер­стий, заго­ра­ет­ся, и, про­дол­жая греть, слу­жит осве­ще­ни­ем. По мере убы­ли из све­тиль­ни, спир­то­вая жид­кость вса­сы­ва­ет­ся ею посте­пен­но со дна сосу­да, до совер­шен­но­го исто­ще­ния все­го вли­то­го в сосуд коли­че­ства. Опи­сан­ная жид­кость не остав­ля­ет в сосу­де нечи­сто­ты или осад­ки и лам­па вовсе не тре­бу­ет очи­ще­ния столь затруд­ни­тель­но­го при мас­ля­ном осве­ще­нии. Пла­мя не дает ни дыма, ни копо­ти, не тре­бу­ет ника­кой поправ­ки или съем­ки, пото­му что здесь све­тиль­ня вовсе не горит. Устрой­ство ламп этих так про­сто, что может быть при­ме­не­но всю­ду к осве­ще­нию улиц и домов».

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: в Рос­сии с 1811 года ста­ли исполь­зо­вать «алко­го­ло­метр», изго­тов­лен­ный меха­ни­ком Миль­сом в Санкт-Петер­бур­ге и вошед­ший в упо­треб­ле­ние под назва­ни­ем «гиг­ро­метр Миль­са». Этот при­бор пока­зы­вал кре­пость в гра­ду­сах, озна­чав­ших чис­ло ведер воды, кото­рые надо было доба­вить к 100 вед­рам испы­ту­е­мой жид­ко­сти, что­бы пре­вра­тить ее в полу­гар, имев­ший кре­пость 0 гра­ду­сов.

О неудо­вле­тво­ри­тель­ном спо­со­бе осве­ще­ния улиц мас­лом и посте­пен­ном рас­про­стра­не­нии спир­то­во­го осве­ще­ния было доло­же­но орен­бург­ско­му воен­но­му губер­на­то­ру В.А. Обру­че­ву.

Поз­же губерн­ское прав­ле­ние вынес­ло опре­де­ле­ние:

«по коли­че­ству насто­я­щих дохо­дов и рас­хо­дов и мест­но­му устрой­ству спир­то-газо­вое осве­ще­ние улиц может быть вве­де­но толь­ко в горо­дах Уфе и Орен­бур­ге, а пото­му жерт­ву­е­мые кол­леж­ским совет­ни­ком Бази­лев­ским 200 фона­рей рас­пре­де­лить: на Уфу — 100 и Орен­бург — 100. По выве­ден­но­му рас­че­ту осве­ще­ние и содер­жа­ние этих фона­рей в каж­дом горо­де будет сто­ить до 1380 руб­лей».

Реа­ли­за­ция про­ек­та ста­ла воз­мож­ной бла­го­да­ря меце­на­ту Бази­лев­ско­му, чья ини­ци­а­ти­ва ожи­ви­ла про­цесс.

«Неиз­вест­но, был бы про­ве­ден этот про­ект в жизнь в Орен­бур­ге, если бы не одно слу­чай­ное обсто­я­тель­ство. В Уфим­ском уез­де — тогда и город Уфа с уез­дом вхо­дил в Орен­бург­скую губер­нию — жил бога­тый поме­щик меце­нат, поощ­ри­тель всех ново­вве­де­ний Иван Федо­ро­вич Бази­лев­ский. Он выра­зил жела­ние пожерт­во­вать для горо­да Уфы две­сти таких фона­рей, а мест­ный откуп­щик, конеч­но, из сорев­но­ва­ния, бес­плат­но пред­ло­жил и самой жид­ко­сти для осве­ще­ния».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 383]

Горю­чим в этих фона­рях слу­жи­ла смесь спир­та со ски­пи­да­ром. Про­ект уско­рил­ся бла­го­да­ря тому, что в Уфе, быв­шей тогда губерн­ским цен­тром, уже име­лись 200 таких фона­рей. Было реше­но раз­де­лить их поров­ну: 100 фона­рей в декаб­ре 1853 года доста­ви­ли из Уфы в Орен­бург. Их рас­пре­де­ли­ли по горо­ду более рав­но­мер­но: 41 фонарь уста­но­ви­ли на глав­ной Нико­ла­ев­ской (быв­шей Губерн­ской) ули­це, 12 — на Тро­иц­кой, по 10 — на Гости­но­двор­ской и Орской, 12 — на Неплю­ев­ской и 15 — на Водя­ной. Фона­ри не горе­ли всю ночь: в самые тем­ные меся­цы с нояб­ря по январь они рабо­та­ли до семи часов, но из-за пере­бо­ев с постав­ка­ми спир­та и ски­пи­да­ра часто гас­ли рань­ше. Пер­вые испы­та­ния про­шли в янва­ре 1854 года, а пол­но­стью все 100 фона­рей зажглись 1 октяб­ря того же года. Этот спо­соб осве­ще­ния про­су­ще­ство­вал более деся­ти лет и свя­зан с име­нем Перов­ско­го, кото­рый в 1851–1857 годах вновь управ­лял кра­ем в долж­но­сти Орен­бург­ско­го и Самар­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра.

Достав­ка фона­рей из Уфы потре­бо­ва­ла тща­тель­ной орга­ни­за­ции, что нагляд­но демон­стри­ру­ет слож­но­сти в логи­сти­ке того вре­ме­ни.

«Губерн­ское началь­ство и рас­су­ди­ло — дохо­ды Уфы слиш­ком незна­чи­тель­ны, «содер­жать» 200 фона­рей город Уфа был не в состо­я­нии и губерн­ское началь­ство рас­по­ря­ди­лось дар Бази­лев­ско­го раз­де­лить попо­лам — 100 фона­рей оста­вить для горо­да Уфы, а 100 ото­слать в Орен­бург. … Уфим­ская дума наня­ла за 21 рубль сереб­ром воз­щи­ка, что­бы пере­ве­сти сто фона­рей в Орен­бург. Фона­ри были уло­же­ны в деся­ти ящи­ках и веси­ли 105 пудов, воз­щик полу­чил аван­сом 10 руб­лей, а осталь­ные 11 руб­лей дол­жен был полу­чить на месте в Орен­бур­ге, куда фона­ри и отпра­ви­лись по пер­во­пут­ку — 25 нояб­ря 1853 года. 4 декаб­ря того же года орен­бург­ская дума полу­чи­ла план раз­ме­ще­ния фона­рей по горо­ду: 41 фонарь по Нико­ла­ев­ской ули­це, рас­ста­вив друг от дру­га на 40 сажен, 12 фона­рей по Тро­иц­кой (на рас­сто­я­нии 40 сажен), 10 по Гостин­но­двор­ской, 10 по Орской, 12 по Неплю­ев­ской (на рас­сто­я­нии 40 сажен) и 15 на Водя­ной-Ураль­ской (на рас­сто­я­нии 45 сажен)».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 383–84].

Соглас­но сме­те город­ских дохо­дов и рас­хо­дов, утвер­жден­ной на 1851 год, в Орен­бур­ге на осве­ще­ние улиц была зало­же­на сум­ма на содер­жа­ние 32 фона­рей. По реко­мен­да­ции губерн­ско­го прав­ле­ния дума раз­ра­бо­та­ла новую сме­ту на содер­жа­ние уже 96 фона­рей, учи­ты­вая устрой­ство стол­бов с желез­ны­ми креп­ле­ни­я­ми, а так­же рас­ход мате­ри­а­лов на изго­тов­ле­ние лест­ниц, кор­зин, зам­ков и найм слу­жи­те­лей. Пред­став­ляя эту сме­ту губерн­ско­му прав­ле­нию, дума про­си­ла раз­ре­ше­ния осве­щать эти фона­ри с помо­щью поли­цей­ских слу­жи­те­лей. На построй­ку 96 фона­рей со стол­ба­ми пред­по­ла­га­ли затра­тить 757 руб­лей 40 копе­ек.

Из Мини­стер­ства внут­рен­них дел 27 октяб­ря 1853 года в адрес исправ­ля­ю­ще­го долж­ность орен­бург­ско­го и самар­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра посту­пи­ло уве­дом­ле­ние:

«за высыл­кою в орен­бург­скую думу назна­чен­ных для Орен­бур­га 100 фона­рей, с пре­про­вож­де­ни­ем пла­на, пред­пи­сать думе, по утвер­жде­нии на 1854 год рос­пи­си город­ским рас­хо­дам, в кото­рую будет вклю­че­на на спир­то-газо­вое осве­ще­ние сум­ма, при­сту­пить в нача­ле буду­ще­го янва­ря меся­ца к испол­не­нию изъ­яс­нен­но­го пред­по­ло­же­ния о поста­нов­ке фона­рей, о вве­де­нии само­го осве­ще­ния на тех же осно­ва­ни­ях».

В 1854 году Орен­бург пере­шел на фона­ри со сме­сью спир­та и ски­пи­да­ра, обес­пе­чи­ва­ю­щей яркий свет. На ули­цах уста­но­ви­ли 100 таких устройств: 41 на Нико­ла­ев­ской, 12 на Тро­иц­кой, по 10 на Гости­но­двор­ской и Орской, 12 на Неплю­ев­ской и 15 на Водя­ной. Одна­ко осве­ще­ние рабо­та­ло не всю ночь — мак­си­мум семь часов в самые тем­ные меся­цы с нояб­ря по январь. Пере­бои с постав­ка­ми топ­ли­ва неред­ко остав­ля­ли город без све­та, что под­чер­ки­ва­ло необ­хо­ди­мость новых реше­ний.

Одной из основ­ных при­чин огра­ни­чен­но­го при­ме­не­ния спир­то­во­го осве­ще­ния в Орен­бур­ге ста­ли пере­бои с постав­ка­ми топ­ли­ва. Топ­ли­во, выпи­сы­ва­е­мое из Уфы, посту­па­ло нере­гу­ляр­но, что меша­ло фона­рям гореть всю ночь.

«Спир­то-ски­пи­дар­ное осве­ще­ние суще­ство­ва­ло вплоть до 1864 года … Вооб­ще полу­че­ние спир­то-ски­пи­дар­ной жид­ко­сти в горо­де Орен­бур­ге было очень затруд­ни­тель­но, жид­кость выпи­сы­ва­лась из Уфы, полу­ча­лась неак­ку­рат­но, отсю­да понят­но, что и фона­ри целы­ми ноча­ми не горе­ли, гене­рал-губер­на­тор сер­дил­ся за тем­но­ту, взыс­ки­вал на полиц­мей­сте­ре, послед­ний делал запро­сы в думу, а дума отве­ча­ла — она и рада бы осве­щать хоро­шо, да не может, губерн­ское прав­ле­ние не утвер­жда­ет пред­по­ло­же­ний думы»

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 384]

Кро­ме того, спир­то­вая смесь была доро­же пост­но­го мас­ла (26 руб­лей за пуд в 1830‑е годы) — веро­ят­но, в пол­то­ра-два раза, что дела­ло её менее кон­ку­рен­то­спо­соб­ной, несмот­ря на пре­иму­ще­ства.

С появ­ле­ни­ем керо­си­на в 1860‑х годах, кото­рый бла­го­да­ря мас­со­вой добы­че неф­ти в Баку стал зна­чи­тель­но дешев­ле и про­ще в про­из­вод­стве, спир­то­вые фона­ри утра­ти­ли свое зна­че­ние. Несмот­ря на пере­ход к спир­то­во­му осве­ще­нию, его мас­штаб оста­вал­ся огра­ни­чен­ным. К 1851 году в Орен­бур­ге пла­ни­ро­ва­лось уста­но­вить 96 мас­ля­ных фона­рей, а к 1854 году на ули­цах горо­да появи­лось 100 спир­то­вых фона­рей, что ста­ло шагом впе­ред, но не изме­ни­ло ситу­а­цию ради­каль­но.

Стеариновые свечи — как статья экономии бюджета города (1864–1866)

В стрем­ле­нии к эко­но­мии спирт заме­ни­ли сте­а­ри­но­вы­ми све­ча­ми, что ста­ло пер­вым шагом к исполь­зо­ва­нию керо­си­на.

«22 янва­ря 1864 года состо­я­лась общая дума … реше­но было уве­ли­чить чис­ло фона­рей на 100, т. е. дове­сти до двух­сот и вме­сто спир­то-осве­ти­тель­ной жид­ко­сти упо­треб­лять сте­а­ри­но­вые све­чи. Таких све­чей на 200 фона­рей в год было потреб­но все­го 140 пудов, так что осве­ще­ние сто­и­ло не доро­же спир­то-ски­пи­дар­ной жид­ко­сти, а свет от сте­а­ри­но­вых све­чей, по уве­ре­нию тогдаш­не­го город­ско­го голо­вы, ничем не хуже хва­ле­ной спир­то-ски­пи­дар­ной жид­ко­сти, а может быть даже и луч­ше. … Осве­ще­ние сте­а­ри­но­вы­ми све­ча­ми было до 29 июня 1866 года, когда оно заме­ни­лось керо­си­ном».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 384]

Вот как выгля­де­ла глав­ная ули­ца горо­да сере­ди­ны 1860‑х годов:

«Глав­ная ули­ца в Орен­бур­ге, Боль­шая Нико­ла­ев­ская, или, как назы­ва­ют ее сокра­щен­но: «Боль­шая» раз­де­ля­ет ста­рый город на две части…

Ули­ца вымо­ще­на щеб­нем (шос­се), име­ет широ­кий плит­ный тро­туар и осве­ща­ет­ся фона­ря­ми, в кото­рых горят све­чи».

[Михай­лов М. — «Орен­бург­ские пись­ма для жела­ю­щих озна­ко­мить­ся с Орен­бур­гом, Орском, Тро­иц­ком, Фор­том Алек­сан­дров­ским и доро­гою через Кир­гиз­скую степь до Фор­та № 1». 1866, с. 29]

Одна­ко еще до того, как город­ские вла­сти офи­ци­аль­но пере­шли на керо­син, он появил­ся в Орен­бур­ге как загра­нич­ная дико­вин­ка и пред­мет част­ной тор­гов­ли. П.Н. Стол­пян­ский при­во­дит любо­пыт­ный эпи­зод, иллю­стри­ру­ю­щий, как новая тех­но­ло­гия впер­вые была пред­став­ле­на горо­жа­нам:

«Сле­ду­ю­щий за Пет­ро­пав­лов­скою цер­ко­вью дом — малень­кий, одно­этаж­ный, с боль­шим дво­ром и сади­ком внут­ри его заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния… в этом доме оста­нав­ли­ва­лись раз­ные ино­стран­цы, при­бы­ва­ю­щие в город Орен­бург с раз­лич­ны­ми ино­стран­ны­ми дико­ви­на­ми. Так в 1864 году при­бы­ли бра­тья Заль­ц­фиш, оста­но­ви­лись в ука­зан­ном доме и при­вез­ли: «керо­си­но­вые лам­пы». Лам­пы эти — так чита­ем в объ­яв­ле­нии: «раз­ных форм, очень кра­си­вые, при упо­треб­ле­нии не тре­бу­ют ника­кой чист­ки, кро­ме обти­ра­ния пыли, зажи­га­ние и гаше­ние их очень про­сто, свет от них так бел и бле­стящ, что самая малая заме­нит пять, а побо­ле раз­ме­ром отве­тит за десять све­чей сте­а­ри­но­вых. Срав­ни­тель­но со све­ча­ми и мас­лян­ны­ми лам­па­ми пре­вос­ход­ное керо­си­но­вое осве­ще­ние может соста­вить зна­чи­тель­ную эко­но­мию в хозяй­стве!» Ничто не веч­но под луною. Так­же, как сорок лет тому назад рас­хва­ли­ва­ли керо­си­но­вое осве­ще­ние, дока­зы­вая его пре­вос­ход­ство перед мас­лян­ным, так и теперь воз­ве­ли­чи­ва­ют элек­три­че­ское и сме­ют­ся над пре­вос­ход­ным керо­си­но­вым осве­ще­ни­ем».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 270]

Керосиновое освещение (1866)

Соглас­но доку­мен­там город­ской думы, к 1876 году коли­че­ство фона­рей достиг­ло 600: к уже име­ю­щим­ся 300, устро­ен­ным в 1860‑х годах, доба­ви­лось ещё 300. Пер­вое вре­мя фона­ри осве­ща­лись под­ряд­ным спо­со­бом, из-за чего цены на осве­ще­ние были сле­ду­ю­щи­ми:

За пери­од с 1880 по 1895 год в Орен­бур­ге было потра­че­но 96 881 рубль 5 копе­ек на осве­ще­ние.

В это вре­мя керо­син уже уве­рен­но вытес­нял дру­гие виды топ­ли­ва: в 1870‑х годах он стал основ­ным источ­ни­ком осве­ще­ния, а к 1880 году все 625 фона­рей, уста­нов­лен­ных по кон­трак­ту с Доча­ром, так­же рабо­та­ли на керо­сине.

Спир­то­вые фона­ри не смог­ли выдер­жать кон­ку­рен­ции и посте­пен­но вышли из упо­треб­ле­ния, усту­пив место сна­ча­ла сте­а­ри­но­вым све­чам, а затем керо­си­но­вым фона­рям. Керо­син ока­зал­ся более прак­тич­ным и эко­но­мич­ным реше­ни­ем, кото­рое оста­ва­лось основ­ным источ­ни­ком осве­ще­ния до элек­три­фи­ка­ции.

Новые запросы: освещение окраин

Осве­ще­ние окра­ин оста­ва­лось сла­бым, что под­чер­ки­вал ещё Ф.И. Лобы­се­вич в кон­це 1870‑х годов.

«Горо­де осве­ща­ет­ся (кро­ме самых зад­них улиц) фона­ря­ми— керо­си­ном».

[Ф.И. Лобы­се­вич, «Город Орен­бург с фото­гра­фи­я­ми и кар­тин­ка­ми», с. 16].

Вопрос осве­ще­ния вновь под­ня­ли на засе­да­нии Орен­бург­ской думы 25 октяб­ря 1879 года, на кото­ром рас­смат­ри­вал­ся рапорт поли­цей­ско­го при­ста­ва 2‑й части горо­да от 21 фев­ра­ля о немед­лен­ной уста­нов­ке

«фонар­ных стол­бов от мель­ни­цы Юро­ва до Кон­стан­ти­нов­ских бань, и о над­ле­жа­щем осве­ще­нии этой мест­но­сти, кото­рая по сво­ей отда­лен­но­сти и по гос­под­ству­ю­щей там тем­но­те слу­жит при­то­ном для раз­ных подо­зри­тель­ных лич­но­стей, наблю­де­ние за кото­ры­ми при насто­я­щих усло­ви­ях весь­ма неудоб­но».

[Ф. 41. Оп. 1. Д. ?  (номер дела в источ­ни­ке не ука­зан)]

Город­ская дума выде­ли­ла 150 руб­лей из бюд­же­та на фонар­ные стол­бы, но эти день­ги не были израс­хо­до­ва­ны, поэто­му Дума посчи­та­ла необ­хо­ди­мым «осве­ще­ние мест­но­сти от паро­вой мель­ни­цы куп­ца Юро­ва до Кон­стан­ти­нов­ских (Дрей­ров­ских) бань» уста­но­вить десять фона­рей.

Попытки газового освещения (1877–1879)

К 1870‑м годам керо­си­но­вое осве­ще­ние ста­ло основ­ным в Орен­бур­ге, но его недо­стат­ки — туск­лый свет, копоть и пожа­ро­опас­ность — заста­ви­ли город­ские вла­сти искать более совре­мен­ные реше­ния. Одним из таких реше­ний ста­ло газо­вое осве­ще­ние, кото­рое уже успеш­но исполь­зо­ва­лось в круп­ных горо­дах Рос­сии, таких как Москва и Санкт-Петер­бург. В Орен­бур­ге его внед­ре­ние нача­лось с амби­ци­оз­ных пла­нов, но вско­ре столк­ну­лось с серьез­ны­ми пре­пят­стви­я­ми, кото­рые сде­ла­ли про­ект труд­но­осу­ще­стви­мым.

Уже в 1877 году вла­сти пред­при­ня­ли пер­вые шаги по пере­хо­ду на газ: гла­ва горо­да в фев­ра­ле 1878 года докла­ды­вал орен­бург­ско­му гене­рал-губер­на­то­ру Н.А. Кры­жа­нов­ско­му, что в 1877 году город­ское управ­ле­ние пред­при­ни­ма­ло попыт­ки вве­сти газо­вое осве­ще­ние вме­сто керо­си­но­во­го. Для это­го был заклю­чен кон­тракт с инже­не­ром-тех­но­ло­гом Бони­фа­ци­ем Цим­мер­ма­ном, кото­рый дол­жен был нала­дить газо­вое осве­ще­ние в тече­ние трех лет. Одна­ко реа­ли­за­ция про­ек­та затя­ну­лась, а затем и вовсе ока­за­лась под угро­зой из-за непред­ви­ден­ных обсто­я­тельств.

«6 июля 1877 года в город­скую упра­ву посту­пи­ло заяв­ле­ние гер­ман­ско­го под­дан­но­го Бани­фа­ци­ю­са Кар­ло­ви­ча Цим­мер­ма­на, инже­нер-тех­ни­ка, чле­на Импе­ра­тор­ских боль­ших рус­ских эко­но­ми­че­ских обществ в Петер­бур­ге и Москве (sic), полу­чив­ше­го боль­шую сереб­рян­ную медаль, чле­на тех­ни­че­ско­го обще­ства в Берне (Швей­ца­рия) и мно­гих дру­гих обществ в Гер­ма­нии (тако­ва под­пись под заяв­ле­ни­ем). Этот член «боль­ших рус­ских эко­но­ми­че­ских обществ» обра­тил­ся в город­скую упра­ву с заяв­ле­ни­ем, в кото­ром, желая обла­го­ден­ство­вать город Орен­бург, про­сил дать ему на сорок лет кон­цес­сию на осве­ще­ние горо­да неф­тя­ным газом.

Осве­ще­ние Цим­мер­ман обя­зы­вал­ся устро­ить в три года, каж­дый фонарь дол­жен был гореть в год 1500 часов, пла­та за фонарь при 600 фона­рях 12 р., при 1000 фона­рях — 11 р. 50 коп., при 2000 фона­рях — 10 руб., част­ные и обще­ствен­ные и казен­ные учре­жде­ния долж­ны были пла­тить за 1000 куб. фут сожжен­но­го газа по 12 руб. Сила фона­ря рав­ня­лась 9 нор­маль­ным англий­ским сте­а­ри­но­вым све­чам.

Конеч­но, Цим­мер­ман желал исклю­чи­тель­но­го пра­ва на поль­зо­ва­ние осве­ще­ни­ем горо­да, при­чем, если пошли­на и акциз на про­дук­ты выра­бот­ки газа будут уве­ли­че­ны, то Дума долж­на повы­сить пла­ту за осве­ще­ние, наобо­рот, если будут изоб­ре­те­ны спо­со­бы уде­шев­ля­ю­щие про­из­вод­ство газа, то Цим­мер­ман может их вве­сти на сво­ем заво­де, при­чем пла­та за осве­ще­ние не умень­ша­ет­ся».

Под завод долж­но быть отве­де­но 5 деся­тин зем­ли бес­плат­но — через сорок лет все соору­же­ние посту­па­ло в соб­ствен­ность горо­да. В обес­пе­че­ние сво­ей кон­цес­сии Цим­мер­ман, пред­ста­вил залог в 2 тыся­чи руб­лей. В кон­це декаб­ря 1878 года Цим­мер­ман пред­ста­вил план заво­да и план сети газо­вых труб. Газо­вый завод было пред­по­ло­же­но постро­ить на том месте, где ныне нахо­дит­ся керо­си­но­вый склад Н.Н. Савин­ко­ва.

От заво­да пред­по­ла­га­лось про­ло­жить тру­бу диа­мет­ра 200 мили­мет­ров к гос­пи­та­лю, где от глав­ной тру­бы отде­ля­лась пер­вая маги­страль, посте­пен­но умень­шав­ша­я­ся в сво­ем диа­мет­ре до 80 мил­ли­мет­ров, по Пили­кин­ской ули­це, при­чем от пер­вой маги­стра­ли шли вто­рич­ные по Фельд­шер­ской, Теле­граф­ной, Нико­ла­ев­ской, Вос­кре­сен­ской и Кар­га­лин­ской ули­цам.

Глав­ная тру­ба диа­мет­ром 200 мил­ли­мет­ров дохо­ди­ла до Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са, где она раз­ветв­ля­лась на две тру­бы, одна шла мимо нынеш­не­го собо­ра по Нико­ла­ев­ской ули­це до р. Ура­ла, давая раз­ветв­ле­ния на попе­реч­ные ули­цы, дру­гая тру­ба направ­ля­лась в ста­рую сло­бод­ку».

[П.Н. Стол­пян­ский, "Город Орен­бург. Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да, с. 386–387]

В про­то­ко­ле засе­да­ния город­ской думы от 13 авгу­ста 1879 года отме­ча­лось:

«Инже­нер-тех­но­лог Бони­фа­ций Цим­мер­ман 25 июня заявил сле­ду­ю­щее: по кон­трак­ту, заклю­чен­но­му им с город­ским обще­ством по осве­ще­нию горо­да газом в тече­ние соро­ка лет, он обя­зал­ся устро­ить завод и осве­ще­ние газом улиц в тече­ние трех лет, и при­сту­пить к рабо­там в тече­ние пер­во­го года после заклю­че­ния кон­трак­та. Но, вслед­ствие пожа­ров с 16 апре­ля, после­до­вав­ших в ско­ром вре­ме­ни один за дру­гим, кото­ры­ми истреб­ле­на луч­шая часть горо­да, совер­шен­но изме­ни­лись усло­вия. В насто­я­щее вре­мя, по всей веро­ят­но­сти, само город­ское обще­ство в затруд­не­нии опре­де­лить места, где долж­ны быть постав­ле­ны глав­ные фона­ри. Кро­ме это­го, по слу­чаю раз­ру­ше­ния зда­ний, ули­цы зава­ле­ны мусо­ром и стро­и­тель­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, уси­лен­ной ездой для пере­воз­ки мате­ри­а­лов на воз­об­нов­ле­ние постро­ек, ули­цы бук­валь­но загро­мож­де­ны, так что при всем его жела­нии начать рабо­ты, он тако­вых про­из­во­дить не может. Пото­му что для про­клад­ки газо­вых труб необ­хо­ди­мо было бы рыть по ули­цам кана­вы глу­би­ной не менее 1 саже­ни (прим. 1 сажень – 2,13 м), чем само собой еще более загро­мож­де­ны ули­цы».

Пожа­ры 1879 года, уни­что­жив­шие зна­чи­тель­ную часть горо­да, ста­ли глав­ной при­чи­ной неуда­чи про­ек­та. Цим­мер­ман запро­сил отсроч­ку на год, но город не мог ждать так дол­го. Ули­цы оста­ва­лись зава­лен­ны­ми, а вос­ста­но­ви­тель­ные рабо­ты погло­ща­ли все ресур­сы, делая про­клад­ку газо­вых труб невоз­мож­ной.

Через год эта неопре­де­лен­ность при­ве­ла к смене при­о­ри­те­тов, что вид­но из про­то­ко­ла засе­да­ния думы:

«По кон­трак­ту, заклю­чен­но­му город­ской упра­вой с орен­бург­ским 1‑й гиль­дии купе­че­ским сыном Ива­ном Гри­го­рье­ви­чем Сквор­цо­вым, Г. Сквор­цов осве­щал город 625 фона­ря­ми, из коих 610 рас­став­ле­ны по ули­цам и дру­гим местам горо­да и 15 в тюрем­ном зам­ке. Срок осве­ще­ния был назна­чен три года, имен­но с 1 авгу­ста 1877 по 1 мая 1880 года из пла­ты за 310 фона­рей с горел­ка­ми систе­мы Кум­бер­га по 1 рубль 98 копе­ек в месяц и 315 фона­рей с горел­ка­ми ста­ро­го образ­ца по 1 рубль 38 копе­ек в месяц. Како­вой срок кон­чил­ся 1 мая сего года. Вслед­ствие сего, и так как контр­агент по осве­ще­нию горо­да газом инже­нер-тех­но­лог Цим­мер­ман, как вид­но из отзы­вов, не дает утвер­ди­тель­но­го сло­ва, в том что он непре­мен­но устро­ит газо­вое осве­ще­ние в срок, назна­чен­ный кон­трак­том, город­ская упра­ва, утвер­див состав­лен­ные вновь кон­ди­ции на осве­ще­ние горо­да керо­си­ном на новое трех­ле­тие, назна­чи­ла на 12 июня тор­ги. На них яви­лись и тор­го­ва­лись: купе­че­ский сын Иван Гри­го­рье­вич Сквор­цов, орен­бург­ский купец Зюсь Обу­хов­ский и самар­ский купец Иосиф Его­ро­вич Дочар».

[ОГАОО]

Посколь­ку кон­тракт со Сквор­цо­вым истек, а Цим­мер­ман не мог гаран­ти­ро­вать завер­ше­ние работ, дума реши­ла не рис­ко­вать и вер­нуть­ся к про­ве­рен­но­му керо­си­ну.

«Про­ект Цим­мер­ма­на потер­пел фиа­ско и город дол­жен был удо­вле­тво­рить­ся тем же керо­си­но­вым осве­ще­ни­ем».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 387]

В ито­ге, после тор­гов 12 июня 1880 года, она пору­чи­ла упра­ве заклю­чить кон­тракт с самар­ским куп­цом И. Е. Доча­ром на осве­ще­ние горо­да и тюрем­но­го зам­ка керо­си­ном с 1 авгу­ста 1880 года по 1 мая 1883 года, так как он пред­ло­жил наи­бо­лее выгод­ную цену. Этот шаг стал вынуж­ден­ным, но праг­ма­тич­ным реше­ни­ем в усло­ви­ях кри­зи­са, отло­жив меч­ты о газо­вом осве­ще­нии на неопре­де­лен­ный срок

Споры об электрификации: за и против

К кон­цу XIX века тех­ни­че­ский про­гресс открыл новые воз­мож­но­сти для город­ско­го осве­ще­ния. Элек­три­че­ство, кото­рое уже актив­но исполь­зо­ва­лось в круп­ных горо­дах Евро­пы и Рос­сии, ста­ло рас­смат­ри­вать­ся как наи­бо­лее пер­спек­тив­ное реше­ние для Орен­бур­га.

В нача­ле 1890‑х годов нача­лось осна­ще­ние мест­ных про­из­водств керо­си­но­вы­ми дви­га­те­ля­ми, заме­няв­ши­ми кон­ский при­вод и руч­ной труд. Состо­я­тель­ные завод­чи­ки ста­ли уста­нав­ли­вать авто­ном­ные элек­тро­стан­ции для осве­ще­ния. Пер­вы­ми это сде­ла­ли вла­дель­цы мель­ниц, пода­вая заяв­ле­ния на уста­нов­ку «аппа­ра­тов для элек­три­че­ско­го осве­ще­ния». Сре­ди пио­не­ров, чьи уста­нов­ки про­шли пред­ва­ри­тель­ную про­вер­ку, были А.Ф. Грен (на про­со­об­ди­роч­ной мель­ни­це око­ло кир­пич­ных заво­дов) и Оглод­ков.

Неза­дол­го до это­го город­ские вла­сти экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ли с улуч­ше­ни­ем керо­си­но­во­го осве­ще­ния. Как сооб­щал «Орен­бург­ский листок» 17 сен­тяб­ря 1895 года:

«Лам­па систе­мы Ю. Шюль­ке, выпи­сан­ная нашей город­ской упра­вой из Вар­ша­вы от Эттин­ге­ра, зажже­на была впер­вые в сре­ду 13 и горе­ла в чет­верг, 14 сен­тяб­ря, и в пят­ни­цу, 15 сен­тяб­ря, на Боль­шой ули­це, близ теат­ра. Кон­струк­ция лам­пы доволь­но слож­ная. Зажи­га­ет­ся сна­ча­ла спирт или бен­зин, и пла­мя этих веществ сооб­ща­ет­ся керо­си­ну, кото­рый и воз­го­ра­ет­ся. Сила све­та рав­ня­ет­ся буд­то бы от 160 до 280 горя­щим све­чам (неиз­вест­но, каким). Город­ская упра­ва выпи­са­ла эту лам­пу для испы­та­ния при­год­но­сти ея к осве­ще­нию улиц. Резуль­тат полу­чил­ся вопро­си­тель­ный: в 15 шагах мож­но читать даже мел­кий шрифт, но свет посто­ян­но мига­ет, «точ­но дышит», как выра­жа­ют­ся извоз­чи­ки. Сто­и­мость одной такой лам­пы, вме­сте с пере­сыл­кой из Вар­ша­вы, обо­шлась горо­ду наше­му в 79 р. 74 к. В улич­ной тол­пе, собрав­шей­ся при зажи­га­нии лам­пы, слы­ша­лись голо­са: «вот элек­три­че­ская лам­па», «элек­три­че­ское осве­ще­ние». Меж­ду тем эта лам­па (усо­вер­шен­ство­ван­ная керо­си­но­вая) ниче­го обща­го с элек­три­че­ством не иметь. Наше город­ское само­управ­ле­ние в насто­я­щее вре­мя дела­ет сооб­ра­же­ния и раз­с­че­ты рас­хо­дов, потреб­ных на дей­стви­тель­но элек­три­че­ское осве­ще­ние улиц горо­да».

[«Орен­бург­ский листок», сен­тябрь 1895]

Этот экс­пе­ри­мент стал одним из шагов, под­толк­нув­ших Орен­бург к элек­три­фи­ка­ции.

Стол­пян­ский уточ­ня­ет, что к 1895 году про­бле­ма осве­ще­ния уже дав­но тре­бо­ва­ла реши­тель­ных мер.]

«Пло­хое осве­ще­ние, веч­ные жало­бы и срав­ни­тель­но зна­чи­тель­ный рас­ход застав­ля­ли думу взгля­нуть посе­рьез­нее на этот вопрос, поис­кать спо­со­бов улуч­шить осве­ще­ние. Пер­вым шагом в этом отно­ше­нии нуж­но счи­тать выбор осо­бой комис­сии: из глас­ных Е.М. Ваги­на, М.П. Еры­ги­на, Г.Н. Зава­ли­ши­на, Ф.И. Пан­кра­то­ва и М.И. Рыж­ко­ва. В делах упра­вы не сохра­ни­лось доку­мен­тов о дея­тель­но­сти комис­сии, так­же неиз­вест­но сколь­ко вре­ме­ни суще­ство­ва­ла она. Но, оче­вид­но, выбор комис­сии малым помог делу, вопрос об осве­ще­нии оста­вал­ся без дви­же­ния, если бы не одно слу­чай­ное обсто­я­тель­ство. В 1895 году кон­чал­ся срок под­ря­да на осве­ще­ние горо­да, конеч­но, упра­ва забла­го­вре­мен­но ста­ла гото­вить­ся к тор­гам — пере­пи­са­ны были ста­рые кон­ди­ции, разо­сла­ны объ­яв­ле­ния, назна­че­ны дни тор­гов. Но тор­ги не смот­ря на то, что они про­из­во­ди­лись пять раз (31 янва­ря, 15 мая, 15 июня, 3 и 17 июля) были без­ре­зуль­тат­ны, так как цены выпра­ши­ва­лись высо­кие. Дума поста­но­ви­ла сде­лать тор­ги в шестой раз и если они не дадут пони­же­ния цен, оста­вит под­ряд за самар­ским куп­цом Бобер­ма­ном, как выпро­сив­шим наи­мень­шую цену. Но в дело всту­пил орен­бург­ский вице-губер­на­тор И. Н. Соко­лов­ский, испол­няв­ший в то вре­мя обя­зан­но­сти губер­на­то­ра. Он изве­стил упра­ву, что им при­оста­нов­лен испол­не­ни­ем жур­нал думы и что он пред­ла­га­ет упра­ве вести дело осве­ще­ния горо­да хозяй­ствен­ным спо­со­бом… Упра­ва реши­ла после­до­вать сове­ту вице-губер­на­то­ра и доло­жи­ла об этом думе. Дума раз­ре­ши­ла упра­ве осве­щать город самой. 24 июля 1895 года состо­я­лось управ­ское поста­нов­ле­ние, что заве­ды­ва­ние осве­ще­ни­ем пору­ча­ет­ся чле­ну упра­вы Сквор­цо­ву, кото­рый зна­ком с этим делом прак­ти­че­ски, а в помощь ему назна­ча­ет­ся комис­сар Щукин. На самых же пер­вых порах веде­ния дела хозяй­ствен­ным спо­со­бом про­изо­шел сле­ду­ю­щий курьез: как толь­ко осве­ще­ние пере­шло в заве­ды­ва­ние упра­вы — тот­час пре­кра­ти­лось состав­ле­ние про­то­ко­лов поли­ции о неис­прав­но­сти осве­ще­ния, хотя осве­ще­ние на пер­вых порах мало чем улуч­ши­лось. Город­ской голо­ва запра­ши­ва­ет поли­ци­мей­сте­ра, от кото­ро­го полу­ча­ет­ся харак­тер­ный ответ: на отно­ше­ние от 15 мар­та за № 60, что осве­ще­ние горо­да про­из­во­дит­ся в насто­я­щее вре­мя дур­но, но все-таки луч­ше, чем оно про­из­во­ди­лось при быв­шем контр­аген­те… неудоб­но состав­лять про­то­ко­лы о несвое­вре­мен­ном зажи­га­нии и гаше­нии фона­рей на состо­я­щую под вашим пред­се­да­тель­ством упра­ву… но, если угод­но, то ука­жи­те лицо, на кото­рое мож­но было состав­лять про­то­ко­лы».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 388–389]

В 1895 году город­ская дума нача­ла обсуж­дать воз­мож­ность элек­три­фи­ка­ции, вдох­но­вив­шись сооб­ще­ни­ем от Ека­те­ри­но­дар­ско­го город­ско­го голо­вы об устрой­стве там элек­три­че­ско­го осве­ще­ния и водо­про­во­да. Тех­ник Зигель, зани­мав­ший­ся этим делом, пред­ло­жил свои услу­ги, что под­толк­ну­ло вла­сти к дей­ствию.

Стол­пян­ский под­чер­ки­ва­ет, что пер­вые шаги к элек­три­фи­ка­ции были сде­ла­ны в кон­це 1894 года.

«29 декаб­ря 1894 года начал­ся вопрос о элек­три­че­ском осве­ще­нии, закон­чил­ся же он в 1903 г. — т. е. тянул­ся 10 лет, под­ни­мал­ся и обсуж­дал­ся на ряде дум­ских засе­да­ний (все­го на элек­три­че­ское осве­ще­ние орен­бург­ская дума потра­ти­ла 40 засе­да­ний, в 1896 г. — 2, в 1897 — 3, в 1898 — 9, в 1899 — 17 и по три в 1900, 1901 и 1902 г.), рас­смат­ри­вал­ся чуть ли не бес­чис­лен­ным чис­лом раз­но­об­раз­ных комис­сий, воз­буж­дал страст­ные спо­ры и… и поро­дил даже целое ска­за­ние, целую элек­три­че­скую эпо­пею».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 390].

При упра­ве созда­ли комис­сию по внед­ре­нию элек­три­че­ско­го осве­ще­ния, в рабо­те кото­рой участ­во­ва­ли губер­на­тор и вице-губер­на­тор. Четы­ре под­ряд­чи­ка пред­ста­ви­ли свои сме­ты, и пред­по­чте­ние, по пред­ло­же­нию город­ско­го голо­вы Н.А. Сере­ды, отда­ли мос­ков­ско­му пред­ста­ви­те­лю «Все­об­щей ком­па­нии элек­три­че­ства» в Бер­лине, куп­цу 2‑й гиль­дии В.И. Щер­ба­ко­ву. Комис­сия вела рас­че­ты и пере­пис­ку с ним.

Про­ек­ти­ро­ва­лось постро­ить элек­тро­стан­цию рядом с водо­кач­кой, что­бы исполь­зо­вать ее воду для кон­ден­са­то­ра.

«Пред­по­ла­га­лось поста­вить две паро­вых маши­ны, два гене­ра­то­ра по 90 квт каж­дый и две дина­мо по 8,25 квт. Сей­час это выгля­дит более чем скром­но, да и тогда не было шикар­но. Каж­дый гене­ра­тор мог дать ток толь­ко на 900 лам­по­чек по 100 ватт. Пла­ни­ро­ва­ли элек­три­фи­ци­ро­вать толь­ко ряд улиц и часть квар­та­лов цен­тра горо­да, где наме­ча­лось уста­но­вить 140 дуго­вых ламп. За пре­де­ла­ми цен­тра осве­ще­ние пред­по­ла­га­лось толь­ко до вок­за­ла, да несколь­ко фона­рей в Новой и Ста­рой сло­бод­ках.

Про­ект дого­во­ра преду­смат­ри­вал опла­ту двух тре­тей общей сум­мы за стро­и­тель­ство обли­га­ци­я­ми, кото­рые горо­ду раз­ре­ше­но было выпу­стить. Когда этот вопрос обсуж­дал­ся в думе и про­шел, с осо­бым мне­ни­ем высту­пил глас­ный — док­тор Н. В. Тере­бин­ский. Он воз­ра­зил про­тив вве­де­ния элек­три­че­ства в Орен­бур­ге, гово­ря, что это слиш­ком доро­го, город еще не готов к нему, и есть слиш­ком мно­го нере­шен­ных более насущ­ных вопро­сов. В сво­ем осо­бом мне­нии он, в част­но­сти, ука­зал:

«Орен­бур­гу, где водо­про­вод достав­ля­ет гряз­ную воду с фор­штадт­ски­ми помо­я­ми, где школ пер­во­на­чаль­ных недо­ста­точ­но и боль­шая поло­ви­на насе­ле­ния без­гра­мот­на, где на мно­гих ули­цах по весне непро­лаз­ная грязь, где город­ская боль­ни­ца гряз­на и тес­на, где по ули­цам разъ­ез­жа­ют золо­та­ри с пер­во­быт­ны­ми отвра­ти­тель­ны­ми боч­ка­ми, отрав­ля­ю­щи­ми воз­дух сво­им зло­во­ни­ем, где уми­ра­ет 50 чело­век на 1000 в год, где без того дол­гов 200 000 руб. или боль­ше того, — Орен­бур­гу элек­три­че­ское осве­ще­ние не к лицу (ОГАОО ф. 41, оп. 1, д. 1212, л. 66)».

[В.В. Доро­фе­ев, «Над Ура­лом-рекой», с. 165–166]

Но в про­то­ко­ле засе­да­ния выс­ше­го орга­на город­ской вла­сти все же запи­са­ли:

«Орен­бург, при неболь­шой срав­ни­тель­но пло­ща­ди, зани­ма­е­мой мно­ги­ми учре­жде­ни­я­ми, заве­де­ни­я­ми и тор­го­вы­ми поме­ще­ни­я­ми, а рав­но и боль­ши­ми част­ны­ми здан иями, вла­дель­цы кото­рых изъ­яви­ли жела­ние иметь элек­три­че­ское осве­ще­ние, вполне отве­ча­ет всем тре­бо­ва­ни­ям тако­го осве­ще­ния, кото­рое при разум­ной экс­плу­а­та­ции не будет обре­ме­ни­тель­но для або­нен­тов. А при рас­ши­ре­нии сети про­во­дов для част­ных надоб­но­стей — даст город­ской кас­се зна­чи­тель­ный доход.

Пре­иму­ще­ства элек­три­че­ско­го осве­ще­ния пред вся­ким дру­гим весь­ма суще­ствен­ны. Оно спо­соб­ству­ет сохра­не­нию здо­ро­вья, не пор­тит воз­ду­ха, дает обиль­ный свет, сохра­ня­ет зре­ние, не пор­тит вещей, не изме­ня­ет цве­та кра­сок и без­опас­но в пожар­ном отно­ше­нии. В виду это­го жела­тель­но вве­сти в Орен­бур­ге элек­три­че­ское осве­ще­ние».

Пла­ни­ро­ва­лось элек­три­фи­ци­ро­вать ряд улиц и часть квар­та­лов толь­ко в цен­тре горо­да, уста­но­вить 140 дуго­вых фона­рей. Про­цесс при­ня­тия реше­ния был дол­гим и слож­ным, но завер­шил­ся под­пи­сан­ным кон­трак­том.

«11 янва­ря 1896 года был вне­сен упра­вою доклад о элек­три­че­ском осве­ще­нии, 21 июня 1897 г. было доло­же­но о раз­ре­ше­нии обли­га­ци­он­но­го зай­ма, 14 июля 1897 года был заклю­чен кон­тракт с фир­мою Щер­ба­ко­ва о устрой­стве элек­три­че­ско­го осве­ще­ния, выбра­на осо­бая комис­сия для заве­ды­ва­ния построй­кой стан­ции, 26 июля 1900 года был про­из­ве­ден окон­ча­тель­ный рас­чет с фир­мою Щер­ба­ко­ва, а в 1902 году под­нял­ся и раз­ре­шен поло­жи­тель­но вопрос о пере­устрой­стве стан­ции».

[П.Н. Стол­пян­ский, «Город Орен­бург: Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да», с. 390].

Н. В. Тере­бин­ский так­же опуб­ли­ко­вал ста­тью в «Тур­гай­ской газе­те» от 5 декаб­ря 1897 года, когда дого­вор со Щер­ба­ко­вым на сум­му 145 131 рубль сереб­ром был уже заклю­чен. Он писал, что Щер­ба­ков обма­ны­ва­ет город и кон­тракт невы­го­ден, под­креп­ляя это рас­че­та­ми. Он так­же объ­яс­нял, что реше­ние про­шло в думе из-за откры­то­го голо­со­ва­ния, при кото­ром мно­гие глас­ные, зави­си­мые от дру­гих, мол­ча­ли, опа­са­ясь «раз­дра­жить нуж­но­го чело­ве­ка». Тере­бин­ский дал емкую кар­ти­ну как состо­я­ния Орен­бур­га, так и заку­лис­ной жиз­ни горо­да.

Строительство электростанции: первые шаги

В 1897 году нача­лась прак­ти­че­ская реа­ли­за­ция про­ек­та. Под­ряд на стро­и­тель­ство пер­вой элек­тро­стан­ции полу­чи­ла Орен­бург­ская стро­и­тель­ная кон­то­ра Тор­го­во-про­мыш­лен­но­го това­ри­ще­ства В.И. Щер­ба­ко­ва в Москве.

Летом 1897 года реше­ни­ем Орен­бург­ской город­ской думы было отве­де­но место для стро­и­тель­ства стан­ции. Ее постро­и­ли на пра­вом бере­гу Ура­ла, у выез­да с Тро­иц­кой ули­цы (ныне ул. Набе­реж­ная, 25), неда­ле­ко от быв­ше­го кон­но­го лаза­ре­та Баш­кир­ско­го кава­ле­рий­ско­го пол­ка, За три года были постро­е­ны три кир­пич­ных зда­ния. В глав­ном кор­пу­се рас­по­ла­га­лись машин­ный зал, котель­ное отде­ле­ние, меха­ни­че­ская мастер­ская и куз­ни­ца. В под­валь­ном поме­ще­нии — кон­ден­са­то­ры паро­вых машин, глу­ши­те­ли газо­дви­га­те­лей и вен­ти­ля­тор­ная.

Как пока­за­ло вре­мя, выбор был неудач­ным. Элек­тро­стан­ция нахо­ди­лась на рас­сто­я­нии 3,5 вер­сты (1 вер­ста — 1,06 км) от желез­ной доро­ги и 7 верст от реки Сак­ма­ры, кото­рая в то вре­мя исполь­зо­ва­лась для спла­ва леса. Это затруд­ня­ло снаб­же­ние стан­ции топ­ли­вом и рас­ход­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, повы­ша­ло себе­сто­и­мость элек­тро­энер­гии.

Подготовка к электричеству: условия подключения

В 1898 году под­го­тов­ка вышла на новый уро­вень. Город­ская упра­ва через прес­су объ­яви­ла о под­клю­че­нии к элек­три­че­ству, огра­ни­чив чис­ло ламп нака­ли­ва­ния:

«К осе­ни насто­я­ще­го 1898 года будет окон­че­но устрой­ство элек­три­че­ско­го осве­ще­ния в Орен­бур­ге, и из город­ской элек­три­че­ской цен­траль­ной стан­ции будет отпус­кать­ся элек­три­че­ская энер­гия для жела­ю­щих поль­зо­вать­ся осве­ще­ни­ем лам­па­ми нака­ли­ва­ния и дуго­вы­ми фона­ря­ми раз­ной силы све­та.

Что­бы дать воз­мож­ность або­нен­там вос­поль­зо­вать­ся осве­ще­ни­ем одно­вре­мен­но с откры­ти­ем элек­три­че­ской стан­ции, необ­хо­ди­мо про­клад­ку в част­ные зда­ния про­во­дов начать забла­го­вре­мен­но, а пото­му Город­ская Упра­ва, на осно­ва­нии жур­на­ла Думы на 28 нояб­ря 1897 года №251, сим при­гла­ша­ет жела­ю­щих иметь у себя элек­три­че­ское осве­ще­ние теперь же подать о том заяв­ле­ния. При­чем необ­хо­ди­мо ука­зать коли­че­ство пред­по­ла­га­е­мых к уста­нов­ке источ­ни­ков све­та, жела­тель­ную их силу, где пред­по­ла­га­ет­ся их уста­но­вить — в жилых или нежи­лых поме­ще­ни­ях. В зави­си­мо­сти от поступ­ле­ния заяв­ле­ний и будет делать­ся рас­по­ря­же­ние о про­клад­ке сети про­во­дов, и на пер­вый раз Упра­ва может отдать або­нен­там не более 2500 лам­по­чек, поче­му уста­нов­ка лам­по­чек будет про­из­во­дить­ся по поряд­ку поступ­ле­ния заяв­ле­ний.

Уста­нов­ка источ­ни­ков све­та и поль­зо­ва­ние све­том будет про­из­во­дить­ся на ниже­сле­ду­ю­щих усло­ви­ях. Элек­три­че­ские лам­пы устра­и­ва­ют­ся в 5, 10, 16, 25, 32 све­чей; за еди­ни­цу силы све­та при­ни­ма­ет­ся одна сте­а­ри­но­вая све­ча, пяте­рик (5 в фунт.); так лам­па в 5 све­чей по силе све­та рав­на пяти сте­а­ри­но­вым све­чам; в 10-ть све­чей — 10-ти све­чам и т. д. При рас­че­те с або­нен­та­ми за еди­ни­цу будет при­ня­та элек­три­че­ская лам­па в 16 све­чей. Эта лам­па по сто­и­мо­сти горе­ния за час рав­на и может быть заме­не­на 2‑мя лам­па­ми: одной в 10, дру­гой в 5 све­чей, лам­па в 25 све­чей будет счи­тать­ся за ½ лам­пы в 16 све­чей и в 32 све­чи — за две лам­пы в 16 све­чей каж­дая. Сто­и­мость устрой­ства для або­нен­тов, дома кото­рых нахо­дят­ся не дале­ко от про­во­дов и транс­фор­ма­то­ра, за про­клад­ку про­во­лок внут­ри зда­ния взи­ма­ет­ся с каж­дой 16-ти свеч­ной лам­поч­ки по 16 руб­лей, за уста­нов­ку лам­по­чек мень­ше 16 све­чей взи­ма­ет­ся по 12 руб­лей, а с лам­по­чек более 16-ти све­чей — по 17 руб­лей с каж­дой лам­поч­ки. За эту пла­ту кро­ме самой лам­поч­ки ста­вят­ся еще при­бо­ры к ней: под­вес или желез­ный брон­зи­ро­ван­ный настен­ник, аба­жур в виде стек­лян­но­го кол­па­ка. Образ­цы этих при­бо­ров будут нахо­дить­ся у рас­по­ря­ди­те­ля работ и утвер­ждать­ся Город­ской Упра­вой».

[Адрес-кален­дарь и спра­воч­ная книж­ка Орен­бург­ской губер­нии за 1899 год]

Первые испытания: свет в соборе и театре

Вес­ной 1898 года газе­та «Орен­бург­ский листок» напи­са­ла:

«В новом собо­ре (прим. Казан­ский собор нахо­дил­ся на месте фон­та­на у Дома Сове­тов) реше­но устро­ить элек­три­че­ское осве­ще­ние, будет постав­ле­но 4 дуго­вых фона­ря из коих три силой све­та по 1000 све­чей каж­дый и один в 1400 све­чей.

Вся уста­нов­ка вме­сте со счет­чи­ком обой­дет­ся в 890 руб­лей, а сто­и­мость осве­ще­ния не будет пре­вы­шать 1р.35 к. в час за все четы­ре фона­ря, что в несколь­ко раз дешев­ле рас­хо­дов, про­из­во­ди­мых в насто­я­щее вре­мя за осве­ще­ние хра­ма мас­лом».

Для мно­гих горо­жан, осо­бен­но из бед­ных сло­ев насе­ле­ния, такие рас­хо­ды были неподъ­ем­ны­ми, что при­ве­ло к соци­аль­но­му рас­сло­е­нию: в то вре­мя как цен­траль­ные ули­цы и дома зажи­точ­ных граж­дан осве­ща­лись ярки­ми элек­три­че­ски­ми фона­ря­ми, окра­и­ны про­дол­жа­ли жить в тем­но­те.

Осе­нью 1898 года достав­ка обо­ру­до­ва­ния ста­ла насто­я­щим испы­та­ни­ем.

«Дина­мо­ма­ши­на для нашей элек­три­че­ской стан­ции полу­че­на и весит более 500 пудов. Достав­ка ее от вок­за­ла желез­ной доро­ги потре­бо­ва­ла 24 лоша­дей и сопря­же­на была с боль­ши­ми затруд­не­ни­я­ми вро­де про­ва­лов грун­та улиц и увя­за­ния колес в мок­ром пес­ке…».

[«Орен­бург­ский листок», октябрь 1898]

Увя­за­ю­щие коле­са и рых­лый грунт затруд­ня­ли про­цесс, но к кон­цу октяб­ря все стол­бы для про­во­дов были достав­ле­ны на места и закан­чи­ва­лась их уста­нов­ка.

«…Фонар­ные стол­бы постав­ле­ны уже по Нико­ла­ев­ской ули­це и по пути к вок­за­лу, на осталь­ных ули­цах пред­по­ла­га­ет­ся уста­нов­ка их на буду­щей неде­ле. …Через неде­лю будут окон­че­ны маги­страль­ные линии и домо­вые вво­ды, оста­ет­ся толь­ко устро­ить линии для дуго­вых улич­ных фона­рей, кото­рые будут при­ве­де­ны в зави­си­мо­сти от пого­ды, т.е., если дождей и бура­нов не будет, то мож­но надеть­ся на окон­ча­ние наруж­ных работ к 1 декаб­ря».

[«Орен­бург­ская газе­та», октябрь 1898]

«Рабо­ты внут­ри стан­ции нахо­дят­ся в сле­ду­ю­щем состо­я­нии: паро­вые кот­лы уста­нов­ле­ны и окон­ча­тель­но обму­ро­ва­ны. В машин­ном отде­ле­нии уста­нов­лен кар­кас для рас­пре­де­ли­тель­но­го щита и под­го­тав­ли­ва­ет­ся пол под уклад­ку пли­ток, ожи­да­е­мых из Харь­ко­ва. Уста­нов­ка машин нач­нет­ся око­ло поло­ви­ны нояб­ря и зай­мет две неде­ли».

[«Орен­бург­ская газе­та», октябрь 1898].

Жите­ли обсуж­да­ли, дой­дет ли свет до Фор­штад­та, пред­ла­гая поста­вить фонарь на валу для осве­ще­ния пло­ща­ди:

«Мы пола­га­ли, что луч­шим раз­ре­ше­ни­ем это­го вопро­са мог­ла быть поста­нов­ка элек­три­че­ско­го фона­ря на валу, отде­ля­ю­щем фор­штадт­скую пло­щадь от горо­да. Такой фонарь осве­щал бы бли­жай­шие казен­ные и част­ные зда­ния, а глав­ное – место разъ­ез­да еду­щих из горо­да и Фор­штад­та, где в тем­ные ночи при отсут­ствии фона­рей мож­но нае­хать на пеше­хо­дов, а послед­ним попасть под лошадь или эки­паж.

Сто­и­мость тако­го фона­ря, заме­няя несколь­ко керо­си­но­вых, кото­рых при­шлось бы поста­вить на пло­ща­ди, с избыт­ком бы воз­на­гра­ди­ла неудоб­ства, сопря­жен­ные с отсут­стви­ем осве­ще­ния фор­штадт­ской пло­ща­ди».

[«Орен­бург­ская газе­та», 1898]

Чуть поз­же орен­бурж­цам был пред­ло­жен вполне опти­ми­стич­ный вывод:

«Элек­три­че­ство наше подви­га­ет­ся впе­ред и фонар­ные стол­бы уже рас­став­ле­ны по местам. Одно­вре­мен­но идут рабо­ты по натя­ги­ва­нию про­во­ло­ки. На неко­то­рых ули­цах мы виде­ли, что фонар­ные стол­бы уста­нов­ле­ны по одной и той же сто­роне улиц, а не в стро­го шах­мат­ном поряд­ке, как это прак­ти­ку­ет­ся в дру­гих горо­дах. Не будет ли такая рас­ста­нов­ка фона­рей давать слиш­ком рез­кие тени по одной сто­роне ули­цы и яркий свет на дру­гой сто­роне их?

Тол­ку­ют об осве­ще­нии фор­штадт­ской пло­ща­ди на про­стран­стве от Неплю­ев­ской ули­цы … Еще тол­ку­ют о ско­рей­шем осве­ще­нии элек­три­че­ством зда­ния теат­ра, хотя бы толь­ко зри­тель­но­го зала. Как бы там не было, а театр осве­тить элек­три­че­ством сле­ду­ет одно­вре­мен­но с город­ски­ми ули­ца­ми…».

[«Орен­бург­ская газе­та», 1898]

Вско­ре по губерн­ско­му цен­тру раз­ле­те­лась дол­го­ждан­ная весть:

«Элек­три­че­ство про­во­дит­ся уже в теат­ре. Несо­мнен­но, к Ново­му году мы будем силь­но осве­ще­ны. Бед­ный керо­син! Куда-то тебя денут?».

[«Орен­бург­ская газе­та», 1898]

Пер­вые испы­та­ния про­шли в декаб­ре 1898 года.

«Элек­три­че­ское осве­ще­ние в пер­вый раз испро­бо­ва­но было 5 декаб­ря в новом кафед­раль­ном собо­ре дву­мя фона­ря­ми, а затем 7 декаб­ря в город­ском теат­ре: один фонарь у потол­ка и один у подъ­ез­да на ули­це. В пят­ни­цу 11 декаб­ря в теат­ре опять было зажже­но элек­три­че­ство, а вче­ра (прим. 12 декаб­ря) освя­щен был собор более силь­ным све­том. В теат­ре элек­три­че­ство, поче­му-то, мига­ло.

Как новин­ка, свет элек­три­че­ства очень зани­ма­ет детей и про­стой народ. Наи­луч­ший эффект элек­три­че­ски свет дает в собо­ре: от него мно­го выиг­ры­ва­ет стен­ная живо­пись, осо­бен­но в высо­ких местах».

[«Орен­бург­ская газе­та», декабрь 1898]

Вла­сти так­же реши­ли осве­тить собор четырь­мя дуго­вы­ми фона­ря­ми (три по 1000 и один на 1400 све­чей), что обо­шлось в 890 руб­лей при рас­хо­де 1,35 руб­ля в час — дешев­ле, чем преж­нее мас­ля­ное осве­ще­ние.

«Орен­бург­ская газе­та» в нача­ле декаб­ря 1898 года дове­ла до све­де­ния всех заин­те­ре­со­ван­ных лиц хоро­шую новость:

«Депар­та­мент общих дел мини­стер­ства внут­рен­них дел уве­до­мил губер­на­то­ра, что не встре­ча­ет­ся пре­пят­ствий к устрой­ству элек­три­че­ско­го осве­ще­ния в зда­нии Кара­ван-Сарая (в зда­нии губерн­ских при­сут­ствен­ных мест) и в зани­ма­е­мой губер­на­то­ром квар­ти­ре, при чем рас­ход на устрой­ство его опре­де­лен в 2054 руб­ля».

Запуск станции: свет становится реальностью

28 янва­ря 1899 года в Орен­бур­ге была вве­де­на в экс­плу­а­та­цию пер­вая город­ская элек­тро­стан­ция. Ее управ­ля­ю­щим стал Антон Комис­сар­чук.

Запус­ком пер­вой элек­тро­стан­ции завер­шил­ся пер­вый этап ее стро­и­тель­ства. Соглас­но пер­во­на­чаль­но­му про­ек­ту, это была паро­вая стан­ция мощ­но­стью око­ло 180 кВт. Одна­ко про­вер­ка на месте выяви­ла, что под­ряд­чик поста­вил дефект­ное обо­ру­до­ва­ние еще мень­шей мощ­но­сти. Этот факт под­твер­жда­ет­ся как мне­ни­ем кри­ти­ка про­ек­та Н.В. Тере­бин­ско­го, так и доклад­ной запис­кой пер­во­го город­ско­го элек­тро­тех­ни­ка Федо­ра Игна­тье­ви­ча Мос­ка­ле­ва, кото­рый в доклад­ной запис­ке город­ской упра­ве писал:

«Окон­ча­тель­но выяс­не­но, что мощ­ность кот­лов и машин не соот­вет­ству­ет смет­ным пред­ло­же­ни­ям. При испы­та­нии 7 фев­ра­ля сего года, когда горе­ло око­ло 2200 ламп нака­ли­ва­ния по 16 све­чей и око­ло 120 фона­рей, кот­лы рабо­та­ли со зна­чи­тель­ной пере­груз­кой».

Из-за того, что пер­вые кот­лы были слиш­ком малень­ки­ми, при одно­вре­мен­ном вклю­че­нии улич­ных фона­рей и ламп у част­ных потре­би­те­лей свет был настоль­ко сла­бым, что невоз­мож­но было даже читать. Элек­тро­стан­цию при­ня­ли со мно­же­ством дефек­тов, из-за чего сум­му выпла­ты под­ряд­чи­ку умень­ши­ли. Мощ­но­сти ката­стро­фи­че­ски не хва­та­ло на 140 запла­ни­ро­ван­ных дуго­вых фона­рей, и их чис­ло при­шлось сокра­тить до 25. Ста­ло оче­вид­но, что стан­ция тре­бу­ет кар­ди­наль­ной модер­ни­за­ции, на кото­рую через несколь­ко лет город­ская упра­ва выде­ли­ла 250 тысяч руб­лей.

13 авгу­ста 1899 года Орен­бург­ская стро­и­тель­ная кон­то­ра Тор­го­во-про­мыш­лен­но­го това­ри­ще­ства В.И. Щер­ба­ко­ва в Москве обра­ти­лась в город­скую упра­ву с прось­бой назна­чить комис­сию для осмот­ра и при­ем­ки стан­ции, что под­твер­ди­ло завер­ше­ние основ­ных работ.

Сре­ди пер­вых 19 або­нен­тов были обще­ствен­ные учре­жде­ния — зда­ния обще­ствен­но­го собра­ния, губерн­ской кан­це­ля­рии, типо­гра­фии, боль­ни­цы, пан­си­о­на муж­ской гим­на­зии и Казан­ско­го собо­ра, а так­же част­ные рези­ден­ции губер­на­то­ра, архи­ерея и один­на­дца­ти част­ных лиц — извест­ных куп­цов, сре­ди кото­рых были Сер­гей Мош­ков, Карл Капел­лер, Ники­та Смо­чи­лин и дру­гие. Уже через год чис­ло потре­би­те­лей вырос­ло до 88.

Одна­ко под­клю­че­ние к элек­три­че­ству оста­ва­лось доро­гим удо­воль­стви­ем, что ста­ло пред­ме­том шуток в мест­ной печа­ти. В «Орен­бург­ской газе­те» от 21 мая 1900 года опуб­ли­ко­ва­ли юмо­ри­сти­че­скую задач­ку:

«Г. Икс полу­ча­ет 2400 руб­лей в год, что и состав­ля­ет весь его при­ход. Рас­хо­ду­ет он: Пла­та за квар­ти­ру – 1900 р. Пла­та за элек­три­че­ство – 400 р. Пла­та за фаэ­тон – 1800 р. Жало­ва­нье пова­ру – 300 р. Двум гор­нич­ным – 300 р. Стол – 1800 р. Туа­лет жены и про­чие рас­хо­ды – 12000 р. Тре­бу­ет­ся узнать, каков еже­год­ный оста­ток, если в тече­ние двух лет г. Икс вывел пер­вый этаж камен­но­го дома? Раз­ре­шив­ший эту пас­сив­ную зада­чу полу­чит бес­плат­ный билет на поезд в Париж на выстав­ку».

[«Орен­бург­ская газе­та», май 1900]

Абсурд­ность рас­че­тов, где пла­та за элек­три­че­ство в 400 руб­лей состав­ля­ла зна­чи­тель­ную долю скром­но­го дохо­да, высме­и­ва­ла доро­го­виз­ну ново­го вида осве­ще­ния в гла­зах горо­жан.

20 апре­ля 1901 года меща­нин Алек­сей Спи­ри­до­нов сде­лал сле­ду­ю­щее заяв­ле­ние:

«Желая иметь в вок­за­ле Бело­ва, что на бере­гу, элек­три­че­ское осве­ще­ние, я имею честь про­сить город­скую упра­ву устро­ить это за счет горо­да, с тем, конеч­но, что я буду пла­тить за отпус­ка­е­мую энер­гию по счет­чи­кам каж­дый месяц и устрой­ство его оста­вить в соб­ствен­но­сти горо­да, про­шу поста­вить в саду 10 фона­рей».

Соглас­но архив­ным доку­мен­там, заяв­ле­ние Спи­ри­до­но­ва было удо­вле­тво­ре­но.

Свет при­нес и новые про­бле­мы. Улич­ные хули­га­ны нача­ли раз­би­вать фона­ри кам­ня­ми и пере­ки­ды­вать верев­ки через про­во­да, рискуя полу­чить удар током. Город­ская упра­ва при­зва­ла горо­жан:

«Ока­зы­вать свое содей­ствие к пре­кра­ще­нию подоб­ных шало­стей, имея при этом в виду, что при пере­бра­сы­ва­нии вере­вок через про­во­да высо­ко­го напря­же­ния может про­изой­ти раз­ряд элек­три­че­ства и при­чи­нить шалу­нам смерть».

[«Орен­бург­ская газе­та», декабрь 1898]

Поли­цей­мей­стер Доб­ро­хо­тов запре­тил тро­гать про­во­да, пообе­щав нака­за­ние за пор­чу:

«За повре­жде­ние про­во­дов и при­бо­ров винов­ные под­вер­га­ют­ся ответ­ствен­но­сти».

[«Орен­бург­ская газе­та», декабрь 1898]

Жите­лям сове­то­ва­ли сооб­щать о неис­прав­но­стях дежур­ным или горо­до­вым и сле­дить за тем, что­бы дети не лази­ли на стол­бы и не запус­ка­ли воз­душ­ных зме­ев рядом с лини­я­ми элек­тро­пе­ре­да­чи.

Из ста­тьи в «Орен­бург­ской газе­те» от 10 янва­ря 1899 года сле­до­ва­ло:

«Уста­нов­лен­ная пер­вая боль­шая паро­вая маши­на и гене­ра­тор, а так­же все элек­три­че­ские при­спо­соб­ле­ния окон­че­ны про­вер­кой и регу­ли­ров­кой, гото­вы к без­оста­но­воч­но­му еже­днев­но­му дей­ствию. По вече­рам будут про­из­во­дить­ся окон­ча­тель­ные испы­та­ния и про­вер­ка уста­но­вок, т.е. лам­по­чек нака­ли­ва­ния, свеч­ных лам­по­чек.

С 12 янва­ря, как озна­че­но в объ­яв­ле­нии город­ской упра­вы, свет будет дан для або­нен­тов еже­днев­но, начи­ная с наступ­ле­ния суме­рек на всю ночь до пол­но­го рас­све­та, так как в чис­ле або­нен­тов есть учре­жде­ния (боль­ни­ца, типо­гра­фия, обще­ствен­ные места), где свет тре­бу­ет­ся всю ночь.

Что же каса­ет­ся улич­ных фона­рей, то пра­виль­ное осве­ще­ние части их нач­нет­ся, по всей веро­ят­но­сти, 17–18 янва­ря».

Совре­мен­ник собы­тий сви­де­тель­ство­вал, что, хотя «город Орен­бург начал экс­плу­а­та­цию элек­три­че­ско­го осве­ще­ния», но «отпуск энер­гии або­нен­там», сре­ди кото­рых было «39 част­ных», из-за «раз­лич­ных недо­ра­зу­ме­ний посто­ян­но нахо­дил­ся под угро­зой запре­та».

Тем не менее это ста­ло пере­лом­ным момен­том, поло­жив нача­ло новой эпо­хе в жиз­ни Орен­бур­га.

Развитие в XX веке: новые технологии

Несмот­ря на успеш­ный запуск пер­вой элек­тро­стан­ции в 1899 году, ее мощ­но­сти ока­за­лись недо­ста­точ­ны­ми для пол­но­го осве­ще­ния горо­да. Это, а так­же рас­ту­щий спрос на элек­три­че­ство со сто­ро­ны част­ных або­нен­тов, заста­ви­ло город­ские вла­сти искать пути модер­ни­за­ции систе­мы. С нача­лом XX века начал­ся новый этап раз­ви­тия элек­три­фи­ка­ции Орен­бур­га.

Уже в пер­вые годы ново­го века элек­три­че­ство ста­ло про­ни­кать в обще­ствен­ную жизнь горо­да. В «Орен­бург­ской газе­те» за 6 фев­ра­ля 1900 года сооб­ща­лось о недав­но откры­том Народ­ном доме, постро­ен­ном на сред­ства каз­ны для борь­бы с пьян­ством:

«Народ­ный дом пред­став­ля­ет из себя доволь­но кра­си­вое зда­ние с купо­ло­об­раз­ным воз­вы­ше­ни­ем в зад­ней части (над сце­ной). В нем поме­ща­ют­ся: биб­лио­те­ка-читаль­ня, зани­ма­ю­щая левое кры­ло зда­ния, с читаль­ным залом, зал для чте­ний и теат­раль­ных пред­став­ле­ний, име­ю­щий в кон­це сце­ну, …зри­тель­ный зал доволь­но обши­рен и вме­ща­ет в себя до 500 чело­век зри­те­лей. В пра­вом кры­ле зда­ния име­ют­ся сле­ду­ю­щие поме­ще­ния: буфет, ком­на­та для согре­ва­ния чая, две ком­на­ты для смот­ри­те­ля зда­ния, а в под­валь­ном эта­же – поме­ще­ние для слу­жа­щих, ком­на­ты для скла­да иму­ще­ства чай­ной, несколь­ко чула­нов и поме­ще­ние кало­ри­фе­ров, согре­ва­ю­щих все зда­ние сни­зу. …С 26 декаб­ря про­шло­го года …в Народ­ном доме по вос­крес­ным и празд­нич­ным дням дают­ся спек­так­ли; игра­ют люби­те­ли под управ­ле­ни­ем посто­ян­но­го режис­се­ра; ста­вят­ся пре­иму­ще­ствен­но сце­ны из народ­но­го быта. Народ­ный дом осве­ща­ет­ся элек­три­че­ством, вокруг него раз­ве­ден садик».

[«Орен­бург­ская газе­та», фев­раль 1900]

Ста­ти­сти­че­ские дан­ные, каса­ю­щи­е­ся коли­че­ства фона­рей и рас­хо­дов на их содер­жа­ние в Орен­бур­ге с 1835 по 1902 год, дают пред­став­ле­ние о раз­ви­тии город­ско­го осве­ще­ния в этот пери­од.

С нача­лом XX века город­ские вла­сти стре­ми­лись усо­вер­шен­ство­вать систе­му элек­три­фи­ка­ции. В 1903 году элек­три­че­ская комис­сия при город­ской думе модер­ни­зи­ро­ва­ла стан­цию: заме­ни­ли ста­рые паро­вые маши­ны, доба­ви­ли котел, паро­ге­не­ра­тор и два дви­га­те­ля внут­рен­не­го сго­ра­ния мощ­но­стью 300 лоша­ди­ных сил с гене­ра­то­ра­ми мощ­но­стью до 200 кило­ватт. В этом же году ста­ло вво­дить­ся мас­штаб­ное элек­три­че­ское осве­ще­ние улиц горо­да. В пер­вые меся­цы года была уста­нов­ле­на 61 дуго­вая лам­па мощ­но­стью 5 и 25 све­чей.

Спу­стя четы­ре года, в 1907 году, из-за неудо­вле­тво­ри­тель­но­го пер­во­на­чаль­но­го устрой­ства при­шлось про­ве­сти пере­устрой­ство: заме­ни­ли ста­рые паро­вые маши­ны, уста­но­ви­ли новый котел и обно­ви­ли линей­ное хозяй­ство. К 1909 году чис­ло дуго­вых фона­рей на ули­цах дове­ли до 61. На Сурин­ской ули­це в каче­стве экс­пе­ри­мен­та уста­но­ви­ли пять ламп нака­ли­ва­ния по 25 све­чей каж­дая. Стан­ция рабо­та­ла толь­ко в тем­ное вре­мя суток, что было типич­но для того вре­ме­ни — напри­мер, в Сама­ре стан­ция отклю­ча­лась в 2 часа ночи.

Чис­ло або­нен­тов вырос­ло с 19 до 88 за пер­вый год и до 460 к деся­то­му, а к 1909 году дуго­вых фона­рей ста­ло 61. Для управ­ле­ния рас­ши­ря­ю­щей­ся сетью были вве­де­ны стро­гие пра­ви­ла поль­зо­ва­ния элек­тро­энер­ги­ей.

В мар­те 1903 года в газе­те «Орен­бург­ский листок» были напе­ча­та­ны «Усло­вия поль­зо­ва­ния элек­три­че­ской энер­ги­ей с Орен­бург­ской город­ской цен­траль­ной элек­три­че­ской стан­ции»:

1. Элек­три­че­ская энер­гия достав­ля­ет­ся город­ской цен­траль­ной элек­тро­стан­ци­ей в тече­ние всей ночи, то есть с часа захо­да солн­ца до часа вос­хо­да, во все вла­де­ния, перед кото­ры­ми про­ло­же­ны улич­ные про­во­да низ­ко­го напря­же­ния. Элек­три­че­ская энер­гия достав­ля­ет­ся в виде про­сто­го (одно­фаз­но­го) пере­мен­но­го тока напря­же­ни­ем 120 вольт. Круп­ным потре­би­те­лям, бес­плат­но предо­став­ля­ю­щим поме­ще­ние, необ­хо­ди­мое для уста­нов­ки транс­фор­ма­то­ра с при­над­леж­но­стя­ми, элек­три­че­ская энер­гия может достав­лять­ся при ином напря­же­нии, опре­де­ля­е­мом по согла­ше­нию.
2. Потре­би­те­ли элек­тро­энер­гии не могут вно­сить какие-либо изме­не­ния во внут­рен­нее устрой­ство элек­три­че­ско­го осве­ще­ния, не полу­чив пред­ва­ри­тель­но раз­ре­ше­ния город­ской упра­вы.
3. При­бо­ры, слу­жа­щие для изме­ре­ния потреб­лен­ной або­нен­том элек­тро­энер­гии (счет­чи­ки), явля­ют­ся соб­ствен­но­стью стан­ции и предо­став­ля­ют­ся або­нен­ту в поль­зо­ва­ние за пла­ту в раз­ме­ре 6 руб­лей в год. Эта пла­та вно­сит­ся за пол­го­да впе­ред и не воз­вра­ща­ет­ся.
4. Сче­та за потреб­лен­ную элек­тро­энер­гию достав­ля­ют­ся потре­би­те­лям еже­ме­сяч­но, не позд­нее 15-го чис­ла меся­ца, сле­ду­ю­ще­го за меся­цем, в кото­ром были сня­ты пока­за­ния счет­чи­ка. Пре­тен­зии по пово­ду рас­че­та пла­ты долж­ны быть заяв­ле­ны потре­би­те­лем не позд­нее 7 дней со дня предъ­яв­ле­ния ему сче­та, по исте­че­нии это­го сро­ка ника­кие заяв­ле­ния о непра­виль­ном рас­че­те не при­ни­ма­ют­ся. В осо­бых слу­ча­ях город­ская упра­ва остав­ля­ет за собой пра­во взи­мать с або­нен­тов налог для обес­пе­че­ния свое­вре­мен­ной опла­ты.
5. Город­ское управ­ле­ние впра­ве в любое вре­мя пре­кра­тить рабо­ту стан­ции без вся­кой ответ­ствен­но­сти перед потре­би­те­ля­ми».

При город­ской упра­ве была созда­на элек­три­че­ская комис­сия, отве­чав­шая за экс­плу­а­та­цию цен­траль­ной элек­тро­стан­ции, линий пере­да­чи и под­дер­жа­ние город­ско­го энер­го­хо­зяй­ства в исправ­ном состо­я­нии.

По мере того как коли­че­ство або­нен­тов уве­ли­чи­ва­лось, сто­и­мость элек­тро­энер­гии, кото­рую они полу­ча­ли, посте­пен­но сни­жа­лась. Об оче­ред­ном таком сни­же­нии сооб­щи­ла 1 июля 1908 года «Орен­бург­ская газе­та»:

«С 1 июля поль­зо­ва­ние элек­три­че­ской энер­ги­ей с город­ской элек­тро­стан­ции будет по уде­шев­лен­ной цене, а имен­но: до 2000 кило­ватт-часов — по 32 копей­ки за кило­ватт-час, за сле­ду­ю­щие 1000 кило­ватт-часов — 27 копе­ек и за сле­ду­ю­щие 1000 кило­ватт-часов и более — по 23 копей­ки за кило­ватт-час».

К 1909 году ста­ло оче­вид­но, что мощ­но­сти элек­тро­стан­ции недо­ста­точ­но. Осе­нью 1910 года на засе­да­нии финан­со­вой комис­сии Орен­бург­ской город­ской думы, про­хо­див­шем в при­сут­ствии город­ско­го голо­вы Н.В. Кузь­ми­на, обсуж­дал­ся вопрос об устрой­стве элек­тро­стан­ции.

«Ина­че в слу­чае несча­стья город оста­нет­ся без осве­ще­ния. Стан­ция пере­гру­же­на. Пред­ла­га­лось при­об­ре­сти для элек­тро­стан­ции дви­га­те­ли систе­мы «Дизель» как самые усо­вер­шен­ство­ван­ные. Высчи­та­но, что при усло­вии построй­ки глав­ной элек­три­че­ской стан­ции горо­ду при­дет­ся затра­тить 60 тысяч руб­лей на соору­же­ние трам­вая».

[«Орен­бург­ская газе­та», ноябрь 1910]

Дума и упра­ва нача­ли вто­рой этап стро­и­тель­ства и модер­ни­за­ции стан­ции, кото­рый, по дан­ным Госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти, был окон­ча­тель­но завер­шен к 1913 году. Уста­рев­шие паро­вые маши­ны были допол­не­ны дву­мя мощ­ны­ми дизель-гене­ра­то­ра­ми по 308 кВт каж­дый. Вме­сте с тре­мя сохра­нив­ши­ми­ся паро­ге­не­ра­то­ра­ми по 100 кВт ито­го­вая уста­нов­лен­ная мощ­ность элек­тро­стан­ции достиг­ла 916 кВт. Имен­но эта циф­ра часто оши­боч­но при­пи­сы­ва­ет­ся к момен­ту пер­во­го запус­ка стан­ции в 1899 году.

Част­ные элек­тро­стан­ции про­дол­жа­ли появ­лять­ся на пред­при­я­ти­ях и в домах. Так, в 1912 году в Фор­штад­те зара­бо­та­ла стан­ция, постро­ен­ная на сред­ства Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ско­во­го управ­ле­ния, кото­рая пита­ла Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский собор, духов­ную семи­на­рию и епар­хи­аль­ное учи­ли­ще, а так­же квар­ти­ры при­ви­ле­ги­ро­ван­ных жите­лей ста­ни­цы.

Имел свою стан­цию на углу Вве­ден­ской и Гости­но­двор­ской улиц и Тор­го­вый дом бра­тьев Пан­кра­то­вых, кото­рая осве­ща­ла близ­ле­жа­щие ули­цы и скла­ды, а неболь­шие стан­ции мощ­но­стью до 50 кило­ватт рабо­та­ли на мель­ни­цах куп­ца Юро­ва и в желез­но­до­рож­ном депо.

Город­ская упра­ва отве­ча­ла за управ­ле­ние хозяй­ством и обще­ствен­ны­ми дела­ми Орен­бур­га. 7 мая 1911 года орен­бург­ский вице-губер­на­тор А.В. Сума­ро­ков под­пи­сал «Обя­за­тель­ное поста­нов­ле­ние по бла­го­устрой­ству Орен­бур­га», в кото­рое внес­ли изме­не­ния, каса­ю­щи­е­ся цен­траль­ных улиц. Домо­вла­дель­цев обя­за­ли уста­нав­ли­вать на сво­их домах дощеч­ки с ука­за­ни­ем зва­ния, име­ни, отче­ства, фами­лии, а так­же номе­ра дома, части квар­та­ла и назва­ния ули­цы. Эти дощеч­ки изго­тав­ли­ва­ла город­ская упра­ва и про­да­ва­ла по уста­нов­лен­ной цене.

Осе­нью 1911 года губер­на­тор обра­тил­ся к город­ско­му голо­ве с ука­за­ни­ем:

«Осве­ще­ние город­ских улиц и пло­ща­дей крайне сла­бо, что явля­ет­ся весь­ма важ­ным недо­стат­ком не толь­ко в отно­ше­нии город­ско­го бла­го­устрой­ства, но и осо­бен­но в отно­ше­нии без­опас­но­сти насе­ле­ния. В свя­зи с этим весь­ма суще­ствен­ным недо­стат­ком явля­ет­ся отсут­ствие осве­ще­ния доще­чек, обо­зна­ча­ю­щих фами­лии вла­дель­цев и номе­ра домов. В ноч­ное вре­мя крайне затруд­не­но дви­же­ние по город­ским ули­цам и пло­ща­дям — не толь­ко для мест­ных обы­ва­те­лей, но и для лиц адми­ни­стра­ции, поч­то­во-теле­граф­но­го ведом­ства, поли­ции. Такое поло­же­ние дела крайне бла­го­при­ят­но как для актив­ных дей­ствий небла­го­на­ме­рен­ных и пре­ступ­ных людей, так и для укры­ва­тель­ства их во вре­мя пре­сле­до­ва­ния под­ле­жа­щи­ми лица­ми. При­ка­зы­ваю Вам без­от­ла­га­тель­но вне­сти на обсуж­де­ние думы вопрос о выра­бот­ке про­ек­та обя­за­тель­но­го поста­нов­ле­ния отно­си­тель­но осве­ще­ния домо­вла­дель­ца­ми доще­чек в ноч­ное вре­мя».

Фонари Галкина

Ули­цы горо­да, кро­ме элек­три­че­ства, осве­ща­лись керо­си­ном. При­чем, появив­ши­е­ся в горо­де в 1902 году сорок фона­рей были осо­бо­го устрой­ства:

«ново­изоб­ре­тен­ные фона­ри «Рос­сия» систе­мы Гал­ки­на, кото­ры­ми в сле­ду­ю­щем 1903 году осве­ща­лись пло­ща­ди: Собор­ная, Дев­ская, Кара­ван-Сарай­ская и Гос­пи­таль­ная, две ули­цы Нико­ла­ев­ская и Без­аков­ская и часть Заураль­ной рощи».

[«Путе­во­ди­тель по горо­ду Орен­бур­гу», П.Д. Рай­ский, 1915]

В отли­чии от ярко­го све­та луго­вых ламп, калиль­ные сет­ки в керо­си­но­вых фона­рях дава­ли более мяг­кий. К тому же они были весь­ма каприз­ны­ми и тре­бо­ва­ли боль­ше­го ухо­да.

Фона­ри систе­мы Гал­ки­на были керо­си­но­во-калиль­ны­ми, исполь­зу­ю­щие прин­цип нака­ли­ва­ния сет­ки для уси­ле­ния све­та. Их кон­струк­ция вклю­ча­ла в себя: длин­ный цилин­дри­че­ский кор­пус, закан­чи­ва­ю­щий­ся стек­лян­ным кол­па­ком с отра­жа­те­лем; резер­ву­ар для керо­си­на в верх­ней части, отку­да топ­ли­во сте­ка­ло по труб­ке в испа­ри­тель; фор­сун­ку, через кото­рую пары керо­си­на сме­ши­ва­лись с воз­ду­хом и сго­ра­ли внут­ри калиль­ной сет­ки, рас­ка­ляя ее до ярко­го све­че­ния; чаш­ку для дена­ту­ра­та (спир­та), кото­рый под­жи­гал­ся для пред­ва­ри­тель­но­го разо­гре­ва испа­ри­те­ля перед запус­ком. Фона­ри под­ве­ши­ва­лись на высо­ких стол­бах (6–8 мет­ров) с помо­щью метал­ли­че­ских крон­штей­нов и поднимались/опускались на тро­се с лебед­кой для обслу­жи­ва­ния — заправ­ки керо­си­ном, заме­ны сеток и роз­жи­га.

Недо­стат­ки фона­рей Гал­ки­на были оче­вид­ны: несмот­ря на их яркость, они были слож­ны в экс­плу­а­та­ции. Слож­ность обслу­жи­ва­ния заклю­ча­лась в том, что разо­грев испа­ри­те­ля дена­ту­ра­том тре­бо­вал навы­ков, а про­цесс заправ­ки и роз­жи­га был тру­до­ем­ким. Высо­кие затра­ты воз­ни­ка­ли из-за необ­хо­ди­мо­сти регу­ляр­но заку­пать керо­син, дена­ту­рат и калиль­ные сет­ки. Нена­деж­ность про­яв­ля­лась в изно­се сеток и рис­ке сбо­ев при роз­жи­ге, что сни­жа­ло ста­биль­ность рабо­ты.

В горо­де насчи­ты­ва­лось еще 600 обыч­ных, керо­си­но­вых фона­рей. Вот и все. Сто­я­ли они на 180—200 сажен друг от дру­га, то есть чуть ли не на пол­ки­ло­мет­ра.

К 1 апре­ля 1914 года дума реши­ла обно­вить осве­ще­ние:

«обык­но­вен­ные фона­ри заме­нить дуго­вы­ми, а где име­ет­ся керо­си­но­вое осве­ще­ние — лам­поч­ка­ми нака­ли­ва­ния за счет поза­им­ство­ван­ных из город­ско­го обще­ствен­но­го бан­ка 10 т. руб­лей, пред­на­зна­чен­ных на этот пред­мет соглас­но пла­на рас­ши­ре­ния элек­три­че­ской стан­ции»

[«Путе­во­ди­тель по горо­ду Орен­бур­гу», П.Д. Рай­ский, 1915]

а фона­ри Гал­ки­на пере­нес­ли на окра­и­ны, наде­ясь со вре­ме­нем охва­тить весь город све­том.

По сви­де­тель­ству П.Д. Рай­ско­го к 1915 году элек­три­че­ство появи­лось в клю­че­вых зда­ни­ях Орен­бур­га: мага­зи­нах, церк­вях, апте­ках, бан­ках, боль­ни­цах, клу­бах, гости­ни­цах, теат­рах, учеб­ных заве­де­ни­ях, одной мече­ти и до 300 част­ных квар­ти­рах. Одна­ко «очень немно­гие ули­цы осве­ща­ют­ся элек­три­че­ством, … про­чие же ули­цы осве­ща­ют­ся обык­но­вен­ны­ми, неред­ко туск­лы­ми, керо­си­но­вы­ми лам­па­ми, при чем фонар­ные стол­бы нахо­дят­ся один от дру­го­го на зна­чи­тель­ном рас­сто­я­нии» Пер­спек­ти­вы пол­ной элек­три­фи­ка­ции каза­лись близ­ки­ми, но пока город жил в двух мирах: ярком цен­тре и тем­ных окра­и­нах.

Пер­вая миро­вая вой­на и после­до­вав­шая за ней Граж­дан­ская вой­на надол­го при­оста­но­ви­ли раз­ви­тие энер­ге­ти­че­ской отрас­ли в Орен­бур­ге. Улич­ное осве­ще­ние горо­да, как и в нача­ле XX века, вновь огра­ни­чи­ва­лось туск­лы­ми керо­си­но­вы­ми лам­па­ми. Вос­ста­нов­ле­ние энер­ге­ти­ки при­шлось начи­нать прак­ти­че­ски с чисто­го листа, пре­одо­ле­вая раз­ру­ху и нехват­ку ресур­сов.

Источ­ни­ки:

• Михай­лов М. — «Орен­бург­ские пись­ма для жела­ю­щих озна­ко­мить­ся с Орен­бур­гом, Орском, Тро­иц­ком, Фор­том Алек­сан­дров­ским и доро­гою через Кир­гиз­скую степь до Фор­та № 1». 1866, 110 с
• Ф.И. Лобы­се­вич, «Город Орен­бург с фото­гра­фи­я­ми и кар­тин­ка­ми», Санкт-Петер­бург, 1878
• Усло­вия поль­зо­ва­ния элек­три­че­ским осве­ще­ни­ем в Орен­бур­ге, «Адрес-кален­дарь и спра­воч­ная книж­ка Орен­бург­ской губер­нии» за 1899 год, Орен­бург, Губерн­ская типо­гра­фия, 1898
• П.Н. Стол­пян­ский, "Город Орен­бург. Мате­ри­а­лы к исто­рии и топо­гра­фии горо­да, Орен­бург, Губерн­ская типо­гра­фия, 1908. с. 381–390
• Рай­ский П.Д. – Путе­во­ди­тель по горо­ду Орен­бур­гу с очер­ком его про­шло­го и насто­я­ще­го, иллю­стра­ци­я­ми и пла­ном, Орен­бург, Губерн­ская типо­гра­фия, 1915. с. 72–72
• Гарань­кин Ю.Д., Доро­фе­ев В.В., Жилин А.Н. «По Орен­бур­гу» спра­воч­ник, Челя­бинск, Южно-Ураль­ское книж­ное изда­тель­ство, 1985, 176 с.
• Доро­фе­ев В.В. «Над Ура­лом-рекой», Челя­бинск, Южно-Ураль­ское книж­ное изда­тель­ство, 1988, 272 с.
• Петр Вар­ла­мов, Орен­бург элек­три­че­ский, Вечер­ний Орен­бург, № 51 от 13 декаб­ря 2000 г.
• Оль­га Сгиб­не­ва, Ули­цы пер­вых фона­рей, Вечер­ний Орен­бург, № 51 от 22 декаб­ря 2011 г.
• Сгиб­не­ва О.Н. “Элек­три­че­ская энер­гия достав­ля­ет­ся…”, ОГАОО
• Смир­нов Ста­ни­слав, Пер­вая элек­тро­стан­ция Орен­бур­га: исто­рия взле­та и запу­сте­ния, “Орен­бург­ская неде­ля”, 30.09.2018.
• Татья­на Судор­ги­на, При разум­ной экс­плу­а­та­ции не будет обре­ме­ни­тель­но, Вечер­ний Орен­бург, № 7 от 31 янва­ря 2024 г.
• Надеж­да Кур­ме­е­ва, Вопрос об осве­ще­нии улиц, 7 нояб­ря 2024 г.
• Соб­ствен­ная инфор­ма­ция «Берд­ской Сло­бо­ды»

© 2025, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей