История основания и развития Оренбурга

Город Орен­бург осно­ван 19 (30) апре­ля 1743 года. До это­го его два­жды закла­ды­ва­ли в дру­гих местах.

Пер­вый раз спе­ци­аль­ная экс­пе­ди­ция, назы­вав­ша­я­ся в целях обес­пе­че­ния сек­рет­но­сти «извест­ной», зало­жи­ла Орен­бург у впа­де­ния реки Орь в Яик 31 авгу­ста 1735 года. Началь­ни­ком ее был ини­ци­а­тор осво­е­ния края, обер-сек­ре­тарь Сена­та И. К. Кири­лов.

Оренбург 1735 года

Город по ряду при­чин сра­зу стро­ить не ста­ли, но Орен­бур­гом неко­то­рое вре­мя назы­ва­ли малую кре­пость, зало­жен­ную 15 авгу­ста, и пред­на­зна­чав­шу­ю­ся для при­кры­тия буду­ще­го горо­да с восто­ка. Из этой кре­по­сти поз­же появил­ся город Орск, теперь это, так назы­ва­е­мый, «ста­рый город».

Рис. 1. Про­ект для пер­во­го места, с трех сто­рон окру­жен­но­го тогда рус­ла­ми рек, осно­вы­вал­ся на окруж­но­сти. Кре­пост­ная огра­да име­ла 9 басти­о­нов и трое ворот, выхо­дя­щих на север, юг и восток. Пла­ни­ров­ка осно­вы­ва­лась на ради­аль­но-коль­це­вой схе­ме. Три коль­ца квар­та­лов раз­де­ля­лись луча­ми улиц, чис­ло кото­рых удва­и­ва­лось после пер­во­го коль­ца, окру­жав­ше­го пло­щадь. При­чи­на здесь гео­мет­ри­че­ская, ина­че во вто­ром коль­це, и осо­бен­но в тре­тьем, обра­зо­ва­лись бы слиш­ком боль­шие квар­та­лы, что наря­ду с неудоб­ства­ми обще­ния пред­став­ля­ло опас­ность в пожар­ном отно­ше­нии.

В 1737 году экс­пе­ди­цию пере­име­но­ва­ли в Орен­бург­скую комис­сию, началь­ни­ком кото­рой, в свя­зи со смер­тью И. К. Кири­ло­ва, назна­чен был извест­ный адми­ни­стра­тив­ный дея­тель и уче­ный В. Н. Тати­щев. Он при­шел к заклю­че­нию, что место для адми­ни­стра­тив­но­го цен­тра края не удоб­но, так как оно слиш­ком уда­ле­но и «все нуж­ное к житель­ству полу­чать туда при­нуж­де­но с вели­ким тру­дом и доро­го­виз­ною», к тому же ока­за­лось, что в боль­шое поло­во­дье мест­ность зали­ва­ет­ся. По его пред­став­ле­нию, но уже в его отсут­ствие, в 1739 году нача­ли под­го­тов­ку к стро­и­тель­ству Орен­бур­га у уро­чи­ща Крас­но­гор; 6 авгу­ста 1741 года зало­жи­ли его, про­из­ве­ли неко­то­рые рабо­ты, но стро­ить не нача­ли из-за спо­ра меж­ду инже­не­ра­ми о необ­хо­ди­мо­сти неко­то­ро­го изме­не­ния рас­по­ло­же­ния горо­да.

Оренбург 1741 года

Рис. 2 На вто­ром месте, у Крас­но­го­ра, кото­рое нахо­дит­ся ниже по Яику, ситу­а­ция поз­во­ля­ла выбор кон­крет­но­го место­рас­по­ло­же­ния. Поэто­му появи­лось сра­зу два про­ек­та, затем ещё один. В дан­ном слу­чае инте­рес пред­став­ля­ет про­ект рас­по­ло­же­ния горо­да на ров­ном месте, пока­зан­ный на чер­те­же в том же мас­шта­бе, что и рис. 1. По дру­го­му про­ек­ту город пред­ла­га­лось стро­ить вверх по скло­ну горы, что име­ло свои пре­иму­ще­ства, исклю­чая водо­снаб­же­ние.

Пока­зан­ный на чер­те­же про­ект был бли­зок к осу­ществ­ле­нию, про­ек­тан­ты его — инже­нер-пра­пор­щик Тель­ной и архи­тек­тор Лейт­гольд; так пишет в сво­ей «Исто­рии Орен­бург­ской» П.И. Рыч­ков, участ­ник экс­пе­ди­ции. План фор­ти­фи­ка­ци­он­ных соору­же­ний осно­ван здесь так­же на окруж­но­сти, но с ЮЗЗ, куда про­ис­хо­дит неко­то­рое пони­же­ние мест­но­сти и есть неши­ро­кая низ­мен­ная поло­са, добав­ле­на цита­дель. Пла­ни­ров­ка же реше­на здесь по пря­мо­уголь­ной схе­ме, она, одна­ко, зна­чи­тель­но отли­ча­ет­ся от обыч­ной при­ня­той тогда регу­ляр­ной пла­ни­ров­ки, где ули­цы сво­бод­но про­хо­дят через насе­лен­ный пункт или его отде­ля­ю­щий­ся чем-то рай­он, пере­се­кая друг дру­га под пря­мым углом, и квар­та­лы ока­зы­ва­ют­ся обыч­но оди­на­ко­вых раз­ме­ров и кон­ту­ров. Здесь же выде­ля­ют­ся зна­чи­тель­ные отли­чия, не все ули­цы идут с одной сто­ро­ны кре­по­сти до дру­гой: поло­ви­на улиц, иду­щих в направ­ле­нии СВВ-ЮЗЗ, пере­кры­ва­ет­ся квар­та­ла­ми пер­пен­ди­ку­ляр­но­го направ­ле­ния. С запад­ной и южной сто­рон квар­та­лы игра­ют явно при­кры­ва­ю­щую роль, сво­бод­ное про­стран­ство же меж­ду ними и фор­ти­фи­ка­ци­он­ны­ми соору­же­ни­я­ми свя­за­но, оче­вид­но, с пони­же­ни­ем релье­фа. Направ­ле­ние улиц обу­слов­ле­но рас­по­ло­же­ни­ем цита­де­ли. Глав­ной ули­цей долж­на была стать цен­траль­ная, иду­щая в направ­ле­ния ССЗ-ЮЮВ, квар­та­лы кото­рой по сто­ро­нам так­же пере­кры­ва­ли пер­пен­ди­ку­ляр­ные им ули­цы. Таким обра­зом, город делил­ся бы на три нерав­ные части. Тако­го рода пла­ни­ров­ка в дру­гих горо­дах не встре­ча­лась. Там быва­ли ино­гда Т‑образные пере­крест­ки при пере­хо­де от одной схе­мы к дру­гой или встре­че участ­ков, не сов­па­да­ю­щих хро­но­ло­ги­че­ски.

Оренбург 1743 года

Новый началь­ник комис­сии, кон­трад­ми­рал и тай­ный совет­ник И. И. Неплю­ев, при­быв­ший вес­ной 1742 года на место служ­бы, нашел рас­по­ло­же­ние горо­да у Крас­ной горы непод­хо­дя­щим, и летом 1742 года выбрал то, где сей­час рас­по­ло­жен исто­ри­че­ский центр Орен­бур­га. Исто­рия под­твер­ди­ла пра­виль­ность это­го выбо­ра. Более двух с поло­ви­ной веков спу­стя Орен­бург оста­ет­ся адми­ни­стра­тив­ным и хозяй­ствен­ным цен­тром обшир­ной тер­ри­то­рии.

Стро­ил­ся он как город-кре­пость, как опор­ный пункт линий кре­по­стей по Яику, Сама­ре и Сак­ма­ре, охра­няв­ших юго-восточ­ную гра­ни­цу Рос­сии; Одно­вре­мен­но город дол­жен был слу­жить цен­тром хозяй­ствен­но-эко­но­ми­че­ско­го обще­ния с наро­да­ми восто­ка, что, в первую оче­редь, пред­по­ла­га­ло тор­гов­лю. Поэто­му город носил и воен­ный, и тор­го­вый харак­тер: тут и казар­мы, и артил­ле­рий­ский двор, и поро­хо­вые погре­ба, и воен­ные учре­жде­ния, гости­ный и мено­вой дво­ры, тамож­ня.

Рис. 3 Пер­во­на­чаль­но про­ект так­же осно­вы­вал­ся на окруж­но­сти, но не совсем пра­виль­ной гео­мет­ри­че­ски, что свя­за­но, веро­ят­но, с релье­фом. В ходе стро­и­тель­ства окруж­ность пре­вра­ти­лась в овал, где осно­вой было повы­ше­ние обо­ро­но­спо­соб­но­сти, тоже свя­зан­ной с релье­фом. Пла­ни­ро­воч­ная же струк­ту­ра не изме­ни­лась, толь­ко ули­цы мери­ди­аналь­но­го направ­ле­ния немно­го при­бли­зи­лись к глав­ной пла­ни­ро­воч­ной оси, а квар­та­лы широт­но­го направ­ле­ния немно­го уко­ро­ти­лись. В целом пла­ни­ро­воч­ная струк­ту­ра достиг­ла здесь сво­е­го совер­шен­ства, что ясно выяв­ля­ет­ся на чер­те­же, где циф­рой 1 пока­зан Гости­ный двор на пер­вом месте, и циф­рой 2 — на вто­ром, кон­ту­ры его нане­се­ны здесь пре­ры­ви­сты­ми лини­я­ми, пока­за­ны и кре­пост­ные воро­та.

Пла­ни­ров­ка обре­ла строй­ность, сба­лан­си­ро­ван­ность, хотя ось её не сов­па­да­ет с осью ова­ла, и внеш­ние квар­та­лы, осо­бен­но в южной поло­вине кре­по­сти, несим­мет­рич­ны. При­ем пере­кры­тия улиц квар­та­ла­ми зна­чи­тель­но рас­ши­рил­ся по срав­не­нию с пла­ном для Крас­но­го­ра, здесь они пере­кры­ва­ют­ся по две и по три. Из 25 улиц сквоз­ны­ми оста­лось 10 (в пер­вые годы суще­ство­ва­ния Орен­бур­га ули­цы счи­та­лись пере­го­ро­жен­ны­ми и носи­ли одно назва­ние, хотя рас­сто­я­ние меж­ду ними дохо­ди­ло до 100 и более мет­ров).

Город и кре­пость стро­и­лись одно­вре­мен­но. Кре­пост­ная огра­да — зем­ля­ной вал — в плане пред­став­лял собой овал с высту­па­ю­щи­ми из него деся­тью басти­о­на­ми и дву­мя полу­ба­сти­о­на­ми. Вал начи­нал­ся на набе­реж­ной, там, где сей­час уста­нов­ле­но ору­дие как памят­ник обо­ро­ны Орен­бур­га во вре­мя граж­дан­ской войны.Отсюда он шел по направ­ле­нию к уди­це Бур­зян­це­ва, состав­ляя пере­кре­сток с ули­цей Мак­си­ма Горь­ко­го вне кре­по­сти, и даль­ше по ули­це Бур­зян­це­ва и ее гео­мет­ри­че­ско­му про­дол­же­нию до ста­ди­о­на «Дина­мо», пере­се­кая Хлеб­ный пере­улок у дома 2 и ули­цу Воло­дар­ско­го у пере­крест­ка с ули­цей 9‑го Янва­ря. Затем вал шел север­нее ули­цы Воло­дар­ско­го до Ком­со­моль­ской, отку­да, меняя направ­ле­ние на восточ­ное, затем на юго-восточ­ное, про­хо­дил север­нее Лечеб­но­го пере­ул­ка на ули­цу Сту­ден­че­скую, через тер­ри­то­рию сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ака­де­мии и, посте­пен­но пово­ра­чи­вая на юг, окан­чи­вал­ся у водо­ка­на­ла. Тако­вы были пре­де­лы горо­да при заклад­ке, эта же тер­ри­то­рия назы­ва­лась соб­ствен­но горо­дом вплоть до упразд­не­ния кре­по­сти в 1862 году.

Центр во мно­гом сохра­нил без изме­не­ний ста­рин­ную пла­ни­ров­ку, кото­рая сама по себе уни­каль­на и явля­ет­ся памят­ни­ком рус­ско­го гра­до­стро­е­ния по регу­ляр­ным прин­ци­пам. План постро­ен на двух вза­им­но пер­пен­ди­ку­ляр­ных осях с цен­траль­ной пло­ща­дью на их пере­се­че­нии, часть кото­рой сей­час застро­е­на, а дру­гую зани­ма­ет Ленин­ский сад. На этих осях был постро­ен почти опи­рав­ший­ся на овал кре­по­сти пря­мо­уголь­ник, ули­цы кото­ро­го име­ли рокад­ное зна­че­ние. Осталь­ная улич­ная сеть спла­ни­ро­ва­на так, что улиц, пере­се­ка­ю­щих весь город как с севе­ра на юг, так и с запа­да на восток, ока­зы­ва­ет­ся мало. Такой при­ем спо­соб­ство­вал бы уси­ле­нию обо­ро­но­спо­соб­но­сти кре­по­сти на слу­чай про­ры­ва в город. Боль­шин­ство улиц не дохо­ди­ло до цен­тра и глав­ных осе­вых улиц. Когда состав­лял­ся про­ект, такие ули­цы вме­сте с их гео­мет­ри­че­ским поло­же­ни­ем пони­ма­лась как одна, и назва­ние соот­вет­ствен­но дава­лось одно.

Парал­лель­ное упо­треб­ле­ние двух назва­ний — явле­ние обыч­ное при пере­име­но­ва­ни­ях, но есть слу­чаи, когда на ряду с офи­ци­аль­ным упо­треб­ля­ет­ся народ­ное: глав­ную ули­цу часто назы­ва­ют Боль­шой. В Орен­бур­ге так назы­ва­ли совре­мен­ную Совет­скую, тогда Губерн­скую, во вто­рой чет­вер­ти XIX века пере­име­но­ван­ную в Нико­ла­ев­скую. В Орен­бур­ге же есть при­мер, когда народ­ное назва­ние про­би­ва­ет себе доро­гу и ста­но­вит­ся офи­ци­аль­ным. Это каса­ет­ся ули­цы, нося­щей имя Мак­си­ма Горь­ко­го, а до это­го назы­вав­шей­ся Водя­ной. В пер­вые годы суще­ство­ва­ния горо­да она офи­ци­аль­но назы­ва­лась Про­ез­жей, затем, в 1760 году — Яиц­кой, по воро­там, нахо­див­шим­ся на ее запад­ном кон­це, где про­ез­жа­ли на пере­пра­ву. Око­ло ворот сквозь вал была постро­е­на боль­шая тру­ба для сто­ка воды из кре­по­сти. На плане 1951 года воро­та носят назва­ния Яиц­ких, а в тек­сто­вом при­ло­же­нии к пла­ну ска­за­но: «кара­уль­ная у Водя­ных ворот». Так в офи­ци­аль­ном доку­мен­те появ­ля­ет­ся сло­во «водя­ной». После Кре­стьян­ской вой­ны 1773–1775 гг. в свя­зи с пере­име­но­ва­ни­ем Яика 15(26) янва­ря 1775 года ули­ца и воро­та ста­ли назы­вать­ся Ураль­ски­ми. Но народ­ное назва­ние Водя­ной про­дол­жа­ет жить и вытес­ня­ет офи­ци­аль­ное. На плане 1836 года уже чита­ем: «Ураль­ская, или Водя­ная», а в даль­ней­шем ули­ца вез­де назы­ва­ет­ся толь­ко Водя­ной. Дей­стви­тель­но назва­ние очень мет­кое, и не пото­му, что здесь про­во­зи­ли воду из реки (ее мож­но было возить и через запад­ные воро­та, если она достав­ля­лась в север­ную поло­ви­ну горо­да), а пото­му, что здесь нес­лись пото­ки талой и дож­де­вой воды с боль­шей части горо­да: ведь у ворот было самое низ­кое место в кре­по­сти, и ули­ца шла ниже дру­гих. В этом, веро­ят­но, при­чи­на того, что Водя­ная ули­ца была пер­вой и дол­гое вре­мя един­ствен­ной моще­ной ули­цей горо­да.

Форштадт

В сере­дине 50‑х годов XVIII века с восточ­ной сто­ро­ны кре­по­сти, начи­на­ясь сра­зу за рвом, появ­ля­ет­ся пер­вое посе­ле­ние — каза­чья сло­бо­да, назы­вав­ша­я­ся по церк­ви Геор­ги­ев­ской, или Его­рьев­ской, а так­же Кал­мыц­кой, так как боль­шин­ство насе­ле­ния ее состав­ля­ли запи­сан­ные в каза­ки кре­ще­ные кал­мы­ки. Сло­бо­да про­су­ще­ство­ва­ла толь­ко око­ло два­дца­ти лет, пото­му что при воз­ник­но­ве­нии угро­зы оса­ды Орен­бур­га арми­ей пуга­чев­цев в 1773 году она была выжже­на. Так посту­па­ли с пред­ме­стья­ми с неза­па­мят­ных вре­мен, посколь­ку построй­ки мог­ли быть исполь­зо­ва­ны оса­жда­ю­щи­ми как укры­тия.

Вто­рич­но появ­ле­ние пред­ме­стья с этой сто­ро­ны горо­да свя­за­но с силь­ны­ми пожа­ра­ми вес­ной 1786 года, после кото­рых вла­сти реши­ли пере­се­лить за город лиш­них людей и рас­по­ло­жить построй­ки в кре­по­сти на боль­шом рас­сто­я­нии друг от дру­га. На этот раз пред­ме­стье или Фор­штадт, как его ста­ли назы­вать (по отно­ше­нию к Геор­ги­ев­ской сло­бо­де сло­во «фор­штадт» упо­треб­ля­лось ред­ко и толь­ко как нари­ца­тель­ное), стро­и­лось уже отдель­но от горо­да, на рас­сто­я­нии, пото­му что вокруг кре­по­сти пред­пи­сы­ва­лось остав­лять эспла­на­ду (сво­бод­ное про­стран­ство) шири­ной в 130 саже­ней.

Сели­лись здесь исклю­чи­тель­но казаки,хотя преду­смат­ри­ва­лось посе­лить тут и неболь­шое чис­ло мещан. Толь­ко этот сослов­ный прин­цип да рас­по­ло­же­ние к восто­ку от горо­да и свя­зы­ва­ют Фор­штадт с пер­вой каза­чьей сло­бо­дой, так как ни пла­ни­ров­кой, ни даже ори­ен­та­ци­ей они не свя­за­ны, а по тер­ри­то­рии сов­па­да­ют толь­ко частич­но. Связь Фор­штад­та с горо­дом не оста­ва­лась неиз­мен­ной. В пер­вое вре­мя он рас­смат­ри­вал­ся как город­ское пред­ме­стье, но посте­пен­но каза­чий Фор­штадт обосо­бил­ся и стал ста­ни­цей со сво­им само­управ­ле­ни­ем. На пла­нах горо­да его пока­зы­ва­ли ред­ко и обыч­но не при­во­ди­ли назва­ний улиц. Это обсто­я­тель­ство поз­во­ли­ло с досто­вер­но­стью уста­но­вить толь­ко наиме­но­ва­ние, кото­рое было дано зано­во после перепланировки,начатой в 1879 году в свя­зи с упо­мя­ну­тым пожа­ром. Меж­ду Фор­штад­том, или ста­ни­цей Орн­бург­ской, как его офи­ци­аль­но назы­ва­ли, и горо­дом, воз­ни­ка­ло мно­го спо­ров, так как, поль­зу­ясь выго­да­ми город­ской жиз­ни, ста­ни­ца не участ­во­ва­ла в рас­хо­дах горо­да. Спо­ры дошли до того, что в 1899 году на засе­да­нии Думы было пред­ло­же­но отде­лить­ся от Фор­штад­та забо­ром.

Фор­штадт до 1922 года в состав горо­да не вхо­дил, был отдель­ной еди­ни­цей. Затем он при­со­еди­нил­ся к горо­ду и полу­чил офи­ци­аль­ное назва­ние «Орен­по­сад». С сере­ди­ны 30‑х годов его пере­име­но­ва­ли в «Крас­ный посад», но офи­ци­аль­ное назва­ние не при­жи­лось, и, хотя оно фор­маль­но не изме­ня­лось, эта часть горо­да так и назы­ва­ет­ся сво­им искон­ным име­нем «Фор­штадт». Почти до кон­ца 30‑х годов он тер­ри­то­ри­аль­но не рос, оста­ва­ясь в гра­ни­цах 1915–1916 годов. Со сто­ро­ны Фор­штад­та в трид­ца­тые годы нача­лась застрой­ка Поро­хо­вых. Здесь отве­ли семь квар­та­лов меж­ду Тур­ке­стан­ской и совре­мен­ной Крас­но­гор­ской ули­ца­ми, начи­ная от Иппо­дром­ной, где была восточ­ная гра­ни­ца иппо­дро­ма, до Ураль­ской.

В 1938 году про­изо­шло удли­не­ние Фор­штад­та, где под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство отве­ли девять квар­та­лов меж­ду ули­ца­ми Тур­ке­стан­ской и Мало-Совет­ской, вско­ре пере­име­но­ван­ной в ули­цу Чка­ло­ва; рас­пла­ни­ров­ку про­из­ве­ли до линии Нежин­ской ули­цы. Одно­вре­мен­но, по тому же поста­нов­ле­нию, отве­де­ны были и четы­ре квар­та­ла меж­ду Тур­ке­стан­ской и совре­мен­ной Крас­но­гор­ской, начи­ная от Ураль­ской, тер­ри­то­рия эта отно­си­лась к Поро­хо­вым.

В 1940 году была про­из­ве­де­на раз­бив­ка квар­та­лов под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство в севе­ро-восточ­ной части горо­да, кото­рый с 1938 года стал назы­вать­ся «Чка­лов». В два эта­па: в июне и авгу­сте, про­ис­хо­дит рас­пла­ни­ров­ка квар­та­лов на пло­ща­ди от совре­мен­ной Само­лёт­ной ули­цы до Рас­ко­вой меж­ду ули­ца­ми Глин­ки и Ваа­на-Теря­на, от ули­цы Хаки­мо­ва до Пере­ул­ка Крым­ско­го. Фор­штадт окон­ча­тель­но сли­ва­ет­ся с горо­дом.

Голубиная слободка

С запад­ной сто­ро­ны кре­по­сти в 90‑е годы XVIII века появи­лась малень­кая сло­бод­ка ссыль­ных. При­чи­на ее появ­ле­ния та же, что и ново­го Фор­штад­та. Ссыль­ных преду­смат­ри­ва­лось селить в неболь­шой части Фор­штад­та, но это ока­за­лось, види­мо, непри­ем­ле­мым для обе­их сто­рон.

После Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 года с этой сто­ро­ны горо­да появи­лось насто­я­щее пред­ме­стье — Голу­би­ная сло­бод­ка, име­ну­е­мая так­же Быв­шая гауп­вах­та Сол­дат­ской, так как зна­чи­тель­ную часть ее насе­ле­ния состав­ля­ли пре­иму­ще­ствен­но отстав­ные сол­да­ты. Посе­ли­ли сюда так­же масте­ро­вых и «дру­гих состо­я­ний» людей, были и куп­цы, но не было каза­ков. Сели­лись меж­ду лини­ей совре­мен­ной ули­цы Чиче­ри­на и скло­ном к пой­ме; пред­пи­сы­ва­е­мые 130 саже­ней эсплан­ды выдер­жи­ва­лись не вез­де. Глав­ной при­чи­ной это­го нару­ше­ния был, оче­вид­но, недо­ста­ток места, пото­му что под скло­ном не сели­лись, боясь павод­ко­вых вод. В 1819 году в сло­бод­ку из горо­да пере­се­ли­ли бед­ней­шие слои, и она зна­чи­тель­но вырос­ла. В 1828 году чис­ли­лось «казен­ных 3 и обы­ва­тель­ских 374» стро­е­ния. Посте­пен­но сло­бод­ка ста­ла рас­про­стра­нять­ся вниз по обе сто­ро­ны от Чер­но­ре­чен­ской ули­цы, кото­рая тогда была доро­гой на Чер­но­ре­чье. Свое назва­ние сло­бод­ка полу­чи­ла по Голу­би­но­му озе­ру.

В 40‑е годы XIX века сло­бо­ду начи­на­ют назы­вать наря­ду с Голу­би­ной так­же Ста­рой сло­бод­кой, так как к севе­ру от кре­по­сти появи­лась еще одна. Встре­ча­ет­ся так­же назва­ние Сол­дат­ская сло­бо­да. Здесь часто быва­ли пожа­ры, осо­бен­но силь­ный про­изо­шел в 1864 году. После него была обра­зо­ва­на осо­бая комис­сия, кото­рая про­из­ве­ла неко­то­рую пере­пла­ни­ров­ку; при этом необ­хо­ди­мо было счи­тать­ся с неже­ла­ни­ем части пого­рель­цев пере­се­лять­ся с наси­жен­ных в дру­гие места. Для умень­ше­ния пожа­ро­опас­но­сти наме­ти­ли про­ре­зать несколь­ко пере­ул­ков, но про­ло­жить уда­лось не все. Что­бы умень­шить ску­чен­ность, обра­зо­вав­шу­ю­ся за счет деле­ния дво­ро­вых мест и хао­тич­но­сти застрой­ки, пого­рель­цам выде­ли­ли 320 мест в Новой сло­бо­де, о кото­рой далее пой­дет речь.

Новая слободка

Про­шло пол­ве­ка со вре­ме­ни обра­зо­ва­ния Фор­штад­та и пер­во­го посе­ле­ния — пред­ше­ствен­ни­ка Голу­би­ной сло­бод­ки, преж­де чем рам­ки горо­да-кре­по­сти сно­ва ста­ли тес­ны­ми. Воз­ник­ла необ­хо­ди­мость осно­ва­ния ново­го пред­ме­стья, посколь­ку Фор­штадт был исклю­чи­тель­но каза­чий, а Голу­би­ная сло­бод­ка бес­пер­спек­тив­на в отно­ше­нии даль­ней­ше­го роста. К это­му вре­ме­ни отпа­ли огра­ни­че­ния на тип стро­е­ния в пред­ме­стьях кре­по­сти, так как в мае 1831 года вышел Сенат­ский указ «Об остав­ле­нии в кре­по­стях Сибир­ской и Орен­бург­ской линий чистых эспла­над 130 саж. от кро­ны гла­си­са, и о доз­во­ле­нии воз­во­дить вся­ко­го рода стро­е­ние далее сего рас­сто­я­ния» (гла­сис — насыпь, очень поло­го под­ни­ма­ю­ща­я­ся в сто­ро­ну кре­пост­но­го рва, где и нахо­дит­ся его кро­на). До это­го бли­же 450 сажен от кре­по­сти нель­зя было ста­вить дома на камен­ном фун­да­мен­те, иметь погре­ба и т.п., что слу­жи­ло сдер­жи­ва­ю­щим фак­то­ром при пере­се­ле­нии в пред­ме­стья. Таким обра­зом, отпал один из моти­вов, побуж­дав­ших к несо­гла­сию пере­се­лять­ся в пред­ме­стья. При­рост насе­ле­ния к 30‑м годам XIX века был велик, пото­му что Орен­бург так и оста­вал­ся воен­но-чинов­ни­чьим и тор­го­вым горо­дом почти без про­мыш­лен­но­сти.

Наря­ду со ску­чен­но­стью в неко­то­рых частях горо­да нако­пи­лось и мно­го обвет­ша­лых домов. Таким застал город новый воен­ный губер­на­тор В.А. Перов­ский, решив­ший очи­стить Орен­бург от пло­хих постро­ек. При­был он на место служ­бы в июне 1833 года, и уже в 1835 году была обра­зо­ва­на комис­сия, кото­рая осмот­ре­ла все дома и 221 из них назна­чи­ла на слом. Домо­хо­зя­ев, кото­рые не мог­ли постро­ить хоро­ший новый дом или при­ве­сти в над­ле­жа­щий вид ста­рый, сле­до­ва­ло пере­се­лять за город. Таким вла­дель­цам выде­ля­лись посо­бие и лес для стро­и­тель­ства в новом пред­ме­стье, сред­ства эти воз­ме­ща­лись, в основ­ном, за счет про­да­жи осво­бо­див­ших­ся дво­ро­вых мест новым вла­дель­цам. Мно­гие выез­жать отка­зы­ва­лись, и их пере­се­ля­ли с помо­щью поли­ции, кото­рая ино­гда при­бе­га­ла даже к выла­мы­ва­нию окон­ных рам и раз­ва­ли­ва­нию печей.

При­ня­то счи­тать, что В. А. Перов­ский ста­рал­ся при­ве­сти город в при­лич­ный вид к при­ез­ду наслед­ни­ка пре­сто­ла Цеса­ре­ви­ча Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча летом 1837 года; к тому же еще вес­ной 1837 года точ­но не зна­ли, заедет Цеса­ре­вич в Орен­бург или про­едет через Уфу в сво­ем путе­ше­ствии по Рос­сии. Построй­ки в новом пред­ме­стье ста­ли появ­лять­ся в 1838 году.

Новое пред­ме­стье, полу­чив­шее назва­ние Новой сло­бод­ки, спла­ни­ро­ва­ли с пер­спек­ти­вой роста, начи­на­лось оно от линии совре­мен­ной ули­цы Пост­ни­ко­ва, точ­но выдер­жи­вая Рас­сто­я­ние 130 саже­ней от кре­по­сти. В пла­ни­ров­ке выбра­на была ради­аль­но-коль­це­вая схе­ма, что реша­ю­щим обра­зом ска­за­лось на даль­ней­шем рас­ши­ре­нии горо­да и раз­ви­тии его пла­ни­ров­ки. Пер­вые квар­та­лы были зало­же­ны меж­ду лини­я­ми совре­мен­ных улиц Цвил­лин­га (тогда здесь про­хо­ди­ла доро­га на Сим­бирск) и Ком­со­моль­ской; север­ной гра­ни­цей в пер­вое вре­мя была ули­ца Кара­ван-Сарай­ская, от кото­рой чис­ло про­ез­дов ста­ло удва­и­вать­ся в ради­аль­ном направ­ле­нии. К нача­лу 1850‑х годов застрой­ка ста­ла места­ми дохо­дить до линии совре­мен­ной Гри­го­рьев­ской.

Темп стро­и­тель­ства оста­вал­ся в те годы доволь­но мед­лен­ным, о чем сви­де­тель­ству­ют сле­ду­ю­щие циф­ры: в 1828 году в горо­де и пред­ме­стьях было все­го 1529 домов, в 1843 году их ста­ло 1770. То есть в сред­нем стро­и­лось 16 домов в год. Даль­ше рост сло­бо­ды идет интен­сив­нее, ска­зы­ва­ет­ся, оче­вид­но, начав­ше­е­ся раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти. К нача­лу 60‑х годов север­ная гра­ни­ца про­хо­дит уже по Степ­ной ули­це, кото­рая и полу­чи­ла свое назва­ние как гра­ни­ча­щая со сте­пью. Ули­цы с таким назва­ни­ем появ­ля­ют­ся и поз­же. Степ­ная ули­ца через десять лет нача­ла посте­пен­но застра­и­вать­ся со сто­ро­ны сте­пи и удли­нять­ся. К нача­лу 60‑х годов офор­ми­лась как ули­ца и совре­мен­ная Ком­со­моль­ская, посколь­ку восточ­ная гра­ни­ца сло­бод­ки ста­ла про­хо­дить по линии ули­цы Орджо­ни­кид­зе.

В 1864 году про­изо­шло зна­чи­тель­ное уве­ли­че­ние тер­ри­то­рии Новой сло­бод­ки в запад­ную сто­ро­ну: пого­рель­цам Ста­рой или Голу­би­ной сло­бод­ки отве­ли места до линии Таш­кент­ской ули­цы, начи­ная от ули­цы Теле­граф­ной (совре­мен­ной Цвил­лин­га) назван­ной так, пото­му что вдоль нее шел «Теле­граф­ный путь Самар­ско­го сооб­ще­ния». С запа­да новая часть сло­бод­ки дохо­ди­ла до линии Пар­ко­во­го про­спек­та, тогда это место назы­ва­лось Гос­пи­таль­ной пло­ща­дью по воен­но­му гос­пи­та­лю, постро­ен­но­му вда­ли от горо­да в нача­ле XIX века. Начи­нал­ся новый рай­он застрой­ки от совре­мен­ной Рыба­ков­ской, пото­му что бли­же к горо­ду до Кара­ван-Сарай­ской, кото­рая отде­ля­ла закон­чен­ный в 40‑х годах Кара­ван-Сарай с пар­ком, место уже было заня­то казён­ны­ми построй­ка­ми, одной из кото­рых был «Степ­ной цейх­гауз».

Это зда­ние, постро­ен­ное в 1856 году и обли­цо­ван­ное гла­зу­ро­ван­ным кир­пи­чом, дошло до нас (Пар­ко­вый про­спект, 10); по нему и совре­мен­ный Сара­тов­ский пере­улок был назван Цейх­гауз­ным. Из-за отсут­ствия улиц, свя­зы­ва­ю­щих эту часть Новой сло­бод­ки с горо­дом напря­мую, новые квар­та­лы сра­зу полу­чи­ли мет­кое назва­ние «Ото­рва­нов­ка», кото­рое упо­треб­ля­лось даже в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах. Кро­ме этой части, пого­рель­цам отве­ли еще 6 квар­та­лов «к маго­ме­тан­ско­му клад­би­щу», поло­жив­ших нача­ло застрой­ке запад­ной сто­ро­ны совре­мен­ной ули­цы Тереш­ко­вой.

В 70‑е годы завер­ша­ет­ся застрой­ка Новой сло­бод­ки, гра­ни­цы кото­рой с севе­ра и восто­ка опре­де­ля­ют­ся совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Невель­ской и Тереш­ко­вой, а с юго-запа­да — Пар­ко­вым про­спек­том. Наиме­но­ва­ние улиц в ней про­ис­хо­ди­ло уже не сти­хий­но, как это было в боль­шин­стве слу­ча­ев в Голу­би­ной сло­бод­ке. Часть из них назва­ли име­на­ми извест­ных людей, несколь­ко улиц и пере­ул­ков ради­аль­но­го направ­ле­ния вполне обос­но­ван­но носи­ли назва­ния близ­ле­жа­щих насе­лен­ных пунк­тов: Кар­га­лин­ская, Сак­мар­ская, Бёр­дин­ский пере­улок; совре­мен­ная ули­ца Попо­ва назы­ва­лась Фельд­шер­ской по фельд­шер­ской шко­ле, осно­ван­ной по ука­зу 1841 года.

Слияние предместий с городом

Ста­тус кре­по­сти мешал раз­ви­тию Орен­бур­га как горо­да, что осо­бен­но ста­ло ощу­ти­мо в сере­дине XIX века, когда кре­пость фак­ти­че­ски поте­ря­ла свое зна­че­ние. Несмот­ря на это, по гене­раль­но­му пла­ну, утвер­жден­но­му воен­ным мини­стром в октяб­ре 1850 года, зна­чи­тель­ная часть Ста­рой сло­бод­ки и несколь­ко домов Форт­штад­та под­ле­жа­ли сно­су за нару­ше­ние 130-сажен­ной шири­ны эспла­на­ды. Прав­да, все оста­лось на бума­ге, а вско­ре после­до­ва­ла и лик­ви­да­ция кре­по­сти. Указ об упразд­не­нии Орен­бург­ской кре­по­сти вышел 11 (23) июня 1862 года.

Сры­вать вал и засы­пать ров нача­ли, преж­де все­го, с юго-запад­ной сто­ро­ны. Удли­нив часть квар­та­лов до новой крас­ной линии, раз­бив 7 новых в 1863 году,образовали часть совре­мен­ной ули­цы Бур­зян­це­ва. В 1864 году она была назва­на ули­цей Без­ак в честь гене­рал-губер­на­то­ра А.П. Без­ака, кото­рый актив­но зани­мал­ся вопро­са­ми новой застрой­ки, а в этом году отбыл на новое место служ­бы.

В XVIII веке про­стран­ство меж­ду валом и построй­ка­ми с этой сто­ро­ны горо­да назы­ва­лось Острож­ной ули­цей по остро­гу для содер­жа­ния ссыль­ных. Он был на месте ново­го квар­та­ла меж­ду совре­мен­ны­ми пере­ул­ка­ми Гугу­чин­ским и Ива­нов­ским и нахо­дил­ся внут­ри Бёрд­ско­го басти­о­на. От быв­шей Острож­ной ули­цы под вновь про­ло­жен­ной остал­ся уча­сток совре­мен­ной ули­цы Бур­зян­це­ва от Дис­пан­сер­но­го пере­ул­ка до ули­цы Киро­ва. В XIX веке остро­га здесь не ста­ло. Постро­и­ли так назы­ва­е­мый «тюрем­ный замок» (одно­этаж­ное кир­пич­ное зда­ние), нахо­див­ший­ся по восточ­ной сто­роне Вве­ден­ской ули­цы (теперь 9‑го Янва­ря) в южном квар­та­ле. До упразд­не­ния кре­по­сти ника­ко­го назва­ния вме­сто Острож­ной на пла­нах нет.

От новых квар­та­лов и до Соля­но­го пере­ул­ка была остав­ле­на Чер­но­ре­чен­ская пло­щадь, назва­ние кото­рой вос­хо­дит к быв­шей здесь рань­ше доро­ге и Чер­но­ре­чен­ским кре­пост­ным воро­там, что нахо­ди­лись в рай­оне пере­крест­ка совре­мен­ных улиц Бур­зян­це­ва и Пуш­кин­ской; име­но­ва­ли эту пло­щадь и Желез­ной по рядам для про­да­жи желе­за и изде­лий из него. Но тер­ри­то­рия меж­ду совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Чиче­ри­на и Гая от Киро­ва и до Пост­ни­ко­ва отве­де­на, была под застрой­ку. Меж­ду эти­ми квар­та­ла­ми и ста­рой частью застро­и­ли по обе­им сто­ро­нам про­дол­же­ние Бухар­ско­го пере­ул­ка, назвав его, одна­ко, Чер­вя­ков­ским в этой части, посколь­ку новые квар­та­лы счи­та­лись при­над­ле­жа­щи­ми не горо­ду, а сло­бо­де.

Посте­пен­но застро­ил­ся и уча­сток меж­ду ули­ца­ми Кобо­зе­ва и 9‑го Янва­ря к севе­ру от Хлеб­но­го пере­ул­ка. Пло­щадь, остав­лен­ная к запа­ду от него полу­чи­ла назва­ние Хлеб­ной по тор­го­вым рядам и амба­рам на ней. Север­ная её часть назы­ва­лась одно вре­мя Соля­ной, а ино­гда и вся пло­щадь име­но­ва­лась Хлеб­но-Соля­ной. Свя­за­но это, долж­но быть, с пере­но­сом соля­но­го тор­га, кото­рый в 80‑е годы про­из­во­дил­ся, напри­мер, на части Гос­пи­таль­ной пло­ща­ди.

Новая сло­бод­ка тоже соеди­ни­лась с горо­дом, но сна­ча­ла застрой­ка шла толь­ко в квар­та­лах от совре­мен­ных улиц Совет­ской и Цвил­лин­га. Ее восточ­ную часть, вклю­чая и север­ную сто­ро­ну Лечеб­но­го пере­ул­ка, Кара­ван-Сарай. Постро­ен 1816 году ста­ли застра­и­вать лишь начи­ная с 1872 года, так как до это­го счи­та­ли, что про­ек­ти­ро­вав­ша­я­ся желез­ная доро­га может прой­ти с восточ­ной сто­ро­ны горо­да, и это место мог­ло бы быть удоб­ным для вок­за­ла. Неза­стро­ен­ное про­стран­ство от горо­да до Кара­ван-Сарая ста­ли назы­вать по быв­шим кре­пост­ным воро­там Сак­мар­ской пло­ща­дью, име­но­ва­ли ее и Мяс­ной по устро­ен­ным на ней мяс­ным рядам.

С восточ­ной сто­ро­ны горо­да быв­шая эспла­на­да дол­гое вре­мя оста­ва­лась сво­бод­ной, вал сры­ва­ли места­ми, толь­ко на тер­ри­то­рии, заня­той быв­шим Орен­бург­ским выс­шим зенит­ным ракет­ным команд­ным учи­ли­щем, а ныне Пре­зи­дент­ским кадет­ским учи­ли­щем №1, ста­ли стро­ить казар­мы и дру­гие слу­жеб­ные зда­ния. Эта сто­ро­на на юге назы­ва­лась Фор­штадт­ской, или Вой­ско­вой пло­ща­дью; про­стран­ство же на севе­ре, огра­ни­чен­ное совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Воло­дар­ско­го, Тереш­ко­вой, Побе­ды и Выста­воч­ной (ныне ул. Мар­ша­ла Г.К. Жуко­ва) до появ­ле­ния рын­ка, назы­ва­лось Кон­но-сен­ной пло­ща­дью, или про­сто Сен­ной.

Соеди­нив­шись с город­ски­ми, ради­аль­ные ули­цы Новой сло­бод­ки сохра­ни­ли свои назва­ния, город­ские ули­цы тоже не пере­име­но­вы­ва­лись. Таким обра­зом, одна и та же ули­ца име­ла одно назва­ние до совре­мен­ной ули­цы Воло­дар­ско­го и дру­гое — даль­ше. Так часть Ком­со­моль­ской была Успен­ским пере­ул­ком, а дру­гая — Кар­га­лин­ской ули­цей. В это вре­мя офор­ми­лась как ули­ца совре­мен­ная Воло­дар­ско­го, тогда Инже­нер­ная, назван­ная по домам инже­нер­но­го ведом­ства, нахо­див­шим­ся по обе сто­ро­ны глав­ной ули­цы у быв­ших Сак­мар­ских ворот кре­по­сти.

Аренда

В сере­дине 1860‑х годов к севе­ру от Ста­рой сло­бод­ки, офи­ци­аль­ное назва­ние кото­рой в это вре­мя — 3‑я часть горо­да, появ­ля­ют­ся пер­вые про­мыш­лен­ные заве­де­ния. Зем­ля эта счи­та­лась город­ским выго­ном и к сло­бод­ке не отно­си­лась. На пла­нах она выде­ле­на так же, как и тер­ри­то­рия Форт­штад­та. Построй­ки на этом участ­ке обо­зна­ча­ют­ся сна­ча­ла как «клей­ные и гон­чар­ные заве­де­ния», или «гон­чар­ные и про­мыш­лен­ные заве­де­ния», а затем — «арен­до­ван­ные места», пото­му что око­ло заве­де­ний ста­ли селить­ся их хозя­е­ва, или про­сто арен­да­то­ры. Отсю­да и выра­же­ние «жить на Арен­де», то есть, на арен­до­ван­ных местах, а не «в Арен­де». Застрой­ка арен­до­ван­ных мест в нача­ле XX века дохо­дит на запа­де почти до совре­мен­ной 1‑й Сема­фор­ной и на Севе­ре — до Буран­ной ули­цы, а к 1916 году — до ули­цы Гусе­ва.

На плане 1902 года совре­мен­ные ули­цы, начи­ная от Мусы Джа­ли­ля и на север, носят назва­ния 1‑й, 2‑й, 3‑й и 4‑й Гон­чар­ные ряды. При­ня­то счи­тать эти назва­ния искон­ны­ми, но доку­мен­ты сви­де­тель­ству­ют о том, что ранее они назы­ва­лись соот­вет­ствен­но — Пло­щадь, Тух­тин­ская, Жалом­ская, Свет­лов­ская; все они, кро­ме пер­во­го назва­ния, появи­лись сле­дуя, оче­вид­но, тому же прин­ци­пу, что и в сло­бод­ке. Боль­шин­ство пер­пен­ди­ку­ляр­ных им пере­ул­ков тоже носи­ли дру­гие назва­ния, по срав­не­нию с под­пи­сан­ны­ми на выше­упо­мя­ну­том плане. Посколь­ку адми­ни­стра­тив­ный ста­тус у арен­до­ван­ных мест был иной, назва­ния улиц, даже являв­ших­ся фак­ти­че­ски про­дол­же­ни­ем соот­вет­ству­ю­щих про­ез­дов Ста­рой сло­бод­ки, были дру­ги­ми. Теперь такие ули­цы объ­еди­не­ны одним наиме­но­ва­ни­ем. Про­стран­ство меж­ду ули­цей Кура­ча и скло­ном оста­ва­лось неза­стро­ен­ным, так как не отно­си­лось к выго­ну. С кон­ца XIX века оно ста­ло назы­вать­ся Арда­тов­ской пло­ща­дью, или ули­цей, начи­нав­шей­ся в быв­шей Ста­рой сло­бод­ке от совре­мен­ной Пав­лов­ской, поэто­му про­шлое назва­ние несколь­ких совре­мен­ных улиц сво­дит­ся к Арда­тов­ской.

Посте­пен­но арен­до­ван­ные места сли­лись с быв­шей сло­бод­кой, и назва­ние «Арен­да» пере­шло на ту часть, кото­рая нахо­ди­лась под горой. Это­му долж­но было спо­соб­ство­вать несколь­ко фак­то­ров: посте­пен­ное сли­я­ние части сло­бод­ки, рас­по­ло­жен­ной навер­ху, в несколь­ких местах с горо­дом; отсут­ствие сослов­но-эко­но­ми­че­ско­го един­ства внут­ри быв­шей сло­бод­ки, глав­ным обра­зом меж­ду ее вер­хом и низом. В верх­ней части выде­лил­ся более бога­тый слой, что отра­зи­лось и в назва­ни­ях улиц. Так по куп­цам Дее­ву и Дюко­ву были Деев­ская и Дюков­ская линии. Сыг­ра­ло роль и адми­ни­стра­тив­ное объ­еди­не­ние быв­шей сло­бод­ки и арен­до­ван­ных мест в одну часть горо­да, и, воз­мож­но, глав­ное — лик­ви­да­ция раз­ли­чий в зем­ле­поль­зо­ва­нии.

Само назва­ние «Арен­да» и в силу ослаб­ле­ния смыс­ло­вой нагруз­ки, и фоне­ти­че­ских осо­бен­но­стей выра­же­ния «на Арен­де», где сли­ва­ют­ся две глас­ные «а», все боль­ше пре­вра­ща­ет­ся в «Рен­ду». Таким обра­зом, выра­же­ние «жить на Арен­де» в насто­я­щее вре­мя вос­при­ни­ма­ет­ся как «жить под горой» в этой части горо­да.

Даль­ней­ше­му про­дви­же­нию сло­бод­ки и арен­до­ван­ных мест на запад мешал рельеф мест­но­сти: нали­чие Бан­но­го про­то­ка, или озе­ра в Южной части и низ­мен­ный харак­тер мест­но­сти в целом. С нача­ла XX века окон­ча­тель­ным пре­де­лом яви­лась Таш­кент­ская желез­ная доро­га.

Новый план

К 1879 году Новая сло­бод­ка почти пол­но­стью застро­и­лась до линии совре­мен­ной Невель­ской ули­цы, воз­ник­ла необ­хо­ди­мость даль­ней­ше­го роста. Вес­ной это­го года про­изо­шло несколь­ко опу­сто­ши­тель­ных пожа­ров во всех частях горо­да, после чего была про­из­ве­де­на рас­пла­ни­ров­ка ново­го рай­о­на, полу­чив­ше­го назва­ние Ново­го пла­на, — поз­же Новой строй­ки. В 60‑е и осо­бен­но в 70‑е годов XIX века в свя­зи с вве­де­ни­ем в экс­плу­а­та­цию закон­чен­ной в 1876 году Самар­ской желез­ной дороги, ростом про­мыш­лен­но­сти, воз­рос­ла чис­лен­ность насе­ле­ния.

Новые квар­та­лы пла­ни­ро­ва­лись по пря­мо­уголь­ной сет­ке, посколь­ку ради­аль­ные ули­цы Новой сло­бод­ки разо­шлись доволь­но широ­ко, и нуж­но было их удво­ить, что­бы дли­на квар­та­ла оста­лась в допу­сти­мых в про­ти­во­по­жар­ном отно­ше­нии нор­мах. Мож­но выска­зать еще ряд дру­гих воз­мож­ных сооб­ра­же­ний, но это, види­мо, было основ­ным, так как пер­вей­шей забо­той город­ских вла­стей была защи­та от пожа­ров. Оче­вид­но, руко­вод­ству­ясь эти­ми же сооб­ра­же­ни­я­ми, новую застрой­ку нача­ли от линии совре­мен­ной Орской ули­цы, оста­вив пло­щадь меж­ду Новой сло­бод­кой и Новым пла­ном, кото­рую назва­ли Мари­ин­ской. «Новый план» отра­зил суще­ство пла­ни­ров­ки: пере­ход от ради­аль­но-коль­це­вой к пря­мо­уголь­ной схе­ме. Раз­бив­ку мест­но­сти про­из­ве­ли «меж­ду Бер­дин­скою и Ново-Кар­га­лин­скою Доро­га­ми». Внеш­няя гра­ни­ца новых квар­та­лов шла по линии совре­мен­ных улиц Орской, Аст­ра­хан­ской, Гре­бен­ской и Тереш­ко­вой. В сере­дине остав­ле­на была пло­щадь, полу­чив­шая назва­ние Нико­ла­ев­ской, в наше вре­мя часть ее зани­ма­ет сад им. Октябрь­ской рево­лю­ции. В 1890‑е годы про­ис­хо­дит раз­бив­ка мест­но­сти на дру­гой сто­роне совре­мен­ной ули­цы Тереш­ко­вой, име­ну­е­мой тогда Уфим­ской в этой части, в то вре­мя как в Новой сло­бод­ке, она име­ла дру­гие назва­ния: в 70‑е годы — Край­няя и Степ­ная, затем ста­ла Ниже­го­род­ской. Пер­вая про­да­жа дво­ро­вых мест в Новом плане состо­я­лась осе­нью 1879 года, поэто­му стро­и­тель­ство вряд ли мог­ло начать­ся рань­ше вес­ны 1880 года.

Даль­ней­шее зна­чи­тель­ное уве­ли­че­ние Ново­го пла­на про­изо­шло в 1906 году, когда квар­та­лы были рас­пла­ни­ро­ва­ны до линии совре­мен­ной ули­цы Шев­чен­ко, в то вре­мя этот край тоже назва­ли Степ­ной ули­цей. К 1916 году на запа­де рас­пла­ни­ров­ка Новой строй­ки дошла до совре­мен­ной ули­цы Пол­тав­ской, а на восто­ке — до про­ез­да Кана­рей­ки­на, но застрой­ка, в основ­ном, дошла толь­ко до линии совре­мен­ной ули­цы Мис­ки­но­ва. Новы­ми места­ми или «Новострой­кой» завер­ша­ет­ся офи­ци­аль­ная застрой­ка Орен­бур­га цар­ско­го вре­ме­ни.

Меж­ду Новой сло­бод­кой и Новострой­кой, с одной сто­ро­ны, и Фор­штад­том, с дру­гой, были карет­ные и куз­неч­ные ряды, сен­ной базар, вет­ря­ные мель­ни­цы, сен­ные кар­ды, жен­ский мона­стырь, к восто­ку от мона­сты­ря, в рай­оне совре­мен­ной Харь­ков­ской ули­цы — поро­хо­вые скла­ды, по ним вся мест­ность вокруг име­но­ва­лась «Поро­хо­вые». Сей­час это назва­ние почти вышло из упо­треб­ле­ния, но в 40‑е и 50‑е годы XX века еще суще­ство­ва­ло.

«Нахаловка» и окрестности города

Кро­ме офи­ци­аль­но раз­ре­шен­ной и спла­ни­ро­ван­ной застрой­ки, в нача­ле XX века воз­ник­ло и доволь­но сти­хий­но застро­ен­ное посе­ле­ние, полу­чив­шее по этой при­чине назва­ние «Наха­лов­ка». В 1903 году нача­лось стро­и­тель­ство Таш­кент­ской желез­ной доро­ги, ста­ли стро­ить желез­но­до­рож­ные мастер­ские, из кото­рых раз­вил­ся совре­мен­ный ТРЗ. Око­ло мастер­ских были вре­мен­ные скла­ды на арен­до­ван­ной у горо­да зем­ле. Близ глав­но­го скла­да, в товар­ных ваго­нах устро­и­лись жить рабо­чие мастер­ских и желез­ной доро­ги. Когда ваго­ны пона­до­би­лись, они с раз­ре­ше­ния желез­но­до­рож­но­го началь­ства здесь постро­и­ли сна­ча­ла бара­ки, а потом и дома, так как до горо­да было тогда дале­ко, и дво­ро­вые места сто­и­ли для них слиш­ком доро­го. Дома стро­и­ли дере­вян­ные и саман­ные.

Наха­лов­ка, 1930‑е годы

В 1905 году мастер­ские всту­пи­ли в строй, надоб­ность во вре­мен­ных скла­дах отпа­ла, и желез­ная доро­га пере­ста­ла арен­до­вать у горо­да этот уча­сток. А город отка­зал­ся при­знать новое селе­ние сво­ей частью, моти­ви­руя это,в част­но­сти, трудностями,касающимися водо­снаб­же­ния, осве­ще­ния, пожар­ной служ­бы и т.д. С 1906 года по рас­по­ря­же­нию губер­на­то­ра построй­ки были пре­кра­ще­ны, к это­му вре­ме­ни там име­лось уже 130 домов. Несмот­ря на запрет, стро­и­тель­ство про­дол­жа­лось. Что­бы ему пре­пят­ство­вать, Упра­ва спе­ци­аль­но нани­ма­ет на стро­и­тель­ный сезон несколь­ких поли­цей­ских. В этом кон­флик­те фак­ти­че­ски участ­ву­ют не две, а три сто­ро­ны: посе­лен­цы, город и желез­ная доро­га; послед­няя ста­ра­ет­ся защи­тить сво­их работ­ни­ков. К 1910 году более 200 лиц вла­де­ли дома­ми в этом посе­ле­нии, часть из них к желез­ной доро­ге отно­ше­ния уже не име­ла. Попыт­ки высе­ле­ния прак­ти­че­ски резуль­та­тов не дали.

Сто­ро­ны, нако­нец, дого­во­ри­лись, что участ­ки будут сда­вать­ся в арен­ду, но толь­ко работ­ни­кам желез­ной доро­ги. Этим вопрос решен не был, так как не все жите­ли посел­ка име­ли пра­во на арен­ду. К 1913 году было уже 263 построй­ки, а кон­трак­тов на арен­ду заклю­чи­ло 129. Жите­лям отка­за­ли в офи­ци­аль­ном наиме­но­ва­нии посел­ка и откло­ни­ли пер­вое про­ше­ние о построй­ке церк­ви, ссы­ла­ясь на то, что вопрос с арен­дой пол­но­стью не решен. Летом 1913 года город­ская Дума поста­но­ви­ла око­пать весь посе­лок, что­бы пре­кра­тить его рост; к осе­ни завер­ша­ет­ся рытье кана­вы раз­ме­ром при­бли­зи­тель­но 90 на 90 сан­ти­мет­ров и общей дли­ной 785 саже­ней, что состав­ля­ет око­ло 1675 мет­ров.

Вопрос с «Наха­лов­кой» так и остал­ся нере­шен­ным, назва­ний ули­цам не дали; по пла­ну 1916 года гра­ни­цы ее про­хо­дят немно­го не дохо­дя до линий совре­мен­ной застрой­ки со сто­ро­ны про­спек­та Бра­тьев Коро­сте­ле­вых.

Дру­го­го жилья вокруг не было, на горе Маяк рас­по­ла­га­лись лет­ние лаге­ря воен­ных учи­лищ, на север­ной сто­роне — город­ские дачи, на кру­том бере­гу над Сак­ма­рой — неболь­шой муж­ской мона­стырь, а к цен­тру горы — каме­но­лом­ни. Несколь­ко дач было и в рай­оне совре­мен­но­го дома отды­ха «Орен­бург­ский» в Кара­ва­е­вой роще. От желез­но­до­рож­ных мастер­ских в сто­ро­ну вок­за­ла жилых стро­е­ний не было, на зна­чи­тель­ной тер­ри­то­рии здесь про­из­во­ди­лась суш­ка кож. Вдоль скло­на рас­по­ла­га­лись кир­пич­ные заво­ды, бли­же к горо­ду нахо­ди­лись дру­гие пред­при­я­тия: мель­ни­цы, ско­то­бой­ни, скла­ды.

Даль­ше к югу с запад­ной сто­ро­ны желез­ной доро­ги на месте Овчин­но­го город­ка в нача­ле XX века были сви­ные заго­ны и на бере­гу Бан­но­го про­то­ка — мель­ни­цы. Поз­же на их месте вдоль ери­ков рас­по­ло­жи­лись коже­вен­ные, сало­топ­ные, овчин­ные и мыло­ва­рен­ные заво­ды. Назва­ние «Овчин­ный горо­док» про­изо­шло, веро­ят­но, пото­му что сырьем были пре­иму­ще­ствен­но овцы.

За рекой Ура­лом тоже было про­из­вод­ство, свя­зан­ное с овца­ми: бой­ни, суш­ка кож, шер­сто­мой­ки, коже­вен­ный завод; сто­ял там и ста­рин­ный Мено­вой двор. Сра­зу за рекой, неда­ле­ко от пере­пра­вы, или моста были куз­ни­цы, пере­ве­ден­ные сюда в 1880 годах с пра­во­го бере­га Ура­ла в целях пожар­ной без­опас­но­сти. В Заураль­ной роще вокруг Боль­шой поля­ны рас­по­ла­га­лось зна­чи­тель­ное чис­ло город­ских дач.

От пер­вой до вто­рой миро­вой вой­ны

1914–1920 годы. С нача­лом Пер­вой миро­вой вой­ны в Орен­бур­ге уве­ли­чи­лась чис­лен­ность насе­ле­ния за счет так назы­ва­е­мых бежен­цев. Часть из них состо­я­ла, оче­вид­но, из выслан­ных с поло­сы в 150 км шири­ной вдоль запад­ной гра­ни­цы Рос­сий­ской импе­рии. Были это пре­иму­ще­ствен­но нем­цы. В Новострой­ке появи­лись бара­ки для бежен­цев. Уве­ли­чи­лось и насе­ле­ния заура­лья. Соглас­но уст­но­му пре­да­нию, имен­но в это вре­мя появи­лось посе­ле­ние «Сит­цов­ка», где при­ез­жие устра­и­ва­лись, как мог­ли, упо­треб­ляя ситец для защи­ты от солн­ца и дождя.

О росте насе­ле­ния мож­но судить по сле­ду­ю­щим циф­рам (округ­лен­но, в тыся­чах чело­век): 1897 год — 75,5; 1907 год — 87,5; 1916 год — 134,5. При этом надо учесть, что часть корен­ных жите­лей горо­да была на фрон­те или в тыло­вых частях армии; в дан­ные циф­ры воен­но­слу­жа­щие не вклю­ча­лись. Одно­днев­ная пере­пись, про­ве­ден­ная 7 фев­ра­ля 1916 года, и тща­тель­ный ана­лиз ее дан­ных пока­за­ли зна­чи­тель­ную ску­чен­ность насе­ле­ния (в рас­че­те на одну ком­на­ту, в том чис­ле и кух­ню), в север­ной части горо­да, то есть в Новострой­ке, а так­же в заура­лье, где по абсо­лют­ной вели­чине насе­ле­ния было мало. Если в цен­траль­ной части горо­да ску­чен­ность была рав­на 1,57, то в север­ной части — 2,94, в заура­лье — 3,24. В горо­де насчи­ты­ва­лось более 200 обще­жи­тий, в их чис­ло вхо­ди­ли, конеч­но, и бара­ки.

Роста застрой­ки горо­да, если не счи­тать бара­ков и Сит­цов­ки, в эти годы не было. Не рос Орен­бург и в год двух рево­лю­ций — 1917, и в 1918 году, когда он ока­зал­ся в чис­ле горо­дов, где пере­ход к вла­сти Сове­тов про­ис­хо­дил в острой борь­бе, и она окон­ча­тель­но утвер­ди­лась лишь в 1919 году. Начал­ся пери­од выхо­да из раз­ру­хи, при­чи­нен­ной граж­дан­ской вой­ной. В этих усло­ви­ях тер­ри­то­рия горо­да зна­чи­тель­но рас­ши­рять­ся не мог­ла.

Пер­вые замет­ные шаги по новой застрой­ке нача­лись с 1923 года. До это­го жилищ­ная про­бле­ма реша­лась за счет наци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных зда­ний, часть из кото­рых исполь­зо­ва­лась для раз­ме­ще­ния учре­жде­ний. Соглас­но сен­тябрь­ско­му спис­ку 1991 года в Орен­бур­ге было 187 наци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных зда­ний.

Несколь­ко раз менял­ся адми­ни­стра­тив­ный ста­тус Орен­бур­га: с 1920 по 1925 год он был сто­ли­цей Кир­гиз­кой (Казах­ской) АССР, оста­ва­ясь губерн­ским цен­тром. В 1928 году орга­ни­зо­ва­лась Средне-Волж­ская область, пре­об­ра­зо­ван­ная затем в край, и Орен­бург стал окруж­ным, а с 1930 — рай­он­ным горо­дом. С кон­ца 1934 года, когда Орен­бург­ская область выде­ли­лась из Средне-Волж­ско­го края, Орен­бург полу­чил ста­тус област­но­го горо­да. Это уси­ли­ло его роль как хозяй­ствен­но-эко­но­ми­че­ско­го, так и куль­тур­но­го цен­тра. Если ранне чис­лен­ность насе­ле­ния то пада­ла, то уве­ли­чи­ва­лась, с это­го вре­ме­ни она ста­ла ста­биль­но рас­ти. Рас­ши­ряя рам­ки раз­де­ла, мож­но дать дина­ми­ку роста насе­ле­ния, (в тыся­чах чело­век): 1926 год — 123.3; 1932 — 145.0; 1934 — 143.5; 1936 ‑166.0; 1939 год — 173,0.

Рабочие кварталы

9 нояб­ря 1919 года по поста­нов­ле­нию гор­со­ве­та быв­шая «Наха­лов­ка» полу­чи­ла свое новое офи­ци­аль­ное назва­ние «Крас­ный горо­док». Так были пере­име­но­ва­ны мно­гие ули­цы, а ули­цы Крас­но­го город­ка полу­чи­ли свои назва­ния. К это­му году гра­ни­цы посел­ка суще­ствен­но еще не изме­ни­лись, по срав­не­нию с доре­во­лю­ци­он­ным вре­ме­нем. В 1923 году наме­ти­лась ули­ца Рабо­чая. Раз­би­ли еще квар­та­лы к запа­ду от пер­во­на­чаль­но­го посе­ле­ния. В этом году здесь было отве­де­но 164 уса­деб­ных участ­ка.

Застрой­ка Крас­но­го город­ка шла по про­ек­ту глав­но­го инже­не­ра губис­пол­ко­ма архи­тек­то­ра-худож­ни­ка И. В. Рян­ги­на. Это был пер­вый про­ект рас­ши­ре­ния горо­да в Совет­ское вре­мя. Он учи­ты­вал уже сло­жив­шу­ю­ся застрой­ку и транс­порт­ные пути, вдоль кото­рых места­ми уже суще­ство­ва­ли, види­мо, отдель­ные построй­ки. Доро­га­ми, про­хо­див­ши­ми в обход Глав­ных желез­но­до­рож­ных мастер­ских с запа­да на восток и с севе­ра на юг: с Мая­ка на пере­езд к Новострой­ке и от пере­пра­вы через Сак­ма­ру к кир­пич­ным заво­дам опре­де­ли­лись пере­кре­щи­ва­ю­щи­е­ся ули­цы Маг­ни­то­гор­ская и Бебе­ля; быв­ши­ми доро­га­ми опре­де­ля­ет­ся, види­мо, и направ­ле­ние ули­цы Бло­ка, части Интер­на­ци­о­наль­ной и неко­то­рых дру­гих. По это­му про­ек­ту про­стран­ство к севе­ру от Клуб­ной ули­цы меж­ду Лес­ной и Садо­вой пред­на­зна­ча­лось под сад. Несколь­ко мень­ших раз­ме­ров сад про­ек­ти­ро­вал­ся к севе­ру от ули­цы Розен­бер­га. Места эти впо­след­ствии застро­и­лись, но в целом Крас­ный горо­док стро­ил­ся без прин­ци­пи­аль­ных откло­не­ний от про­ек­та.

В 1924 году «по смеж­но­сти с Орле­сом» было отве­де­но еще 128 уса­деб­ных участ­ков. К 1926 году ули­ца Бабе­ля в боль­шей сво­ей части име­ла дома и с севе­ро-запад­ной сто­ро­ны. Уса­деб­ные участ­ки выде­ля­лись пре­иму­ще­ствен­но рабо­чим желез­но­до­рож­ных мастер­ских и заво­да «Орлес», кото­рый, не счи­тая пред­при­я­тий НКПС, был тогда един­ствен­ным с чис­лом рабо­чих более 500. Таким обра­зом, Крас­ный горо­док оста­вал­ся чисто рабо­чим рай­о­ном горо­да, кото­рый к тому же вос­при­ни­мал­ся сна­ча­ла как несколь­ко обособ­лен­ное посе­ле­ние, при­чис­ля­ясь в отде­леь­ных доку­мен­тах к при­го­ро­дам Орен­бур­га. Он и дей­стви­тель­но вме­сте с Глав­ны­ми желез­но­до­рож­ны­ми мастер­ски­ми отде­лял­ся от горо­да обшир­ной Сырей­ной пло­ща­дью. Поэто­му часть назва­ний улиц дуб­ли­ро­ва­ла город­ские. Лишь в 1931 году при реше­нии вопро­са лик­ви­да­ции дуб­ли­ро­ва­ния назва­ний улиц ста­ли учи­ты­вать Крас­ный горо­док. К это­му вре­ме­ни застрой­ка его дошла до ули­цы Розы Люк­сем­бург на севе­ре, Бур­чак-Абра­мо­ви­ча (тогда Кото­ва) — на запа­де, восточ­ной гра­ни­цей оста­ва­лось Орле­сов­ское шос­се — совре­мен­ный про­спект Бра­тьев Коро­сте­ле­вых. Но внут­ри этой тер­ри­то­рии име­лось еще мно­го неза­стро­ен­ных пло­ща­дей.

С 1926–1927 годов от желез­но­до­рож­ных мастер­ских в сто­ро­ну горо­да начи­на­ет­ся пла­но­вое стро­и­тель­ство на Сырей­ной пло­ща­ди, где до это­го в отдель­ных местах, воз­мож­но, была непла­но­вая застрой­ка. В основ­ных чер­тах рас­пла­ни­ров­ка про­ис­хо­дит так­же на осно­ве про­ек­та И.В. Рян­ги­на. Назва­но это место по сырью: здесь на спе­ци­аль­но отве­ден­ной для это­го пло­ща­ди суши­ли кожи. Суш­ку кож пере­нес­ли за Урал еще в 1911 году, но мест для стро­и­тель­ства здесь не дава­ли, хотя желез­но­до­рож­ни­ки в свое вре­мя про­си­ли об этом город­скую Думу. Когда нача­лась застрой­ка, новые квар­та­лы спер­ва назва­ли 2‑ым Крас­ным город­ком на Сырей­ной пло­ща­ди, затем в 1929–1930 годах в заяв­ле­ни­ях жите­лей посе­ле­ние назва­но Ленин­ским город­ком, но окон­ча­тель­но закре­пи­лось назва­ние «Сырей­ная пло­щадь», или менее офи­ци­аль­но «Сырей­ка».

Постепенное расширение

В осталь­ных частях горо­да таких замет­ных пере­мен не было. Зато изме­ни­лись назва­ния улиц, пло­ща­дей, садов. Реше­ни­ем гор­со­ве­та от 18 фев­ра­ля 1926 года было пере­име­но­ва­но 120 еди­ниц, что состав­ля­ло более 73% наиме­но­ва­ний, если не счи­тать Крас­но­го город­ка и Сырей­ной пло­ща­ди. Меня­лись даже такие ней­траль­ные назва­ния, как Голу­би­ная, Инже­нер­ная, Нагор­ная, Теле­граф­ная и т.п.

План города

В Новострой­ке осва­и­ва­лись пло­ща­ди, отве­ден­ные под дво­ро­вые места еще в цар­ское вре­мя. Неболь­шое уве­ли­че­ние про­ис­хо­дит бли­же к цен­тру горо­да меж­ду Новой сло­бод­кой и Форт­штад­том: на восток от сло­бод­ки за полем радио­стан­ции и Куз­неч­ным, к севе­ру от ули­цы Орло­ва, отве­ли в 1925 году девять квар­та­лов под «Новые усадь­бы».

Со сто­ро­ны Фор­штад­та в тот же пери­од нача­лась застрой­ка Поро­хо­вых. Здесь отве­ли семь квар­та­лов меж­ду Тур­ке­стан­ской и совре­мен­ной Крас­но­гор­ской ули­ца­ми, начи­ная от Иппо­дром­ной, где была восточ­ная гра­ни­ца иппо­дро­ма, до Ураль­ской.

Форт­штадт до 1922 года в состав горо­да не вхо­дил, был отдель­ной еди­ни­цей. Затем он при­со­еди­нил­ся к горо­ду и полу­чил офи­ци­аль­ное назва­ние «Орен­по­сад». С сере­ди­ны 30‑х годов его пере­име­но­ва­ли в «Крас­ный посад», но офи­ци­аль­ное назва­ние не при­жи­лось, и, хотя оно фор­маль­но не изме­ня­лось, эта часть горо­да так и назы­ва­ет­ся сво­им искон­ным име­нем «Форт­штадт». Почти до кон­ца 30‑х годов он тер­ри­то­ри­аль­но не рос, оста­ва­ясь в гра­ни­цах 1915–1916 годов.

К нача­лу 30‑х годов в Овчин­ном город­ке появи­лось несколь­ко малень­ких квар­та­лов, рас­по­ло­жен­ных немно­го раз­бро­сан­но, так что ули­цы оста­лись неоформ­лен­ны­ми. На тер­ри­то­рии Под­ма­яч­но­го посел­ка в кон­це 20‑х годов появи­лась непла­но­вая застрой­ка — Кир­пич­ные ряды, посколь­ку ряды такие нахо­ди­лись здесь дей­стви­тель­но. Затем посе­ле­ние ста­ло име­но­вать­ся посе­лок «Кур­мыш», пока не полу­чи­ло назва­ние «Под­ма­яч­ный», но в оби­хо­де его чаще назы­ва­ют «Шан­хай». Застрой­ка здесь шла хао­тич­но, а сами построй­ки в пер­вое вре­мя были невзрач­ны­ми, часть из них во мно­гом напо­ми­на­ла зем­лян­ки.

За Ура­лом в 20‑е годы рас­тет упо­ми­нав­ша­я­ся ранее Сит­це­вая дерев­ня. Застрой­ка ее нача­лась, оче­вид­но, со сто­ро­ны Мено­во­го дво­ра по направ­ле­нию к Ура­лу, но не захо­ди­ла за север­ную часть древ­не­го рус­ла реки, назы­ва­е­мую Дюко­вым овра­гом; на запа­де пре­де­лом было полот­но желез­ной доро­ги, на восто­ке — шос­се. Затем посе­ле­ние ста­ло рас­про­стра­нят­ся за овра­гом на север. Эта часть посел­ка в сере­дине 20‑х годов назы­ва­лась Новым Пет­ро­гра­дом, а затем — Новым Ленин­гра­дом, при­чем в 1931 году все посе­ле­ние име­но­ва­лось так. Воз­мож­ная при­чи­на это­го назва­ния — бли­зость Ура­ла, но нель­зя исклю­чить и затоп­ля­е­мость павод­ко­вы­ми вода­ми ближ­ней к реке части, что мог­ло ассо­ци­и­ро­вать­ся с осен­ни­ми питер­ски­ми навод­не­ни­я­ми (в свя­зи с послед­ним обсто­я­тель­ством север­ная часть посел­ка в после­во­ен­ные годы пере­ста­ла суще­ство­вать, так как жите­ли пере­се­ли­лись). По ассо­ци­а­ции с Пет­ро­гра­дом и часть улиц полу­чи­ла соот­вет­ству­ю­щие назва­ния: Нев­ская, про­хо­див­шая через обе части посел­ка, Горо­хов­ская назва­на, веро­ят­но, по ана­ло­гии с Горо­хо­вой ули­цей в Петер­бур­ге.

Южнее Мено­во­го дво­ра на город­ской зем­ле в 1927 году нача­лась рас­пла­ни­ров­ка посел­ка Пуга­чи, кото­рый тогда офи­ци­аль­но назва­ли «Пуга­чев­ский горо­док». Застрой­ка про­во­ди­лась по ради­аль­но-коль­це­вой схе­ме и была ори­ен­ти­ро­ва­на на стан­цию Мено­вой двор. Горо­док рас­тет доволь­но быст­ро: к нача­лу 1931 года он чет­ко огра­ни­чи­ва­ет­ся Дон­гуз­ской ули­цей и не вполне еще офор­мив­шей­ся совре­мен­ной Гвар­дей­ской ули­цей. В даль­ней­шем рас­ши­ре­ние посел­ка про­дол­жа­лось по той же схе­ме вплоть до 60‑х годов, когда пла­ни­ров­ка посте­пен­но пере­шла к пря­мо­уголь­ной сет­ке.

Несколь­ко осо­бое место зани­мал посе­лок Кара­чи, воз­ник­ший еще до 1927 года, когда реше­ни­ем губис­пол­ко­ма был пере­дан в веде­ние Орен­бург­ско­го гор­со­ве­та как «при­го­род, вхо­дя­щий в состав Орен­бур­га», с сохра­не­ни­ем сель­со­ве­та. А в то вре­мя 85% домов в Кара­чах были саман­ны­ми, 10% засып­ны­ми и толь­ко 5% дере­вян­ны­ми. Раз­ме­ры посел­ка мало изме­ни­лись и сов­па­да­ют с одно­этаж­ной застрой­кой насто­я­ще­го вре­ме­ни, исклю­чая край­нюю юго-запад­ную часть в рай­оне Степ­ной ули­цы.

Наря­ду со сме­ной силу­эта. С сере­ди­ны 30‑х годов начи­на­ет­ся стро­и­тель­ство мно­го­этаж­ных зда­ний. Это ста­ло воз­мож­ным бла­го­да­ря раз­ви­тию про­мыш­лен­но­сти и обре­те­нию горо­дом ста­ту­са област­но­го. К кон­цу 2‑й пяти­лет­ки 1938 году, было вве­де­но в экс­плу­а­та­цию 12 новых пред­при­я­тий, пре­иму­ще­ствен­но лег­кой про­мыш­лен­но­сти. Воз­ник­ли новые отрас­ли, напри­мер, ком­би­кор­мо­вая. Пред­при­я­тия швей­ной и шор­но­се­дель­ной про­мыш­лен­но­сти во мно­гом заме­ни­ли собой кустар­ное про­из­вод­ство. Ста­рые пред­при­я­тия рекон­стру­и­ро­ва­лись и рас­ши­ри­лись.

Если в 1910 году, когда, не счи­тая Глав­ных мастер­ских Таш­кент­ской желез­ной доро­ги, было 36 пред­при­я­тий, выхо­див­ших дале­ко за рам­ки кустар­ных, и 1535 — с 1–2 работ­ни­ка­ми, то к 1938 году чис­ло послед­них зна­чи­тель­но сокра­ти­лось, пер­вых же ста­ло 49, вклю­чая и вве­ден­ную в экс­плу­а­та­цию в 1939 году фаб­ри­ку пухо­вых плат­ков.

К это­му вре­ме­ни зна­чи­тель­но изме­нил­ся силу­эт горо­да, так как исчез­ло боль­шин­ство высот­ных соору­же­ний из-за сно­са цер­ков­ных зда­ний или коло­ко­лен. Обыч­ные адми­ни­стра­тив­ные или жилые зда­ния, даже очень высо­кие, не могут слу­жить заме­ной таким доми­нан­там, посколь­ку име­ют иное функ­ци­о­наль­ное назна­че­ние, опре­де­ля­ю­щее их архи­тек­то­ни­ку. В 1936 году чис­ло зда­ний, име­ю­щих три и более эта­жа было все­го 31, это состав­ля­ло 0,3% всех постро­ек; двух­этаж­ные — 4,7%. Мно­го­этаж­ные зда­ния нача­ли стро­ить­ся в это вре­мя в цен­траль­ной части горо­да: это два четы­рех­этаж­ных жилых дома по обе сто­ро­ны ули­цы Совет­ской у пере­крест­ка с ули­цей Мак­си­ма Горь­ко­го, дом 56 по Совет­ской и ряд дру­гих.

В 1936 году нача­лось стро­и­тель­ство Дома Сове­тов. Он воз­во­дил­ся рядом с местом, где до сере­ди­ны мая 1932 года воз­вы­шал­ся Кафед­раль­ный собор.

Даль­ней­шее рас­ши­ре­ние горо­да про­ис­хо­ди­ло, глав­ным обра­зом, в рай­оне про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий, где шла пла­но­вая застрой­ка участ­ков, пред­став­лен­ных рабо­чим под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство, для улуч­ше­ния кото­ро­го с 1929 года стро­ить пола­га­лось толь­ко по раз­ра­бо­тан­ным типо­вым про­ек­там.

В свя­зи со стро­и­тель­ством Кис­ло­род­но­го заво­да, вошед­ше­го в тер­ри­то­рию паро­во­зо­ре­монт­но­го заво­да (так назы­ва­ли глав­ные Мастер­ские) и окон­чен­но­го к кон­цу 2‑й пяти­лет­ки, ули­ца Кото­ва ока­за­лась раз­де­лен­ной на две части. Вско­ре обе они ста­ли назы­вать­ся 1‑я и 2‑я Кото­ва. Крас­ный горо­док про­дол­жа­ет посто­ян­но рас­ти. Уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство квар­та­лов к севе­ру от ули­цы Розы Люк­сем­бург, начи­ная от ули­цы Кали­ни­на и почти до Орле­сов­ско­го шос­се. Таким обра­зом, Нагор­ная посте­пен­но фор­ми­ру­ет­ся как ули­ца.

В свя­зи с застрой­кой еще одной части пло­ща­ди в цен­тре Крас­но­го город­ка, кол­хоз­ный базар пере­но­сит­ся на сво­бод­ное место за Орле­сов­ское шос­се к севе­ру от желез­но­до­рож­ной вет­ки, то есть напро­тив ста­рой части город­ка. В 1938 году под новую застрой­ку отве­ли зна­чи­тель­ный уча­сток на запа­де; на квар­та­лы раз­би­ва­ет­ся мест­ность меж­ду ули­ца­ми Вагон­ной и лини­ей совре­мен­ной Запад­ной, в направ­ле­нии к севе­ро-запа­ду от ули­цы Розен­бер­га до линии хими­че­ской ули­цы.

Кро­ме пла­но­вой про­ис­хо­ди­ла и сти­хий­ная, или само­воль­ная застрой­ка. Так меж­ду ули­ца­ми Ноги­на и Депо­в­ской ули­цы от Вой­ко­ва в сто­ро­ну Желя­бо­ва появ­ля­ет­ся неор­га­ни­зо­ван­ная груп­па домов, общее направ­ле­ние застрой­ки кото­рых опре­де­ли­лось быв­шим здесь скла­дом. Этим объ­яс­ня­ет­ся суще­ство­ва­ние и направ­ле­ние 2‑го Про­ез­да и Моро­зов­ско­го пере­ул­ка. В то же вре­мя, види­мо само­воль­но, дале­ко на севе­ро-запа­де про­ис­хо­дит и стро­и­тель­ство по краю Собо­ле­вой горы.

От ули­цы Пле­ха­но­ва к восто­ку появи­лись ули­цы Кар­дон­ные и Мель­нич­ная, или Мало-Мель­нич­ная, в отли­чие от Мель­нич­ной пло­ща­ди, назван­ной по нахо­див­шим­ся на ней вет­ря­ным мель­ни­цам, сто­яв­шим в рай­оне совре­мен­ных домов NN 14, 16, 18 по про­спек­ту Побе­ды и к восто­ку от них. Кар­дон­ные ули­цы назва­ны, долж­но быть, по сен­ным кар­дам, или скла­дам, зани­мав­шим когда-то боль­шое про­стран­ство меж­ду совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Ваа­на Теря­на и Ленин­град­ской в рай­оне Само­лет­ной и Хаки­мо­ва; в этот пери­од кар­ды дохо­ди­ли при­бли­зи­тель­но лишь до линии ули­цы Куй­бы­ше­ва. Само назва­ние обра­зо­ва­но неудач­но, сле­до­ва­ло бы име­но­вать ули­цы «Кар­до­вые», ина­че воз­ни­ка­ет ассо­ци­а­ция со сло­вом «кор­дон», в то вре­мя как ника­ких кор­до­нов в этой мест­но­сти не зафик­си­ро­ва­но, направ­ле­ние же этих улиц — пря­мо на быв­шие кар­ды. Инте­рес­но отме­тить, что тогда эта неболь­шая часть горо­да назы­ва­лась посел­ком Восточ­ным.

В 1938 году про­изо­шло удли­не­ние Фор­штад­та, где под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство ули­ца Чка­ло­ва отве­ли девять квар­та­лов меж­ду ули­ца­ми Тур­ке­стан­ской и Мало-Совет­ской, вско­ре пере­име­но­ван­ной в ули­цу Чка­ло­ва; рас­пла­ни­ров­ку про­из­ве­ли по линии Нежин­ской ули­цы. Одно­вре­мен­но, по тому же поста­нов­ле­нию, отве­де­ны были и четы­ре квар­та­ла меж­ду Тур­ке­стан­ской и совре­мен­ной Крас­но­гор­ской, начи­ная от Ураль­ской, тер­ри­то­рия эта отно­си­лась к Поро­хо­вым.

В 1938 году завер­ша­ет­ся рабо­та над Гене­раль­ной схе­мой пла­ни­ров­ки Орен­бур­га, так про­ект XIX века во мно­гом себя исчер­пал. Рабо­та была выпол­не­на архи­тек­тур­но-пла­ни­ро­воч­ной мастер­ской № 1 г.Москвы Нар­ком­хо­за РСФСР. Схе­ма преду­смат­ри­ва­ла пол­ную рекон­струк­цию горо­да, в том чис­ле и его исто­ри­че­ско­го ядра. Пол­но­му осу­ществ­ле­нию про­ек­та поме­ша­ла начав­ша­я­ся Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на, а затем и неко­то­рое изме­не­ние кон­цеп­ции, свя­зан­ной с сохра­не­ни­ем памят­ни­ков исто­рии и куль­ту­ры. Даль­ней­шая пла­ни­ров­ка ряда новых рай­о­нов горо­да, осо­бен­но севе­ро-восточ­ной и восточ­ной частей, про­из­во­ди­лась и после вой­ны, исхо­дя из его основ­ных прин­ци­пов. В 1940 году была про­из­ве­де­на раз­бив­ка квар­та­лов под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство в севе­ро-восточ­ной части горо­да, кото­рый с 1938 года стал назы­вать­ся «Чка­лов». В два эта­па: в июне и авгу­сте, про­ис­хо­дит рас­пла­ни­ров­ка квар­та­лов на пло­ща­ди от совре­мен­ной Само­лет­ной ули­цы до Рас­ко­вой меж­ду ули­ца­ми Глин­ки и Ваа­на Теря­на, от ули­цы Хаки­мо­ва до пере­ул­ка Крым­ско­го меж­ду ули­ца­ми Глин­ки и Поли­гон­ной. Одно­вре­мен­но отве­де­ны были места к севе­ру от совре­мен­ной Крас­но­гор­ской до Харь­ков­ской меж­ду ули­ца­ми Кима и Улья­но­ва. Таким обра­зом пла­ни­ро­воч­но соеди­ни­лись севе­ро-восточ­ная и восточ­ная часть горо­да. Назва­ния ули­цы не полу­чи­ли, а дели­лись на про­ез­ды и линии. Застрой­ка их нача­лась уже после Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

В суровые годы

В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны Орен­бург в силу сво­е­го гео­гра­фи­че­ско­го поло­же­ния ока­зал­ся одним из цен­тров, куда из запад­ных рай­о­нов стра­ны было эва­ку­и­ро­ва­но мно­го пред­при­я­тий и про­мыш­лен­но­го обо­ру­до­ва­ния. Все это послу­жи­ло базой для орга­ни­за­ции новых заво­дов. Так, напри­мер, в 1941 году на части обо­ру­до­ва­ния Мос­ков­ско­го заво­да «Фре­зер» воз­ник инстру­мен­таль­ный завод, в этом же году на базе эва­ку­и­ро­ван­но­го из Витеб­ска обо­ру­до­ва­ния — стан­ко­стро­и­тель­ный завод. Всту­пи­ли в строй заво­ды «Метал­лист», «Авто­зап­часть», Неф­те­мас­ло­за­вод, эва­ку­и­ро­ван­ный из Моск­вы, а в 1942 году — шел­ко­ком­би­нат, раз­ме­стив­ший­ся в быв­шем Гости­ном дво­ре, и дру­гие пред­при­я­тия. Все­го в город их при­бы­ло 44. Пере­стра­и­ва­лись на выпуск воен­ной про­дук­ции и мест­ные пред­при­я­тия. Все опре­де­ля­лось нуж­да­ми фрон­та. Город ковал для него ору­жие, гото­вил кад­ры для армии.

В усло­ви­ях колос­саль­но­го напря­же­ния всех сил не мог­ло быть и речи о круп­ном жилищ­ном стро­и­тель­стве, но раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти вызва­ло необ­хо­ди­мость стро­и­тель­ства жилья хотя бы вре­мен­но­го типа, Поэто­му уско­ри­лась застрой­ка рас­пла­ни­ро­ван­ных еще перед вой­ной квар­та­лов на севе­ро-восто­ке горо­да. Так четы­ре из них в 1938 году, спла­ни­ро­ван­ные как два, меж­ду совре­мен­ны­ми ули­ца­ми Само­лет­ной, Поли­гон­ной, Хаки­мо­ва и Глин­ки, отве­де­ны были в нояб­ре 1941 года под стро­и­тель­ство жилых бара­ков. Одно­вре­мен­но застра­и­ва­лись и новые места, ранее не пла­ни­ро­вав­ши­е­ся.

Новые территории, поселки, районы

Конец Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны мож­но счи­тать нача­лом ново­го эта­па раз­ви­тия горо­да. Из-за боль­шо­го коли­че­ства пред­при­я­тий, остав­ших­ся после вой­ны, город зна­чи­тель­но вырос. Необ­хо­ди­мо было обес­пе­чить жильем рабо­чих и слу­жа­щих, соот­вет­ствен­но рас­ши­рить сфе­ру обслу­жи­ва­ния насе­ле­ния.

С пере­хо­дом стра­ны на мир­ные рель­сы интен­сив­нее раз­вер­ну­лось стро­и­тель­ство не толь­ко на пери­фе­рии, но и в цен­траль­ной части Филар­мо­ния, зда­ние быв­ше­го ВДНХ горо­да. Так, к нача­лу 50‑х годов соглас­но пла­ну появи­лась ули­ца Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го. Почти одно­вре­мен­но про­ек­ти­ро­ва­лось и зда­ние быв­шей Выстав­ки дости­же­ний народ­но­го хозяй­ства, кото­рое постро­и­ли в 1956 году. По выстав­ке и ули­ца была пере­име­но­ва­на из Крас­ной в Выста­воч­ную.

Про­дол­жа­ет­ся стро­и­тель­ство и на пери­фе­рии. В строй всту­па­ют новые заво­ды: «Гид­ро­пресс», буро­во­го обо­ру­до­ва­ния, реге­не­ра­тор­ный (с 1964 года — РТИ). Одно­вре­мен­но вырас­та­ют и жилые дома, при­чем чаще все­го целы­ми мас­си­ва­ми. Еще в декаб­ре 1946 года за заво­дом «Гид­ро­пресс» закре­пи­ли уча­сток по обе сто­ро­ны быв­ше­го Орле­сов­ско­го шос­се, там в 50‑е годы и раз­вер­ну­лось стро­и­тель­ство цело­го ком­плек­са домов; реше­ние о построй­ке пер­вых из них было при­ня­то испол­ко­мом гор­со­ве­та в авгу­сте 1950 года. Таким обра­зом в эти годы быв­шее шос­се пол­но­стью оформ­ля­ет­ся как ули­ца — совре­мен­ный про­спект Бра­тьев Коро­сте­ле­вых.

Во вто­рой поло­вине 50‑х годов широ­ко раз­вер­ну­лось госу­дар­ствен­ное жилое стро­и­тель­ство, осо­бен­но в восточ­ной и севе­ро-восточ­ной частях горо­да. К восто­ку от Фор­штад­та и к севе­ру от Нежин­ско­го шос­се нача­лось стро­и­тель­ство пер­во­го в Орен­бур­ге жило­го мас­си­ва. Эта часть горо­да, вме­сте с уже отве­ден­ным восточ­нее участ­ком под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство, полу­ча­ет назва­ние Восточ­но­го посел­ка. Квар­та­лы его застра­и­ва­ют­ся по направ­ле­нию с юга на север. На юге пер­вые участ­ки были отве­де­ны в 1955 году, а в рай­оне Кара­ган­дин­ской ули­цы отво­ды про­из­ве­ли в 1959 году. Но застрой­ка участ­ка инди­ви­ду­аль­ных домов меж­ду ули­ца­ми Север­ной и Кур­ган­ской нача­лась рань­ше, в 1957 году.

Во вто­рой поло­вине 50‑х все шло по раз­ра­бо­тан­но­му Гипро­го­ром про­ек­ту пла­ни­ров­ки, кото­рый был пере­смот­рен в соот­вет­ствии с поста­нов­ле­ни­ем ЦК КПСС и Сове­та Мини­стров СССР «О раз­ви­тии жилищ­но­го стро­и­тель­ства в СССР» и утвер­жден в 1958 году. Соглас­но про­ек­ту почти все новое жилищ­ное стро­и­тель­ство раз­ме­ща­лось на сво­бод­ных тер­ри­то­ри­ях, и направ­ля­лось на восток. В это вре­мя при­ни­ма­ет­ся реше­ние о стро­и­тель­стве домов за Ура­лом меж­ду посел­ка­ми Пуга­чи и Кара­чи, кото­рое ста­ло воз­мож­ным бла­го­да­ря соору­же­нию посто­ян­но­го моста, что пытал­ся осу­ще­ствить еще воен­ный губер­на­тор В. А. Перов­ский. Здесь раз­ме­ща­лись в основ­ном одно­этаж­ные дома.

К севе­ру от Хлеб­но­го город­ка рас­ши­ря­ет­ся застрой­ка рай­о­на стан­ции Оренбург‑2, пре­иму­ще­ствен­но к юго-восто­ку от желез­ной доро­ги. Даль­ше в этом же направ­ле­нии в 1959 году Неф­те­мас­ло­за­во­ду под жилое стро­и­тель­ство отво­дит­ся и пла­ни­ру­ет­ся уча­сток, назван­ный Город­ком неф­тя­ни­ков, где и ули­цы полу­чи­ли соот­вет­ству­ю­щие назва­ния: Бакин­ская, Гроз­нен­ская, Неф­тя­ни­ков.

В 1957 году было при­ня­то реше­ние о рас­ши­ре­нии инди­ви­ду­аль­но­го стро­и­тель­ства даль­ше на восток, за Восточ­ным посел­ком. В сле­ду­ю­щем году там отве­ли места, а в 1960 году в общем оби­хо­де уже упо­треб­ля­ет­ся назва­ние 2‑й Восточ­ный посе­лок, где все ули­цы кро­ме одной, ули­цы Мира, носят назва­ния Линий с соот­вет­ству­ю­щим поряд­ко­вым номе­ром. Бли­же к горо­ду, к севе­ру от Кара­ган­дин­ской ули­цы и к восто­ку от Луго­вой, в 1958 году отво­дит­ся уча­сток, где сна­ча­ла стро­ят­ся зда­ния в один-два эта­жа. Здесь были спла­ни­ро­ва­ны неболь­шие ули­цы, кото­рые после пере­пла­ни­ров­ки и застрой­ки круп­ны­ми дома­ми не сохра­ни­лись.

В кон­це 50‑х годов к югу от Нежин­ско­го шос­се воз­ник посе­лок сов­хо­за пище­тор­га, ныне назы­ва­е­мо­го «Ово­ще­вод». С 1959 года он стал име­но­вать­ся Сов­хоз­ным. Здесь те из улиц, кото­рые мог­ли рас­смат­ри­вать­ся как про­дол­же­ния отдель­ных улиц Восточ­но­го посел­ка, назва­ны с части­цей «мало»: Мало-Луго­вая, Мало-Сен­ная, Мало-Восточ­ная.

В 60‑е годы нача­лось стро­и­тель­ство север­но­го жило­го рай­о­на. Пер­вой была наме­че­на и осу­ществ­ле­на застрой­ка мно­го­этаж­но­го МЖК-мас­си­ва для ново­го шел­ко­ком­би­на­та; отвод цело­го мик­ро­рай­о­на к югу от совре­мен­ной ули­цы Кон­сти­ту­ции СССР был про­из­ве­ден в 1961 году. С это­го года соглас­но реше­нию испол­ко­ма обл­со­ве­та застрой­ка Орен­бур­га долж­на была вестись целы­ми мас­си­ва­ми. Этот мас­сив по смеж­но­сти при­нял назва­ние одно­этаж­но­го посел­ка стро­ив­шей­ся ТЭЦ, воз­ник­ше­го во вто­рой поло­вине 50‑х годов. В 1959 году он был офи­ци­аль­но назван Степ­ным, и ули­цы, носив­шие до того наиме­но­ва­ния Линий, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве полу­чи­ли име­на горо­дов нашей Роди­ны. В после­ду­ю­щие годы стро­и­тель­ство шло непре­рыв­но, отво­ди­лись участ­ки под дру­гие мик­ро­рай­о­ны, поэто­му рож­да­лись новые ули­цы, удли­ня­лись и суще­ству­ю­щие.

В пер­вой поло­вине 70‑х годов нача­лась застрой­ка мик­ро­рай­о­на к севе­ру от ули­цы Мон­таж­ни­ков. Осе­нью 1974 года испол­ком гор­со­ве­та при­нял реше­ние об отво­де участ­ка восточ­нее 2‑го Восточ­но­го посел­ка, где вско­ре раз­вер­ну­лось стро­и­тель­ство 23-го мик­ро­рай­о­на. Таким обра­зом удли­нил­ся про­спект Гага­ри­на, к югу от кото­ро­го поз­же нача­лась застрой­ка 24-го мик­ро­рай­о­на.

Стро­и­тель­ство этих лет про­во­дит­ся в соот­вет­ствии с ген­пла­ном, раз­ра­бо­тан­ным 4‑й мастер­ской Гипро­про­ма в пер­вой поло­вине 60‑х годов, кото­рый отра­зил новый этап в раз­ви­тии гра­до­стро­и­тель­ства в СССР, когда на сме­ну раз­ви­вав­ше­му­ся в 30‑е 40‑е годы посел­ко­во­му типу рас­се­ле­ния с рас­сре­до­то­чен­ным ведом­ствен­ным стро­и­тель­ством при­шло стро­и­тель­ство круп­ных жилых мас­си­вов, свя­зан­ных с раз­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми и учре­жде­ни­я­ми. Они сра­зу фор­ми­ру­ют­ся как пол­но­цен­ные рай­о­ны или мик­ро­рай­о­ны. Необ­хо­ди­мо под­черк­нуть, что мик­ро­рай­он — совер­шен­но иная гра­до­стро­и­тель­ная еди­ни­ца, по срав­не­нию с квар­та­лом, он вклю­ча­ет в себя все учре­жде­ния и пред­при­я­тия еже­днев­но­го обслу­жи­ва­ния. Чис­ло транс­порт­ных улиц на еди­ни­цу пло­ща­ди зна­чи­тель­но умень­ша­ет­ся, по срав­не­нию с квар­таль­ной систе­мой застрой­ки, маги­стра­ли про­хо­дят по гра­ни­цам мик­ро­рай­о­на. Поэто­му коли­че­ство улиц уве­ли­чи­ва­ет­ся незна­чи­тель­но, а в рекон­стру­и­ру­е­мых частях горо­да умень­ша­ет­ся.

В 1966 году око­ло Орен­бур­га было откры­то круп­ное место­рож­де­ние при­род­но­го газа. Это повлек­ло за собой стро­и­тель­ство одно­го из круп­ней­ших в мире газ­за­во­дов, пер­вая оче­редь кото­ро­го вве­де­на в строй в 1974 году. Раз­ви­тие газо­до­бы­ва­ю­щей и газо­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щей про­мыш­лен­но­сти опре­де­ля­ю­щим обра­зом ска­за­лось на даль­ней­шем росте горо­да.

Орен­бург рас­ши­ря­ет­ся и за счет уже сфор­ми­ро­вав­ших­ся насе­лен­ных пунк­тов. В 1957 году при­со­еди­нен посе­лок Бер­ды, в 1965 — Пуга­чи, ока­зав­ший­ся уже в окру­же­нии посел­ков, отно­ся­щих­ся к горо­ду. Хотя этот посе­лок стро­ил­ся в 20‑е годы как город­ская часть, он потом вхо­дил в сель­ский рай­он. Поз­же при­со­еди­нен посе­лок Кара­чи, а с север­ной сто­ро­ны — Куш­куль. При сли­я­нии с горо­дом неко­то­рые ули­цы, назва­ния кото­рых дуб­ли­ро­ва­ли город­ские, пере­име­но­ва­лись.

К концу века

В 1979 году 4‑й мастер­ской Гипро­про­ма был раз­ра­бо­тан ген­план застрой­ки севе­ро-восточ­но­го мас­си­ва, рас­по­ло­жен­но­го меж­ду лесо­по­ло­сой и Объ­езд­ным шос­се к югу от Север­но­го посел­ка. Раз­бив­ка мест­но­сти по мик­ро­рай­о­нам и отвод под построй­ки нача­лись с севе­ра в 1983 году и не завер­ше­ны по сего­дняш­ний день. Зна­чи­тель­ная часть отво­дов была про­из­ве­де­на в 1991 году. В это же вре­мя при­сту­пи­ли к рекон­струк­ции ста­ро­го рай­о­на в быв­шей Новой сло­бод­ке меж­ду ули­ца­ми Ком­со­моль­ской и Тереш­ко­вой, к севе­ру от Рыба­ков­ской. Наме­ча­лось воз­ве­де­ние зда­ний зна­чи­тель­ной этаж­но­сти.

Сле­ду­ет отме­тить, что в пер­вой поло­вине 90‑х годов застрой­ка круп­ных мас­си­вов мно­го­этаж­ны­ми дома­ми замед­ли­лась. Зато зна­чи­тель­но рас­ши­ри­лось стро­и­тель­ство домов малой этаж­но­сти, пре­иму­ще­ствен­но инди­ви­ду­аль­ное. Под него отве­ден целый ряд участ­ков доволь­но боль­шой пло­ща­ди. В про­ек­тах несколь­ких из них мало­этаж­ное стро­и­тель­ство соче­та­ет­ся с круп­ны­ми зда­ни­я­ми. Более поло­ви­ны таких участ­ков нахо­дит­ся на севе­ро-восто­ке. В пре­де­лах упо­мя­ну­то­го севе­ро-восточ­но­го мас­си­ва в 1993 году отве­ли уча­сток заво­ду «Инвер­тор», за объ­езд­ным шос­се, начи­ная с 1990 года отве­де­ны участ­ки под назва­ни­я­ми «Росто­ши I», «Стре­ла», «Кос­мос 91»; к югу от Нежин­ско­го шос­се в 1991 году появил­ся уча­сток «Индстрой». На севе­ро-запа­де, за рекой Ниж­няя Кар­гал­ка рас­пла­ни­ро­ван новый жилой рай­он у села Под­го­род­няя Покров­ка, но отно­сит­ся он к горо­ду. Рас­ши­ри­лась пло­щадь такой застрой­ки за Ура­лом, где стро­и­тель­ство идет к севе­ру и севе­ро-запа­ду от При­стан­ци­он­но­го посел­ка.

Все эти участ­ки суще­ствен­но отли­ча­ют­ся от тех, что застра­и­ва­лись в про­шлые деся­ти­ле­тия, не толь­ко архи­тек­ту­рой зда­ний, зна­чи­тель­ная часть кото­рых кот­те­дж­но­го типа. Осо­бен­ность мало­этаж­ной застрой­ки в ори­ги­наль­но­сти пла­ни­ро­воч­ной струк­ту­ры каж­до­го из участ­ков, так как ПДП (про­ект деталь­ной пла­ни­ров­ки) раз­ра­ба­ты­вал­ся отдель­но, они име­ют раз­лич­ные кон­ту­ры и рельеф. За неко­то­рым исклю­че­ни­ем участ­ки раз­об­ще­ны. Все это не поз­во­ля­ет иметь объ­еди­ня­ю­щие их ули­цы; есть толь­ко одно исклю­че­ние — Рос­сий­ская ули­ца, кото­рая про­хо­дит через «Росто­ши I» и «Стре­лу». На еди­ни­цу пло­ща­ди боль­ше про­ез­дов, по срав­не­нию с тер­ри­то­ри­я­ми мик­ро­рай­о­нов с мно­го­этаж­ной застрой­кой. Тако­ва при­чи­на зна­чи­тель­но­го уве­ли­че­ния коли­че­ства про­ез­дов, име­ну­е­мых ули­ца­ми и пере­ул­ка­ми. Поэто­му при­ба­ви­лось око­ло 20% наиме­но­ва­ний, если взять за 100% чис­ло назва­ний улиц на 1 янва­ря 1984 года. Неко­то­рые ули­цы толь­ко начи­на­ют застра­и­вать­ся, а иные пока еще толь­ко в раз­мет­ке.

Окон­чит­ся ли оче­ред­ной этап раз­ви­тия горо­да, делать заклю­че­ние рано, так как для это­го необ­хо­дим опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский про­ме­жу­ток. Но в послед­ние годы былой рост насе­ле­ния пре­кра­тил­ся. Об этом гово­рят сле­ду­ю­щие циф­ры (в тыс. чело­век): 1984 г. — 512,6; 1993 г. — 563; на 1‑е янва­ря 1995 г. 561,5.

Одоб­ре­на иная кон­цеп­ция архи­тек­тур­но-пла­ни­ро­воч­ной орга­ни­за­ции исто­ри­че­ско­го цен­тра Орен­бур­га, пред­ло­жен­ная кол­лек­ти­вом мос­ков­ских архи­тек­то­ров в 1991 году. Если рань­ше пред­ла­га­лось новое реше­ние, самое малое, цело­го квар­та­ла, то, соглас­но новой кон­цеп­ции, исход­ным явля­ет­ся при­о­ри­тет­ность сохра­не­ния и исполь­зо­ва­ния исто­ри­ко-куль­тур­но­го потен­ци­а­ла горо­да, кото­рый опре­де­ля­ет­ся не толь­ко отдель­ны­ми памят­ни­ка­ми, но и всей пла­ни­ров­кой, рядо­вой застрой­кой, сло­жив­шей­ся струк­ту­рой квар­та­ла и домо­вла­де­ния. Все это отра­жа­ет исто­ри­че­ское раз­ви­тие горо­да, тра­ди­ции. Такой под­ход сохра­ня­ет пла­ни­ро­воч­ную струк­ту­ру и тре­бу­ет созда­ния меха­низ­ма, обес­пе­чи­ва­ю­ще­го стро­гое соблю­де­ние раз­ра­бо­тан­ных и утвер­жден­ных в 1994 году пра­вил архи­тек­тур­но-гра­до­стро­и­тель­но­го регу­ли­ро­ва­ния застрой­ки исто­ри­че­ской части горо­да.

Источ­ни­ки:

• Орен­бург­ский ГТРК
• Спра­воч­ник архи­тек­то­ров