Растроение Саракташа

Новая пуб­ли­ка­ция Андрея Саб­ли­на про­дол­жа­ет цикл ста­тей, посвя­щен­ных исто­рии Сарак­та­ша, и рас­кры­ва­ет мало­из­вест­ные фак­ты о жиз­ни это­го насе­лен­но­го пунк­та в пери­од с 1917 по 1932 годы, когда в реги­оне про­изо­шло мно­же­ство зна­чи­мых собы­тий, ока­зав­ших боль­шое зна­че­ние на даль­ней­шее раз­ви­тие реги­о­на. Это Граж­дан­ская вой­на, ста­нов­ле­ние Совет­ской вла­сти, пери­од Новой эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки (НЭП), пер­вый пяти­лет­ний план элек­три­фи­ка­ции, созда­ние пер­во­го сель­со­ве­та, мотор­но-трак­тор­ная стан­ция (МТС) и кол­лек­ти­ви­за­ции.

Геор­гий Нис­ский. Дере­вен­ский пей­заж. 1920–1930‑е годы. Бума­га, каран­даш

***

Граж­дан­ская вой­на при­оста­но­ви­ла рост Сарак­та­ша, неиз­беж­ный при про­чих обсто­я­тель­ствах. Носив­ши­е­ся туда-сюда поез­да то с крас­ны­ми, то с белы­ми, таи­ли в себе опас­ность. Поэто­му новые пере­се­лен­цы ста­ра­лись стро­ить­ся уже не воз­ле стан­ции, а на почти­тель­ном рас­сто­я­нии от нее.

Серия: «Новые и мало­из­вест­ные фак­ты из исто­рии Сарак­та­ша». Выпуск 2.
Пуб­ли­ку­ет­ся с раз­ре­ше­ния авто­ра

Одна из групп бело­гвар­дей­ско­го север­но­го фрон­та опе­ри­ру­ет по линии желез­ной доро­ги на пере­го­нах Сарак­таш-Сак­мар­ская, пор­тя линию желез­ной доро­ги и гра­бя лояль­ных жите­лей. Чис­лен­ность – до 500 чело­век. Воору­же­на хоро­шо, име­ют­ся два ору­дия и пуле­ме­ты, захва­чен­ные в дей­ствии по нашим отря­дам на желез­ной доро­ге. При­нуж­да­ет насе­ле­ние пор­тить желез­ную доро­гу. На одной из стан­ций захва­чен паро­воз и состав, — рапор­то­ва­ли в штаб коман­ди­ры крас­но­ар­мей­цев. Так что жить у маги­стра­ли мог­ли люди либо отча­ян­ные, либо отча­яв­ши­е­ся.

Пере­се­лив­ший­ся в 1918 году в Сарак­таш Егор Аки­мо­вич Бутов вос­по­ми­нал, что у стан­ции тогда сто­я­ли «несколь­ко избу­шек, в кото­рых жили желез­но­до­рож­ни­ки, а вокруг – ни дерев­ца, ни кусти­ка»:

Вый­дешь, быва­ло, вече­ром на пустырь – темень, в двух шагах ниче­го не вид­но. Оди­но­ко мига­ет керо­си­но­вый фонарь на стан­ции, ино­гда прой­дет паро­воз с высо­кой тру­бой, из кото­рой нес­лись хло­пья сажи, да обда­ва­ло запа­хом гари. И сно­ва тиши­на, толь­ко ветер сви­стит в ушах.

Бутов вспо­ми­нал, что зем­лю под построй­ку и обра­бот­ку выде­ли­ли ему чер­кас­ские каза­ки. «Там, где сей­час нахо­дит­ся молоч­ный пави­льон кол­хоз­но­го рын­ка, рас­по­ла­га­лось мое гум­но», — гово­рил ста­ро­жил посел­ка, неволь­но пред­ла­гая потом­кам ключ к раз­гад­ке фено­ме­на, кото­рый услов­но мож­но назвать «рас­тро­е­ни­ем Сарак­та­ша».

Вплоть до кон­ца 20‑х годов минув­ше­го века в при­ро­де суще­ство­ва­ло целых три Сарак­та­ша. Один из них — в виде ста­рин­ной татар­ской дерев­ни, дру­гой являл­ся стан­ци­ей, со сво­им осо­бым адми­ни­стри­ро­ва­ни­ем, где даже вре­мя было «нена­шен­ским», мос­ков­ским. Ну и тре­тий Сарак­таш счи­тал­ся «высел­ком» (по сути, отда­лен­ным мик­ро­рай­о­ном) Чер­кас­ско­го каза­чье­го посел­ка, а потом и Чер­кас­ско­го Сове­та.

Ста­тус «высел­ка» не под­ра­зу­ме­вал ниче­го обид­но­го: кро­ме Сарак­та­ша, напри­мер, высел­ком так­же являл­ся рас­по­ло­жен­ный непо­да­ле­ку Верхне-Чер­кас­ский. Это назва­ние  кон­ста­ти­ро­ва­ло лишь, что у дан­но­го посе­ле­ния нет соб­ствен­ной субъ­ект­но­сти: власть и бла­га циви­ли­за­ции нахо­ди­лись в Чер­кас­сах. В высел­ке же люди жили, как сей­час иные  живут на дачах: с вес­ны до осе­ни воз­де­лы­ва­ли зем­лю, рас­ти­ли скот, а зимой частень­ко ухо­ди­ли в свой «адми­ни­стра­тив­ный центр» до сле­ду­ю­щей вес­ны.

К завер­ше­нию Граж­дан­ской вой­ны в 1921 году Сарак­таш насчи­ты­вал «око­ло 20 домов». С нача­ла построй­ки стан­ции высе­лок рос со ско­ро­стью «3 дома в год». Это, конеч­но, труд­но счи­тать бур­ным раз­ви­ти­ем.

Всплес­ку засе­ле­ния тер­ри­то­рии, как ни печаль­но, вновь спо­соб­ство­вал раз­ра­зив­ший­ся в стране голод. Поез­да из пора­жен­ных неуро­жа­ем губер­ний мча­лись в хлеб­ный город Таш­кент, теряя по пути пере­се­лен­цев, кото­рым при­гля­ну­лись мель­кав­шие за окном бес­край­ние орен­бург­ские сте­пи.

Госте­при­им­ный Сарак­таш, как ска­зоч­ный тере­мок, радуш­но давал всем жела­ю­щим зем­лю, рабо­ту и хлеб. Высел­ку нуж­ны были рабо­чие руки: в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от стан­ции были откры­ты зале­жи асфаль­ти­та, а в 1921 году нача­лось стро­и­тель­ство дере­вян­но­го хле­бо­при­ем­но­го пунк­та. Обес­пе­чи­вал строй­ку спе­ци­аль­но создан­ный лес­пром­хоз, в кото­рый спла­вом по Сак­ма­ре достав­лял­ся баш­кир­ский лес.

На хле­бо­угод­ное дело Сарак­таш опре­де­ли­ли еще в 1919 году, в самый раз­гар Граж­дан­ской вой­ны. Для обес­пе­че­ния про­до­воль­стви­ем насе­ле­ния в губер­нии созда­ва­лись ссып­ные рас­пре­де­ли­тель­ные пунк­ты, отку­да зер­но достав­ля­лось в Орен­бург. Сарак­таш­ский пункт, в зону при­тя­же­ния кото­ро­го вхо­ди­ла и Баш­ки­рия, быст­ро стал одним из наи­бо­лее зна­чи­тель­ных цен­тров хле­бо­по­ста­вок. Сра­зу после созда­ния через него про­шло око­ло 80 тысяч пудов пше­ни­цы, ржи, овса, ячме­ня и про­са, что выве­ло сарак­таш­цев на тре­тье место по про­из­во­ди­тель­но­сти в губер­нии. Поэто­му укреп­ле­ние хле­бо­за­го­то­ви­тель­ной функ­ции стан­ции про­дол­жи­лось сра­зу после уста­нов­ле­ния Совет­ской вла­сти в наших кра­ях.

Тре­тье место поз­во­ли­ло высел­ку Сарак­таш начать «при­бав­лять в весе». Губерн­ские вла­сти выде­ли­ли отли­чив­шей­ся тер­ри­то­рии семен­ное зер­но. Стра­да про­шла успеш­но, опти­миз­ма у жите­лей, да и самих жите­лей замет­но при­ба­ви­лось.

Хле­ба в 1922 году уро­ди­лось столь­ко, что Сарак­та­шу потре­бо­ва­лась соб­ствен­ная мель­ни­ца. По вос­по­ми­на­ни­ям С. А. Руб­цо­ва, ее в тот же год постро­и­ли у безы­мян­но­го (позд­нее «Мель­нич­но­го») озе­ра «неда­ле­ко от овра­га Кин­де­ли житель хуто­ра Ново­ни­ко­ла­ев­ки Крав­цов и казак Чер­кас­ско­го посел­ка Денис Ермо­ла­е­вич Гра­бо­рев». Мель­ни­ца была паро­вой, что под­ра­зу­ме­ва­ло вполне инду­стри­аль­ные мас­шта­бы, кото­рые с лих­вой под­дер­жи­ва­ла про­хо­дя­щая непо­да­ле­ку желез­ная доро­га. 

Упо­ми­нав­ший­ся уже ста­ро­жил Сарак­та­ша Егор Аки­мо­вич Бутов утвер­ждал, что «бур­ное засе­ле­ние этих мест нача­лось с 1922 года». Высе­лок обза­вел­ся желез­но­до­рож­ным фельд­шер­ским пунк­том, Ура­ло-Сак­мар­ской тор­го­вой базой (при­вет от НЭПа) и дву­мя пер­вы­ми двух­этаж­ны­ми дома­ми, в кото­рые въе­ха­ли стан­ци­он­ные слу­жа­щие. К это­му вре­ме­ни быв­шая Орен­бург-Орская линия ста­ла частью могу­ще­ствен­ной Таш­кент­ской желез­ной доро­ги, что так­же зна­чи­тель­но уси­ли­ло бла­го­устрой­ство «Вто­ро­го Сарак­та­ша». Вес­ной 1924 года «в целях исполь­зо­ва­ния Орской желез­ной доро­ги для пере­во­зок гру­зов было досроч­но откры­то дви­же­ние по тако­вой». Сарак­таш полу­чил еще один важ­ный драй­вер для соб­ствен­но­го раз­ви­тия.

К 1925 году высе­лок насчи­ты­вал 43 домо­вла­де­ния и 189 жите­лей. В сле­ду­ю­щем году появи­лось еще два дома, а коли­че­ство сарак­таш­цев уве­ли­чи­лось до 234. Стан­ция к это­му вре­ме­ни тоже «оброс­ла» 21 жилой построй­кой, в кото­рых про­жи­ва­ли 84 чело­ве­ка. Бур­ное – не бур­ное, засе­ле­ние шло и тре­бо­ва­ло уже серьез­ной инфра­струк­ту­ры для сво­е­го даль­ней­ше­го раз­ви­тия.

«Ста­ро­жи­лы Сарак­та­ша пом­нят, что в 1927 году появил­ся в посел­ке пер­вый мага­зин. Тогда это был и пром­то­вар­ный, и про­дук­то­вый, и обув­ной. Надо ска­зать, удо­вле­тво­рял потреб­но­сти сарак­таш­цев, пото­му что поку­па­тель захо­дил сюда, что­бы при­об­ре­сти на месяц для семьи фунт саха­ра», — рас­ска­зы­вал в 80‑х годах наш зем­ляк С. Пав­лов. Быв­ший про­ку­рор Орска Гри­го­рий Сер­ге­е­вич База­ров уточ­нял, что его отец «зани­мал­ся тор­гов­лей — был избран про­дав­цом мага­зи­на с 1927 года».

Общи­ми сила­ми непо­да­ле­ку от вок­за­ла сарак­таш­цы постро­и­ли боль­шую дере­вян­ную шко­лу, пер­вой учи­тель­ни­цей кото­рой была Кор­жац­кая, погиб­шая в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. На сво­ем при­выч­ном месте воз­вы­сил­ся новый эле­ва­тор на 1650 тонн зер­на, для снаб­же­ния кре­стьян сель­хоз­ма­ши­на­ми появи­лись спе­ци­аль­но обо­ру­до­ван­ные скла­ды, вско­ре став­шие осно­вой для создан­ных в Сарак­та­ше маши­но-трак­тор­ной стан­ции и авто­от­ря­да.

К это­му вре­ме­ни, после прод­раз­верст­ки и сме­нив­ше­го его НЭПа, Рос­сия достиг­ла эко­но­ми­че­ских пока­за­те­лей дово­ен­ных лет. Газе­ты напол­ни­лись пер­вы­ми радост­ны­ми рас­ска­за­ми о кре­стья­нах, став­ших «жить луч­ше и весе­лее». Но и воен­ный ком­му­низм и новая эко­но­ми­че­ская поли­ти­ка очень быст­ро исчер­па­ли свой потен­ци­ал для даль­ней­ше­го улуч­ше­ния уров­ня жиз­ни. Более того, пер­вый гро­зил уси­ле­ни­ем недо­воль­ства наро­да, вто­рой – поте­рей вла­стью руко­во­дя­ще­го нер­ва.

Тре­бо­ва­лось рефор­ма, кото­рая смог­ла бы разом покон­чить с мно­го­чис­лен­ны­ми внут­рен­ни­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми, накоп­лен­ны­ми во вре­мя поис­ка опти­маль­ной эко­но­ми­че­ской моде­ли. Доста­точ­но проч­ный задел поз­во­лил перей­ти к адми­ни­стра­тив­ным пре­об­ра­зо­ва­ни­ям, закре­пив­шим «сове­ти­за­цию» всех тер­ри­то­рий. Если об объ­еди­не­нии «про­ле­та­ри­ев всех стран» гово­рить еще было рано­ва­то, то новая управ­лен­че­ская вер­ти­каль вполне мог­ла стать пер­вым шагом на пути осу­ществ­ле­ния сво­ей глав­ной мис­сии госу­дар­ством рабо­чих и кре­стьян.

Суще­ство­вав­шие ранее губер­нии, уез­ды и воло­сти заме­ни­ли обла­сти, окру­га и рай­о­ны. Пра­ва и обя­зан­но­сти лик­ви­ди­ро­ван­ных воло­стей пере­шли к сель­со­ве­там, ожи­вив­ших уча­стие кре­стьян и жен­щин в само­управ­ле­нии для ответ­ствен­но­го стро­и­тель­ства новой жиз­ни вокруг себя.

В 1928 году в Сарак­та­ше избран пер­вый сель­со­вет, воз­глав­ля­е­мый пред­се­да­те­лем Але­хи­ным. Имен­но сель­со­вет, как когда-то цер­ковь или поме­щи­чья усадь­ба, сде­ла­ли высе­лок Сарак­таш пол­но­прав­ным селом. Жите­ли поло­сы стан­ци­он­но­го отчуж­де­ния так­же пре­вра­ти­лись в сель­чан. Дерев­ня Татар­ский Сарак­таш ста­нет «татар­ским» лишь в кон­це 40‑х годов про­шло­го века,  оста­ва­ясь до это­го вре­ме­ни пол­ной тез­кой ново­яв­лен­но­го муни­ци­па­ли­те­та, что, похо­же, нико­го не сму­ща­ло.

Сель­со­вет вме­сте с пол­но­мо­чи­я­ми полу­чил и соб­ствен­ный бюд­жет. Сарак­таш мигом стал похож на под­вы­пив­ше­го куп­ца на ярмар­ке, кото­ро­му после удач­ной сдел­ки руб­ли жгли кар­ман. Совет­ская власть подо­шла к выпол­не­нию сво­их пол­но­мо­чий с раз­ма­хом. Была раз­ра­бо­та­на кар­та-про­ект пре­вра­ще­ния села в посе­лок город­ско­го типа с нане­сен­ны­ми на план буду­щи­ми жилы­ми дома­ми, пред­при­я­ти­я­ми и учре­жде­ни­я­ми. Сарак­таш вошел в пер­вый пяти­лет­ний план элек­три­фи­ка­ции 1928–1932 годов, что, по мне­нию ини­ци­а­то­ров, долж­но было спо­соб­ство­вать «удо­вле­тво­ре­нию быто­вых нужд, реше­нию тяже­ло­го топ­лив­но­го вопро­са и явить­ся сти­му­лом раз­ви­тия куль­тур­ной жиз­ни». В этой же пяти­лет­ке Сарак­та­шу пообе­ща­ли постро­ить мас­ло­бой­ный завод, спо­соб­ный пере­ра­бо­тать тыся­чу пудов семе­чек в год. В общем, от открыв­ших­ся перед совет­ским селом пер­спек­тив мог­ла закру­жить­ся любая голо­ва.

Доволь­но дол­гое вре­мя отно­си­тель­но­го без­вла­стья, меж тем, созда­ли свой осо­бый онто­ло­ги­че­ский тип сарак­таш­ца: пред­при­им­чи­во­го, сво­бо­до­лю­би­во­го, доб­ро­го, с серд­цем, откры­тым для все­го мира, пола­га­ю­ще­го­ся, в первую оче­редь, на себя, но все­гда гото­во­го прид­ти на помощь. Из отри­ца­тель­ных черт сарак­таш­ский геном нес инди­ви­ду­а­лизм, гра­ни­ча­щий с солип­сиз­мом, и насто­ро­жен­ное отно­ше­ние, а то и непри­я­тие все­го внеш­не­го и ново­го. «Долой ком­му­низм, да здрав­ству­ет троц­кизм! Батрак, вста­вай, пар­тий­цев уби­вай, кре­стья­нам руку давай, ура», — такая листов­ка, гуляв­шая в 1929 году по Сарак­та­шу была напи­са­на как раз ярким пред­ста­ви­те­лем эклек­тич­но­го «сарак­таш­ско­го гено­ма» — без­ра­бот­ным батра­ком и кан­ди­да­том в чле­ны ВКП(б).

Но столь нелю­би­мые сарак­таш­ца­ми пере­ме­ны были неот­вра­ти­мы. Пер­вой ласточ­кой новых без­апел­ля­ци­он­ных реформ ста­ло появ­ле­ние в Сарак­та­ше машин­но-трак­тор­ной стан­ции (МТС). Ее созда­ние вес­ной 1929 года озна­ме­но­ва­ло «пере­вод сель­ско­го хозяй­ства от мел­ко­го кустар­ни­че­ства к фор­мам круп­но­го маши­ни­зи­ро­ван­но­го про­из­вод­ства». Трак­то­ра, вышед­шие на поля, в силу сво­ей спе­ци­фи­ки уни­что­жи­ли тра­ди­ци­он­ное для мел­ко­го кре­стьян­ства меже­ва­ние и под­го­то­ви­ли поч­ву к сли­я­нию наде­лов в еди­ный земель­ный мас­сив.

Сарак­таш­ская МТС на всех выхлоп­ных парах при­нес­ла в окру­гу буду­щее совет­ской дерев­ни: рас­ку­ла­чи­ва­ние, кол­лек­ти­ви­за­цию, неиз­беж­ное укруп­не­ние сел и пере­ход к госу­дар­ствен­ным фор­мам веде­ния хозяй­ства. Исто­рия наше­го посел­ка ста­ла неот­де­ли­ма от посту­пи стра­ны, от каж­до­го ее шага, хоте­лось ли это кому-нибудь или нет.

Все ста­тьи по теме:

• 1. Сарак­таш: маги­страль-мама
• 2. Рас­тро­е­ние Сарак­та­ша
• 3. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 1
• 4. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 2
• 5. Театр осво­ен­ных дей­ствий. Часть 3
• 6. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 1
• 7. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 2
• 8. Вдо­вье брат­ство: Сарак­таш в годы ВОВ. Часть 3
• 9. Сарак­таш. Всем миром в мир­ную жизнь
• 10. Сарак­таш­ские впер­вен­цы

© 2023, Андрей Саб­лин