Василий Алексеевич Перовский – учредитель Русского географического общества и военный губернатор Оренбургского края

"Обшир­ный ум Перов­ско­го хотел обнять всё.

Он жил меч­тою устро­ить люби­мый Орен­бург­ский край

образ­цо­вым в Рос­сии".

Исто­рик Павел Юдин

Вступ­ле­ние

Жите­лям нашей рес­пуб­ли­ки зна­ко­мо имя Васи­лия Алек­се­е­ви­ча Перов­ско­го. Почти пол­то­ра деся­ти­ле­тия, в 1833–1842 годах как Орен­бург­ский воен­ный губер­на­тор и в 1851–1857 годах как Орен­бург­ский и Самар­ский воен­ный губер­на­тор, он руко­во­дил Орен­бург­ской губер­ни­ей. В то вре­мя баш­кир­ские зем­ли адми­ни­стра­тив­но отно­си­лись к этой губер­нии, а баш­кир­ское насе­ле­ние было рас­се­я­но по все­му краю. Рос­сий­ский исто­рик Раиль Кузеев назы­ва­ет чис­ло баш­кир в Орен­бург­ском крае на тот пери­од — 250 тысяч душ, а исто­ри­ки Анвар Асфанди­я­ров и Инга Гвоз­ди­ко­ва – 200 тысяч душ обо­е­го пола.

Сре­ди руко­во­ди­те­лей Орен­бург­ско­го края пер­вой поло­ви­ны XIX века Васи­лию Алек­се­е­ви­чу Перов­ско­му при­над­ле­жит осо­бое место, его при­чис­ля­ют к выда­ю­щим­ся госу­дар­ствен­ным дея­те­лям.

В. Перов­ский. Худож­ник К. Брюл­лов

В про­дол­же­ние цар­ство­ва­ния трех госу­да­рей, Алек­сандра I, Нико­лая I и Алек­сандра II, Перов­ский сумел при­об­ре­сти их бла­го­рас­по­ло­же­ние, хотя про­вел боль­шую часть сво­ей жиз­ни вда­ли от цар­ско­го дво­ра и сто­лич­но­го блес­ка. Он изу­чал Орен­бург­ский край, уста­нав­ли­вал дипло­ма­ти­че­ские отно­ше­ния со стра­на­ми Сред­ней Азии. Все, чем он про­сла­вил­ся, Перов­ский достиг сво­и­ми сила­ми, умом и чест­ным слу­же­ни­ем Оте­че­ству.

Родо­слов­ная Васи­лия Перов­ско­го

Род­ной отец Васи­лия Алек­се­е­ви­ча Перов­ско­го – знат­ный вель­мо­жа Алек­сей Кирил­ло­вич Раз­умов­ский. Васи­лий был его вне­брач­ным сыном. Отец дал ему свое отче­ство, а фами­лия про­ис­хо­ди­ла от назва­ния име­ния Перо­во, где маль­чик родил­ся.

Про­сле­жи­вать родо­слов­ную Васи­лия Перов­ско­го необ­хо­ди­мо с лич­но­сти Алек­сея Гри­го­рье­ви­ча Розу­ма (1709–1771). Имен­но с него, дне­пров­ско­го мало­зе­мель­но­го каза­ка, пошло воз­вы­ше­ние это­го семей­ства: в юно­сти Алек­сей Гри­го­рье­вич пел в цер­ков­ном хоре, в 1731 году его услы­шал пол­ков­ник Виш­нев­ский, ездив­ший по Рос­сии в поис­ках кра­си­вых голо­сов для При­двор­но­го хора. Так моло­дой пев­чий попал в Петер­бург. В спис­ке дво­ра цеса­рев­ны Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны (1709–1762) он сна­ча­ла зна­чил­ся как Алек­сей Гри­го­рьев. Его внеш­ние дан­ные при­влек­ли вни­ма­ние доче­ри Пет­ра Пер­во­го. В 1730 годы Алек­сей Гри­го­рье­вич стал фаво­ри­том цеса­рев­ны Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны и полу­чил фами­лию Раз­умов­ский.

Сна­ча­ла Алек­сей Раз­умов­ский управ­лял име­ни­я­ми Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны, затем полу­чил чин камер-юнке­ра и стал пол­но­власт­ным хозя­и­ном ее дво­ра. К нему обра­ща­лись с прось­ба­ми знат­ные вель­мо­жи. После двор­цо­во­го пере­во­ро­та 1741 года пев­чий пре­вра­тил­ся в гене­рал-пору­чи­ка и дей­стви­тель­но­го камер­ге­ра. В день коро­на­ции Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны на его гру­ди засвер­кал орден Андрея Пер­во­зван­но­го, посы­па­лись чины, он в одно­ча­сье стал вла­дель­цем мно­гих тысяч кре­стьян­ских душ.

При этом Алек­сей Гри­го­рье­вич оста­вал­ся скром­ным, набож­ным, дер­жал­ся в сто­роне от боль­шой поли­ти­ки и к сво­е­му воз­вы­ше­нию отно­сил­ся с юмо­ром.

С 1741 года нача­лось цар­ство­ва­ние Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны и про­дли­лось 21 год. По неко­то­рым дан­ным извест­но, что Ели­за­ве­та и Алек­сей в 1742 году тай­но обвен­ча­лись в дере­вен­ской церк­ви в Перо­во (такой брак счи­тал­ся неза­кон­ным). Алек­сей Гри­го­рье­вич посе­лил­ся в двор­цо­вых апар­та­мен­тах, смеж­ны­ми с поко­я­ми импе­ра­три­цы. В 1744 году Алек­сей Раз­умов­ский полу­ча­ет граф­ское досто­ин­ство, а в 1756‑м стал гене­ра­лом-фельд­мар­ша­лом Рус­ской импе­ра­тор­ской армии.

В честь сво­е­го воца­ре­ния Ели­за­ве­та Пет­ров­на воз­ве­ла в Петер­бур­ге Анич­ков дво­рец и сра­зу пода­ри­ла его сво­е­му избран­ни­ку. В даль­ней­шем зна­ме­ни­тый Анич­ков дво­рец пере­хо­дил к дру­гим вла­дель­цам в каче­стве подар­ка, но Алек­сей Гри­го­рье­вич Раз­умов­ский навсе­гда утвер­дил­ся в исто­рии уни­каль­но­го двор­ца его пер­вым вла­дель­цем.

Алек­сей Гри­го­рье­вич пере­тя­нул в Петер­бург «всех Роз­умов», кото­рые сра­зу ста­но­ви­лись Раз­умов­ски­ми. Сре­ди них был род­ной брат Алек­сея – Кирилл Гри­го­рье­вич Раз­умов­ский (1728–1803), буду­щий дед гене­рал-губер­на­то­ра Васи­лия Алек­се­е­ви­ча Перов­ско­го.

Кирил­ла Гри­го­рье­ви­ча обу­чи­ли в Евро­пе, дали граф­ский титул, чин Дей­стви­тель­но­го камер­ге­ра и в Рос­сии появил­ся 18-лет­ний Пре­зи­дент Петер­бург­ской Ака­де­мии наук. Мно­гие были удив­ле­ны этим назна­че­ни­ем, но фор­му­ли­ров­ка «Назна­чен в рас­суж­де­ние усмот­рен­ной в нем спо­соб­но­сти и при­об­ре­тен­но­го в нау­ках искус­ства» всех успо­ко­и­ла. Женить­ба на дво­ю­род­ной сест­ре цари­цы Ека­те­рине Нарыш­ки­ной при­нес­ла Кирил­лу Гри­го­рье­ви­чу «колос­саль­ное при­да­ное» и один­на­дцать сов­мест­ных детей. Полу­чив пра­во управ­лять Гет­ман­щи­ной, он про­явил себя как зре­лый госу­дар­ствен­ный дея­тель и в Сена­те отста­и­вал пра­ва Мало­рос­сии.

В момент при­хо­да к вла­сти Ека­те­ри­ны II Кирилл Раз­умов­ский был коман­ди­ром Измай­лов­ско­го пол­ка и сыг­рал в ее воца­ре­нии опре­де­лен­ную роль. Кирилл Гри­го­рье­вич полу­чил зва­ние гене­рал-фельд­мар­ша­ла, хотя не имел бое­во­го опы­та.

После смер­ти бра­та Алек­сея Кирилл Раз­умов­ский стал настоль­ко богат, что сама Ека­те­ри­на II «не пося­га­ла на его непри­кос­но­вен­ность».

Все дети Кирил­ла Раз­умов­ско­го полу­чи­ли отлич­ное обра­зо­ва­ние, име­ли высо­кие чины, зани­ма­ли высо­кие долж­но­сти.

Его сын Алек­сей Кирил­ло­вич Раз­умов­ский (1748–1822) – отец буду­ще­го Орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра. Карье­ра Алек­сея Кирил­ло­ви­ча как госу­дар­ствен­но­го дея­те­ля была очень яркой. Его чины и титу­лы поз­во­ли­ли воз­гла­вить Мини­стер­ство народ­но­го про­све­ще­ния, стать попе­чи­те­лем Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та.

Через 12 лет бра­ка с Вар­ва­рой Шере­ме­те­вой Алек­сей Кирил­ло­вич потре­бо­вал у жены для себя сво­бо­ду, но ото­брал у мате­ри чет­ве­рых детей, отдав на вос­пи­та­ние доче­рей сво­ей сест­ре, а сыно­вей пору­чил гувер­не­рам-ино­стран­цам. Вар­ва­ра Пет­ров­на Раз­умов­ская дожи­ва­ла в соб­ствен­ном доме в оди­но­че­стве, окру­жен­ная лишь при­жи­вал­ка­ми. Зато Алек­сей Кирил­ло­вич в оди­но­че­стве не остал­ся. Вско­ре он посе­лил у себя мещан­ку Марию Михай­лов­ну Собо­лев­скую, у них было девять сов­мест­ных детей, дели­кат­но име­но­вав­ших­ся «вос­пи­тан­ни­ка­ми». Этим детям Раз­умов­ский дал фами­лию Перов­ские по сво­е­му име­нию Перо­во и отче­ство «Алек­се­е­вич». Все они полу­чи­ли отлич­ное обра­зо­ва­ние. Чет­ве­ро из сов­мест­ных с Собо­лев­ской сыно­вей — Алек­сей, Лев, Васи­лий и Борис — ста­ли извест­ны­ми в Рос­сии людь­ми, бла­го­да­ря сво­им дело­вым каче­ствам и талан­там. Судь­ба их тес­но свя­за­на с Рос­си­ей.

Алек­сей Алек­се­е­вич Перов­ский (1787–1836), стар­ший побоч­ный сын от Собо­лев­ской, окон­чил Мос­ков­ский уни­вер­си­тет, выпу­щен док­то­ром фило­соф­ских и сло­вес­ных наук. В его кру­ге обще­ния пре­об­ла­да­ли извест­ные лите­ра­то­ры Нико­лай Карам­зин, Петр Вязем­ский, Васи­лий Жуков­ский, Алек­сандр Пуш­кин. Алек­сей Алек­се­е­вич изве­стен как пере­вод­чик «Бед­ной Лизы» Карам­зи­на на немец­кий язык. Алек­сей Перов­ский взял псев­до­ним Пого­рель­ский и про­сла­вил­ся сказ­кой «Чер­ная кури­ца». Но еще Алек­сей Алек­се­е­вич был насто­я­щим пат­ри­о­том Рос­сии: в 1812 году он участ­во­вал во мно­гих сра­же­ни­ях. Тубер­ку­лез лег­ких был при­чи­ной ухо­да из жиз­ни 40-лет­не­го писа­те­ля.

Лев Алек­се­е­вич Перов­ский (1792–1856) был участ­ни­ком Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 года, вое­вал на полях сра­же­ний Боро­ди­но, Мало­я­ро­слав­це, Вязь­ме и Крас­ном, имел ране­ние. Импе­ра­тор Нико­лай I бла­го­во­лил к нему. Лев Перов­ский назна­чал­ся мини­стром внут­рен­них дел, мини­стром уде­лов, управ­ля­ю­щим Каби­не­том Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства. Ему под­чи­ня­лись Ака­де­мия худо­жеств, Мос­ков­ское Двор­цо­во-архи­тек­тур­ное учи­ли­ще и Худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, а так­же Бота­ни­че­ский сад. Он поощ­рял архео­ло­ги­че­ские рас­коп­ки, увле­кал­ся кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем гре­че­ских древ­но­стей и монет, кото­рые были пере­да­ны в Эрми­таж. С 1855 года Лев Перов­ский уже дей­стви­тель­ный стат­ский совет­ник, гене­рал от инфан­те­рии, а в 1856 году пожа­ло­ван в гене­рал-адъ­ютан­ты.

Борис Алек­се­е­вич Перов­ский (1815–1881) – млад­ший из сыно­вей от свя­зи с Собо­лев­ской. Он, как неза­у­ряд­ная лич­ность, заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния. Слу­жил в Кава­лер­гард­ском пол­ку, был адъ­ютан­том Вели­ко­го кня­зя Миха­и­ла Пав­ло­ви­ча. Служ­ба про­хо­ди­ла на Кав­ка­зе, он участ­во­вал в экс­пе­ди­ци­ях, сра­же­ни­ях, в штур­мах при взя­тии укреп­ле­ний. Сре­ди дру­зей Бори­са Алек­се­е­ви­ча был поэт Миха­ил Юрье­вич Лер­мон­тов. Импе­ра­тор Алек­сандр II выбрал Бори­са Алек­се­е­ви­ча одним из вос­пи­та­те­лей сво­их наслед­ни­ков Алек­сандра и Вла­ди­ми­ра. В 1866 году Борис Алек­се­е­вич Перов­ский вошел в чис­ло 12 осно­ва­те­лей Импе­ра­тор­ско­го Рус­ско­го Исто­ри­че­ско­го Обще­ства.

Дет­ство, воен­ная юность

Васи­лий Алек­се­е­вич Перов­ский родил­ся в селе Почеп Чер­ни­гов­ской губер­нии (ныне Брян­ская область), вос­пи­тан в Москве, в част­ном пан­си­оне. Отец, Алек­сей Кирил­ло­вич Раз­умов­ский, про­шел чере­ду дли­тель­ных про­ше­ний, что­бы добить­ся от импе­ра­то­ра Алек­сандра I при­зна­ния сво­е­го 9‑летнего сына Васи­лия потом­ствен­ным дво­ря­ни­ном. Осно­ва­тель­ное граж­дан­ское обра­зо­ва­ние Васи­лий Перов­ский полу­чил в сте­нах Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, а затем окон­чил Мура­вьев­ское учи­ли­ще колон­но­во­жа­тых, где гото­ви­ли офи­це­ров.

В 17 лет в чине пра­пор­щи­ка Васи­лий Перов­ский назна­чен квар­тир­мей­стер­ским офи­це­ром при каза­чьих пол­ках в арьер­гар­де 2‑ой армии под руко­вод­ством Баг­ра­ти­о­на и состо­ял при гене­ра­ле Вин­цен­ге­ро­де. В 18 лет при­нял уча­стие в Боро­дин­ском сра­же­нии 1812 года, был ранен: вра­же­ской пулей Васи­лию Перов­ско­му ото­рва­ло ука­за­тель­ный палец левой руки, впо­след­ствии он носил золо­той напальч­ник. Но вой­на с Напо­лео­ном при­нес­ла Перов­ско­му дру­гое стра­да­ние — плен. Он был взят в плен, нахо­дясь в захва­чен­ной фран­цу­за­ми Москве, и угнан на чуж­би­ну. Отсту­пав­шие фран­цу­зы, дви­нув­шись к Смо­лен­ску, забра­ли с собой плен­ных, и путь до Орле­а­на занял пол­го­да. Перов­ским был пред­при­нят побег, закон­чив­ший­ся неуда­чей. Осво­бож­де­ние при­шло толь­ко после взя­тия Пари­жа рус­ски­ми. Перов­ский оста­вил об этом тяже­лом пери­о­де жиз­ни «Запис­ки», кото­рые были изу­че­ны писа­те­ля­ми Гри­го­ри­ем Дани­лев­ским и Львом Тол­стым и исполь­зо­ва­ны ими в про­из­ве­де­ни­ях.

В Рос­сии

Вер­нув­шись в Рос­сию, Перов­ский стал быст­ро про­дви­гать­ся по служ­бе.

Он был зачис­лен в Гвар­дей­ский Гене­раль­ный Штаб, затем в лейб-гвар­дии Егер­ский полк и вошел в чис­ло сопро­вож­да­ю­щих вели­ко­го кня­зя Нико­лая Пав­ло­ви­ча (буду­ще­го импе­ра­то­ра Нико­лая I) в путе­ше­ствии по Рос­сии и чужим кра­ям. Перов­ский оста­вил о себе хоро­шее впе­чат­ле­ние и вско­ре был назна­чен адъ­ютан­том вели­ко­го кня­зя. Служ­ба про­хо­дит в Измай­лов­ском пол­ку, Перов­ский – капи­тан, а в 1819 году – пол­ков­ник. Перов­ский был инте­рес­ным собе­сед­ни­ком, жиз­нен­ный опыт при моло­дых летах при­да­вал вес его суж­де­ни­ям. По-евро­пей­ски обра­зо­ван­ный, он был бли­зок к лите­ра­тур­ным кру­гам. Его зна­ком­ство с Пуш­ки­ным состо­я­лось вско­ре после выпус­ка поэта из лицея.

В 1818 году при дво­ре вели­ко­го кня­зя Нико­лая Пав­ло­ви­ча появил­ся поэт, лите­ра­тор Васи­лий Андре­евич Жуков­ский (1783–1852), пре­дан­ный Оте­че­ству граж­да­нин – участ­ник опол­че­ния 1812–1813 годов. Жуков­ский обу­чал рус­ско­му язы­ку неве­сту Нико­лая Пав­ло­ви­ча, затем стал духов­ным настав­ни­ком и учи­те­лем для цеса­ре­ви­ча Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча.

Так при импе­ра­тор­ском дво­ре встре­ти­лись Васи­лий Перов­ский и Васи­лий Жуков­ский. Они лег­ко сошлись, подру­жи­лись. Свя­зу­ю­щи­ми зве­нья­ми были любовь к лите­ра­ту­ре и друж­ба Жуков­ско­го с бра­том Васи­лия Алек­се­е­ви­ча – писа­те­лем Алек­се­ем Алек­се­е­ви­чем Перов­ским (Пого­рель­ским). Кро­ме того, их неволь­но объ­еди­ня­ло про­ис­хож­де­ние — Жуков­ский был побоч­ным сыном гра­фа Буни­на.

Васи­лий Андре­евич, будучи очень умным и тон­ко чув­ству­ю­щим чело­ве­ком, харак­те­ри­зо­вал Перов­ско­го как «нет­ще­слав­но­го чело­ве­ка, пря­мо­го в выска­зы­ва­ни­ях, не склон­но­го к лести, низ­ко­по­клон­ни­че­ству и лжи». Жуков­ский ценил в Перов­ском интел­лек­ту­аль­ный потен­ци­ал, а его пись­ма вос­при­ни­мал как лите­ра­тур­ные про­из­ве­де­ния. Пере­пис­ка Жуков­ско­го и Перов­ско­го – обра­зец эпи­сто­ляр­но­го жан­ра и сви­де­тель­ство высо­ких отно­ше­ний неза­у­ряд­ных лич­но­стей.

Лите­ра­тур­ный дар Васи­лия Алек­се­е­ви­ча ценил Гоголь и хотел знать его мне­ние о сво­их новых про­из­ве­де­ни­ях.

Воз­мож­но, и Лер­мон­тов был как-то свя­зан с Перов­ским. В 1837 году Миха­ил Юрье­вич писал Свя­то­сла­ву Раев­ско­му:

«Начал учить по-татар­ски, язык этот в Азии необ­хо­дим, как фран­цуз­ский в Евро­пе. Оста­ет­ся про­сить­ся в экс­пе­ди­цию с Перов­ским в Хиву».

Вспом­ним, что с Лер­мон­то­вым дру­жил Борис Перов­ский.

Вра­ща­ясь в кру­гах гвар­дей­ской офи­цер­ской моло­де­жи, Васи­лий Перов­ский, как и брат Лев, вхо­дил в состав декаб­рист­ско­го круж­ка «Союз бла­го­ден­ствия». В 1822 году он уез­жа­ет в Ита­лию на лече­ние, про­во­дит там два года и не при­ни­ма­ет уча­стия в этой орга­ни­за­ции.

Вер­нув­шись из-за гра­ни­цы в Рос­сию, Перов­ский сно­ва ста­но­вит­ся фли­гель-адъ­ютан­том Вели­ко­го кня­зя Нико­лая Пав­ло­ви­ча. 14 декаб­ря 1825 года на сенат­ской пло­ща­ди Перов­ский засло­нил Нико­лая I от бро­шен­но­го в импе­ра­то­ра из тол­пы поле­на, сам был кон­ту­жен.

В апре­ле 1828 году Васи­лий Перов­ский попал на рус­ско-турец­кую вой­ну. При штур­ме и взя­тии Ана­пы он выка­зал храб­рость и рас­по­ря­ди­тель­ность, был награж­ден орде­ном Свя­то­го Геор­гия IV сте­пе­ни. Несколь­ко поз­же, при штур­ме Вар­ны, Перов­ский был тяже­ло ранен в грудь. Пулю уда­ли­ли, но пра­вое лег­кое серьез­но постра­да­ло, в после­ду­ю­щем Перов­ский имел на боку фон­та­нель – неза­тя­ну­тую рану (свищ). За уча­стие в бою под Вар­ной после­до­ва­ла оче­ред­ная награ­да – орден Свя­той Анны I сте­пе­ни.

В 1828 году Перов­ский был про­из­ве­ден в гене­рал-май­о­ры, назна­чен в сви­ту Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства. Он соот­вет­ству­ет сво­е­му поло­же­нию офи­це­ра, при­бли­жен­но­го к импе­ра­тор­ско­му дво­ру: дело­вит и ини­ци­а­ти­вен, при этом «кра­са­вец, хоро­шо вос­пи­тан, в обще­стве про­из­во­дит чару­ю­щее впе­чат­ле­ние, осо­бен­но на дам» – бле­стя­щий при­двор­ный. В нем было все для воен­ной карье­ры и свет­ской жиз­ни.

Неожи­дан­ное назна­че­ние

В 1833 году неожи­дан­но скон­чал­ся воен­ный губер­на­тор Орен­бург­ско­го края гене­рал-лей­те­нант Павел Пет­ро­вич Сух­те­лен (1788–1833), нуж­на была рав­но­цен­ная заме­на. Орен­бур­жье – отда­лен­ная окра­и­на Рос­сии – в то вре­мя было сла­бо укреп­ле­но. Через эти зем­ли шли тор­го­вые пути, про­ис­хо­ди­ло поли­ти­че­ское обще­ние с хан­ства­ми Сред­ней Азии.

Нико­лай I видит в Перов­ском чело­ве­ка власт­но­го, повы­шен­но тре­бо­ва­тель­но­го к себе и окру­жа­ю­щим. Кро­ме того, Перов­ский обра­зо­ван, быст­ро ори­ен­ти­ру­ет­ся в обста­нов­ке, само­лю­бив, горд и щепе­ти­лен в вопро­сах чести. Он физи­че­ски вынос­лив и настоль­ко силен, что на спор раз­ги­бал под­ко­вы. Эти каче­ства поз­во­ли­ли Нико­лаю I дове­рить 38-лет­не­му гене­рал-май­о­ру Перов­ско­му ответ­ствен­ный пост воен­но­го гене­рал-губер­на­то­ра и коман­ди­ра Орен­бург­ско­го отдель­но­го кор­пу­са. Назна­че­ние ста­ло неожи­дан­ным для само­го Перов­ско­го. Дей­стви­тель­но, преж­де эту долж­ность зани­ма­ли люди, умуд­рен­ные года­ми и жиз­нью, имев­шие адми­ни­стра­тив­ный опыт рабо­ты. Исто­рик Павел Юдин позд­нее писал:

«Орен­бург пер­вый раз со дня сво­е­го суще­ство­ва­ния видел в сте­нах сво­их тако­го моло­до­го губер­на­то­ра. Не было подоб­но­го и после».

Глав­ное – собрать коман­ду

Общая пло­щадь Орен­бург­ско­го края при­мер­но соот­вет­ство­ва­ла тер­ри­то­рии Фран­ции. Перов­ский, озна­ко­мив­шись с поло­же­ни­ем дел, сра­зу осо­знал труд­ность встав­ших перед ним задач и нашел, что состо­я­ние края тре­бу­ет «без­от­сроч­но­го улуч­ше­ния». Согла­су­ясь с пла­на­ми сво­е­го талант­ли­во­го пред­ше­ствен­ни­ка Сух­те­ле­на, Перов­ский занял­ся состав­ле­ни­ем обшир­ной и чет­кой про­грам­мы управ­ле­ния кра­ем.

Воен­ный губер­на­тор Перов­ский был наде­лен от царя таки­ми пол­но­мо­чи­я­ми, каких нико­гда не име­ли его пред­ше­ствен­ни­ки. Он выби­рал даро­ви­тых людей, ценя в них зна­ния, куль­ту­ру, тру­до­лю­бие, пре­дан­ность Оте­че­ству. Его под­чи­нен­ные выпол­ня­ли мно­го­чис­лен­ные обя­зан­но­сти, вла­де­ли раз­ны­ми язы­ка­ми и одно­вре­мен­но были истин­ны­ми уче­ны­ми в раз­ных сфе­рах. Опла­чи­вать их труд он не ску­пил­ся.

В Петер­бур­ге Перов­ский поста­рал­ся подо­брать себе бли­жай­ших помощ­ни­ков. Пер­вым ока­зал­ся Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль, тогда уже пре­успе­ва­ю­щий сто­лич­ный врач и извест­ный писа­тель. Даль стал чинов­ни­ком по осо­бым пору­че­ни­ям и зани­мал­ся есте­ствен­но­на­уч­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми. Перов­ский так­же при­вез в Орен­бург камер-юнке­ра Дура­со­ва, моло­до­го чинов­ни­ка Лебе­де­ва. Из преж­них орен­бург­ских чинов­ни­ков надеж­ным помощ­ни­ком ему стал гене­рал-май­ор Гри­го­рий Федо­ро­вич Генс (1787–1845).

В 1836 году по лич­но­му хода­тай­ству Перов­ско­го в Орен­бур­ге появ­ля­ет­ся выпуск­ник Цар­ско­сель­ско­го лицея, спе­ци­а­лист по ста­ти­сти­ке Яков Вла­ди­ми­ро­вич Ханы­ков. Он про­явил себя как гео­граф, кар­то­граф, восто­ко­вед. Ханы­ков стал иссле­до­ва­те­лем Орен­бург­ско­го края, в част­но­сти, баш­кир­ских земель. Его кар­то­гра­фи­че­ские рабо­ты — кар­та Южно­го Ура­ла (1841), кар­та Араль­ско­го моря и Хивин­ско­го хан­ства (1851) при­нес­ли ему под­лин­ную сла­ву.

В 1839 году на служ­бу к Перов­ско­му был опре­де­лен брат Яко­ва Ханы­ко­ва Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич Ханы­ков (1819–1878), кото­рый впо­след­ствии стал извест­ным в мире восто­ко­ве­дом, гео­гра­фом, этно­гра­фом, путе­ше­ствен­ни­ком и дипло­ма­том. Нико­лай так­же изу­чал при­ро­ду Южно­го Ура­ла, заураль­ских сте­пей, участ­во­вал в зим­нем Хивин­ском похо­де 1839–1840 годов, совер­шил экс­пе­ди­цию в Буха­ру.

В 1839 году в Орен­бург при­был гео­лог и неуто­ми­мый путе­ше­ствен­ник, офи­цер Егор Пет­ро­вич Кова­лев­ский. Он был участ­ни­ком раз­ра­бо­ток золо­тых место­рож­де­ний на Ура­ле, про­вел экс­пе­ди­цию в Буха­ру, иссле­до­вал реки Сыр-Дарью и Аму-Дарью. Кова­лев­ский изу­чал зале­жи угля в Стер­ли­та­мак­ском уез­де. Добил­ся направ­ле­ния к Перов­ско­му для уча­стия в науч­ной экс­пе­ди­ции на Арал Пла­тон Алек­сан­дро­вич Чиха­чев – офи­цер, опыт­ный путе­ше­ствен­ник и иссле­до­ва­тель.

В Орен­бург был пере­ве­ден друг Даля, врач Карл Розен­бер­гер, при­быв­ший с моло­дой женой. Для уча­стия в иссле­до­ва­нии бере­гов Кас­пий­ско­го моря и пере­но­са туда Алек­сан­дров­ско­го укреп­ле­ния из Аст­ра­ха­ни был пере­ве­ден мор­ской офи­цер Борис Бодис­ко. С 1840 года в Отдель­ный Орен­бург­ский кор­пус был отко­ман­ди­ро­ван воен­ный инже­нер Иван Федо­ро­вич Бла­рам­берг. Он еще в 1836 году был в экс­пе­ди­ции по изу­че­нию бере­гов Кас­пий­ско­го моря и ока­зал­ся очень полез­ным в изу­че­нии Орен­бург­ско­го края.

Перов­ский при­бли­зил к себе Ива­на Вит­ке­ви­ча (1809–1839). Он, как поль­ский ссыль­ный, слу­жил с 1824 года рядо­вым в Орской кре­по­сти и за свои заслу­ги про­из­ве­ден в унтер-офи­це­ры. При­ни­мал Перов­ский уча­стие в судь­бе ком­по­зи­то­ра Алек­сандра Аля­бье­ва (1787–1851), кото­рый нахо­дил­ся здесь в ссыл­ке, под­дер­жи­вал при­быв­ше­го в 1850 году в ссыл­ку «пет­ра­шев­ца» поэта Алек­сея Пле­ще­е­ва. Перов­ско­му уда­ва­лось вовлечь в круг обще­ствен­ной и про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­сти вид­ных уче­ных, путе­ше­ствен­ни­ков, дипло­ма­тов, худож­ни­ков, писа­те­лей.

Дело­вое зна­ком­ство с кра­ем

Летом 1833 году Перов­ский при­бы­ва­ет в Орен­бург – «степ­ную сто­ли­цу», как тогда назы­ва­ли город. Преж­де все­го, губер­на­тор лич­но объ­е­хал все укреп­ле­ния. Сра­зу орга­ни­зу­ют­ся крат­ко­вре­мен­ные и дли­тель­ные поезд­ки по краю и сопре­дель­ным тер­ри­то­ри­ям с целью изу­че­ния мест­но­сти. Одной из задач было ожив­ле­ние тор­го­вых отно­ше­ний с Буха­рой. Уже в 1833 году он напра­вил туда для пере­го­во­ров восто­ко­ве­да, пере­вод­чи­ка Пет­ра Ива­но­ви­ча Деме­зо­на. Мис­сия была успеш­но выпол­не­на. Отчет Деме­зо­на стал не толь­ко доку­мен­том, важ­ным для внеш­ней поли­ти­ки, но и инте­рес­ным опи­са­ни­ем Бухар­ско­го хан­ства. Вто­рую поезд­ку в Буха­ру совер­шил Вит­ке­вич, зна­ток восточ­ных язы­ков и обы­ча­ев ази­ат­ских наро­дов. Запис­ки Деме­зо­на и Вит­ке­ви­ча попа­ли в раз­ряд сек­рет­ных све­де­ний и были опуб­ли­ко­ва­ны толь­ко в 1983 году.

В 1835 году Перов­ский вме­сте с помощ­ни­ка­ми и отря­дом из 98 каза­ков и 50 баш­кир­ских всад­ни­ков совер­шил позна­ва­тель­ную поезд­ку в степь. Целью было обо­зре­ние мест­но­сти для про­ве­де­ния новой линии укреп­ле­ния. Поезд­ка дли­лась месяц, участ­ни­ки похо­да дошли до Тобо­ла, было прой­де­но 1100 верст. Подроб­ный отчет, направ­лен­ный в Петер­бург, удо­сто­ил­ся «пол­но­го одоб­ре­ния» свы­ше.

Поезд­ки по краю совер­шал и Вла­ди­мир Даль. Сво­ей сест­ре он писал:

«Все лето про­вел в сед­ле», но коман­ди­ров­ки были сек­рет­ные и подроб­но­сти не сооб­ща­лись. Даль назы­вал эти поезд­ки «про­гул­ка в степь».

Поз­же в днев­ни­ках Даль опи­сал, что он побы­вал в гостях у хана, имев­ше­го 17 жен и 39 детей, при­во­дил тек­сты народ­ных песен. В днев­ни­ки вошли и дан­ные науч­но­го харак­те­ра.

В изу­че­нии гео­ло­ги­че­ско­го соста­ва тер­ри­то­рии края Перов­ский содей­ство­вал Гри­го­рию Пет­ро­ви­чу Гель­мер­се­ну – рус­ско­му гео­ло­гу, гор­но­му инже­не­ру, кото­рый иссле­до­вал Южный Урал и при­е­хал в Орен­бург в кон­це 1833 года.

Гео­де­зи­че­ским и кар­то­гра­фи­че­ским рабо­там Перов­ский при­да­вал пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние. Инстру­мен­таль­ная съем­ка про­во­ди­лась на зна­чи­тель­ной части губер­нии и всей линии.

Исто­рио­граф, гене­рал-май­ор Иван Васи­лье­вич Чер­нов (1825–1902) писал:

«Перов­ский стре­мил­ся под­нять баш­кир­ский народ, носив­ший назва­ние баш­кир­ско­го каза­чье­го вой­ска. Сле­дуя раз наме­чен­но­му взгля­ду на баш­кир, Перов­ский желал дока­зать спра­вед­ли­вость сво­е­го мне­ния о спо­соб­но­сти и бое­вых каче­ствах баш­кир».

Имен­но баш­кир­ские вои­ны состав­ля­ли лич­ную охра­ну Перов­ско­го во вре­мя воен­ных похо­дов и хоро­шо про­яви­ли себя при штур­ме Ак-Мече­ти.

Пре­об­ра­зо­ва­тель­ная дея­тель­ность

В нача­ле сво­ей дея­тель­но­сти Перов­ский занял­ся вопро­са­ми лесо­раз­ве­де­ния. По его рас­по­ря­же­нию были собра­ны образ­цы почв и лес­ных пород из каж­до­го уез­да. В южной части губер­нии впер­вые в Рос­сии были про­ве­де­ны мас­со­вые посад­ки сажен­цев дере­вьев, выса­же­но 200 тысяч экзем­пля­ров. Раз­ра­бо­та­но и выпу­ще­но «Настав­ле­ние по посад­ке дере­вов». Ого­во­ре­но, что «необ­хо­ди­мо наблю­дать за их про­из­рас­та­ни­ем». В 1836 году откры­лась шко­ла лесо­во­дов и агро­но­мов.

Дере­вян­ный город Орен­бург состо­ял из зем­ля­нок, вет­хих лачуг. Про­ве­ден­ная экс­пер­ти­за выяс­ни­ла, что сно­су под­ле­жа­ло 221 стро­е­ние. Губер­на­тор не пожа­лел денег на помощь в воз­ве­де­нии достой­ных домов, сти­му­лом ста­ли выда­ча каж­до­му хозя­и­ну, поже­лав­ше­му стро­ить­ся, по 50 руб­лей ассиг­на­ци­я­ми и неко­то­рых стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов

Нача­лось кир­пич­ное стро­и­тель­ство. Были постав­ле­ны дом воен­но­го комен­дан­та, зда­ние Дво­рян­ско­го собра­ния, зда­ние Шта­ба Орен­бург­ско­го кор­пу­са, для учре­жде­ний и обще­ствен­ных нужд ста­ли воз­во­дить­ся отдель­ные зда­ния, а не сни­мать­ся пло­ща­ди у част­ных лиц.

Вла­де­лец луч­ше­го в горо­де дома пол­ков­ник Тима­шев пред­ло­жил его для про­жи­ва­ния губер­на­то­ру Перов­ско­му. В пере­стро­ен­ном виде дом до сих пор укра­ша­ет Орен­бург.

В горо­де появи­лось фонар­ное осве­ще­ние, обу­стро­е­ны город­ские сады. В Челя­бин­ске и Тро­иц­ке Васи­ли­ем Алек­се­е­ви­чем были откры­ты при­ход­ские шко­лы. Перов­ский счи­тал важ­ным для про­све­ще­ния иметь биб­лио­те­ки, пери­о­ди­че­скую печать. Был соору­жен камен­ный манеж для заня­тий с рекру­та­ми, поз­же при­спо­соб­лен­ный под театр.

По ини­ци­а­ти­ве Перов­ско­го в 1835 году был воз­ве­ден пер­вый пеше­ход­ный мост через реку Урал, велось углуб­ле­ние арте­зи­ан­ско­го колод­ца, зара­бо­тал водо­про­вод. Одно­вре­мен­но были зака­за­ны паро­вые маши­ны для муко­моль­но­го и лесо­пиль­но­го заве­де­ний. Орен­бург ока­зал­ся сре­ди пер­вых рос­сий­ских горо­дов, где внед­ря­лась тех­ни­ка и появи­лись свои меха­ни­ки.

На слу­чай неуро­жа­ев и уве­ли­че­ния дохо­дов каза­чье­го вой­ска Перов­ский при­ка­зал вве­сти обще­ствен­ную запаш­ку зем­ли и выстро­ить «запас­ные мага­зи­ны» – скла­ды для хра­не­ния зер­на. Это вызва­ло в 1835 году вол­не­ния сре­ди каза­ков, не знав­ших такой рабо­ты. За непод­чи­не­ние часть недо­воль­ных была лише­на каза­чье­го зва­ния и отда­на в сол­да­ты.

Боль­шое зна­че­ние при­да­ва­лось бота­ни­че­ским, зоо­ло­ги­че­ским, гео­ло­ги­че­ским иссле­до­ва­ни­ям. В 1836 году Перов­ский обра­тил­ся к жив­ше­му в Каза­ни уче­но­му Эду­ар­ду Эвер­сма­ну с пред­ло­же­ни­ем создать обоб­ща­ю­щий труд о при­ро­де Орен­бур­жья. Пере­вод пер­во­на­чаль­но­го немец­ко­го тек­ста на рус­ский язык выпол­нил Вла­ди­мир Даль. Пер­вая часть заме­ча­тель­но­го сочи­не­ния Эвер­сма­на «Есте­ствен­ная исто­рия Орен­бург­ско­го края» вышла в Орен­бур­ге в 1840 году в типо­гра­фии шта­ба Отдель­но­го орен­бург­ско­го кор­пу­са.

Уси­ли­я­ми Перов­ско­го был воз­ве­ден Кара­ван-Сарай – обще­ствен­ный баш­кир­ский посто­я­лый двор «для поль­зо­ва­ния без вся­кой пла­ты». В ком­плекс вошли мечеть и шко­ла. Архи­тек­тор Алек­сандр Пав­ло­вич Брюл­лов создал поис­ти­не «архи­тек­тур­ную жем­чу­жи­ну» Орен­бур­га. Соору­же­ние стро­и­лось на сред­ства пра­ви­тель­ства и дли­лось с 1837-го по 1846‑й год.

Кара­ван-Сарай в Орен­бур­ге, 1858 год

Дея­тель­ны­ми помощ­ни­ка­ми Перов­ско­го в изу­че­нии края ста­ли мно­гие воен­ные и штат­ские чинов­ни­ки. Это Гри­го­рий Генс, Гри­го­рий Каре­лин, Фома Зан, пре­по­да­ва­те­ли Неплю­ев­ско­го воен­но­го учи­ли­ща Алек­сандр Дья­ко­нов и Миха­ил Ива­нов; офи­це­ры Алек­сей Жем­чуж­ни­ков, Нико­лай Бал­ка­шин, Кон­стан­тин Артю­хов и дру­гие.

Губер­на­тор зани­мал­ся и устрой­ством «Музе­ума есте­ствен­ных про­из­ве­де­ний Орен­бург­ско­го края», нача­то­го еще при Сух­те­лене. В 1838 году Перов­ский вызвал из Дерп­та моло­до­го талант­ли­во­го уче­но­го, нату­ра­ли­ста Алек­сандра Лема­на для есте­ствен­но-науч­но­го опи­са­ния Южно­го Ура­ла и фор­ми­ро­ва­ния музея. Леман ока­зал­ся очень полез­ным в изу­че­нии края, ездил он и по Баш­ки­рии, делал опи­са­ние мест­но­сти.

В те годы ста­ли про­во­дить­ся метео­ро­ло­ги­че­ские наблю­де­ния. В 1835 году по зака­зу для Орен­бур­га в меха­ни­че­ской мастер­ской Казан­ско­го уни­вер­си­те­та изго­то­ви­ли баро­метр и тер­мо­метр, метео­на­блю­де­ния про­во­ди­лись в Орен­бур­ге, Уфе и Ураль­ске.

Перов­ский орга­ни­зо­вал сбор и обра­бот­ку ста­ти­сти­че­ских све­де­ний, вклю­чав­ших дан­ные о гео­гра­фии, гео­ло­гии, метео­ро­ло­гии, фло­ре и фауне, наро­до­на­се­ле­нии и эко­но­ми­ке края. В губер­нии был открыт ста­ти­сти­че­ский коми­тет и от Мини­стер­ства внут­рен­них дел назна­чен осо­бый чинов­ник. Эту долж­ность занял Яков Ханы­ков.

Кочев­ки в пре­де­лах баш­кир­ских земель

Частью жиз­ни само­го Перов­ско­го и его окру­же­ния были кочев­ки – заго­род­ные лет­ние посе­ле­ния. Коче­вок было две. Соот­вет­ствен­но совре­мен­но­му адми­ни­стра­тив­но­му деле­нию они рас­по­ла­га­лись в пре­де­лах баш­кир­ских земель, ныне это Зиан­чу­рин­ский и Куюр­га­зин­ский рай­о­ны.

На кочев­ках при­ни­ма­лись высо­кие гости, близ­кие дру­зья, устра­и­ва­лись празд­не­ства, но теку­щая и науч­ная рабо­та не пре­ры­ва­лись.

На этих лет­них посе­ле­ни­ях побы­ва­ли пред­се­да­тель Лон­дон­ско­го гео­ло­ги­че­ско­го обще­ства сэр Мур­чи­сон и вице-пре­мьер Париж­ско­го гео­ло­ги­че­ско­го обще­ства де Вер­нейль. Они совер­ша­ли поезд­ки по Ура­лу по при­гла­ше­нию Рос­сий­ско­го Пра­ви­тель­ства. Оба гостя по несколь­ку часов с молот­ком в руках про­во­ди­ли в горах, изу­чая ураль­ские поро­ды на баш­кир­ской тер­ри­то­рии.

На кочев­ке побы­ва­ла и семья Даля. Жена Юлия Его­ров­на Даль, бывая там, любо­ва­лась при­ро­дой. Сам Вла­ди­мир Ива­но­вич впо­след­ствии заклю­чал: «Баш­ки­рия, то есть, Орен­бург­ская губер­ния, кра­су­ет­ся при­ро­дой, какой нет более в Рос­сии». В пись­ме к сест­ре Пау­лине Вла­ди­мир Ива­но­вич писал:

«4 июня 1836 года, реч­ка Бель­гуш, Баш­ки­рия. Живем в бала­га­нах и кибит­ках, в 30 вер­стах от име­ния Нико­лая Бал­ка­ши­на. На кочев­ке так хоро­шо, не рас­стал­ся бы век – горы, леса, новый вид каж­дые сто шагов».

Очерк о Баш­ки­рии Даль поме­стил в «Жур­нал Мини­стер­ства внут­рен­них дел», отрыв­ки – в «Еже­год­ни­ке Дерпт­ско­го уни­вер­си­те­та». На кочев­ке бывал и Васи­лий Жуков­ский в пери­од, когда он был в сви­те цеса­ре­ви­ча Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча. В 1841 году при­ез­жал пле­мян­ник Перов­ско­го Алек­сей Кон­стан­ти­но­вич Тол­стой, гостил он более меся­ца.

Борь­ба с набе­га­ми

Перов­ско­го пора­жал тот факт, что кочу­ю­щие за Ура­лом кир­ги­зы, будучи рос­сий­ски­ми под­дан­ны­ми, заби­ра­ют при малей­шей оплош­но­сти рус­ских людей в плен и про­да­ют их в Хиву, в веч­ную нево­лю, что «про­мы­сел этот люби­мое заня­тие кир­ги­зов. На быст­рых и неуто­ми­мых конях уда­лые пре­ступ­ни­ки без­на­ка­зан­но ухо­ди­ли в степь». Он раз­ра­бо­тал и пред­ло­жил импе­ра­то­ру ряд мер по про­ти­во­дей­ствию раз­бой­ни­кам.

Нико­лай I утвер­дил план губер­на­то­ра Перов­ско­го. В отно­си­тель­но корот­кий срок, уже в 1835 году, были воз­двиг­ну­ты укреп­ле­ния: Импе­ра­тор­ское, Наслед­ниц­кое, Кон­стан­ти­нов­ское, Нико­ла­ев­ское, Михай­лов­ское с реду­та­ми для поме­ще­ния кор­дон­ной стра­жи.

В ответ на появ­ле­ние новых укреп­ле­ний демон­стра­тив­но уча­сти­лись напа­де­ния, чему актив­но спо­соб­ство­ва­ло Хивин­ское хан­ство. В Хиве был глав­ный неволь­ни­чий рынок, и кир­ги­зы про­да­ва­ли в раб­ство рус­ских плен­ных имен­но туда; под­дан­ные Рос­сии цени­лись наи­бо­лее высо­ко, по срав­не­нию, напри­мер, с пер­са­ми, за рос­сий­ских плен­ных пла­ти­ли боль­ше. Если попа­дал­ся чело­век слу­жи­вый, его вынуж­да­ли обу­чать воен­но­му делу хивин­цев. Здесь сбы­вал­ся и угнан­ный скот.

В 1836 году был дерз­ко ограб­лен рос­сий­ский кара­ван. Догнать и нака­зать гра­би­те­лей не уда­лось, и они пошли на новое пре­ступ­ле­ние: на Кас­пий­ском море взя­ли в плен рус­ский 4‑х пушеч­ный бот с коман­ди­ром, ору­ди­я­ми и всей коман­дой. Это­го Перов­ский уже не стер­пел!

Он напра­вил отряд в 1000 чело­век под нача­лом гене­рал-май­о­ра Дре­ня­ки­на с дву­мя ору­ди­я­ми и 30 стрел­ка­ми, поса­жен­ны­ми на коней. Все взя­тое раз­бо­ем вер­ну­ли, осво­бо­ди­ли и плен­ных.

Этим Перов­ский не огра­ни­чил­ся. Что­бы отучить кочев­ни­ков от набе­гов, он напра­вил в 1836 году на южную гра­ни­цу отряд ураль­ских каза­ков чис­лом 550 чело­век под коман­до­ва­ни­ем пол­ков­ни­ка Манс­уро­ва. После этих уро­ков весь 1837 год про­шел спо­кой­но, без набе­гов.

Из этих собы­тий Перов­ский сде­лал над­ле­жа­щие выво­ды. В 1840 году он про­вел корен­ную рефор­му каза­чье­го вой­ска. Оно полу­чи­ло в веч­ное поль­зо­ва­ние огром­ную тер­ри­то­рию и чет­кое адми­ни­стра­тив­ное деле­ние. Во гла­ве вой­ска был постав­лен наказ­ной ата­ман с под­чи­не­ни­ем толь­ко воен­но­му губер­на­то­ру.

«Все­на­род­ное обру­че­ние наслед­ни­ка с Рос­си­ей»

Так назвал путе­ше­ствие по Рос­сии в 1837 году Цеса­ре­ви­ча Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча его настав­ник Надвор­ный совет­ник Васи­лий Жуков­ский, будучи в чис­ле сопро­вож­да­ю­щих. Вну­ши­тель­ная сви­та состо­я­ла из моло­дых офи­це­ров гвар­дей­ских пол­ков, учи­те­лей. Пере­дви­га­лись на лоша­дях целой каваль­ка­дой коля­сок и эки­па­жей. За 7 меся­цев путе­ше­ствия наслед­ник пре­сто­ла посе­тил 28 губер­ний Рос­сии, в том чис­ле и Орен­бург­ский край. Зна­ко­мясь с устрой­ством горо­дов, рабо­той заво­дов, бытом наро­да, 19-лет­ний буду­щий импе­ра­тор слов­но срас­тал­ся с жиз­нью этих мест и людь­ми, их насе­ля­ю­щи­ми. От Перов­ско­го как от губер­на­то­ра края тре­бо­ва­лось на каж­дой стан­ции дер­жать 60 лоша­дей с запас­ной сбру­ей, иметь масте­ро­вых с инстру­мен­та­ми.

Цеса­ре­вич Алек­сандр II

Вели­кий князь при­был в Орен­бург 12 (24) июня 1837 года. Перов­ский в рапор­те воен­но­му мини­стру Алек­сан­дру Чер­ны­ше­ву докла­ды­вал:

«Его Импе­ра­тор­ское Высо­че­ство по въез­де в кре­пость отпра­вил­ся пря­мо в Пре­об­ра­жен­ский Собор, где был встре­чен духо­вен­ством и отслу­шал молеб­ствие. Затем Его Высо­че­ство осмот­рел в Орен­бур­ге тюрем­ный замок, бога­дель­ню, воен­ный гос­пи­таль, стро­я­щу­ю­ся казар­му, бата­льон воен­ных кан­то­ни­стов и Неплю­ев­ское учи­ли­ще».

На дру­гой день Цеса­ре­вич при­ни­мал граж­дан­ско­го губер­на­то­ра, губерн­ско­го пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства с чинов­ни­ка­ми граж­дан­ско­го ведом­ства и дво­ря­на­ми, муф­тия, хана Внут­рен­ней Кир­гиз­ской Орды, а от купе­че­ства при­нял хлеб-соль.

13(25) июня состо­я­лось целое празд­не­ство. Парад войск и скач­ки на лоша­дях, уча­стие двух сотен баш­кир­цев в кра­си­вых воен­ных фор­мах соста­ви­ли неза­бы­ва­е­мое зре­ли­ще. Евро­пей­ские раз­вле­че­ния соче­та­лись с ази­ат­ски­ми поте­ха­ми. Вече­ром Цеса­ре­вич «осчаст­ли­вил посе­ще­ни­ем Орен­бург­ское Бла­го­род­ное обще­ство, собрав­ше­е­ся в нароч­но устро­ен­ной гале­рее».

Впер­вые буду­щий царь пере­сек Урал и ока­зал­ся в Сиби­ри. Неда­ром эту поезд­ку Жуков­ский назвал «все­на­род­ным обру­че­ни­ем с Рос­си­ей». Сам Алек­сандр Нико­ла­е­вич писал:

«Я сво­и­ми гла­за­ми и вбли­зи позна­ко­мил­ся с матуш­кой Рос­си­ей и научил­ся еще боль­ше любить и ува­жать».

Обста­нов­ка нака­ля­ет­ся

Перов­ский успеш­но зани­мал­ся изу­че­ни­ем края, пре­об­ра­зо­ва­ни­ем горо­да, но осу­ществ­лять мир­ные пла­ны меша­ли не пре­кра­щав­ши­е­ся уго­ны в плен рос­сий­ских людей. К сере­дине 1838 года кир­ги­зы сред­ней орды нача­ли откры­то дей­ство­вать про­тив Рос­сии. В Хиве томи­лись рус­ские плен­ные и Перов­ско­му, как само­му побы­вав­ше­му в пле­ну, было понят­но их поло­же­ние. Он доби­вал­ся воз­вра­ще­ния всех, но уда­ва­лось выз­во­лять пар­ти­я­ми. Сре­ди воз­вра­щен­ных два­дца­ти пяти чело­век был ста­рик, про­вед­ший в пле­ну 55 лет. Улов­ка хана избав­лять­ся от немощ­ных, уже бес­по­лез­ных ему, людей и удер­жи­вать спо­соб­ных для раб­ско­го тру­да, была раз­га­да­на. В ответ Перов­ский вер­нул в Хиву толь­ко 5 хивин­ских куп­цов (из пяти­сот), задер­жан­ных ранее с целью выз­во­ле­ния рус­ских плен­ных. Видя, что воен­ный губер­на­тор жест­ко отре­а­ги­ро­вал на обман при обмене плен­ны­ми, хан при­слал сле­ду­ю­щую пар­тию из пяти чело­век, а вско­ре были осво­бож­де­ны еще 80 неволь­ни­ков.

Хивин­ский поход

Столь малое чис­ло воз­вра­щен­ных плен­ни­ков не удо­вле­тво­ря­ло Перов­ско­го, он решил, что настал момент при­бег­нуть к силе и стал настой­чи­во хло­по­тать о воен­ном похо­де.

Спе­ци­аль­но учре­жден­ный коми­тет, куда вошли вице-канц­лер Карл Нес­сель­ро­де, воен­ный министр Алек­сандр Чер­ны­шев и Васи­лий Перов­ский, раз­ра­бо­тал общий план воен­но­го похо­да на Хиву, кото­рый 12 мар­та 1839 года был утвер­жден Нико­ла­ем I. Опре­де­ле­но «на пред­при­я­тие» выде­лить 1 698 000 руб­лей ассиг­на­ци­я­ми и 12 тысяч чер­вон­цев. Пред­по­ла­га­лось сна­ча­ла про­ве­сти науч­ную экс­пе­ди­цию к Араль­ско­му морю, а поход начать вес­ной 1840 года.

В резуль­та­те раз­лич­ных при­чин, науч­ная экс­пе­ди­ция была отме­не­на, а воен­ный поход на Хиву в ито­ге нача­ли в нояб­ре 1839 года. Неко­то­рые науч­ные зада­чи отме­нен­ной Араль­ской экс­пе­ди­ции были выпол­не­ны в ходе воен­но­го похо­да.

Васи­лий Алек­се­е­вич Перов­ский

Пяти­ты­сяч­ный отряд высту­пил 14–17 нояб­ря четырь­мя отдель­ны­ми колон­на­ми, кото­рые в пути объ­еди­ни­лись в одну. Даль в вос­по­ми­на­ни­ях писал:

«Кара­ва­ны шли по бокам в шесть и до деся­ти рядов. Зима насту­пи­ла необыч­но рано, уже 18 нояб­ря пошел силь­ный снег, кото­рый не пре­кра­щал­ся трое суток, то засы­пая вои­нов сугро­ба­ми, то обда­вая их трес­ку­чим моро­зом и вет­ром».

Поло­же­ние ослож­ни­лось тем, что 10 парус­ных судов, отправ­лен­ных в октяб­ре 1839 года из Аст­ра­ха­ни на Новоалек­сан­дровск с раз­лич­ны­ми запа­са­ми, «не мог­ли за про­тив­ны­ми вет­ра­ми дой­ти до фор­та и вер­ну­лись в Архан­гельск». Кро­ме того, «несколь­ко сот све­жих вер­блю­дов, выслан­ных из Орен­бур­га к Перов­ско­му, были отхва­че­ны в сте­пи кай­са­ка­ми».

Хивин­ские отря­ды навя­зы­ва­ли бои и сами нес­ли поте­ри не толь­ко бое­вые, но и от сту­жи, холод и бес­кор­ми­цу не выно­си­ли лоша­ди. По глу­бо­ко­му сне­гу, сквозь пур­гу отряд Перов­ско­го добрал­ся до Ак-Була­ка. Снег укрыл тра­ву тол­стым покро­вом, и вер­блю­ды не мог­ли про­бить­ся к кор­му, вяз­ли в сне­гу по брю­хо, сби­ва­ли себе копы­та.

«Из Орен­бур­га вышло 10 450 вер­блю­дов, на Акбу­ла­ке их уже оста­лось с неболь­шим 5000, и еже­днев­но поды­ха­ло более сот­ни», – писал Даль.

Хивин­ский поход 1839 г. Рис. Штерн­бер­га

Иван Заха­рьин сооб­ща­ет:

«Сне­га было настоль­ко мно­го, что даже глу­бо­кие овра­ги были им пол­ны. На них накла­ды­ва­ли пон­тон­ные мосты и пере­во­ди­ли навью­чен­ных вер­блю­дов. Сам Перов­ский, имея пра­во поль­зо­вать­ся коляс­кой, пере­дви­гал­ся толь­ко на лоша­ди. Еже­днев­но, в любую пого­ду, он совер­шал объ­ез­ды колонн, здо­ро­ва­ясь с людь­ми и огля­ды­вая их».

Сол­да­там не хва­та­ло горя­чей пищи. Немы­тые люди ста­но­ви­лись добы­чей насе­ко­мых; когда под­су­ши­ва­лось над костром сол­дат­ское белье, с него сыпа­лись неви­ди­мые мучи­те­ли, раз­да­вал­ся треск и выде­лял­ся дур­ной запах. Забо­лев­ших людей и с отмо­ро­же­ни­я­ми по воз­мож­но­сти отправ­ля­ли обрат­но в Орен­бург».

По мере про­дви­же­ния на юг пого­да не улуч­ша­лась. На Усть-Урте, как донес­ла раз­вед­ка, к удив­ле­нию, тоже лежа­ли непро­хо­ди­мые сне­га. Поз­же Даль напи­шет:

«Бес­слав­ная гибель отря­да в снеж­ных сте­пях была бес­по­лез­на. А пото­му и про­дол­жать путь бес­по­лез­но».

Обрат­ный путь и воз­вра­ще­ние

1 фев­ра­ля 1840 года Перов­ский отдал при­каз об окон­ча­нии похо­да и воз­вра­ще­нии экс­пе­ди­ци­он­ных сил в Орен­бург. 4 фев­ра­ля отряд дви­нул­ся обрат­но, холод в 35 гра­ду­сов Цель­сия пре­вра­тил обрат­ный путь в цепь стра­да­ний и бед­ствий. Толь­ко ураль­цы лег­че пере­но­си­ли моро­зы. В пути колон­на неожи­дан­но наткну­лась на озе­ро – это для всех ста­ло истин­ным оази­сом: есть вода для питья людям и живот­ным. Рос­шие по кра­ям озе­ра камы­ши послу­жи­ли топ­ли­вом для кост­ров, сол­да­ты гото­ви­ли горя­чую еду и чай. От холо­да, кро­ме чая, ниче­го не спа­са­ло, в том чис­ле и спирт­ное.

Колон­ну в пути застиг жесто­кий степ­ной буран при 34 гра­ду­сах холо­да. Сила вет­ра сва­ли­ва­ла людей, пре­пят­ство­ва­ла про­дви­же­нию вер­блю­дов. Поги­ба­ли от холо­да и вер­блю­ды, их сво­ди­ли в кучу для согре­ва­ния, накры­ва­ли сво­и­ми тулу­па­ми. Одна­ко, из двух тысяч вер­блю­дов за 12 дней про­дви­же­ния к Эмбен­ско­му укреп­ле­нию погиб­ло 1780. На помощь явил­ся сул­тан Айчу­ва­ков, он боял­ся Хивы и по прось­бе Перов­ско­го доста­вил в кон­це мар­та 850 све­жих и креп­ких вер­блю­дов.

Во вре­мя похо­да у Перов­ско­го откры­лась рана в боку. Неко­то­рое вре­мя он ехал в коляс­ке. Атле­ти­че­ский от при­ро­ды орга­низм Перов­ско­го не сдал­ся, на Эмбе он попра­вил­ся и про­дол­жал путь вер­хом на коне.

Поте­ри из-за болез­ней про­дол­жа­лись и были очень вели­ки: они соста­ви­ли пятую часть отря­да. Из вос­по­ми­на­ний Вла­ди­ми­ра Даля:

«В про­дол­же­ние все­го похо­да, или шести меся­цев, умер­ло всех чинов 1054 чинов­ни­ков, 199 баш­кир из транс­порт­ной коман­ды. По при­хо­ду в Орен­бург боль­ных, почти исклю­чи­тель­но цин­гот­ных, сда­но в гос­пи­таль 609 чело­век, остав­ле­но похо­ро­нен­ных в сте­пи 1000 чело­век».

Несмот­ря на то, что отряд не вошел в Хиву, с при­хо­дом теп­ла в сто­ро­ну Орен­бур­га ста­ли про­дви­гать­ся отпу­щен­ные Хивин­ским ханом плен­ные. Их воз­врат был целью Пра­ви­тель­ства Рос­сии и отря­да Перов­ско­го. По сло­вам Даля, на доро­гу плен­ные от хивин­цев «полу­чи­ли по золо­то­му (4 руб­ля сереб­ром), по меш­ку муки и по вер­блю­ду на каж­дых двух чело­век».

После осво­бож­де­ния рус­ских плен­ных задер­жан­ные хивин­ские куп­цы полу­чи­ли сво­бо­ду, им вер­ну­ли това­ры и день­ги, посколь­ку цель воен­но­го похо­да была достиг­ну­та.

Участ­ни­ки похо­да

Сре­ди сотруд­ни­ков Перов­ско­го, кото­рые под­го­тав­ли­ва­ли воен­ную экс­пе­ди­цию, были чинов­ни­ки осо­бых пору­че­ний Яков Вла­ди­ми­ро­вич Ханы­ков и Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль. Вла­ди­мир Ива­но­вич был и участ­ни­ком похо­да. Два­дца­ти­лет­ний Нико­лай Ханы­ков (брат Яко­ва) попал в поход в нача­ле сво­е­го слу­жеб­но­го пути (при­был в Орен­бург в мар­те 1839 года) и вынес все тяго­ты это­го труд­но­го пред­при­я­тия. В поход волон­те­ром пошел худож­ник Васи­лий Штерн­берг, но через три дня, по насто­я­нию Даля (кото­рый как врач заме­тил нездо­ро­вье моло­до­го чело­ве­ка), он вер­нул­ся. Одна­ко, Штерн­бер­гом выпол­не­но несколь­ко рисун­ков с изоб­ра­же­ни­ем быто­вых момен­тов похо­да. Эти рисун­ки, зри­мые сви­де­те­ли, вхо­дят во все изда­ния, каса­ю­щи­е­ся Хивин­ско­го воен­но­го похо­да или судеб его участ­ни­ков.

Офи­цер и путе­ше­ствен­ник Пла­тон Алек­сан­дро­вич Чиха­чев при­со­еди­нил­ся к отря­ду доб­ро­воль­но. Он раз­де­лил со сво­и­ми спут­ни­ка­ми все невзго­ды как рядо­вой участ­ник. Вла­ди­мир Даль писал о нем: «Чиха­чев у нас один из полез­ней­ших людей; он взял на себя попе­чи­тель­ство над боль­ны­ми, возит­ся с ними день и ночь». В Хивин­ском похо­де Пла­тон Чиха­чев зани­мал­ся и науч­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми, полу­чен­ные резуль­та­ты он предо­ста­вил ака­де­ми­ку Кар­лу Беру, кото­рый вклю­чил их в свою ста­тью, сде­лав ссыл­ку на имя иссле­до­ва­те­ля.

Науч­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми зани­ма­лись в воен­ном похо­де серьез­но. Нату­ра­лист Алек­сандр Леман собрал экзем­пля­ры пред­ста­ви­те­лей фау­ны, в том чис­ле неиз­вест­ные, раз­ные поро­ды кам­ней. Он вел днев­ник, кото­рый хра­нит­ся в ПФА РАН, но до сих пор не изу­чен, не опуб­ли­ко­ван. За уча­стие в похо­де Леман был награж­ден орде­ном Свя­то­го Ста­ни­сла­ва III сте­пе­ни.

Ито­ги похо­да

Перов­ский болез­нен­но вос­при­нял неуда­чу и всю вину за поход воз­ло­жил на себя, о чем лич­но заявил Нико­лаю I. Несмот­ря на все зло­сча­стия, Хивин­ский поход имел для Рос­сии поло­жи­тель­ные послед­ствия. Хивин­ский хан Алла-Кул был напу­ган такой вну­ши­тель­ной воен­ной демон­стра­ци­ей. В июне 1840 года он обна­ро­до­вал фир­ман (указ), по кото­ро­му «стро­го вос­пре­ща­лось всем под­власт­ным пле­ме­нам про­из­во­дить на гра­ни­цах Импе­рии хищ­ни­че­ства и гра­бе­жи и дер­жать в нево­ле под­дан­ных Рос­сии».

Нико­лай I награ­дил Перов­ско­го «за ограж­де­ние рус­ских тор­го­вых инте­ре­сов в Азии, обес­пе­че­ние спо­кой­ствия рус­ских, кир­ги­зов и осво­бож­де­ние рос­сий­ских плен­ни­ков». Свое бла­го­во­ле­ние к Перов­ско­му импе­ра­тор выра­зил вру­че­ни­ем алмаз­ных зна­ков орде­на Свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го в апре­ле 1841 года.

Одна­ко, здо­ро­вье Перов­ско­го было подо­рва­но в труд­ных поход­ных усло­ви­ях, он попро­сил отстав­ку и в 1842 году был осво­бож­ден от долж­но­сти. Васи­лий Алек­се­е­вич напра­вил­ся за гра­ни­цу зале­чи­вать послед­ствия легоч­но­го ране­ния.

Орга­ни­за­ция РГО

Вер­нув­шись в Петер­бург, Перов­ский оку­нул­ся в госу­дар­ствен­ные дела – опыт­но­му управ­лен­цу отой­ти от дел не дали. Перов­ский сохра­нил член­ство в Ази­ат­ском коми­те­те, через год он уже в зва­нии гене­ра­ла от кава­ле­рии. В 1845 году Перов­ско­го назна­чи­ли чле­ном Госу­дар­ствен­но­го Сове­та, выс­ше­го сове­ща­тель­но­го орга­на Импе­рии.

Перов­ский оста­вил яркий след в исто­рии Рос­сии тем, что был в чис­ле учре­ди­те­лей Рус­ско­го Гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства.

Учре­ди­те­ли Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства

В Евро­пе в XIX веке дей­ство­ва­ли три гео­гра­фи­че­ских обще­ства: в Пари­же с 1821 года, в Бер­лине с 1828 года и в Лон­доне с 1830 года. В Рос­сии актив­но про­во­ди­лись мно­го­чис­лен­ные науч­ные иссле­до­ва­ния, направ­ля­лись экс­пе­ди­ции в раз­лич­ные рай­о­ны стра­ны. Назре­ва­ла обста­нов­ка для созда­ния Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства.

В чис­ло его учре­ди­те­лей вошли: Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич Арсе­ньев — ста­ти­стик, Фёдор Фёдо­ро­вич Берг — гене­рал-фельд­мар­шал, Карл Эрнст фон Бер – эмбрио­лог и энто­мо­лог, Фер­ди­нанд Пет­ро­вич Вран­гель – поляр­ный иссле­до­ва­тель, Миха­ил Пав­ло­вич Врон­чен­ко – восто­ко­вед, Гри­го­рий Пет­ро­вич Гель­мер­сен – гео­лог, Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль – этно­граф, Пётр Ива­но­вич Кеп­пен – ста­ти­стик, Иван Фёдо­ро­вич Кру­зен­штерн – море­пла­ва­тель, Алек­сей Ирак­ли­е­вич Лев­шин – исто­рик, Фёдор Пет­ро­вич Лит­ке – гео­граф, Миха­ил Нико­ла­е­вич Мура­вьев-Вилен­ский – министр госу­дар­ствен­ных иму­ществ, Вла­ди­мир Фёдо­ро­вич Одо­ев­ский – писа­тель, Васи­лий Алек­се­е­вич Перов­ский – гене­рал от кава­ле­рии, Васи­лий Яко­вле­вич Стру­ве – аст­ро­ном, Пла­тон Алек­сан­дро­вич Чиха­чев – путе­ше­ствен­ник.

Инте­рес­но, что трое из чис­ла учре­ди­те­лей были сорат­ни­ка­ми по Хивин­ско­му похо­ду 1839–1840 годов, это Васи­лий Перов­ский, Вла­ди­мир Даль, Пла­тон Чиха­чев.

6 авгу­ста 1845 года импе­ра­то­ром было дано раз­ре­ше­ние на созда­ние обще­ства и опре­де­лен пред­се­да­тель – вели­кий князь Кон­стан­тин Нико­ла­е­вич Рома­нов. Вице-пре­зи­ден­том обще­ства был избран Фёдор Лит­ке.

На пер­вом засе­да­нии были при­ня­ты в дей­стви­тель­ные чле­ны гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства 53 чело­ве­ка. Сре­ди них сотруд­ни­ки Перов­ско­го – восто­ко­ве­ды бра­тья Яков и Нико­лай Ханы­ко­вы. В 1849 году к назва­нию обще­ства добав­ле­но сло­во «Импе­ра­тор­ское», что дава­ло воз­мож­ность уве­ли­чи­вать финан­си­ро­ва­ние обще­ства.

Спу­стя неко­то­рое вре­мя нача­ли созда­вать­ся реги­о­наль­ные отде­ле­ния ИРГО. Орга­ни­за­то­ром Кав­каз­ско­го фили­а­ла (1851) стал Нико­лай Ханы­ков. Вто­рым в Рос­сии ста­ло Иркут­ское отде­ле­ние (1851), тре­тьим – Орен­бург­ское (1867). До рево­лю­ции ИРГО про­цве­та­ло, выде­ля­ло сред­ства на мно­гие экс­пе­ди­ции.

Жизнь петер­бург­ско­го чинов­ни­ка (хоть и высо­ко­го ран­га) была Перов­ско­му в тягость. Он чув­ство­вал, что еще может быть поле­зен краю, к кото­ро­му при­ки­пел душой и не раз про­сил его туда вер­нуть.

Вто­рой срок прав­ле­ния губер­на­то­ра Васи­лия Перов­ско­го (1851–1857)

С 1850 года тер­ри­то­рия Орен­бург­ско­го края умень­ши­лась за счет пере­да­чи части земель в Сим­бир­скую губер­нию, и воен­ный губер­на­тор стал име­но­вать­ся Орен­бург­ским и Самар­ским гене­рал-губер­на­то­ром. Насе­ле­ние края оста­ва­лось раз­но­пле­мен­ным, в него вхо­ди­ли зем­ли ураль­ских каза­ков, каза­хов, баш­кир и дру­гих наро­дов. Оста­ва­лась нераз­ре­шен­ной внеш­не­по­ли­ти­че­ская зада­ча – обо­ро­на под­власт­ных Рос­сий­ской импе­рии казах­ских коче­вий и при­гра­нич­ных рус­ских селе­ний от хивин­ских набе­гов.

29 мая 1851 года Перов­ский при­был к месту назна­че­ния в Орен­бург. Он «нашел баш­кир бед­ны­ми, почти обни­щав­ши­ми по срав­не­нию с их поло­же­ни­ем в 30‑е годы XIX века. Хищ­ни­че­ская выруб­ка лесов, запре­ще­ние баш­ки­рам коче­вать, попыт­ки отби­рать зем­ли в поль­зу каз­ны при­во­ди­ли к недо­воль­ству в кан­то­нах». Перов­ский вновь соби­ра­ет коман­ду из зна­ю­щих спе­ци­а­ли­стов, при­гла­ша­ет на служ­бу вер­но­го и спо­соб­но­го во всех чинов­ни­чьих и науч­ных делах Яко­ва Ханы­ко­ва. Яков Вла­ди­ми­ро­вич в то вре­мя пре­бы­вал в Петер­бур­ге, был про­фес­со­ром Алек­сан­дров­ско­го лицея, избран сек­ре­та­рем ИРГО.

Из Петер­бур­га при­бы­ва­ет вид­ный восто­ко­вед Васи­лий Васи­лье­вич Гри­го­рьев (1818–1881), слу­жив­ший ранее в Мини­стер­стве ино­стран­ных дел, актив­ный член ИРГО. Гри­го­рьев будет участ­ни­ком Коканд­ско­го воен­но­го похо­да, в 1854 году он ста­нет пред­се­да­те­лем Орен­бург­ской погра­нич­ной комис­сии. Из Ази­ат­ско­го депар­та­мен­та Мини­стер­ства ино­стран­ных дел был назна­чен моло­дой восто­ко­вед, этно­граф Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич Велья­ми­нов-Зер­нов (1830–1904). Он был дво­ю­род­ным бра­том Яко­ва и Нико­лая Ханы­ко­вых и увлек­ся восто­ко­ве­де­ни­ем под их вли­я­ни­ем. Велья­ми­нов-Зер­нов изу­чал этно­гра­фию баш­кир и каза­хов. Он являл­ся дей­стви­тель­ным чле­ном ИРГО и сек­ре­та­рем Рус­ско­го архео­ло­ги­че­ско­го обще­ства.

С 1847 года в Орен­бур­ге начал слу­жить Алек­сей Ива­но­вич Бута­ков, он по зада­нию Обру­че­ва в Шве­ции зака­зы­вал паро­хо­ды для созда­ния судо­ход­ства на Ара­ле. В 1851 году им были достав­ле­ны в Орен­бург разо­бран­ные желез­ные паро­хо­ды «Перов­ский» и «Обру­чев». Так созда­ва­лась Араль­ская фло­ти­лия, руко­во­дил ею Бута­ков.

Перов­ский про­дол­жал застра­и­вать сто­ли­цу края кир­пич­ны­ми дома­ми. К 1856 году было воз­двиг­ну­то зда­ние каз­на­чей­ской кла­до­вой в ори­ги­наль­ном сти­ле псев­до­го­ти­ки, напо­ми­нав­шем неболь­шую сред­не­ве­ко­вую кре­пость, в нем сей­час нахо­дит­ся музей горо­да Орен­бур­га.

Несмот­ря на посто­ян­ные забо­ты, Перов­ский ста­рал­ся раз­но­об­ра­зить обще­ствен­ную и куль­тур­ную жизнь горо­да. В кон­це 1850 года при уча­стии Алек­сея Жем­чуж­ни­ко­ва и Алек­сея Пле­ще­е­ва был открыт театр. Перов­ский при­вет­ство­вал пре­бы­ва­ние в Орен­бур­ге талант­ли­вых людей. В 1856 году с этно­гра­фи­че­ски­ми целя­ми при­ез­жал в Орен­бург поэт, писа­тель Миха­ил Лари­о­но­вич Михай­лов (1829–1865). В дет­стве он жил в Уфе, учил­ся в гим­на­зии, затем уехал в Петер­бург. Михай­лов был одним из пер­вых соби­ра­те­лей баш­кир­ских пре­да­ний.

Об инте­рес­ной обще­ствен­ной и куль­тур­ной жиз­ни Орен­бур­га того вре­ме­ни сооб­ща­ли даже ста­тьи в жур­на­ле Гер­це­на «Коло­кол».

Взя­тие кре­по­сти Ак-Мечеть

Несмот­ря на мно­го­чис­лен­ные погра­нич­ные укреп­ле­ния, в сте­пи не было спо­кой­но. Иван Бла­рам­берг в вос­по­ми­на­ни­ях писал:

«Коканд­цы ста­ли тре­во­жить нас с 1850 года, они отби­ва­ли и уго­ня­ли скот у кир­ги­зов, кото­рые счи­та­лись наши­ми под­дан­ны­ми, обла­га­ли их тяже­лы­ми побо­ра­ми».

Высы­ла­лись отря­ды каза­ков, но напа­дав­шие успе­ва­ли скрыть­ся.

В сере­дине XIX века Пра­ви­тель­ство Рос­сии бес­по­ко­и­ла уже поли­ти­ка не Хивы, а Коканд­ско­го хан­ства. Наи­бо­лее зна­чи­тель­ной в Коканд­ском хан­стве была кре­пость Ак-Мечеть, воз­ве­ден­ная в 1817 году на пере­се­че­нии тор­го­вых путей на рус­ской зем­ле. В 1852 году Перов­ский поста­вил зада­чу взять кре­пость Ак-Мечеть. Отряд кор­пус­но­го обер-квар­тир­мей­сте­ра Бла­рам­бер­га в 500 чело­век, отправ­лен­ный на взя­тие кре­по­сти, имел 5 ору­дий, что ока­за­лось явно недо­ста­точ­ным, взя­та была лишь внеш­няя часть, а цита­дель оста­лась непри­ступ­ной.

В 1853 году воен­ный поход воз­гла­вил сам Перов­ский, он взял 2350 сол­дат и офи­це­ров и 12 ору­дий. Кро­ме того, 500 каза­хов слу­жи­ли раз­вед­чи­ка­ми и пере­во­зи­ли гру­зы на лоша­дях. Дви­га­лись четырь­мя отря­да­ми, по ходу отби­ли несколь­ко напа­де­ний хивин­цев. Через 900 верст, за 24 дня при­бы­ли к сте­нам Ак-Мече­ти. 5 июля, под­няв­шись по Сыр­да­рье, при­шли для артил­ле­рий­ской под­держ­ки паро­хо­ды «Перов­ский» и «Обру­чев» под коман­до­ва­ни­ем Алек­сея Бута­ко­ва. Паро­хо­ды, снаб­жен­ные пуш­ка­ми, ста­ли гаран­та­ми побе­ды при взя­тии Ак-Мече­ти.

Бла­рам­берг дал опи­са­ние штур­ма Ак-Мече­ти. Эти вос­по­ми­на­ния состав­ле­ны так подроб­но и зри­мо, что вос­при­ни­ма­ют­ся как кад­ры филь­ма. Вот лишь один отры­вок из запи­сей:

«Гар­ни­зон Ак-Мечеть был уси­лен, заня­тую мною год назад внеш­нюю кре­пость (для луч­ше­го обзо­ра) коканд­цы снес­ли. Граф Перов­ский послал пар­ла­мен­те­ра, но со сте­ны про­кри­ча­ли, что­бы Перов­ский сам повто­рил свои тре­бо­ва­ния. Он при­бли­зил­ся со сво­ей сви­той, но был обстре­лян и вер­нул­ся в лагерь. Ядра, пущен­ные в сто­ро­ну лаге­ря, достиг­ли его, и отряд вынуж­ден­но ото­шел. Перов­ский пере­дал общее коман­до­ва­ние оса­дой кре­по­сти гене­ра­лу Хру­ле­ву, (его, гра­мот­но­го и отваж­но­го офи­це­ра, в рас­по­ря­же­ние Перов­ско­го напра­вил лич­но Нико­лай I). Хру­лев орга­ни­зо­вы­вал под­коп, до кре­пост­но­го рва доби­ра­лись 21 день, после чего зами­ни­ро­ва­ли тол­стые сте­ны. На рас­све­те 28 июня после­до­вал оглу­ши­тель­ный взрыв. После осе­да­ния гли­ня­ных глыб и пыли обна­ру­жи­лась широ­кая брешь, куда был направ­лен огонь. Наших сол­дат погиб­ло 18 чело­век».

Таким обра­зом, 9 авгу­ста 1853 года Коканд­ская кре­пость Ак-Мечеть была взя­та под лич­ным коман­до­ва­ни­ем Васи­лия Перов­ско­го. Укреп­ле­ние вско­ре было пере­име­но­ва­но в форт «Перов­ский» по лич­но­му ука­за­нию импе­ра­то­ра.

С это­го момен­та уси­ли­лась роль Рос­сии в Цен­траль­ной Азии, и нача­лись актив­ные заво­е­ва­ния тер­ри­то­рий в этой части све­та.

Послед­ние свер­ше­ния. Отстав­ка

В 1855 году Рос­сия про­сти­лась с Импе­ра­то­ром Нико­ла­ем I. Его смерть тяже­ло вос­при­нял Перов­ский, он поте­рял близ­ко­го дру­га. Новым импе­ра­то­ром ста­но­вит­ся Алек­сандр II. В пер­вый день сво­е­го цар­ство­ва­ния соб­ствен­но­руч­ным пись­мом Алек­сандр II бла­го­да­рил Перов­ско­го:

«Любез­ней­ший Васи­лий Алек­се­е­вич, спа­си­бо Вам от име­ни неза­бвен­но­го бла­го­де­те­ля наше­го за Вашу дол­го­вре­мен­ную, вер­ную и усерд­ную служ­бу».

Послед­ней воен­ной опе­ра­ци­ей Перов­ско­го было взя­тие хивин­ско­го укреп­ле­ния Ход­жо-Нияз в 150 вер­стах от фор­та Перов­ско­го.

Здо­ро­вье Васи­лия Алек­се­е­ви­ча ухуд­ша­лось, меди­ки сове­то­ва­ли ехать в Крым. 7 апре­ля 1857 года Перов­ский по прось­бе был уво­лен с долж­но­сти Самар­ско­го и Орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра.

В сен­тяб­ре 1857 года он при­нял при­гла­ше­ние вдов­ству­ю­щей импе­ра­три­цы Алек­сан­дры Федо­ров­ны при­е­хать в ее име­ние в Оре­андр, и про­жил там месяц. Еще 2 меся­ца он жил в Ворон­цов­ском двор­це. Чув­ствуя близ­кий конец, про­сил похо­ро­нить его близ­ко к морю, «что­бы доно­сил­ся плеск волн». Про­щать­ся с Васи­ли­ем Алек­се­е­ви­чем при­е­ха­ли брат Борис Алек­се­е­вич и пле­мян­ник Алек­сей Тол­стой. Цели­тель­ное южное солн­це не исце­ли­ло…

20 декаб­ря 1857 года В.А. Перов­ский мир­но скон­чал­ся. Похо­ро­нен он в Геор­ги­ев­ском мона­сты­ре вбли­зи Сева­сто­по­ля, место для гро­ба было высе­че­но в ска­ле.

«Золо­той век Орен­бур­га…»

Исто­ри­ки назы­ва­ют пери­од прав­ле­ния Перов­ско­го «Золо­тым веком Орен­бур­га». Гене­рал-май­ор Иван Чер­нов, исто­рик Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, писал: «Никто не мог рав­нять­ся с Перов­ским умом и уме­ни­ем изла­гать свои мыс­ли, убе­ди­тель­но и с пол­ным зна­ни­ем дела». Силь­ной сто­ро­ной дея­тель­но­сти Перов­ско­го было уме­ние отчет­ли­во опре­де­лять про­бле­мы и быст­ро нахо­дить спо­со­бы их реше­ния. О его актив­ной дея­тель­но­сти гово­рит зна­чи­тель­ное чис­ло ука­зов Нико­лая I и Сена­та, вышед­ших по пред­став­ле­ни­ям Перов­ско­го. Было изда­но 42 имен­ных и сенат­ских ука­за, каса­ю­щих­ся Баш­ки­рии, что состав­ля­ло более 30 про­цен­тов зако­нов, отно­ся­щих­ся ко все­му Орен­бург­ско­му краю.

В жур­на­ле «Рус­ский архив» в 1878 году писа­ли:

«Перов­ский — чело­век высо­ких иде­а­лов, силь­ных стра­стей и вели­ко­душ­ных побуж­де­ний; было в нем мно­го свое­об­раз­но­го при необык­но­вен­ных даро­ва­ни­ях и силь­ном скла­де силь­но­го ума; граф Перов­ский отли­чал­ся цель­ным, само­сто­я­тель­ным харак­те­ром, каких мало».

Млад­ший совре­мен­ник Перов­ско­го Фёдор Лобы­се­вич вско­ре после его смер­ти опуб­ли­ко­вал ста­тью «Началь­ни­ки Орен­бург­ско­го края», в кото­рой писал:

«Васи­лий Алек­се­е­вич во вто­рой пери­од сво­е­го управ­ле­ния чрез­вы­чай­но смел, пред­при­им­чив и в выс­шей сте­пе­ни само­сто­я­те­лен. Край обя­зан ему полез­ны­ми рефор­ма­ми и раз­ви­ти­ем бла­го­со­сто­я­ния».

Исто­рио­граф Орен­бур­га Пётр Стол­пян­ский в 1908 году писал:

«Орен­бург обя­зан Перов­ско­му постро­е­ни­ем чуть ли не трех чет­вер­тей насто­я­щих зда­ний. Он стре­мил­ся при­дать горо­ду облик сто­лич­но­го».

Дей­ствия Перов­ско­го по сохра­не­нию лесов, по лесо­раз­ве­де­нию достой­ны при­ме­ра для любо­го пра­ви­те­ля в любые вре­ме­на.

Перов­ский сумел собрать в Орен­бур­ге талант­ли­вых слу­жа­щих и создать им усло­вия для изу­че­ния края, для пуб­ли­ка­ции цен­ных иссле­до­ва­тель­ских работ, кото­рые до сих пор счи­та­ют­ся полез­ны­ми.

Стрем­ле­ние Перов­ско­го осво­бо­дить тыся­чи плен­ных и укре­пить гра­ни­цы края ради пре­кра­ще­ния систе­ма­ти­че­ско­го раз­боя яви­лось его глав­ным гума­ни­сти­че­ским делом госу­дар­ствен­но­го зна­че­ния.

При направ­ле­нии в Орен­бург Перов­ский был наде­лен Нико­ла­ем I осо­бы­ми пол­но­мо­чи­я­ми, и он их и не рас­те­рял, а исполь­зо­вал во бла­го оте­че­ства.

Воз­ве­ден­ная им сеть укреп­ле­ний поз­во­ли­ла обес­пе­чить бес­пре­пят­ствен­ный путь тор­го­вым кара­ва­нам, что име­ло меж­ду­на­род­ное зна­че­ние. Перов­ский при­вел в состав Рос­сии несколь­ко про­вин­ций Цен­траль­ной Азии.

В честь Васи­лия Алек­се­е­ви­ча Перов­ско­го был назван посе­лок в Орен­бург­ском уез­де, мыс на Новой Зем­ле. До рево­лю­ции одна из улиц Орен­бур­га носи­ла имя Перов­ско­го. В 2006 году орен­бург­ский город­ской дет­ский парк име­ни Киро­ва был пере­име­но­ван в парк име­ни Перов­ско­го. В насто­я­щее вре­мя Орен­бург укра­ша­ет бюст гене­ра­ла Перов­ско­го.

Бюст В. Перов­ско­го в Орен­бур­ге

Извест­ный уфим­ский исто­рик Аза­мат Акъ­юлов писал, что «Васи­лий Перов­ский отно­сил­ся к сво­ей дея­тель­но­сти нефор­маль­но, он учи­ты­вал инте­ре­сы основ­ных кате­го­рий насе­ле­ния зна­чи­тель­но боль­ше, чем его пред­ше­ствен­ни­ки, стре­мил­ся учи­ты­вать насущ­ные про­бле­мы баш­кир­ско­го наро­да, был одним из авто­ри­тет­ных пред­ста­ви­те­лей выс­шей госу­дар­ствен­ной вла­сти в крае и оста­вил о себе доб­рую память. Мно­гие аспек­ты его поли­ти­ки удо­вле­тво­ря­ли инте­ре­сы баш­кир, в то же вре­мя Перов­ский оста­вал­ся про­вод­ни­ком цар­ской поли­ти­ки в реги­оне и подав­лял анти­пра­ви­тель­ствен­ные выступ­ле­ния».

За два пери­о­да управ­ле­ния кра­ем Перов­ский заслу­жил бла­го­дар­ность жите­лей губер­нии и снис­кал извест­ность в Рос­сии и за гра­ни­цей. Орен­бург при Перов­ском стал куль­тур­ным цен­тром юго-восто­ка Рос­сии.

Источ­ни­ки:

• Г.П. Мат­ви­ев­ская «Яков Вла­ди­ми­ро­вич Ханы­ков», изд. Москва «Нау­ка», 2006 г.
• Г.П. Мат­ви­ев­ская, И.К. Зубо­ва «Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль в Орен­бур­ге», «Орен­бург­ское книж­ное изда­тель­ство», 2007 г.
• Ста­тьи из сети Интер­нет.

Автор: Лари­са Михай­ло­ва, кра­е­вед

Источ­ник: Рус­ское гео­гра­фи­че­ское обще­ство Баш­кор­то­стан