Оренбуржье в зеркале ушедшей эпохи

Пред­ставь­те, что у вас в руках ока­зал­ся не про­сто ста­рый доку­мент, а точ­ный, почти фото­гра­фи­че­ский сни­мок про­шло­го. Момен­таль­ный отпе­ча­ток целой губер­нии, сде­лан­ный более ста лет назад, на самом рубе­же веков. Имен­но таким сним­ком и явля­ет­ся ста­тья, кото­рую мы с пред­став­ля­ем ваше­му вни­ма­нию — «Орен­бург­ская губер­ния у “Брок­гау­за и Ефро­на”».

Этот заме­ча­тель­ный текст, най­ден­ный нами на стра­ни­цах ушед­ше­го в исто­рию интер­нет-про­ек­та «Запо­вед­ник Дмит­рия Урба­но­ви­ча», — насто­я­щая наход­ка для любо­го кра­е­ве­да. Его автор про­де­лал поис­ти­не тита­ни­че­скую рабо­ту: он погру­зил­ся в мону­мен­таль­ные тома глав­ной энцик­ло­пе­дии Рос­сий­ской импе­рии и, слов­но опыт­ный ста­ра­тель, извлек из сотен стра­ниц все, что каса­лось наше­го края. Ему уда­лось ожи­вить сухой, ака­де­ми­че­ский язык доре­фор­мен­ной орфо­гра­фии, пре­вра­тив его в живой и увле­ка­тель­ный рас­сказ, доступ­ный каж­до­му.

Что такое «Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь Брок­гау­за и Ефро­на» для чело­ве­ка той эпо­хи? Это был не про­сто сбор­ник зна­ний, а само зер­ка­ло, в кото­ром импе­рия виде­ла свое отра­же­ние, — зер­ка­ло, отра­жав­шее не толь­ко фак­ты, но и сам уро­вень пред­став­ле­ний, зна­ний и даже заблуж­де­ний сво­е­го вре­ме­ни. И сего­дня автор ста­тьи пред­ла­га­ет нам загля­нуть в это зер­ка­ло и уви­деть Орен­бург­скую губер­нию такой, какой она была в 1898 году, опи­ра­ясь на самый точ­ный источ­ник тех лет — дан­ные Пер­вой все­об­щей пере­пи­си насе­ле­ния 1897 года.

Это путе­ше­ствие в мир, где гра­ни­цы губер­нии про­сти­ра­лись до Челя­бин­ска и горы Маг­нит­ной, где исто­ри­че­ские тер­ми­ны вро­де «кир­гиз-кай­са­ки» были обы­ден­но­стью, а ста­ти­сти­ка не все­гда поспе­ва­ла за жиз­нью. Вы узна­е­те, какой была пого­да без сво­док Гид­ро­мет­цен­тра, поче­му наши пред­ки сели­лись «ред­ко, зато помно­гу», и с удив­ле­ни­ем обна­ру­жи­те, что Орен­бур­жье дале­ко не все­гда было глав­ной жит­ни­цей стра­ны. Сухие циф­ры в руках авто­ра пре­вра­ща­ют­ся в живую исто­рию о бра­ках и рож­да­е­мо­сти, о нало­гах, непо­силь­ным бре­ме­нем лежав­ших на кре­стья­нах после страш­но­го голо­да 1891 года, о пер­вых учеб­ных заве­де­ни­ях и тихой, почти неза­мет­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти.

Конеч­но, это взгляд на Орен­бур­жье через одну, пусть и очень авто­ри­тет­ную, приз­му. Автор не ста­вит под сомне­ние циф­ры веко­вой дав­но­сти, а довер­чи­во сле­ду­ет за ними, пред­ла­гая и нам сде­лать то же самое. Его соб­ствен­ный голос искус­но впле­та­ет­ся в повест­во­ва­ние: он свя­зы­ва­ет про­шлое с насто­я­щим, вспо­ми­ная то ост­ров Даман­ский, то совет­ское осно­ва­ние Мед­но­гор­ска, тем самым помо­гая нам, совре­мен­ным чита­те­лям, глуб­же понять и почув­ство­вать ту дале­кую жизнь. Вни­ма­тель­ный чита­тель заме­тит и неболь­шие хро­но­ло­ги­че­ские отступ­ле­ния, когда в фина­ле вдруг появ­ля­ют­ся дан­ные за 1903–1906 годы, — веро­ят­но, автор загля­нул и в более позд­ние тома энцик­ло­пе­дии, стре­мясь дать нам как мож­но более пол­ную кар­ти­ну.

Мы пуб­ли­ку­ем этот мате­ри­ал не толь­ко из-за его огром­ной позна­ва­тель­ной цен­но­сти. Это еще и дань ува­же­ния энту­зи­а­стам, кото­рые, как и мы, стре­мят­ся сохра­нить и осмыс­лить исто­рию род­ной зем­ли. Эта ста­тья важ­на, пото­му что она раз­ру­ша­ет заста­ре­лые сте­рео­ти­пы, сти­му­ли­ру­ет инте­рес к нашим кор­ням и пред­ла­га­ет целост­ный, пано­рам­ный взгляд на мир наших пред­ков.

Перед вами — не про­сто текст, а маши­на вре­ме­ни, кото­рая пере­не­сет вас в Орен­бург­скую губер­нию, навсе­гда застыв­шую на стра­ни­цах ста­рой энцик­ло­пе­дии.

При­ят­но­го путе­ше­ствия в про­шлое.

*****

Орен­бург­ская губер­ния у «Брок­гау­за и Ефро­на»

1898 год. В Санкт-Петер­бур­ге выхо­дят два спе­ци­аль­ных тома зна­ме­ни­то­го сло­ва­ря немец­ко­го изда­те­ля Ф. Брок­гау­за и его питер­ско­го кол­ле­ги И. Ефро­на, пол­но­стью посвя­щен­ных Рос­сии. Вот наи­бо­лее инте­рес­ное из того, что ска­за­но в этом уни­каль­ном сло­ва­ре о про­шлом наше­го края — Орен­бург­ской губер­нии кон­ца XIX века.

1. В меру солнечная, в меру теплая

Пер­вое упо­ми­на­ние о нашей губер­нии — уже на 9‑й стра­ни­це, в глав­ке об оро­гра­фии, то есть о фор­мах релье­фа стра­ны и его раз­ме­рах. Ска­за­но, что восточ­нее Вол­ги мест­ность от 40–50 (в сред­нем) саже­ней над уров­нем моря под­ни­ма­ет­ся в Орен­бург­ской мест­но­сти уже до 80 саже­ней высо­ты, и встре­ча­ют­ся точ­ки до 100–180 саже­ней.

Меж­ду тем тогда еще весь­ма зна­чи­тель­ная часть Евро­пей­ской Рос­сии не име­ла сплош­ной инстру­мен­таль­ной съем­ки, не гово­ря уже о Рос­сии Ази­ат­ской. Да что оро­гра­фия. В самом пер­вом абза­це Брок­гауз и Ефрон при­зна­ют­ся, что «север­ная мор­ская гра­ни­ца Рос­сий­ской Импе­рии до сих пор не может быть опре­де­ле­на с доста­точ­ною точ­но­стью, так как на всем ее про­тя­же­нии мно­гие бере­га на кар­тах нане­се­ны лишь при­бли­зи­тель­но». При­чем ошиб­ки дохо­ди­ли до 50 верст.

Впро­чем, и сей­час… Вспом­ни­те хотя бы четы­ре спор­ных ост­ро­ва Куриль­ской гря­ды или мно­го­стра­даль­ный о. Даман­ский. А вот что гово­рит­ся о нашем кли­ма­те. Зимой, напри­мер, в Орен­бур­ге в то вре­мя пре­об­ла­да­ли восточ­ные вет­ры, а на Общем Сыр­те, меж­ду Орен­бур­гом и Сама­рой, — напро­тив, юго-запад­ные. Пото­му имен­но «с этой сто­ро­ны все­го более ста­ра­ют­ся защи­тить желез­ную доро­гу от вьюг».

Англи­чане гово­рят, что кли­мат-то у них хоро­ший, пого­да вот толь­ко посто­ян­но пар­ши­вая. Пого­да в Орен­бург­ской губер­нии в кон­це XIX века была, в общем-то, в рам­ках. Во вся­ком слу­чае, годо­вая ампли­ту­да тем­пе­ра­ту­ры воз­ду­ха. Слу­чись рез­кие откло­не­ния, они были бы дотош­но отме­че­ны изда­те­ля­ми — одна­ко нет. Ниж­няя гра­ни­ца ампли­ту­ды рос­сий­ско­го кли­ма­та была 23 гра­ду­са для мате­ри­ко­вых мест и 20 — для мест у откры­то­го моря, верх­няя — 35 гра­ду­сов (для Евро­пей­ской Рос­сии). Зна­чит, если для наших широт посчи­та­ем 28–30 гра­ду­сов — не силь­но оши­бем­ся.

Сред­няя же тем­пе­ра­ту­ра года для Орен­бур­га ука­за­на уже точ­но: плюс 3,3 гра­ду­са по Цель­сию. Вот тебе и холод­ные орен­бург­ские зимы! Самым холод­ным меся­цем у нас был январь — минус 15,4 гра­ду­са (в отли­чие, напри­мер, от о. Вала­ам или Урю­пин­ска, где — фев­раль), а самым жар­ким — июль — 21,6 гра­ду­са (тут, как и в осталь­ной Рос­сии: за един­ствен­ным исклю­че­ни­ем — Вла­ди­во­сто­ка, где август был еще теп­лее июля).

Что же каса­ет­ся осад­ков, то тогда в боль­шей части Рос­сии их выпа­да­ло от 300 до 550 мил­ли­мет­ров в тече­ние года и пре­иму­ще­ствен­но в виде дождя («Рос­сия вооб­ще стра­на лет­них осад­ков», — резю­ми­ру­ют изда­те­ли). Об Орен­бур­ге в глав­ке, посвя­щен­ной сне­гу и дождю, так­же не упо­ми­на­ет­ся осо­бо.

Зато при­во­дит­ся таб­ли­ца по губер­ни­ям, под­твер­жда­ю­щая, что в нор­му мы впи­сы­ва­ем­ся иде­аль­но. 385 мил­ли­мет­ров в сред­нем в год в Орен­бур­ге и 360 — во взя­том для срав­не­ния Тро­иц­ке. Так что с усто­яв­шим­ся пред­став­ле­ни­ем о яко­бы засуш­ли­вом степ­ном лете тоже как-то не совсем вытан­цо­вы­ва­ет­ся. Самым влаж­ным меся­цем был у нас июнь — 50 мил­ли­мет­ров, а наи­бо­лее ску­пым орен­бург­ское небо слу­ча­лось в фев­ра­ле — 21 мил­ли­метр все­го-то.

С горо­дом Бату­мом, конеч­но, не срав­нить — там в одном нояб­ре выпа­да­ла почти наша годо­вая нор­ма, 320 мм. Но зато, конеч­но, и не Пет­ро-Алек­сан­дровск в Аму-Дарьин­ской обла­сти с его 64 мил­ли­мет­ра­ми в год и июль­ской поло­вин­кой мил­ли­мет­ра.

Ну и что­бы покон­чить с кли­ма­том, упо­мя­нем еще и облач­ность — есть у Брок­гау­за и Ефро­на и такая таб­ли­ца в сло­ва­ре. Облач­ность изме­ря­лась авто­ра­ми по 10-балль­ной шка­ле, где 0 озна­чал без­об­лач­ное небо, а 10 — совсем пас­мур­ное. Самым ясным местом в Импе­рии был авгу­стов­ский Таш­кент — 0,8, а самым хму­рым — ноябрь­ский о. Вала­ам — 9,2.

Над Таш­кен­том же и было самое чистое небо в году: его сред­няя оцен­ка 3,2. А реже все­го сол­ныш­ко виде­ли на Новой Зем­ле: годо­вой балл 7,4.

Что до Орен­бур­га, то мы вновь в при­выч­ной и уют­ной сере­дин­ке: сред­не­го­до­вая оцен­ка 5,6 от без­об­лач­но­го авгу­ста (4,3) до не слиш­ком при­вет­ли­во­го (7,2) нояб­ря.

2. Что у нас было буквально под ногами

Читать раз­дел, посвя­щен­ный фауне, — толь­ко рас­стра­и­вать­ся. Эта под­об­ласть, видишь ли, «бога­та фаза­на­ми», а в этой, напро­тив, — «рас­про­стра­нен дикий вер­блюд». Гла­зу боль­но от сло­во­со­че­та­ний «пре­иму­ще­ствен­но осет­ро­вых» или «пре­об­ла­да­ю­щих лосо­се­вых» пород рыб.

Но понят­но, что все это и мно­гое дру­гое не у нас. Из фау­ны Ура­ла упо­мя­ну­та лишь широ­ко­кры­лая кобыл­ка (Bryodema tuberkulata), и то как «вред­ное насе­ко­мое для сель­ско­го хозяй­ства». Кста­ти, похо­же, это един­ствен­ное, что в изоби­лии сохра­ни­лось в орен­бург­ских сте­пях до сих пор.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: хотя автор ста­тьи нахо­дит раз­дел о фауне скуд­ным, в ори­ги­наль­ной ста­тье есть нема­ло живых дета­лей. Там упо­ми­на­ют­ся не толь­ко при­выч­ные вол­ки, лисы и зай­цы, но и более круп­ные зве­ри, оби­тав­шие в лес­ной части Баш­ки­рии: мед­ве­ди, рыси, лоси и косу­ли. Но, пожа­луй, самая яркая деталь каса­ет­ся охот­ни­чьих тра­ди­ций: сло­варь осо­бо отме­ча­ет, что «из раз­но­го рода птиц осо­бен­но­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ют соко­лы и бер­ку­ты, упо­треб­ля­е­мые баш­ки­ра­ми на охо­те за дичью.

Из фло­ры — опять же при­знан­ной достой­ной упо­ми­на­ния в сло­ва­ре — луч­ше всех пере­нес бур­ные собы­тия минув­ше­го века ковыль.

Осо­бен­но­сти гео­ло­ги­че­ско­го стро­е­ния Орен­бург­ской губер­нии, а так­же ее почв не сочте­ны авто­ра­ми за мало-маль­ски выда­ю­щи­е­ся. Поэто­му если и упо­мя­ну­ты, то про­сто лишь в соста­ве Ура­ла, даже без раз­гра­ни­че­ния его на Север­ный, Сред­ний и Южный.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: сто­ит отме­тить, что в ори­ги­наль­ной ста­тье сло­ва­ря оро­гра­фи­че­ско­му стро­е­нию губер­нии уде­ле­но огром­ное вни­ма­ние. Там подроб­но опи­сы­ва­ет­ся, как Ураль­ский хре­бет на тер­ри­то­рии губер­нии раз­де­ля­ет­ся на три глав­ных греб­ня: запад­ный (хре­бет Урен­га с высо­чай­ши­ми вер­ши­на­ми Ире­мель — 5075 футов и Яман-тау — 5400 футов), сред­ний (соб­ствен­но Ураль­ский хре­бет) и восточ­ный (Иль­мен­ские горы). Такое деталь­ное опи­са­ние объ­яс­ня­ет огром­ное раз­но­об­ра­зие ланд­шаф­тов внут­ри одной губер­нии — от высо­ко­гор­ных до степ­ных.

Но зато уже мине­раль­ные богат­ства Рос­сии после чест­но­го пре­ду­пре­жде­ния о том, что «мно­гие рай­о­ны Р. изу­че­ны с гео­ло­ги­че­ской сто­ро­ны недо­ста­точ­но подроб­но, и целые обла­сти оста­ют­ся еще вовсе не иссле­до­ван­ны­ми», начи­на­ют­ся пря­мо с нас.

«Пова­рен­ная соль встре­ча­ет­ся в огром­ном коли­че­стве. Откры­тое ранее дру­гих Илец­кое место­рож­де­ние камен­ной соли в 68 вер­стах к югу от Орен­бур­га пред­став­ля­ет собой одну из самых боль­ших в мире зале­жей соли, гра­ни­цы кото­рой еще не опре­де­ле­ны с точ­но­стью ни в гори­зон­таль­ном, ни в вер­ти­каль­ном направ­ле­ни­ях. — Илец­кая соль зале­га­ет сплош­ной мас­сою на про­тя­же­нии с лиш­ком 3 квад­рат­ных верст и про­сти­ра­ет­ся на глу­би­ну более чем 65 саже­ней, отли­ча­ясь при том необык­но­вен­ной чисто­той…»

Есте­ствен­но, что даже при быто­вав­шем тогда капи­та­лиз­ме подоб­ное богат­ство не реши­лись под­верг­нуть при­ва­ти­за­ции. Поэто­му Илец­кое место­рож­де­ние состав­ля­ло соб­ствен­ность каз­ны и лишь отда­ва­лось в арен­ду част­ным лицам.

Пла­сто­вые же зале­жи мед­ных руд, рас­по­ло­жен­ных поми­мо Орен­бург­ской губер­нии по сосед­ству в Самар­ской, Уфим­ской и Казан­ской, и вовсе не при­над­ле­жа­ли нико­му. У цар­ско­го пра­ви­тель­ства до них про­сто не дошли руки. Зато дошли у совет­ско­го: Мед­но­горск на кар­те Орен­бург­ской обла­сти появил­ся в 1933 году.

Упо­мя­ну­то, что яшмой богат Урал, но кон­крет­но Орску места не нашлось.

Зато про­ни­ка­ешь­ся гор­до­стью за обшир­ность гра­ниц тогдаш­ней нашей губер­нии в свя­зи с таким, напри­мер, пере­чис­ле­ни­ем под­зем­ных богатств:

«В Запад­ной Сиби­ри сле­ду­ет упо­мя­нуть о буро­уголь­ных место­рож­де­ни­ях Тро­иц­ко­го и Челя­бин­ско­го уез­дов Орен­бург­ской губер­нии».

Или:

«Бога­тые запа­сы маг­нит­но­го желез­ня­ка заклю­ча­ют­ся в горе Маг­нит­ной, или Ула-Ута­се-Тау, нахо­дя­щей­ся в Верх­не­ураль­ском уез­де Орен­бург­ской губер­нии…»

Меж­ду про­чим, это место­рож­де­ние, несмот­ря на то, что его руда содер­жа­ла до 66 про­цен­тов метал­ла, и желе­зо, полу­ча­е­мое из нее, было едва ли не луч­шим в Рос­сии, тогда почти не раз­ра­ба­ты­ва­лось. Гора Маг­нит­ная нахо­ди­лась в без­лес­ной мест­но­сти и вда­ли от желез­ной доро­ги.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: поми­мо соли и желе­за, алфа­вит­ная ста­тья подроб­но рас­ска­зы­ва­ет об орен­бург­ской «золо­той лихо­рад­ке». Про­мыш­лен­ная добы­ча золо­та нача­лась здесь после 1811 года, сна­ча­ла как казен­ная моно­по­лия. Но с 1836 года про­мы­сел раз­ре­ши­ли и част­ным лицам, при­чем на любо­пыт­ных усло­ви­ях. Напри­мер, при раз­ра­бот­ке при­ис­ка на зем­лях Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска нуж­но было пла­тить по 1 руб­лю 35 копе­ек за деся­ти­ну в год, а если зем­ля была уже рас­па­ха­на — еще 4 руб­ля еди­но­вре­мен­но.

«Поч­вен­ные и грун­то­вые воды Рос­сии изу­че­ны крайне мало» — подоб­ные при­зна­ния нам уже встре­ча­лись и не раз встре­тят­ся в даль­ней­шем. Тем не менее состав воды того или ино­го реги­о­на, ее жест­кость, содер­жа­ние в ней солей, оки­сей и кис­лот там, где вооб­ще опре­де­ля­ли, опре­де­ля­ли без тру­да.

Орен­бург­ская губер­ния отно­си­лась к так назы­ва­е­мой мало­вод­ной поло­се — наря­ду с побе­ре­жьем Азов­ско­го и Чер­но­го морей, степ­ной частью Кры­ма и южной частью Самар­ской губер­нии. О «наших» поч­вен­ных водах ска­за­но, что они мине­ра­ли­зи­ро­ва­ны сла­бее, чем в Хер­сон­ской, Ека­те­ри­но­слав­ской губер­ни­ях и Вой­ске Дон­ском, но зато и зале­га­ют на почти недо­ступ­ной глу­бине.

Впро­чем, тогда срав­ни­тель­но чисты были еще реки губер­нии: Урал, Сак­ма­ра, Орь, Кумак, Сал­мыш, Илек, что­бы насе­ле­ние мог­ло поль­зо­вать­ся ими…

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: Сло­варь Брок­гау­за и Ефро­на дает подроб­ную гид­ро­гра­фи­че­скую кар­ти­ну губер­нии. Все ее реки при­над­ле­жат к двум бас­сей­нам: Кас­пий­ско­го моря (Урал, Сама­ра, Белая) и Север­но­го Ледо­ви­то­го оке­а­на (Тобол и его при­то­ки Миасс и Уй). Осо­бен­но инте­рес­но опи­са­ние восточ­ной, заураль­ской части губер­нии (Челя­бин­ский и Тро­иц­кий уез­ды), кото­рая была бук­валь­но испещ­ре­на озе­ра­ми. При­чем рядом мог­ли нахо­дить­ся прес­ное, соле­ное и горь­кое озе­ра, ино­гда даже соеди­нен­ные про­то­ком. Добы­ча озер­ной соли была одним из про­мыс­лов, хотя и не таким мас­штаб­ным, как илец­кий.

Кста­ти, на гла­ве «Поч­вен­ные воды» Брок­гауз и Ефрон завер­ша­ют опи­са­ние физи­че­ской гео­гра­фии Рос­сии и пере­хо­дят ко вто­ро­му боль­шо­му и очень насы­щен­но­му упо­ми­на­ни­я­ми об Орен­бур­жье раз­де­лу — «Насе­ле­ние».

3. Жили не в тесноте и не в обиде

«До 1897 года дан­ные о чис­ле жите­лей в Рос­сии не отли­ча­лись точ­но­стью. Глав­ным спо­со­бом для исчис­ле­ния наро­до­на­се­ле­ния слу­жи­ли реви­зии, цель кото­рых почти исклю­чи­тель­но состо­я­ла в сче­те подат­ных душ», — инфор­ми­ру­ет нас сло­варь.

Точ­но­стью такие реви­зии отли­ча­лись неболь­шой, посколь­ку укры­ва­тель­ство от них лиц непо­дат­ных сосло­вий и опре­де­лен­но­го чис­ла жен­щин было выгод­но мате­ри­аль­но. Да и Чичи­ко­вых на Руси все­гда води­лось в избыт­ке, если кто не забыл еще бес­смерт­ную махи­на­цию, лег­шую в осно­ву «Мерт­вых душ».

И толь­ко в 1897 году во всей импе­рии (кро­ме Вели­ко­го кня­же­ства Фин­лянд­ско­го) была про­из­ве­де­на пер­вая народ­ная пере­пись, имев­шая целью не опре­де­ле­ние чис­ла подат­ных душ, а «подроб­ное иссле­до­ва­ние семей­но­го поло­же­ния, воз­раст­но­го соста­ва и заня­тий все­го насе­ле­ния».

Итак, на 28 янва­ря чис­ло жите­лей Рос­сий­ской импе­рии обо­е­го пола соста­ви­ло 126 411 736 чело­век. Если счи­тать с Фин­лян­ди­ей, то 128 924 289. В сред­нем на одну квад­рат­ную вер­сту при­хо­ди­лось по 6,8 рос­си­ян. В основ­ном — за счет Цар­ства Поль­ско­го, где на таком про­стран­стве юти­лось 84,8 чело­ве­ка. Без его уче­та наи­боль­шее сосре­до­то­че­ние наро­да наблю­да­лось в Евро­пей­ской части Рос­сии и на Кав­ка­зе — по 22,5 чело­ве­ка. Рез­кое сни­же­ние сред­не­го пока­за­те­ля дава­ла, есте­ствен­но, Сибирь — где сели­лось по пол­че­ло­ве­ка на квад­рат­ную вер­сту.

Что же наша Орен­бург­ская губер­ния? А она откры­ва­ла чис­ло пяти губер­ний, в кото­рых при­хо­ди­лось менее 10 жите­лей на квад­рат­ную вер­сту: 9,7. Без­услов­ное пер­вен­ство при­над­ле­жа­ло Мос­ков­ской губер­нии: 83,2. Как оно при­над­ле­жит и теперь. Народ все­гда от чего-то стре­мит­ся в сто­ли­цу, а, к при­ме­ру, не в уют­ный Архан­гельск на тихое Бело­мо­рье, по плот­но­сти насе­ле­ния замы­кав­шее пол­сот­ни губер­ний Евро­пей­ской части Рос­сии: 0,5.

Кста­ти, по коли­че­ству жите­лей Орен­бург­ская губер­ния — опять же из евро­пей­ской части — сно­ва ока­за­лась точ­но в сере­дин­ке: 1609388 — на 28 месте. Если же учи­ты­вать все губер­нии, вхо­дя­щие в состав Рос­сии 1897 года (а их было девя­но­сто семь), то Орен­бург­ская впе­ред себя про­пус­ка­ла еще толь­ко три: Вар­шав­скую, Кубан­скую и Том­скую.

Но Орен­бург­ской губер­нии при­над­ле­жа­ло пятое место не толь­ко с кон­ца, но и с нача­ла — по пло­ща­ди! Мос­ко­вия-то вон какая была малень­кая — все­го 29236 квад­рат­ных верст, да и из 2433356 ее жите­лей 1035664 сосре­до­то­чи­лись в самой пер­во­пре­столь­ной. Конеч­но, тут будет плот­ность насе­ле­ния!

А наша губер­ния рас­ки­ну­лась на целых 166710 квад­рат­ных верст. Боль­ше были толь­ко Архан­гель­ская, Воло­год­ская, Перм­ская и Аст­ра­хан­ская. Ну и из неев­ро­пей­ской Рос­сии нас, понят­но, опе­ре­жа­ли необъ­ят­ные сибир­ские губер­нии: Ени­сей­ская, Забай­каль­ская, Иркут­ская, Тоболь­ская, Том­ская и При­мор­ская обла­сти. Не гово­ря уже об абсо­лют­ном чем­пи­оне по пло­ща­ди — Якут­ской обла­сти: 3482533 квад­рат­ных вер­сты!

В общем, 13‑е место по Рос­сий­ской импе­рии в целом. При­ят­но все же созна­вать, что зна­чишь нема­ло.

Горо­дов с насе­ле­ни­ем 100 тысяч жите­лей и боль­ше в Рос­сии на тот момент насчи­ты­ва­лось девят­на­дцать (в 1860‑х годах — все­го четы­ре). Круп­ней­шим был Санкт-Петер­бург: 1267023 чело­ве­ка, затем шли Москва, Вар­ша­ва, Одес­са, Лодзь, Рига, Киев… Далее наи­боль­шим из тех, что вхо­дят в Рос­сий­скую Феде­ра­цию ныне, был Сара­тов: 137109 чело­век.

А в Орен­бур­ге сколь­ко жило? Тоже нема­ло по тем вре­ме­нам: 72740 чело­век. В Орске, кста­ти, лишь 14036, в Илец­кой Защи­те — 11802, в не отно­ся­щих­ся теперь к Орен­бур­жью, но вхо­див­ших тогда в состав губер­нии Челя­бин­ске — 19891, ста­ни­це Усть-Уин­ской — 9500, Верх­не­ураль­ске — 11103 и ста­ни­це Маг­нит­ной — 10100 чело­век.

В Тро­иц­ке, вто­ром по вели­чине горо­де губер­нии, жило 23128 чело­век. Но это был отнюдь не нынеш­ний Ново­тро­ицк. На его месте сто­ял тогда хутор Силь­нов, рядом с кото­рым обос­но­ва­лись пере­се­лен­цы-кре­стьяне — вот они-то были родом из того само­го Тро­иц­ка, в честь кото­ро­го полу­чил назва­ние город метал­лур­гов.

Не было тогда, понят­но, и горо­дов Ясно­го, Свет­ло­го, Гая. А вот Бузу­лук с Бугу­рус­ла­ном вхо­ди­ли в состав Самар­ской губер­нии. В них жило соот­вет­ствен­но 14471 и 12141 чело­век.

И все-таки был один пока­за­тель, по кото­ро­му Орен­бург­ская губер­ния нахо­ди­лась даже на 3‑м месте изо всех губер­ний Евро­пей­ской Рос­сии!

4. Селились редко, зато помногу

Пока­за­те­лем, по кото­ро­му Орен­бург­ская губер­ния зани­ма­ла тре­тье место в Рос­сий­ской импе­рии, было чис­ло жите­лей, при­хо­див­ше­е­ся на одно селе­ние. В каж­дом селе­нии губер­нии в сред­нем жило по 617 чело­век. Срав­ни­те с Эст­лян­ди­ей, Кур­лян­ди­ей и Лиф­лян­ди­ей: сред­не­на­се­лен­ная дере­вуш­ка состо­я­ла из 18–21 жите­ля!

Конеч­но, с их-то хутор­ка­ми! А пред­ки орен­бурж­цев пред­по­чи­та­ли жить миром, усту­пая в кол­лек­ти­виз­ме самую чуточ­ку аст­ра­хан­цам (622) и самар­цам (621 чело­век), до кон­ца про­чув­ство­вав пого­вор­ку «на миру и смерть крас­на». Впро­чем, о смер­ти и смерт­но­сти в губер­нии потом, а пока о том, как все-таки жили.

А жили друг от дру­га доволь­но дале­ко, меж­ду про­чим. По чис­лу селе­ний, при­хо­дя­щих­ся на квад­рат­ную вер­сту, за нашей губер­ни­ей так­же тре­тье место, при­чем твер­дое. Пер­вен­ство здесь дер­жит Архан­гель­ская губер­ния: одно селе­ние там при­хо­ди­лось аж на 229 квад­рат­ных верст. Как же бед­ные архан­ге­ло­го­род­цы в гости-то друг к дру­гу ходи­ли?

В Аст­ра­хан­ской губер­нии сели­лись в 1,3 раза ком­пакт­нее: на 169 квад­рат­ных верст одно селе­ние. В Орен­бург­ской — одно на 71 квад­рат­ную вер­сту. В осталь­ной же мас­се ред­ко-ред­ко где при­хо­ди­лось более 10 квад­рат­ных верст на одно селе­ние.

В Кур­лян­дии с Эст­лян­ди­ей, само собой, все ока­зы­ва­лись почти сосе­дя­ми: ни одной сво­бод­ной квад­рат­ной вер­сты было не най­ти, обя­за­тель­но кто-то жил.

Но при всем этом, воз­вра­ща­ясь опять к нам, «в Орен­бург­ской губер­нии, не утра­тив­шей сво­е­го степ­но­го харак­те­ра и при­вле­ка­ю­щей еще пере­се­лен­цев из внут­рен­них губер­ний, круп­ные посел­ки про­дол­жа­ют воз­ни­кать». Наи­боль­шее чис­ло жите­лей на дом при­хо­ди­лось в Кур­лян­дии — 13, а наи­мень­шее — в Нов­го­род­ской — 4,5. Орен­бург­ская отно­си­лась к тем 38 губер­ни­ям, в кото­рых на одно жилье при­хо­ди­лось от 5,5 до 8 чело­век (напом­ню, в этой гла­ве мы ведем речь толь­ко о Евро­пей­ской Рос­сии).

А хоти­те знать, какой рос­сий­ский город имел самые густо­на­се­лен­ные дома? Санкт-Петер­бург: в сред­нем — 106 чело­век.

Не знаю, о чем это гово­рит, но Орен­бург­ская губер­ния была одной из самых сба­лан­си­ро­ван­ных в поло­вом, так ска­зать, отно­ше­нии. То есть в том смыс­ле, что чис­ло муж­чин и жен­щин, ее насе­ля­ю­щих, было прак­ти­че­ски оди­на­ко­во: 802936 про­тив 806452 в поль­зу послед­них. В горо­дах губер­нии муж­чи­ны все-таки пре­об­ла­да­ли — 78207 мужи­ков на 74493 жен­щи­ны, зато в уез­дах сла­бый пол пере­си­ли­вал на восемь с лиш­ком тысяч.

А вооб­ще по Руси в то вре­мя наи­бо­лее воль­гот­но чув­ство­ва­ли себя «яро­слав­ские ребя­та»: на 100 муж­чин там при­хо­ди­лось 133 жен­щи­ны! С чего бы — совер­шен­но непо­нят­но. Зато при­мор­ским муж­чи­нам мож­но было лишь сочув­ство­вать. Суро­вые сибир­ские усло­вия под­хо­ди­ли толь­ко 69 тыся­чам их оби­та­тель­ниц — это на 151 тыся­чу муж­чин! Хотя в сосед­ней Тоболь­ской губер­нии было пря­мо как у нас, один к одно­му. То есть к одной.

Как и в целом по импе­рии (хотя муж­чин на Руси, соглас­но той же пер­вой пере­пи­си, было все-таки на 64283 души боль­ше, чем жен­щин).

Опять же в целом, заме­ча­ет Сло­варь, «в срав­не­нии с боль­шин­ством запад­но­ев­ро­пей­ских госу­дарств, где при малой рож­да­е­мо­сти срав­ни­тель­но мала и смерт­ность детей, Рос­сия бога­че детьми и бед­нее взрос­лы­ми и ста­ри­ка­ми».

Хотя при всем при том почти трид­цать девять тысяч чело­век тогда жили в воз­расте от 95 до 100 лет. Были, надо пола­гать, и стар­ше.

Со вре­мен Пет­ра I насе­ле­ние Рос­сии уве­ли­чи­лось в 6 раз — то есть удва­и­ва­лось каж­дые 70 лет. В основ­ном оно это дела­ло посред­ством бра­ков.

5. Под венцом и без венца

Рос­сия на тот пери­од зани­ма­ла пер­вое место в Евро­пе по вели­чине «коэф­фи­ци­ен­та брач­но­сти». На тыся­чу жите­лей у нас при­хо­ди­лось 9 бра­ков (в боль­шин­стве госу­дарств Запад­ной Евро­пы — по 7–8). Из губер­ний импе­рии наи­боль­шей брач­но­стью отли­ча­лись пре­иму­ще­ствен­но зем­ле­дель­че­ские, где лиди­ро­ва­ла Рязан­ская: 11 бра­ков на тыся­чу жите­лей.

Орен­бург­ская сто­я­ла на шестом месте: 9,9 бра­ков (тут опять учет толь­ко по губер­ни­ям Евро­пей­ской части Рос­сии). Самые убеж­ден­ные холо­стя­ки, как и сле­до­ва­ло ожи­дать, жили в Петер­бург­ской (5,0) и Мос­ков­ской (7,2) губер­ни­ях.

Само собой, пер­вен­ство в Евро­пе Рос­сии при­над­ле­жа­ло и по коэф­фи­ци­ен­ту рож­да­е­мо­сти: 48 детей на 1000 жите­лей. По Рос­сии самая пло­до­ви­тая трой­ка — Рязан­ская (58,1 рож­де­ний на тыся­чу жите­лей), Самар­ская (57,7) и Орен­бург­ская (56,7) губер­нии. Свет­ский Питер пред­по­чи­тал тан­це­вать на балах: 25,8 рож­де­ний, послед­нее место.

Есть у авто­ров сло­ва­ря дан­ные и по законным/незаконным рож­де­ни­ям. Москва как теперь гуля­ет, так и рань­ше гуля­ла: почти каж­дый тре­тий ребе­нок, появ­ляв­ший­ся на свет в пер­во­пре­столь­ной, — неза­кон­но­рож­ден­ный. В Санкт-Петер­бур­ге рож­дал­ся на свет каж­дый чет­вер­тый малыш. По Орен­бург­ской губер­нии дан­ные не при­во­дят­ся ни по «высо­ко­нрав­ствен­ной» ста­ти­сти­ке, ни по «низ­ко­нрав­ствен­ной». Оче­вид­но, с этим дело обсто­я­ло при­мер­но так же, как в боль­шин­стве губер­ний.

Меж­ду про­чим, сре­ди граж­дан Рос­сии раз­лич­ных веро­ис­по­ве­да­ний вне­брач­ные шало­сти реже все­го поз­во­ля­ли себе маго­ме­тане: 0,11 про­цен­та детей рож­да­лось вне семьи. Доста­точ­но высо­ко­нрав­ствен­но вели себя евреи: 0,35 про­цен­та. Пра­во­слав­ные про­из­во­ди­ли на свет без вен­ча­ния 2,65 про­цен­та от всех мла­ден­цев. Люте­ране были еще менее стро­ги в лич­ной жиз­ни: 3,78. В гра­фе «про­чие веро­ис­по­ве­да­ния» (кто, инте­рес­но, туда вхо­дил?) цари­ла пол­ная сво­бо­да: 10,48 про­цен­та!

Но и смерт­ность в Рос­сии была наи­выс­шей по Евро­пе. А внут­ри стра­ны смер­тель­ных слу­ча­ев на ту же тыся­чу жите­лей боль­ше все­го наблю­да­лось в Воро­неж­ской губер­нии — 46,1. У Орен­бург­ской — шестой пока­за­тель. Чаще все­го уми­ра­ли мла­ден­цы до года. А от года до пяти лет веро­ят­ность уме­реть рез­ко умень­ша­лась — сра­зу в 5 раз.

Кста­ти, любо­пыт­но.

«Наи­боль­шая смерт­ность, — пишут Брок­гауз и Ефрон, — в Рос­сии быва­ет в июле и авгу­сте — в пору страд­ных зем­ле­дель­че­ских работ и дет­ских болез­ней, наи­мень­шая — в сен­тяб­ре и октяб­ре, непо­сред­ствен­но после жат­вы, и в мае».

На каком же из наре­чий раз­го­ва­ри­ва­ло пре­иму­ще­ствен­но насе­ле­ние Орен­бург­ской губер­нии — жен­ское, муж­ское, город­ское, сель­ское, закон­но- и неза­кон­но­рож­ден­ное? Есте­ствен­но, на вели­ко­рус­ском, на кото­ром обме­ни­ва­лось мне­ни­я­ми 2/3 насе­ле­ния импе­рии. Было в упо­треб­ле­нии и мало­рус­ское наре­чие. Мало­рос­сы, вхо­дя­щие в состав низо­вых дон­ских каза­ков, сели­лись и в Орен­бур­жье, хотя, кажет­ся, это назва­ние тогда было не в ходу.

Из наро­дов, насе­ля­ю­щих губер­нию, упо­мя­ну­ты кир­гиз-кай­са­ки, в част­но­сти, пред­ста­ви­те­ли малой орды, самой мно­го­чис­лен­ной. Затем — волж­ские тата­ры, у нас их про­жи­ва­ло до 30 тысяч. Жило в губер­нии око­ло 200 тысяч баш­кир, в том чис­ле теп­тя­ри. В отдель­ную груп­пу наро­дов, насе­ля­ю­щих губер­нию, авто­ра­ми выде­ле­ны чува­ши, а вот потом­ки немец­ких пере­се­лен­цев — нет. Но в любом слу­чае Орен­бург­ская губер­ния пред­став­ле­на Брок­гау­зом и Ефро­ном как одна из самых мно­го­на­ци­о­наль­ных.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: сло­варь не толь­ко пере­чис­ля­ет наро­ды, но и крат­ко изла­га­ет исто­рию засе­ле­ния края. Древ­ней­ши­ми его оби­та­те­ля­ми назва­ны баш­ки­ры, при­чем при­во­дит­ся любо­пыт­ная этно­гра­фи­че­ская гипо­те­за того вре­ме­ни: «Стра­лен­берг и Гум­больдт при­зна­ют баш­кир, древ­ней­ших оби­та­те­лей края, за народ фин­ско­го пле­ме­ни, толь­ко с тече­ни­ем вре­ме­ни при­няв­ший тип мон­голь­ский». Пер­вы­ми же рус­ски­ми посе­лен­ца­ми, по дан­ным сло­ва­ря, были «люди, бежав­шие от каз­ней Гроз­но­го и вооб­ще недо­воль­ные поряд­ком вещей в Рос­сии».

Обшир­на ста­тья сло­ва­ря, посвя­щен­ная финан­сам Рос­сии, одна­ко нас будет инте­ре­со­вать лишь одна строч­ка в одной таб­ли­це. А имен­но та, где Орен­бург­ская губер­ния откры­ва­ет спи­сок наи­бо­лее постра­дав­ших от голод­но­го 1891 года губер­ний, и не опра­вив­ша­я­ся от него за семь лет.

Подат­ное бре­мя ска­за­лось на наших пред­ках более все­го. Про­цент­ное отно­ше­ние сред­ней годо­вой недо­им­ки к сред­не­му окла­ду всех казен­ных сбо­ров соста­ви­ло у нас 448,8 про­цен­та — боль­ше всех в Рос­сии! А ведь Орен­бург­ская губер­ния и до «вели­ко­го голо­да 91 года» нахо­ди­лась в невоз­мож­но­сти исправ­но пла­тить кре­стьян­ский земель­ный выкуп.

«Отсю­да сле­ду­ет, — пишут авто­ры сло­ва­ря, — что пора­жен­ные неуро­жа­ем губер­нии не мог­ли опра­вить­ся от постиг­ше­го их бед­ствия; нане­сен­ный им удар пал на поч­ву уже под­го­тов­лен­ную… умень­ше­ни­ем пло­ща­дей кре­стьян­ских наде­лов по мере при­ра­ще­ния насе­ле­ния и, может быть, неко­то­рым исто­ще­ни­ем чер­но­зем­ной поч­вы».

Пра­ви­тель­ство при­ни­ма­ло меры, но… Ско­рее не к помо­щи бед­ству­ю­щим, а к неукос­ни­тель­но­му сбо­ру с них поло­жен­но­го по зако­ну.

6. Как нас подразделяли и переподразделяли

Пер­вый опыт раз­де­ле­ния Рос­сии на адми­ни­стра­тив­ные еди­ни­цы был пред­при­нят Пет­ром I. В 1708 году созда­но восемь губер­ний. Орен­бург­скую отнес­ли к Казан­ской губер­нии, охва­ты­ва­ю­щей все Повол­жье и весь юго-восток импе­рии, вклю­чая и Кав­каз.

В 1719 году учре­жде­но уже 11 губер­ний, при­чем девять из них поде­ли­ли на 42 про­вин­ции. За после­ду­ю­щие шесть­де­сят лет состав и коли­че­ство губер­ний изме­ня­лись не раз, и все в сто­ро­ну разу­круп­не­ния. Ука­зом 1781 года губер­ний ста­ло уже 40, но лишь девять из них сохра­ни­ли свои гра­ни­цы до момен­та выхо­да сло­ва­ря, когда все­го губер­ний в Рос­сии, напом­ним, насчи­ты­ва­лось 97.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: автор ста­тьи начи­на­ет отсчет с реформ Пет­ра I. Одна­ко в алфа­вит­ной ста­тье сло­ва­ря назва­ны и кон­крет­ные «устро­и­те­ли» наше­го края, чьи име­на ста­ли клю­че­вы­ми для его раз­ви­тия в XVIII веке. Цити­ру­ем: «Испол­не­ние его [Пет­ра I] пла­нов нача­лось, одна­ко, лишь при Анне Иоан­новне. Пер­вы­ми устро­и­те­ля­ми края были Кири­лов (1735—37), Тати­щев (1737—39) и Неплю­ев (1742)». Имен­но при них в 1744 году и была учре­жде­на Орен­бург­ская губер­ния.

Кро­ме основ­но­го деле­ния импе­рии на губер­нии, обла­сти, уез­ды, окру­га и проч., свои адми­ни­стра­тив­ные еди­ни­цы име­ли и раз­лич­ные ведом­ства. Так, духов­ное ведом­ство дели­лось на 62 епар­хии. Там гра­ни­цы были несколь­ко иные; орен­бург­ско­му епи­ско­пу, напри­мер, были под­ве­дом­ствен­ны Ураль­ская и Тур­гай­ская обла­сти.

Было 14 воен­ных окру­гов — Орен­бург­ская губер­ния вхо­ди­ла в Казан­ский воен­ный округ. Судеб­ных окру­гов насчи­ты­ва­лось 12, орен­бург­ский окруж­ной суд так­же отно­сил­ся к Казан­ско­му судеб­но­му окру­гу.

А вот сре­ди 15 учеб­ных окру­гов один так и назы­вал­ся — Орен­бург­ский, и, поми­мо нашей губер­нии, вклю­чал в себя Перм­скую и Уфим­скую, а так­же Ураль­скую и Тур­гай­скую обла­сти.

Мини­стер­ство путей сооб­ще­ния дели­ло под­ве­дом­ствен­ные ему вод­ные пути на 9 окру­гов, но в чис­ле важ­ней­ших судо­ход­ных рек Урал Брок­гау­зом и Ефро­ном не упо­ми­на­ет­ся.

Отдель­ный раз­дел у авто­ров сло­ва­ря посвя­щен «меди­цине и народ­но­му здра­вию». Вра­чеб­ная помощь оце­ни­ва­ет­ся ими невы­со­ко, а еще хуже дело обсто­ит с сани­тар­ной частью.

«Из трех губер­ний Ниж­не­го Повол­жья — Самар­ской, Аст­ра­хан­ской и Орен­бург­ской — сани­тар­ные вра­чи есть толь­ко в Аст­ра­ха­ни, чис­лом шесть».

Прав­да, круп­ные эпи­де­мии послед­них деся­ти­ле­тий того вре­ме­ни — тифа, сып­ня­ка, диф­те­ри­та, бубон­ной чумы — глу­бо­ко нашей губер­нии не кос­ну­лись.

В этом раз­де­ле Орен­бург­ская губер­ния упо­мя­ну­та в свя­зи с нали­чи­ем на ее тер­ри­то­рии соля­ных источ­ни­ков и озер по раз­де­лу «Курор­ты» и кумыс­ных заве­де­ний по раз­де­лу «Кли­ма­ти­че­ские стан­ции».

Зато обшир­ный «Эко­но­ми­че­ский отдел» уде­ля­ет нам место весь­ма зна­чи­тель­ное. Пер­вая попыт­ка деле­ния Рос­сии на рай­о­ны по есте­ствен­ным и эко­но­ми­че­ским при­зна­кам пред­при­ни­ма­лась срав­ни­тель­но позд­но, в 1818 году К.И. Арсе­нье­вым. Судя по все­му, Орен­бург­ская губер­ния отно­си­лась к обще­му «Ураль­ско­му» про­стран­ству, одно­му из деся­ти обо­зна­чен­ных.

И лишь в 1893 году П. Семе­нов, быв­ший в то вре­мя управ­ля­ю­щим цен­траль­ным ста­ти­сти­че­ским коми­те­том мини­стер­ства внут­рен­них дел, утвер­дил деле­ние Евро­пей­ской Рос­сии на 12 групп губер­ний с отне­се­ни­ем Орен­бург­ской губер­нии (наря­ду с Вят­ской, Перм­ской и Уфим­ской) к При­ураль­ской груп­пе.

«Обык­но­вен­но, кро­ме груп­пи­ров­ки губер­ний по обла­стям, Евро­пей­ская Рос­сия делит­ся еще на две поло­сы — нечер­но­зем­ную и чер­но­зем­ную», — пишут авто­ры, опре­де­ляя Орен­бург­скую к север­ной гра­нич­ной губер­нии чер­но­зем­ной поло­сы.

В 1898 году Д.И. Рих­те­ром была сде­ла­на новая попыт­ка деле­ния, при­чем за основ­ные при­зна­ки, объ­еди­ня­ю­щие те или иные мест­но­сти Рос­сии, при­ня­ты физи­ко-гео­гра­фи­че­ские усло­вия: поч­ва, рас­пре­де­ле­ние вла­ги, кли­мат, рас­ти­тель­ный покров, рас­пре­де­ле­ние земель на уго­дья.

При рих­те­ров­ской клас­си­фи­ка­ции раз­ме­че­ны 16 рай­о­нов. Реги­он, к кото­ро­му отне­се­на Орен­бург­ская губер­ния (наря­ду с Уфим­ской), прак­ти­че­ски уже тот, к кото­ро­му мы отно­сим­ся и поныне, а имен­но — Южно-Ураль­ский. Эта клас­си­фи­ка­ция Рих­те­ра полу­чи­ла назва­ние «губерн­ская», чуть позд­нее он про­из­вел еще более диф­фе­рен­ци­ро­ван­ное раз­де­ле­ние, «поуезд­ное», посколь­ку мно­гие губер­нии ока­за­лись очень уж неод­но­род­ны­ми по соста­ву.

К «наше­му» рай­о­ну доба­ви­лось одно уточ­ня­ю­щее сло­во: «Южно-Ураль­ский гор­но­за­вод­ской». Но сле­ду­ет учесть, что вся тер­ри­то­рия губер­нии к восто­ку от Ура­ла с ее сред­не­ази­ат­ски­ми сте­пя­ми была отне­се­на клас­си­фи­ка­то­ра­ми к рай­о­ну Сиби­ри.

7. «Много в ней лесов, степей и… пашен»

«Харак­те­ри­зо­вать Рос­сию как одно целое в сель­ско­хо­зяй­ствен­ном отно­ше­нии весь­ма затруд­ни­тель­но, — пишут авто­ры, — харак­те­ри­сти­ка в этом направ­ле­нии воз­мож­на толь­ко по отдель­ным отрас­лям хозяй­ства».

Вслед за ними так и посту­пим.

Про­цент пахот­ных земель от общей пло­ща­ди губер­ний Евро­пей­ской Рос­сии раз­нил­ся весь­ма суще­ствен­но. Боль­ше все­го под паш­ню отво­ди­лось в Кур­ской (74,2 про­цен­та) и Туль­ской (73 про­цен­та) губер­ни­ях. Мень­ше всех — в Архан­гель­ской: 0,1 про­цен­та, неда­ле­ко ушли ее сосе­ди, Воло­год­ская (2,3 про­цен­та) и Оло­нец­кая (2,6 про­цен­та) губер­нии.

Нам непри­выч­но, навер­ное, будет обна­ру­жить род­ную Орен­бург­скую губер­нию в ниж­ней поло­вине спис­ка: 33,5 про­цен­та. Насквозь про­мыш­лен­ную Мос­ко­вию обо­гна­ли все­го-то ниче­го. То есть жит­ни­цей Рос­сии мы ста­ли, ока­зы­ва­ет­ся, недав­но — после лихой ата­ки на целин­ные и залеж­ные зем­ли — и с весь­ма, как ока­за­лось, неод­но­знач­ны­ми от того послед­стви­я­ми.

Наи­боль­шее зна­че­ние по пло­ща­ди посе­ва в сред­ней и север­ной Рос­сии име­ла рожь. Хотя в Орен­бург­ской губер­нии под нее отво­ди­лось все­го 11 про­цен­тов пахот­ной пло­ща­ди, а пре­об­ла­да­ла ози­мая пше­ни­ца.

Сея­ли наши пред­ки и пол­бу (помни­те пуш­кин­ско­го Бал­ду?), но мало: в раз­ное вре­мя от 0,2 до 2,2 про­цен­та зем­ли отво­ди­ли под нее. Впро­чем, кар­то­фель — вто­рой хлеб! — на орен­бург­ских про­сто­рах ува­жа­ли поче­му-то еще мень­ше — 0,5–0,8 про­цен­та. По кар­тош­ке лиди­ро­ва­ла Эст­лянд­ская губер­ния: ее сажа­ли на каж­дых 15 из 100 деся­тин. Но, судя по все­му, нашим пред­кам хва­та­ло, а то сажа­ли бы боль­ше.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: любо­пыт­ную деталь о зем­ле­де­лии мож­но най­ти в опи­са­нии быта наро­дов губер­нии. Сло­варь отме­ча­ет раз­ни­цу в исполь­зу­е­мых ору­ди­ях тру­да: «Баш­ки­ры пашут зем­лю саба­на­ми или плу­га­ми… У рус­ских упо­треб­ля­ет­ся обык­но­вен­но соха, извест­ная под име­нем русан­ки, или косуля».Небольшой штрих пока­зы­ва­ет, как тех­но­ло­ги­че­ские и куль­тур­ные раз­ли­чия про­яв­ля­лись даже в таком общем деле, как обра­бот­ка зем­ли.

В раз­де­ле «ско­то­вод­ство» наша губер­ния отдель­ной стро­кой не упо­ми­на­ет­ся, хотя ско­то­бой­ки у нас име­лись, и непло­хие, судя по тому, что сре­ди немно­гих, упо­ми­на­е­мых Брок­гау­зом и Ефро­ном, орен­бург­ские отне­се­ны к тем, где «более или менее пра­виль­но постав­ле­но вете­ри­нар­ное дело».

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: В теме ско­то­вод­ства сло­варь уде­ля­ет осо­бое вни­ма­ние насто­я­ще­му сокро­ви­щу края — баш­кир­ской поро­де лоша­дей. Энцик­ло­пе­ди­сты подроб­но опи­сы­ва­ют ее: невы­со­кий рост (2–3 верш­ка), боль­шая голо­ва, вынос­ли­вость и гру­бая длин­ная шерсть зимой. Но глав­ное ее отли­чие от род­ствен­ной кир­гиз­ской лоша­ди, как под­чер­ки­ва­ет­ся в ста­тье, в том, что она «может сно­сить вся­кую рабо­ту, тогда как кир­гиз­ская неохот­но при­вы­ка­ет к упря­жи», что дела­ло ее уни­вер­саль­ной кре­стьян­ской и вой­ско­вой лоша­дью.

«Про­цент леси­сто­сти» в то вре­мя у Орен­бург­ской губер­нии, вопре­ки ее «степ­но­му» ими­джу, был доста­точ­но высок: на 21,3 про­цен­та ее пло­ща­ди шуме­ла листва. И это при сред­нем про­цен­те 39,4 по Евро­пей­ской Рос­сии. Конеч­но, это не 88,3 про­цен­та, как по Воло­год­чине, но и не аст­ра­хан­ские пол­про­цен­та.

Впро­чем, чего уж там — конеч­но, степ­ная губер­ния. Сло­жим 33,5 про­цен­та под паш­ни с 21,3 про­цен­та лесов — полу­чит­ся почти 55. Памя­туя, что сели­лись наши пред­ки в про­шлом веке «ред­ко, но помно­гу», отве­дем под горо­да и посел­ки… ну, пусть еще 5 про­цен­тов тер­ри­то­рии губер­нии. Ито­го под сте­пи оста­ет­ся две пятых всей пло­ща­ди — более чем доста­точ­но, что­бы про­слыть степ­ным кра­ем.

Что в сте­пях, что в лесах наши пред­ки, есте­ствен­но, охо­ти­лись. Как про­мы­сел веду­щее место в то вре­мя, вытес­нив псо­вую охо­ту, как еще ранее — охо­ту с лов­чи­ми пти­ца­ми, заня­ла охо­та ружей­ная. Осо­бен­но в моду она вошла со вре­ме­ни С. Акса­ко­ва, «опо­э­ти­зи­ро­вав­ше­го ее в сво­их зна­ме­ни­тых «Запис­ках ружей­но­го охот­ни­ка Орен­бург­ской губер­нии» (1852)», доба­вим, и нашед­ших упо­ми­на­ние у авто­ров сло­ва­ря.

По пово­ду рыбо­лов­ства упо­ми­на­ет­ся Урал — дер­жи­тесь, зем­ля­ки! — «глав­ная про­мыс­ло­вая рыба кото­ро­го — рыба крас­ная: белу­га, осетр и шип».

Далее у авто­ров сле­ду­ет гла­ва, посвя­щен­ная отхо­жим про­мыс­лам. Упо­ми­на­ние Орен­бург­ской губер­нии в ней не заме­че­но, из чего мож­но сде­лать вывод, что дан­ный вид меж­се­зон­ных при­ра­бот­ков у нас не был в кон­це XIX века широ­ко рас­про­стра­нен.

На стра­ни­цах боль­шо­го раз­де­ла «Про­мыш­лен­ность и тор­гов­ля Рос­сии» Орен­бург­ская губер­ния тоже воз­ни­ка­ет дале­ко не сра­зу. В основ­ном речь идет о про­из­во­дя­щих това­ры «груп­пы А» губер­ни­ях цен­траль­ной части импе­рии.

Орен­бург­ская появ­ля­ет­ся, когда речь захо­дит о муко­моль­ном деле, в част­но­сти — о кру­по­руш­ках, или мель­ни­цах осо­бо­го устрой­ства. Чита­ем:

«Кру­по­руш­ки рас­по­ло­же­ны пре­иму­ще­ствен­но в Орен­бург­ской губер­нии, где про­из­во­дит­ся това­ра на 2043 тыся­чи руб­лей в год; в Казан­ской — на 947 тысяч, Харь­ков­ской — 805 тысяч»

и так далее; в про­чих губер­ни­ях — и того мень­ше.

Орен­бург был одним из важ­ных внут­рен­них пунк­тов отправ­ле­ния невы­де­лан­ных кож — наря­ду с Моск­вой, Ниж­ним Нов­го­ро­дом и Тюме­нью. Мы экс­пор­ти­ро­ва­ли в год 134000 пудов.

8. Заведения — учебные и богоугодные

«Учеб­ные заве­де­ния Рос­сии, — при­зна­ва­лись авто­ры, — пред­став­ля­ют собой в выс­шей сте­пе­ни слож­ную систе­му, кото­рую весь­ма труд­но при­ве­сти в какой-нибудь один пла­но­мер­ный поря­док».

Тем не менее такая попыт­ка авто­ра­ми дела­ет­ся, для чего все учеб­ные заве­де­ния под­раз­де­ля­ют­ся ими на 14 кате­го­рий.

Как уже было здесь ска­за­но, Орен­бург­ский учеб­ный округ был одним из пят­на­дца­ти в импе­рии. Рас­пре­де­ля­лись сред­ние учеб­ные заве­де­ния граж­дан­ско­го ведом­ства, то есть мини­стер­ства народ­но­го про­све­ще­ния и ведом­ства импе­ра­три­цы Марии Федо­ров­ны, меж­ду окру­га­ми весь­ма нерав­но­мер­но. Более все­го — в Мос­ков­ском (97) и Петер­бург­ском (86). Менее все­го — в Тур­ке­стан­ском у.о. — все­го 3. Все­го же — 555 заве­де­ний со 150385 обу­ча­ю­щи­ми­ся.

В Орен­бург­ском насчи­ты­ва­лось 19 учеб­ных заве­де­ний, в кото­рых обу­ча­лись общим чис­лом 4079 чело­век. Любо­пыт­ный штри­шок: наш учеб­ный округ — един­ствен­ный, где чис­ло жен­ских учеб­ных заве­де­ний (11) пре­вы­ша­ло чис­ло муж­ских (8). В осталь­ных — понят­ный (для того вре­ме­ни) пере­кос в сто­ро­ну силь­но­го пола, и лишь в Восточ­но-Сибир­ском у.о. и тех, и дру­гих было по четы­ре.

По чис­лу началь­ных учи­лищ Мин­нар­про­са Орен­бург­ский округ зани­мал 10 место из 15-ти: 1411 заве­де­ний, 287 муж­ских, 154 жен­ских и 970 сов­мест­но­го обу­че­ния.

Кста­ти, подав­ля­ю­щее чис­ло началь­ных учи­лищ в Рос­сии явля­лись одно­класс­ны­ми. И еще: Орен­бург­ский учеб­ный округ зани­мал чет­вер­тое место по Рос­сии по чис­лу учи­лищ, содер­жа­щих­ся част­ны­ми лица­ми. В семи окру­гах таких учи­лищ не было вооб­ще.

Теперь соб­ствен­но по Орен­бург­ской губер­нии. По чис­лу учи­лищ (143) — по всей Рос­сии — она зани­ма­ла 64‑е место.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: на фоне дан­ных о коли­че­стве учи­лищ осо­бен­но крас­но­ре­чи­во выгля­дит ито­го­вая ста­ти­сти­ка гра­мот­но­сти по губер­нии, при­ве­ден­ная в алфа­вит­ной ста­тье. Циф­ры гово­рят сами за себя: «Из 100 душ обо­е­го пола 72 чело­ве­ка негра­мот­ных». При­чем ген­дер­ный раз­рыв был огро­мен: сре­ди муж­чин негра­мот­ных было 63%, а сре­ди жен­щин — 84%.

В Рос­сии име­лось весь­ма зна­чи­тель­ное коли­че­ство уче­ных учре­жде­ний. Сосре­до­то­чен­ных, есте­ствен­но, в круп­ных цен­трах Евро­пей­ской части импе­рии. Но Орен­бург по пра­ву мог гор­дить­ся губерн­ской уче­ной архив­ной комис­си­ей, одной из сем­на­дца­ти в госу­дар­стве. Ее тру­ды в исто­ри­че­ской обла­сти изда­ва­лись доволь­но широ­ко, при­зна­ва­ясь и цен­ны­ми, и уни­каль­ны­ми.

Любо­пы­тен раз­дел сло­ва­ря об обще­ствен­ном при­зре­нии и бла­го­тво­ри­тель­но­сти в Рос­сии. При­чем дело обще­ствен­но­го при­зре­ния шло по нарас­та­ю­щей, что объ­яс­ня­лось при­то­ком круп­ных пожерт­во­ва­ний и бла­го­тво­ри­тель­ных капи­та­лов.

Мир­ские рас­хо­ды на бла­го­тво­ри­тель­ность в Евро­пей­ской Рос­сии состав­ля­ли в 1894 году 1,5 про­цен­та общей сум­мы.

В Орен­бург­ской губер­нии было пять бла­го­тво­ри­тель­ных обществ, три бла­го­тво­ри­тель­ных учре­жде­ния для взрос­лых (бога­дель­ни) и четы­ре для детей (при­юты). Так­же было три бла­го­тво­ри­тель­ных учре­жде­ния для ока­за­ния меди­цин­ской помо­щи (лечеб­ни­цы). Ито­го — 10.

В общем, немно­го для 3555 заве­де­ний по Рос­сии. В сред­нем при­хо­дит­ся 38 на девя­но­сто три губер­нии, а мы делим 61–64 места вме­сте с Бес­са­раб­ской и Фер­ган­ской губер­ни­я­ми. Так или ина­че, но бла­го­тво­ри­тель­но­стью в нашей губер­нии вос­поль­зо­ва­лись толь­ко в 1896 году 875 взрос­лых и 875 детей.

Сред­ства, выде­лен­ные на содер­жа­ние заве­де­ний, были в губер­нии тако­вы: 113100 руб­лей капи­та­ла, 2729 руб­лей член­ских взно­сов, 9443 руб­ля пожерт­во­ва­ний, 12900 руб­лей посо­бий.

Наи­боль­шее чис­ло бла­го­тво­ри­тель­ных обществ и учре­жде­ний по Рос­сии состо­я­ло в веде­нии мини­стер­ства внут­рен­них дел. Но име­ло их и духо­вен­ство, ведом­ство учре­жде­ний импе­ра­три­цы Марии, мини­стер­ство народ­но­го про­све­ще­ния и даже воен­ное ведом­ство.

В одном толь­ко Петер­бур­ге их насчи­ты­ва­лось 638, 453 в Москве.

Сколь­ко их сей­час, инте­рес­но, есть ли такой учет? Явно мень­ше. Дру­гое дело, мень­ше ли тех, кто нуж­да­ет­ся сей­час в бога­дель­нях и при­ю­тах. Ну лад­но, это к Брок­гау­зу и Ефро­ну пря­мо­го отно­ше­ния не име­ет…

9. Были и остаемся на 51°45" северной широты!

…И оста­лось нам позна­ко­мить­ся с обоб­ща­ю­щей ста­тьей сло­ва­ря об Орен­бург­ской губер­нии. Рас­по­ло­же­на она, пишут авто­ры, на юго-восто­ке Евро­пей­ской Рос­сии. Общая пло­щадь — 168 155 квад­рат­ных верст. Губер­нию пере­се­ка­ют горы Южно­го Ура­ла. Отдель­ные его вер­ши­ны, такие как Яман-тау, дости­га­ют 5400 футов. Скло­ны гор покры­ты леса­ми — до 2 мил­ли­о­нов деся­тин.

Восточ­ная, ази­ат­ская, часть губер­нии и южная ее часть носят степ­ной харак­тер. Поч­ва в гори­стых мест­но­стях каме­ни­стая, в степ­ных — чер­но­зем.

В 1903 году добы­то 278 пудов золо­та, 427 тысяч пудов мед­ной руды. Ну и, конеч­но, боль­ше все­го, как все­гда, соли — 2192 тыся­чи пудов.

Меж­ду про­чим, в губер­нии — пол­то­ры тыся­чи озер, из них до сот­ни горь­ко-соле­ных. Осталь­ные «бога­ты рыбой». Кли­мат кон­ти­нен­таль­ный: сухой и суро­вый, несмот­ря на лет­нюю жару. Что, в прин­ци­пе, соот­вет­ству­ет широ­те, на кото­рой рас­по­ло­жен Орен­бург: 51°45' с.ш.

Жите­лей — 1836 тысяч, в шести горо­дах — 174 тыся­чи. Рус­ские (пра­во­слав­ные) — 73 про­цен­та насе­ле­ния, баш­ки­ры — 16 про­цен­тов, тата­ры — 4 про­цен­та, морд­ва — 3 про­цен­та, дру­гие наци­о­наль­но­сти — 4 про­цен­та. Но исста­ри Орен­бург­ский край был засе­лен баш­ки­ра­ми, рус­ские появи­лись в нем с 17-го века, осо­бен­но же ста­ли при­бы­вать (каза­ки!) в 18‑м веке; тогда же здесь была устро­е­на линия кре­по­стей. Каза­кам и кре­стья­нам и при­над­ле­жат 72 про­цен­та всех земель.

Кста­ти, о каза­ках. На тот же 1904 год Орен­бург­ское каза­чье вой­ско состав­ля­ло 508 тысяч душ обо­е­го пола, в том чис­ле соб­ствен­но вой­ско­вое сосло­вие — 426 тысяч чело­век.

У орен­бург­ских каза­ков было 7,4 мил­ли­о­на деся­тин зем­ли. То есть по чис­лен­но­сти вой­ско было чет­вер­тым после Дон­ско­го, Кубан­ско­го и Тер­ско­го и чет­вер­тое же по пло­ща­ди земель — из один­на­дца­ти рос­сий­ских каза­чьих войск.

Ско­то­вод­ством в губер­нии зани­ма­лись в основ­ном баш­ки­ры, но и все осталь­ные наро­ды тоже. Лоша­дей к 1906 году в губер­нии было 1019 тысяч, круп­но­го рога­то­го ско­та — 1095 тысяч, 1459 тысяч овец, 143 тыся­чи сви­ней и до 1000 вер­блю­дов.

Соот­вет­ствен­но, и глав­ные кустар­ные про­мыс­лы были — обра­бот­ка про­дук­тов ско­то­вод­ства: шер­стя­ные тка­ни, плат­ки из козье­го пуха.

Но и фаб­ри­ки с заво­да­ми были. Неболь­шие, одна­ко чис­лом 189 штук. И про­из­во­ди­ли про­дук­ции на 14 мил­ли­о­нов руб­лей в год, из них те, что в самом Орен­бур­ге, — на 6 мил­ли­о­нов.

Той же направ­лен­но­сти была и общая тор­гов­ля: сбыт хле­ба и пред­ме­тов ско­то­вод­ства. Запад­ный рынок был не для нас, обшир­ная мено­вая тор­гов­ля шла со Сред­ней Ази­ей, обо­рот — до 10 мил­ли­о­нов руб­лей в год. Три мено­вых дво­ра — в Орен­бур­ге, Тро­иц­ке и Орске — не про­ста­и­ва­ли.

Тому помо­га­ла желез­ная доро­га, пере­се­ка­ю­щая Орен­бург­скую губер­нию на 495 верст. И, как вид­но, 20 про­цен­тов гра­мот­но­сти насе­ле­ния для тако­го объ­е­ма тор­гов­ли было вполне доста­точ­но.

Сколь­ко про­цен­тов уме­ло читать-писать в губерн­ском горо­де Орен­бур­ге, сло­варь умал­чи­ва­ет, но зато при­во­дит дан­ные по име­ю­щим­ся в нем куль­то­вым соору­же­ни­ям. Церк­вей пра­во­слав­ных — 41, люте­ран­ских церк­вей и сина­гог — по 1, мече­тей — 7, мона­сты­рей — 2.

74 фаб­ри­ки и заво­да с 4597 рабо­чи­ми и про­из­вод­ством на 3018 тысяч руб­лей в год.

***

Такой была Орен­бург­ская губер­ния на рубе­же ХIХ-ХХ веков. Такой теперь она и оста­нет­ся в исто­рии навсе­гда.

Об Орен­бур­жье кон­ца вто­ро­го — нача­ла тре­тье­го тыся­че­ле­тия надо писать новую энцик­ло­пе­дию. Кто возь­мет­ся?

Источ­ник: «Запо­вед­ник Дмит­рия Урба­но­ви­ча. Избуш­ка лес­ни­ка», «Орен­бург­ская губер­ния у Брок­гау­за и Ефро­на», 2004 год.